Жизнь и семья Саввы Тимофеевича Морозова

Титульный лист 

Содержание

1. Введение            3

2. Жизнь и семья Саввы Тимофеевича Морозова    6

3. Благотворительная деятельность       14

4. Обстоятельства смерти         18

5. Заключение           20

6. Список литературы          22 

Введение.

Обращаясь к современным  проблемам формирования российского  предпринимательства, можно заметить, что у многих из них есть свои корни, уходящие в глубокую древность. В числе основных факторов истории делового мира следует назвать характерную для нашей страны природно-климатическую и геополитическую ситуацию, объективно обусловленную неустойчивостью товарного спроса, а также особую роль государства в регулировании деловых отношений.

На протяжении всей средневековой  русской истории прослеживается тенденция к вмешательству государства  в эти отношения. В этих условиях экономический прогресс был связан не столько с изменением типа хозяйствования, сколько с сохранением сложившейся  структуры деловых отношений. Эта  же особенность порождала прочные  стереотипы как экономического, так  и социально-психологического характера. Не удивительно, например, что конкуренция со стороны ''неуказанных'' предпринимателей (прежде всего крестьян) вносила в эту структуру расстраивающее начало, а потому преследовалась властями.

Реформы Петра I положившие начало процесса модернизации России, стали важной вехой в истории отечественного делового мира. Однако модернизация сталкивалась в это время с мощным препятствием - крепостным правом.

Преобразовательная деятельность Александра I I дала качественно новое направление в развитии частного предпринимательства в стране. Набирает силу процесс формирования нового буржуазного класса, вбирающего в себя выходцев из самых разных социальных групп. Экономические и политические потрясения в начале ХХ в. вызвали дальнейшие изменения в облике деловых людей. Период думской монархии стал временем их активной консолидации, развертывания борьбы за свободу частного предпринимательства и гражданское равноправие.

Противоречивость реформаторской политики правительства, дополненная  кризисом первой мировой войны, обусловила рост социальной напряженности. Предприниматели в переломный период оказались деморализованы антибуржуазной пропагандой, разобщены, и поэтому не смогли оказать сопротивление революции. Многовековая история деловых отношений оказалась прервана в пору их больших потенциальных возможностей, когда сотни тысяч предпринимателей могли способствовать укреплению экономической мощи страны.

Таким образом, не только достижения, но и неудачи деловых людей  дореволюционной России дают возможность более глубоко понять историческую роль частного предпринимательства, осознать взаимосвязь прошлого, настоящего и будущего в судьбах отечественного делового мира. Учет этого опыта имеет как теоретическую, так и практическую значимость, способствуя духовному возрождению России и ее хозяйственному обновлению на современном этапе мирового развития. При этом важно помнить, что раскрепощение созидательных сил общества шло в нашей стране чрезвычайно сложным, противоречивым путем, на котором, как было отмечено выше, имелись свои характерные периоды. Однако общей тенденцией в развитии российского делового мира, бесспорно, являлось его постепенное вовлечение в русло общеевропейского хозяйственного и социального прогресса. Это движение было свернуто в силу незавершенности преобразовательных процессов в государственном строе России, столь долго сохранявшем роль единственного ''блюстителя'' интересов предпринимателей. И тем важнее сегодня правильно осмыслить прошлое отечественного делового мира, являющееся частью и российской, и мировой истории.

В литературе дается такое  определение понятия ''предприниматель'': это человек ''с деловой хваткой  и энергией, со специфической системой ценностей, культурой отношений и этикой''. Российское предпринимательство имело свои деловые, культурные и нравственные традиции. Многие промышленные династии дали России выдающихся коммерсантов, организаторов производства, талантливых экономистов, политиков, ученых, меценатов, деятелей культуры, журналистов.

Документы эпохи, воспоминания, переписка, газетные и журнальные статьи, живописные фотографические портреты представителей торгово-промышленного мира свидетельствуют: характеры их многосложны и противоречивы, потому и неоднозначны их поступки. Но есть черты, объединяющие российских предпринимателей, нечто главное и важное для большинства из них. По мнению их современников,  "успешным" предпринимателям присущи решительность, упорство, безошибочная интуиция, энергичность, склонность к оправданному риску, изобретательность, природная смекалка. Лучшие из них получили хорошее образование, интересовались наукой и достижениями промышленности, были людьми творческими. Среди таких имен есть имя и Саввы Тимофеевича Морозова - известного российского предпринимателя и мецената.

Жизнь и семья Саввы Тимофеевича Морозова

Савва Тимофеевич Морозов – энергичная, яркая и знаковая личность, привнесшая на рубеже 19 и 20 столетий огромные изменения как в экономическую, так и в культурную жизнь России. Талантливый предприниматель, щедрый меценат и филантроп, произошедший из старообрядческой семьи, оказался человеком, умевшим мыслить по-новому.

Савва Тимофеевич принадлежал к легендарному многочисленному роду Морозовых, фамилия которых на протяжении нескольких столетий была символом коммерческого успеха, богатства, хватки и упорной работы. Дед Саввы Морозова был крепостным, по религиозным убеждениям – старообрядцем. В 27-летнем возрасте он завел собственную ткацкую мастерскую. Возможно, он никогда бы не стал богатым человеком, если бы не пожар в Москве в 1812 году, во время которого сгорело большинство мануфактур. Доходы зуевского крепостного возросли настолько, что он смог выкупиться сам и получить вольную для всей семьи. Это предприятие обошлось ему в 17 тысяч рублей и это очень большая по тем временам сумма (ср.: работая в ткацкой промышленности до открытия собственной мастерской, он получал у барина 5 рублей в год).

Постепенно расширяя собственное производство в разных городах и селах центральной России, Савва Васильевич открыл Богородско — Глуховскую хлопчатобумажную мануфактуру, Никольскую ткацкую механическую фабрику, очень крупную для того времени, мануфактуру в Твери. Дед Саввы Морозова отошел от дел только в 80-летнем возрасте. Его дело развивали и продолжали сыновья Захар, Елисей, Абрам и Тимофей, а позже — внуки.

Самым предприимчивым из сыновей оказался Тимофей Саввич – человек недюжинного ума, очень заботившийся о сохранении родительского капитала. Под стать ему была и жена, Мария Федоровна, происходившая из рода казанских татар. Женщина властная и сильная, она преумножила состояние семьи после смерти мужа в 5 раз. Предприятия Тимофея Морозова давали несколько миллионов чистого дохода ежегодно. Он закупал лучшее оборудование, приглашал русских и английских инженеров для модернизации мануфактур. Однако для рабочих фабрик он не был отцом родным. На предприятии существовала очень жесткая система штрафов и наказаний.

В январе 1885 года на одном из крупнейших предприятий на территории России произошло первое за всю историю страны организованное восстание рабочих. Рабством и кабалой называли свое существование сотрудники Никольской мануфактуры, принадлежавшей Тимофею Морозову. На протяжении многих лет им приходилось жить в сырых и тесных общих казармах или же в небольших коморках, походивших на тюремные камеры.

Работники мануфактуры Морозова трудились от зари до зари в душных, неосвещенных помещениях, а их рабочий день порой достигал восемнадцати часов в сутки. При этом они получали лишь гроши, слишком скудные для нормальной жизни.  Особенно на заработную плату влияли постоянные штрафы, назначавшиеся за малейшие проступки: за непослушание снимали сорок копеек, а вот за грубость мастеру – целый рубль. В период с 1882 по 1884 год заработная плата рабочих снизилась в пять раз, а штрафы нередко составляли половину заработка.

В конце 1884 года в цехах ткачей впервые назрел стихийный бунт, однако, благодаря передовым рабочим, имевшим опыт стачечной борьбы, он перерос в организованную стачку всей трудовой силы мануфактуры. Организация стачки была связана с такими талантливыми рабочими-революционерами как В. Волков и П. Моисеенко. Именно они в начале января выработали план стачки и предъявили требования администрации.

Морозовская стачка началась седьмого января 1885 года. Восемь тысяч человек в одночасье бросили работу, мастера разбежались и фабрика остановилась. Трудовой коллектив отправился к зданию администрации, чтобы передать свои требования. Уже вечером на фабрику из Владимира приехал губернатор вместе с представителями местных и губернских властей, которых сопровождали солдаты. 11 января туда прибыло уже более полторы тысячи вооруженных казаков, солдат и жандармов, так как за день до этого стало известно, что Морозов не согласился на удовлетворение требований.

Вскоре поступили новые условия: стачечники просили введения общероссийского фабричного законодательства, государственного контроля над оплатой труда, определенных условий найма, расчета рабочих. Такие требования рабочих Морозовской мануфактуры были направлены не только на достижение своих интересов, но и всего рабочего класса страны.

Вскоре начались вооруженные столкновения рабочих с солдатами, приведшие к массовым арестам стачечников. Подавить стачку удалось лишь семнадцатого января путем жестоких репрессий. Вплоть до четвертого апреля фабрика продолжала работать в военном режиме. Дело о стачке длилось более года. В 1886 году во время судебного процесса все же была раскрыта страшнейшая картина каторжной жизни рабочих и произвола фабрикантов, что привело к оправданию всех обвиняемых. Окончательный приговор суда стал прямым осуждением не только Тимофея Морозова, но и всех старых порядков, действовавших на фабриках России.

Указанные события оказали столь сильное влияние на главу предприятия, что Тимофей Саввич стремился продать мануфактуру и сделал бы это, если бы не жена. Через 3 года после забастовки известный русский промышленник умер.

Дело его взяла в руки жена, а руководителем Никольской мануфактуры был назначен 25-летний Савва Тимофеевич, вернувшийся из Англии, прервав работу над диссертацией по химии.

Окончив обучение в Англии, двадцатипятилетний Савва перешел к управлению семейными фабриками. Разницу между плачевной ситуацией, сложившейся на его родных фабриках и тем, что Савва Морозов увидел на мануфактурах в Англии, была на самом деле существенной. Главной своей задачей он видел реорганизацию производства, в ходе которой он сделал акцент на ценности рабочих и изменении отношений трудового коллектива и фабриканта. Специально для сотрудников своих мануфактур, Савва Тимофеевич выстроил новые бараки, больницы и центры для свободного времяпровождения. Новые постройки были оборудованы водоснабжением, отоплением и электричеством. При каждой казарме были построены каменные погреба, где рабочим позволялось хранить продукты и разные хозяйственные предметы. Савва Морозов велел основать при фабрике ферму, занимавшуюся производством продукции для рабочих.

Кроме того, при мануфактуре появились собственные мельницы, бойни и хлебопекарни. С двенадцатичасового рабочего дня Савва перешел на девятичасовой и существенно повысил оплату труда на своей фабрике. Бесплатными квартирами смогли пользоваться более семи с половиной тысяч рабочих и до трех тысяч членов их семей. При каждой казарме работали фельдшера-санитары.

Савва Морозов также организовал при мануфактуре работу розничных магазинов, позволявших трудовому коллективу приобретать продукты, как за наличные деньги, так и в кредит. По своей заботливости и доброте к рабочим, Савва Тимофеевич делал им скидку на приобретение продовольственных товаров.

При его управлении Никольская мануфактура получила образцовое устройство и вскоре стала важнейшим культурным центром. Морозов начал превращать район, где жили его рабочие в восхитительный город. Здесь он занялся благоустройством парка, заложил фундаменты для театра и больницы. Зимний театр, завершенный уже после смерти Морозова, стал первым в стране драматическим театром, предназначенным для рабочих Огромные затраты на усовершенствование работы и улучшения условий труда вскоре себя оправдали: Морозовские предприятия стали наиболее рентабельными на территории России, а Савва Тимофеевич суме добиться народного уважения.

Морозов славился своей честностью и особой преданностью своей стране; на настоящее дело он всегда был готов выделить время и деньги. Громкую славу Морозову принесла его щедрая благотворительная деятельность. Многие начинания тех лет, происходившие в сфере культуры, не обходились без участия его капиталов. Однако деньги он давал не на каждое дело: он поддерживал лишь то, что могло иметь действительно важное влияние на развитие отечественной культуры. Так, Благодаря помощи Морозова было выстроено здание МХАТа и происходило финансирование всех текущих расходов театра.

Савва Морозов умел страстно увлекаться идеями, личностями и общественностью. Он не принадлежал к людям, просто дававшим деньги, и созерцавшим, как на их средства проводилась работа. Сам Савва никогда не чурался сложной ручной работы и, во благо театра, самолично занимался освещением и даже помогал изготавливать декорации. При этом, в работе театра, как и всех учреждений, которые он финансировал, Савва настаивал на постоянном сохранении общественных принципов.

Савву Тимофеевича окрестили ситцевым фабрикантом. Организовав комфортные условия для рабочих, сам он оставался очень богатым человеком, получая как управляющий около 250 тысяч дохода в год, что превышало зарплату министра финансов Сергея Витте в десяток раз.

Савва Морозов в московских кругах был известен как человек увлекающийся и принимавший участие во многих культурных, социальных и политических процессах в стране. Он был своего рода реформатором, готовым на любые изменения в России ради народного блага. В январе 1905 года Морозов вместе со своим другом Максимом Горьким оказался очевидцем так называемого «кровавого воскресенья» в Петербурге. Даже в этом случае совесть ему не позволяла оставаться безучастным.

Спустя несколько дней после произошедшего, Морозов отправился к председателю Комитета министров с заявлением о необходимости покончить с существовавшим в стране самодержавием. Савва Тимофеевич говорил также об установке парламентарной системы с прямыми всеобщими выборами. Он осознавал, что Россия не могла дальше существовать в сложившихся условиях.

В Морозове тогда заговорил голос гражданской совести, внушавший ему, что он просто обязан определиться со своим политическим кредо, так как на Россию надвигались грозные события. Он решил заявить о своей позиции, выступая с трибуны. Возвратившись в Москву,

Савва Морозов на протяжении нескольких дней находился в полном уединении в своем особняке, пытаясь составить программу важных политических и социальных реформ.

Морозов был уверен, что среди событий, пережитых страной за последние годы, наибольшего внимания заслуживали возникавшие повсеместно забастовки рабочих, которые всегда сопровождались народными волнениями. Практически во всех случаях складывалась одинаковая ситуация: рабочие под предлогом разных недовольств объединялись в группы вне пределов фабрик и предъявляли определенные политические требования. В связи с этим Савва Морозов утверждал, что отсутствие в России прочного законодательства, распространенная на разные сферы жизни бюрократия, невежество народа – все эти и многие другие факторы задерживали развитие в стране хозяйственной жизни и порождали в обществе протест против гнета и существовавших порядков.

Морозов не только сумел найти причины ситуации, сложившейся в России, но и составил документ с конкретными предложениями по решению этого вопроса. Он считал необходимым установление равноправия всех людей перед законом, введение закона о неприкосновенности жилища и личности. Савва Тимофеевич требовал свободы печати и слова, ведь только в этом случае можно было вовремя выявлять нужды рабочих, улучшать их быт и обеспечивать успешный рост народного и промышленного благосостояния.

Заявлял Морозов и о необходимости введения обязательного обучения в школах по расширенным программам и открытия разных учебных заведений, читален, библиотек и просветительских обществ. Он осознавал, что существовавшее законодательство совершенно не соответствовало потребностям жителей страны и русских промышленников. В выработке законов, по мнению Морозова, должны были участвовать представители всех сословий общества.

По сути, Савва Морозов в составленном ним документе вел речь о введении на территории России конституционных форм правления. Понимая, что выдвижение его программы могло быть воспринято лишь как коллективная акция, он обратился к капиталистам, однако никакой поддержки так и не получил. Рассмотрение документа состоялось даже на заседании членов правления Никольской мануфактуры, но идеи Саввы, вероятно, слишком опережавшие его время, не были приняты всерьез.

В начале двадцатого столетия Морозов стал известным среди лидеров либерального направления. В своем особняке он нередко принимал полулегальные заседания конституционалистов, хотя известно, что к ним особой симпатии он не питал.

Савва Морозов гораздо больше интересовался совершенно другими людьми. Никто на самом деле не знал, были ли у него друзья среди политических деятелей, собиравшихся у него дома, однако можно было заметить, что он часто относился к ним иронически и неприязненно.  Кроме того, Морозов особенно презрительно относился к купечеству, называя их «волчьей стаей».

Савва Морозов никогда не был революционером и не ставил перед собой цели радикально изменить жизнь общества, боровшегося против системы. При этом он всегда чувствовал необходимость в изменении порядков, сложившихся в обществе и часто помогал деньгами революционному движению. Задолго до начала революции Морозов говорил о ее неизбежности своему другу Горькому. Он полагал, что лишь таким путем можно было достичь европеизации России и пробуждения ее сил. Савва утверждал, что страна должна была «перешагнуть из будничной драмы к трагедии», чтобы вывести народ на новый уровень развития.

Морозов осознавал, что революционные события могли уничтожить представителей общества, ему подобных, однако не смог оставаться равнодушным к дальнейшей судьбе своей страны. Морозов вполне осознанно помогал большевикам не только деньгами, но и личным участием. Он считал, что именно это политическое течение, появившееся в русском освободительном движении, было способно сыграть важную роль.

Кем же на самом деле был Савва Морозов: человеком, видевшим то, что не могли распознать другие, или предпринимателем, потерявшим свои социальные ориентиры? Вероятно, вступая с окружением в безысходный разлад, он безуспешно стал искать моральную опору в другой среде. Горький говорил, что Савва упорно занимался поисками людей, стремившихся по-другому посмотреть на жизнь, однако никогда не находил слов, чтобы понятно выразить свои мысли.

Чем больше он отдалялся от обычных купеческих идеалов, чем сильнее связывал свою жизнь с делами и людьми, выступавшими против существовавших порядков, тем больше недоброжелательными к нему становились представители власти и члены его собственной семьи. Морозов никогда не мечтал о пролетарской революции, поддерживая лишь политическую силу способную расшатать самодержавие.

Благотворительная деятельность

Заслуги Морозова перед потомками  измеряются не только этим. Велики они  и в области национальной культуры. Он оказал неоценимую поддержку Московскому  художественному театру в самый тяжелый период его становления и развития. Много добрых слов о щедром меценате содержится в воспоминаниях Станиславского, который счел своим долгом почтить память Морозова на торжественном заседании, посвященном 30-летию МХАТ, в октябре 1928 г. Нет нужды подробно говорить об этом крупном начинании в культурной и духовной жизни России - история театра широко известна. Обратимся лишь к тем эпизодам его становления, которые неразрывно связаны с именем Морозова.

Для создания нового театра, цели  и задачи которого значительно  отличались от существовавших в то время, требовались крупные средства, которых у инициаторов не было. Начался поиск меценатов. Городская  дума на просьбу о субсидии не откликнулась. Немирович-Данченко, который вел  административно-финансовую часть  нового театра, решил обратиться за помощью к предпринимателям, состоявшим директорами- попечителями Филармонического общества. В их числе были крупные капиталисты: директор Егорьевской бумагопрядильной фабрики, Норской мануфактуры и Северного страхового общества Д. Р. Востряков, владелец фабрики металлических пуговиц и фирмы по изготовлению музыкальных инструментов К. А. Гутхейль, московский миллионер-виноторговец К. К. Ушков и другие. Сравнительно небольшие денежные взносы позволяли этим дельцам на концертах "занимать места в первых рядах" и "перед всей Москвой щеголять своим меценатством". Ушков обещал 4 тысячи, остальные - и того меньше; требовалась более солидная поддержка, ведь театр мыслился как "общедоступный", с очень умеренными ценами на билеты.  Лишь в конце 1897 г. или начале 1898 г., когда Станиславский и Немирович-Данченко обратились к Морозову, он сразу же внес 10 тыс. руб., поставив лишь одно условие: театр не должен иметь никакого "высочайшего покровительства".

Театр он любил страстно, постоянно посещал спектакли  в Москве, Петербурге Нижнем Новгороде, куда летом, на время ярмарки, съезжались театральные труппы со всей России. Сохранились свидетельства, что  Савва Тимофеевич оказывал и раньше поддержку театральным начинаниям. Еще в начале 90-х годов XIX в. он предоставил средства Московскому частному театру. Актер В. П. Далматов вспоминал, что в тот раз, передавая деньги, Морозов настоятельно просил сохранить это в тайне: "Понимаете, коммерция руководствуется собственным катехизисом. И потому я буду просить Вас и Ваших товарищей ничего обо мне не говорить".

В марте 1898 г. возникает "Товарищество для учреждения в Москве "Общедоступного театра", в состав которого вошли Савва Тимофеевич и Сергей Тимофеевич Морозовы. После первых спектаклей, из которых лишь "Царь Федор Иоаннович" имел сдержанный успех, выяснилось, что денег катастрофически не хватает, дефицит составил 46 тыс. рублей. На помощь опять пришел С. Т. Морозов, преданный и бескорыстный друг театра. В сентябре 1899 г. О. Л. Книппер сообщила Чехову: "Савва Морозов повадился к нам в театр, ходит на все репетиции, сидит до ночи, волнуется страшно... Я думаю, что он скоро будет дебютировать, только не знаю в чем".

В феврале 1900 г. Станиславский  писал Немировичу-Данченко: "Не сомневаюсь в том, что такого помощника и  деятеля баловница судьба посылает раз в жизни... такого именно человека я жду с самого начала моей театральной  деятельности". И подчеркивал  далее, что в порядочность Морозова, в отличие от других меценатов, "слепо  верит". Для ликвидации дефицита и финансового оздоровления театра Савва Тимофеевич предложил "долг погасить и паевой взнос дублировать", что было и сделано. В первый год существования Художественного театра Морозов потратил на него около 60 тыс. рублей; постепенно его пожертвования стали для театра важнейшим источником средств. Однако в то время он старался сохранить коллективную форму финансирования, убеждал других предпринимателей вносить деньги, хотя их сравнительно небольшие взносы существенной роли не играли.

Увлечение театром говорит  о высоких культурных запросах Морозова. Осенью 1900 г. Горький писал Чехову: "Когда я вижу Морозова за кулисами театра, в пыли и трепете за успех  пьесы - я ему готов простить все  его фабрики, - в чем он впрочем не нуждается, - я его люблю, ибо он бескорыстно любит искусство, что я почти осязаю в его мужицкой, купеческой, стяжательной душе". Имея в виду Художественный театр, Морозов сознавал, что "этот театр сыграет решающую роль в развитии сценического искусства". Постепенно Художественный театр завоевал признание, встал на собственные ноги, и тогда Морозов разрабатывает план создания паевого товарищества, с участием ведущих актеров, руководителей театра и некоторых других близких театру лиц; большинству привлеченных, включая и Станиславского, он открывал кредит. Его взнос составил в итоге 15 тыс. рублей.

Большое значение инициатор  организации товарищества придавал привлечению Чехова, которому послал письмо и проект устава. Он писал: "Переговорив  с Владимиром Ивановичем и Ольгой Леопольдовной, я решил обратиться к Вам, не войдете ли Вы в состав товарищества, которое будет держать театр". Предложение было принято, и писатель решил внести 10 тыс. рублей. Как свидетельствует О. Л. Книппер, узнав об этом, "Савва так и прыгал от восторга". Показательно, что в число пайщиков он не ввел ни одного "любителя искусств" из предпринимателей.

Товарищество создавалось  на три года, в течение которых  Морозов брал на себя все финансовые заботы, освобождая руководителей труппы от изматывающих хлопот, позволяя им сосредоточиться  на творческом процессе. Однако с такими усилия- ми достигнутый театром успех и та роль, которую играл здесь Морозов, не находили понимания в литературно-театральных кругах.

Между тем Савва Морозов  затеял перестройку здания. Шехтель согласился бесплатно подготовить проект и руководить строительными работами. Реконструкция началась в апреле 1902 г. 25 октября в новом здании с залом на 1300 мест состоялся первый спектакль. Морозов наблюдал за стройкой, лично вникал во все детали, часто даже ночевал в маленькой комнатке рядом с конторой, хотя его "палаццо" находилось совсем недалеко. Он сам пилил, красил, забивал, даже разработал особую технику световых сценических эффектов.

За границей были закуплены  многие новейшие технические приспособления для сцены и усовершенствованное  электрическое оборудование. Строительство  обошлось С. Т. Морозову в 300 тыс. рублей, общие же его расходы на Художественный театр приближались к полумиллиону. Весной 1904 г. он сложил с себя звание председателя правления товарищества и отошел от прямого участия в делах этого театра, но свой паевой взнос оставил. С признательностью Станиславский писал, что Морозов не только поддержал театр материально, но и встал в ряды его деятелей, не боясь самой трудной, неблагодарной и черной работы.

Обстоятельства  смерти

Тринадцатого мая 1905 года в одном из лучших номеров «Ройал-отеля», расположенного в Каннах, с пулей в груди был обнаружен один из величайших предпринимателей, общественных деятелей и меценатов эпохи Савва Морозов. Согласно с официальной версией, Савва Тимофеевич покончил с собой, однако по Франции и по России очень быстро стали распространяться слухи об убийстве фабриканта, известного своими отношениями с большевиками. Такую информацию подтвердить так и не удалось, впрочем, ее проверкой в то время так никто и не занялся. Ни русская, ни французская полиция не пожелала заниматься затяжным следствием.

Внезапная смерть Саввы Морозова оказалась одной из самых интригующих исторических загадок, которая наверняка была связана с именами актрисы МХАТа Марии Андреевой, писателя Максима Горького и известного революционера Красина. Сведенья о смерти Саввы Тимофеевича, сохранившиеся до нашего времени, весьма противоречивы. Среди документов каннской мэрии находилось заключение о смерти, в котором написано, что Савва Морозов в 44-летнем возрасте скончался в результате ранения, проникшего в левое легкое и сердце. Однако факт самоубийства в этом документе отсутствовал.