Жизнь и труды Лейбница

Введение

В истории философии не так уж много примеров, чтобы в  деятельности и произведениях одного и того же лица сочетались эпохальные научные открытия и глубочайшие  философские идеи, составляющие узловой  пункт историко-философского процесса. Среди таких мыслителей выделяется грандиозная фигура немецкого философа и ученого Готфрида Вильгельма Лейбница.

Его жизнь протекала в  так называемый новый период европейской  истории, который принято открывать  событиями английской буржуазной революции, начавшейся за несколько лет до рождения будущего философа и закончившейся  в годы, когда он стал уже зрелым мыслителем со сложившейся системой философских воззрений. Германия, родина Лейбница, по уровню социально-экономического и политического развития уступала не только Англии, становившейся тогда  наиболее развитой капиталистической  страной, но также Нидерландам и  Франции. Феодально-дворянский строй, огромное преобладание сельскохозяйственной экономики над экономикой городской, торговой, ремесленной и промышленной характерны для Германии того века. Важнейшим фактором, тормозившим  ее историческое развитие, была политическая раздробленность. Страна состояла из сотен  государственных образований, различавшихся  размерами, экономической, политической и военной силой. Здесь не было сколько-нибудь эффективной централизованной власти, которая имела бы силу для  всей Германии, хотя в отдельных  курфюршествах герцогствах и  городах такая власть создавалась  и укреплялась.

Не вдаваясь в анализ экономических  причин политических и хозяйственной  раздробленности Германии XVII в., следует  указать на религиозную неоднородность этой страны, в различных государствах которой существовали католическое и протестантское (преимущественно  в лютеранской форме) вероисповедания. Роль религии в духовной жизни  народов той эпохи, в различных  политических движениях, планах и расчетах была нередко определяющей. Даже экономические  интересы чаще всего воспринимались тогда в религиозном контексте. Под религиозными лозунгами и  знаменами происходила английская буржуазная революция. Ожесточенная Тридцатилетняя война (1618--1648), опустошившая Германию, способствовавшая ее экономической  отсталости и политической раздробленности, в сознании ее участников выступала  как религиозная война между  католиками и протестантами.

Ознакомившись с рядом  исследований, посвященных этой теме, мне захотелось больше узнать о Готфриде Вильгельме Лейбнице. Он был первым из великих немецких философов. Лейбниц  также был первым из своих соотечественников, кто предложил всеобъемлющую  философскую систему, ставшую одной  из отличительных черт немецкой философии.

Определившись с темой  реферата, я поставил перед собой  цель подобрать соответствующую  литературу и на ее основе больше узнать о жизни и творчестве человека, которого некоторые считали и  считают гением своего времени, о  его философских взглядах и учениях.

Жизнь и труды  Лейбница

Лейбниц родился 1 июля 1646 года в Лейпциге. Через три года закончилась  Тридцатилетняя война, оставившая Германию в состоянии полного разорения. В течение последующих нескольких десятилетий политическая жизнь  Европы продолжала ощущать на себе влияние этой трагедии, подобно тому, как она лишь недавно начала освобождаться  от мрачного наследия Второй мировой  войны.

Отец Лейбница, Фридрих  Лейбнюц, был профессором нравственной философии в Лейпцигском университете. Его мать Катерина, в девичестве Шмук, была третьей женой Фридриха. При крещении они назвали сына Готфрид Вильгельм Лейбнюц; в возрасте двадцати лет он изменил написание своей фамилии. Когда Лейбницу было всего пять лет, его отец умер, оставив Готфрида и его сестру на воспитание матери. Все источники сообщают, что Катерина страстно верила в идеальный мир и никогда ни о ком не говорила дурных вещей. Обычно трудно поверить, что бывают такие люди, однако, должно быть, мать Лейбница и вправду была таким человеком. Характер матери оказал на Лейбница большое влияние, и он помнил эти ее качества до конца своих дней. Несмотря ни на какие обстоятельства (порой очень серьезные), жизнь Лейбница была наполнена внутренней гармонией. Его секретарь Экхарт, проработавший на Лейбница долгие годы, вспоминает, что никогда не слышал, чтобы великий философ когда-нибудь отзывался о ком-либо плохо. Вся его философия проникнута глубоким чувством гармонии, и усилия, прилагаемые им в политической сфере в течение всей жизни, непременно были связаны с попытками привнести порядок на европейскую политическую арену.

Хотя Лейбниц и ходил  в школу, он говорил, что большую  часть своего образования получил  дома, читая книги из библиотеки отца. Он постоянно заявлял, что был  самоучкой. В юном возрасте он был  одержим чтением. При выборе книг вундеркинд полагался на полет своей  фантазии, пока весь пол библиотеки, все столы и стулья не были завалены раскрытыми книгами. В этом мальчике легко можно было разглядеть черты зарождающегося характера: взрослый Лейбниц мог за неделю предложить с полдюжины гениальных, порой граничивших с безумием идей: от подводной лодки до абсолютно новой формы часов, от новаторской модели фонарика до повозки, которая могла двигаться с такой же скоростью, как и современные автомобили (даже во времена, когда дороги представляли собой колейные пути), от горизонтальной мельницы до устройства для измерения добра и зла. Но ни одно из этих изобретений так и не было завершено.

К четырнадцати годам Лейбниц  уже был готов к поступлению  в Лейпцигский университет. Здесь  он изучал право, и очень быстро в  круг его интересов вошли все  аспекты, связанные с этим предметом, в том числе законы физики, философии, математики, а также почти вся  правовая концепция политики и история  права. Именно в этот период Лейбниц  познакомился с работами таких известных  «юристов», как Галилей, Декарт и  Гоббс, которые произвели революцию  в научной, философской и политической мысли. Характерно, что Лейбницу пришла в голову идея совместить их радикальные  взгляды с уже находившейся в  упадке схоластикой. В свободное  время Лейбниц страстно изучал алхимию (с целью примирить ее с химией), а также написал работу, в которой  излагались теоретические принципы устройства компьютера (почти за триста лет до выхода первой книги Тьюринга по этому вопросу).

К моменту окончания университета Лейбницу было почти двадцать лет, но когда он захотел получить научную  степень, в университете заявили, что  он еще слишком молод. Обнаружив, что не удовлетворяет требованиям  этого университета, с чем он ничего не мог поделать, Лейбниц покинул  Лейпциг и больше никогда туда не возвращался.¹ Он отправился в Альтдорф, университетский городок свободного города Нюрнберга, где ему сразу же была присвоена степень доктора и предложена профессура, от которой он отказался, сославшись на то, что «имеет в виду совершенно иное».

История гласит, что Лейбниц  был амбициозным человеком и хотел получить власть, с которой бы людям приходилось считаться.² К счастью, ему так и не удалось достичь такой власти, по крайней мере, в желаемом виде. Хотя какое влияние надеялся он получить? На что он мог, принимая во внимание его возраст, надеяться? Можем ли мы представить одного из величайших умов всех времен на посту старшего советника в одном из немецких княжеств, величиной с современное государство Люксембург? Спустя сто лет Гете, возможно, был назначен на аналогичную должность в Веймаре, и от этого литература только выиграла. Лейбниц, несомненно, играл бы более активную роль. Мы можем только догадываться, что представляли бы собой новая осушительная система, скоростные повозки, новаторские ветряные мельницы, Единая гильдия алхимиков, суды, руководимые вычислительными машинами, находись Лейбниц у власти. Не говоря уже о воздействии возможных нововведений на психику граждан.

Размышляя над этими идеями, Лейбниц решил войти в лучшие салоны Европы. Ему дали незначительную должность при дворе курфюрста архиепископа Майнца - Йохана Филиппа фон Шенборна. В те времена титулы немецких князей были обратно пропорциональны размеру их княжеств и их значимости. Таким образом, относительно короткий титул архиепископа говорил о том, что этот человек пользовался определенным влиянием на политической арене Германии.

В тот период политическая карта Германии напоминала китайскую  вазу, упавшую с большой высоты и склеенную сюрреалистом. Этот продукт  фантазии в стиле рококо назывался  также сюрреалистично: Священная  Римская империя, причем ни одно из трех слов не соответствовало своему значению. Большинство разрозненных княжеств, пфальцграфств, владений курфюрстов и прочих мелких земель, составлявших псевдоимперию, жили довольно беззаботной полунезависимой жизнью, которая казалась такой же странной, как и это политическое образование на карте Европы. После окончания Тридцатилетней войны жизнь начинала налаживаться.

К несчастью, на противоположном  берегу Рейна, во Франции, ситуация была иной. В отличие от Германии с  ее двумя сотнями правителей, из которых лишь один был достоин  своего титула, в Версале был только один государь - абсолютный монарх «король-солнце» Людовик XIV. Он был подвержен экспансионистским настроениям, поскольку во Франции господствовал католицизм, а многие из крохотных немецких государств были протестантскими (или католическими - в действительности их вероисповедание не играло особой роли). Архиепископ Майнца отдавал себе отчет в том, что надо найти какой-нибудь способ не допустить вторжения Людовика в Германию. Он обсудил проблему с молодым способным советником Лейбницем, который недавно поступил к нему на работу, и тот предложил остроумный план. Почему бы архиепископу не попытаться заинтересовать Людовика совершить крестовый поход в Египет? А в случае, если удастся убедить и другие государства присоединиться к Франции в священной войне против неверных, то это, возможно, создаст условия для воссоединения католической и протестантской церквей.

Архиепископу понравился дерзкий план, и Лейбниц был  немедленно направлен в Париж, чтобы  представить его Людовику. Но тут  Лейбниц столкнулся с рядом трудностей. Было нелегко получить аудиенцию  у «короля-солнца» в Версале, для  чего было необходимо убедить его  министров в важности своей миссии, а министры Людовика, казалось, не сумели оценить всю серьезность плана  Лейбница. Этот план включал большое  количество таких обязательных атрибутов, как необходимая численность  армии, карты дорог, схемы городов, которые необходимо атаковать в  первую очередь. Однако министры Людовика не переставали указывать на тот  факт, что Франция не предпринимала  крестовые походы со времен Людовика Святого, жившего четыре столетия назад.

Следующие четыре года Лейбниц  провел в Париже, хотя вскоре его  энтузиазм при убеждении французов  в необходимости крестового похода уменьшился. Там у него были гораздо  более важные дела (которыми он занимался  за счет архиепископа Майнца). В те дни  Париж был признанным всей Европой ведущим культурным и интеллектуальным центром мира, и до сих пор, по мнению его жителей, город продолжает сохранять этот статус; и Лейбниц начал посещать светские салоны, пытаясь познакомиться как можно с большим количеством ведущих мыслителей своего времени. Возможно, его темперамент был сравним с темпераментом сумасшедшего профессора, но в том возрасте Лейбницу удавалось хорошо это скрывать. Когда он надевал свой лучший парадный наряд, то производил весьма приятное впечатление, благодаря чему бьющие через край блестящие умственные способности можно было легко принять за юношескую энергичность. Герцогиня Орлеанская, по-видимому, благоволившая к людям умственного труда, была особенно впечатлена этим молодым немецким мыслителем: «Очень редко, когда интеллектуалы бывают изящно одеты, от них ничем не пахнет, и они понимают шутки». Герцогиня сама иногда утруждалась умственным трудом и вскоре подружилась с Лейбницем, став одной из его первых многочисленных влиятельных знакомых среди герцогинь и принцесс, с ними он поддерживал отношения всю жизнь.

Несмотря на то, что Лейбниц тратил много времени на общение, он, как и всегда, много размышлял. Идеи сыпались из него как из рога изобилия. Многие из идей обладали такой основополагающей значимостью, что любая из них обеспечила бы своему автору бессмертие в соответствующей области. Именно в этот период он изобрел интегральное и дифференциальное исчисление. Лейбниц также изобрел двоичную арифметику, хотя и предполагал (ошибочно), что китайцы изобрели ее до него: Лейбниц догадывался (верно), что двоичная арифметика лежит в основе теории инь-ян «Книги перемен» (такое восприятие было типично для Лейбница). Но Лейбниц обнаружил, что если записывать определенные группы двоичных (например, трехзначных) чисел одно под другим, то нули и единицы в вертикальных столбцах будут регулярно повторяться. Открытие навело его на мысль, что существуют совершенно новые законы математики. Лейбниц так и не сумел это реализовать, однако понял, что двоичный код оптимален для системы механики, которая может работать на основе перемежающихся активных и пассивных простых циклов. Открытие привело к созданию двоичной арифметики, использующейся в компьютерах. Лейбниц пытался применить двоичный код в механике и даже сделал чертеж вычислительной машины, работавшей на основе его новой математики, но вскоре понял, что технологические возможности его времени не позволяют создать такую машину.

В то время среди высших слоев парижского общества большой  популярностью, сравнимой с сегодняшней  известностью структурализма, пользовалась новая философия Рене Декарта (картезианство). Но в отличие от структурализма, который рассматривает текст  как структуру, оторванную от своего автора, к картезианству можно  относиться серьезно. Философия Декарта  обозначила окончательный разрыв со средневековой схоластикой. Вместо обращения к авторитету (понятию, характерному в основном для учения Аристотеля), новая философия основывалась на разуме и научном методе. Знание обретается шаг за шагом, начиная  с несомненной определенности. Сходство такой философской системы с  математикой далеко не случайно, поскольку  Декарт и в этой области достиг потрясающих результатов. Именно он ввел понятие координатной геометрии (декартовы координаты). Посредством  трех осей, перпендикулярных друг другу  и располагающихся в трех измерениях, положение любой точки в пространстве можно определить через величины координат.

Неудивительно, что это  сочетание математики, разума и научного метода заставили Декарта принять  механистическую точку зрения на мир. Вселенная напоминает огромную машину, часовой механизм, первоначально  запущенный Богом. Предметы существуют в абсолютном пространстве, есть абсолютное различие между их положениями, и  они находятся либо в абсолютном покое, либо в движении.

Лейбниц, со свойственной ему  гениальностью, сумел увидеть слабое место такого доказательства. Согласно абсолютистскому воззрению, пространство должно отличаться от предметов, находящихся  внутри него. В этом случае пространство должно быть полностью однородно, как  абсолютная пустота. Но тогда как  мы можем пользоваться пространством  для определения положения посредством  координат? Такие координаты неизбежно будут воображаемыми - в действительности они не могут существовать в этой однородности, лишенной каких-либо признаков. Но если такие координаты являются воображаемыми, то получается, что мы используем их для измерения пространства субъективно. Таким образом, как мы можем знать, что эти координаты неподвижны? По отношению к чему они неподвижны?

В этих рассуждениях можно  увидеть в зародыше доказательство теории относительности Эйнштейна. Но вместо того чтобы, подобно Эйнштейну, развивать это доказательство в  контексте математики, Лейбниц предпочел  рассматривать его в контексте  метафизики. Это положение представляет собой исходную точку зрелой философии  Лейбница.

Развивая свое доказательство, Лейбниц пришел к замечательному выводу, что пространство не существует. (Он также использовал схожее доказательство по отношению ко времени, приходя  к аналогичному заключению.) Лейбниц  утверждал, что, поскольку не существует абсолютной системы координат, наши представления о пространстве и  времени являются только субъективными  предположениями. Если рассматривать  эти два понятия через призму рассуждений Лейбница, то получается, что существуют только вещи. Идея, что  одна вещь быстрее другой - той, что появляется позже - или находится ближе к нам, чем другая, полностью зависит от нашей относительной точки зрения. Другой человек, наблюдающий за тем же самым из другой точки, увидит эти вещи по-иному. Абсолютного пространства или времени нет: они просто не существуют. Только Бог способен увидеть вещи такими, какие они есть на самом деле - с полностью объективной точки зрения, свободной от времени и пространства.

Пока в философии Лейбница слышны отчетливые отголоски идеализма  Платона, в котором мир вокруг нас рассматривается как иллюзия, являющаяся отражением исходной реальности идеальных форм. Однако новая картезианская  философия доказала, что философская  истина может опираться не на невидимую  трансцендентальную реальность идей, а на разум. И хотя Лейбниц не мог  полностью согласиться с Декартом, он понимал, что невозможно вернуться  к ненаучному идеалистическому подходу  Платона. Взамен механистического видения  Декарта Лейбниц предложил динамическую картину мира, которая включала и  кинетическую энергию. В результате открытия Лейбницем исчисления уменьшающихся  до бесконечно малых величин значений он пришел к выводу, что все вещи в своей основе состоят из бесконечно малых частиц, у которых нет  таких атрибутов, как пространство и время. Эти частицы он в итоге  назвал монадами.

В начале 1670-х годов, когда  Лейбниц жил в Париже, он вывел  еще одно понятие, сыгравшее важную роль в его зрелой философии. Это  понятие называется принципом достаточного основания; он утверждает, что ничто  не может произойти, если на то нет  достаточной причины. Принцип смог стать одним из основных постулатов философии рационализма.

Но вдруг неожиданно из-под  ног Лейбница выбили опору: в 1673 году архиепископ Майнца умер. Лейбниц  остался без средств к существованию и отказался от попытки убедить Людовика XIV предпринять крестовый поход в Египет. Существуют, кстати, предположения, что этот план, возможно, оказал влияние на Наполеона, который предпринял удивительно похожую экспедицию в Египет более чем через сто лет. Известно, что Наполеон действительно видел планы Лейбница, когда оккупировал в 1803 году Ганновер, и документы Лейбница были также найдены в его архивах, однако это произошло позже провального похода в Африку.

Лейбниц оказался лицом к  лицу с проблемой, перед которой  оказывались бессильными многие лучшие умы человечества: как зарабатывать себе на жизнь? Он сразу же начал  посылать рекомендательные письма королевским  дворам всей Германии: желают ли они  воспользоваться уникальной возможностью и нанять к себе на службу гения? Тем временем, чтобы заработать немного  наличных денег, он приступил к изготовлению новаторской вычислительной машины, где ему удалось преодолеть те трудности, с которыми столкнулась  более ранняя модель, сконструированная  Паскалем. К сожалению, при изготовлении аппарата Лейбниц отошел от своих грандиозных замыслов. Его основная потребность заключалась в том, чтобы сконструировать прибыльную с коммерческой точки зрения машину в кратчайшие сроки; в противном же случае ему, вероятно, удалось бы изготовить первый в мире компьютер почти на 150 лет раньше Бэббиджа (в свою очередь, почти на 150 лет опередившего свое время). Как мы увидели, он уже изобрел двоичную математику - основу машинного вычисления. Он также написал труд, где в общих чертах описал сильно повлиявшую на развитие теории компьютеров комбинаторную математику.

Лейбниц оставался в Париже до 1676 года, когда ему, наконец, предложили должность при дворе Иоганна  Фридриха, герцога Брауншвайга-Люнебурга, Целле и Ганновера. Неохотно Лейбниц был вынужден отправиться в Ганновер. Однако он сумел добраться до места своего назначения обходным путем, через Лондон, затем - Гаагу, где позаимствовал у Спинозы несколько интересных идей. До конца своих дней Лейбниц оставался работать при ганноверском дворе. Сначала он занимал должность библиотекаря и, с привычной для себя энергией, немедленно начал заниматься всем, чем угодно, кроме работы в библиотеке. Он был готов помогать своему господину в управлении герцогством. Он представлял герцогу нескончаемый поток различных планов: новую монетную политику, предложение об утилизации неиспользованного тепла дымоходов, проект соединения всех рек герцогства сетью каналов, инновационную схему фонтанов для дворцовых садов, национальную систему страхования (опередив свое время почти на 200 лет). Лейбниц также выступил с множеством других предложений для устройства на те должности, которые он мог бы успешно занять - глава совета по пересмотру образовательной системы в герцогстве, инспектор водного хозяйства, транспорта, монастырей и т.д. (можно предположить, получая зарплату со всех должностей одновременно). Лейбниц не был жадным человеком, однако если уж он решал чего-либо добиться - заработать денег или переделать систему канализаций дворца, - то он всегда предлагал массу новых идей.

Прошло немного времени  до того момента, когда терпение герцога  и его двора иссякло. Как, скажите, пожалуйста, могли они избавиться от этого нового библиотекаря? Наконец  было решено отправить его в горы Гарц посмотреть, сможет ли он разработать  новую систему насосов от затопления шахт герцогства. Странная работа для  библиотекаря, но, в конце концов, и сам библиотекарь был, конечно  же, очень странным.

Примерно в это же время  у Лейбница вновь проснулся интерес  к алхимии. Может показаться любопытным тот факт, что человек масштабного  и рационального ума был увлечен  лженаукой. Однако в те дни алхимия  была не такой уж ложной наукой. Экспериментальная  химия еще недостаточно развилась, чтобы стать самостоятельной, и  многие из ее методов принадлежали в основном алхимии, развившей их в течение столетий своей изотерической  практики. В XVII веке между химиками и алхимиками часто не было никаких  различий.

Но эти объяснения ни в  коем случае не снимают вину с Лейбница, интересовавшегося алхимией, главным  образом, в меркантильных целях. Если бы он смог отыскать философский  камень, если бы нашелся способ превращать неблагородные металлы в золото, Лейбниц смог бы обрести финансовую независимость! Тогда бы ему не пришлось тратить столько ценного времени  на исполнение служебных обязанностей в дворцовой библиотеке. В течение всего периода своего пребывания в Ганновере Лейбниц постоянно встречался со странствующими алхимиками, которые вызывались ко двору продемонстрировать ему свои знания. Он был настолько впечатлен одним из таких алхимиков по имени Джонатан Крафт, что даже согласился с ним сотрудничать, финансируя его эксперименты. Такой поступок был для Лейбница совершенно не характерен, поскольку он был известен своей скупостью. Когда кто-либо при дворе женился, и по правилам протокола Лейбниц должен был преподнести молодоженам свадебный подарок, он дарил им сделанную собственноручно брошюру, где излагались его философские афоризмы о супружеской жизни.

В 1680 году старый герцог Ганноверский умер «в возрасте 64 лет, 2 месяцев, 2 дней и 3 часов», как отмечал Лейбниц  в своей переписке. Умершего герцога  сменил его брат, желавший заполучить титул «курфюрст Ганноверский». Чтобы обосновать свои притязания, он дал библиотекарю задание работать в архивах, чтобы тот составил генеалогическое древо и в  то же время написал историю семьи  нового герцога. Лейбниц уединился  в библиотеке и вышел оттуда через  некоторое время с революционным  трактатом об исчислении бесконечно малых величин. Нет свидетельств реакции на этот труд при дворе, но когда он был опубликован в  Европе, то произвел фурор. Ньютон заявил, что открыл исчисление бесконечно малых  величин задолго до этого, а Лейбниц  украл идею из его неопубликованных работ, которые ему показывали в  Лондоне. Тут же развернулась острая дискуссия, лучшие умы Европы занимали сторону одного из ученых и писали злые письма в научные журналы.

Действительно, Ньютон открыл исчисление бесконечно малых величин  первым, но Лейбниц открыл его независимо, до того, как увидел неопубликованные работы Ньютона. В течение всей жизни  Лейбницу приходилось участвовать  в спорах о плагиате.³ Он был настолько гениален, что у него не было нужды в плагиате, и по своему характеру он не мог использовать чужие идеи в собственной работе. Но бывали случаи, когда он видел в идеях других мыслителей далеко идущие следствия, не осознаваемые авторами. Тогда он приписывал авторство первоначальной идеи себе, потому что ему удалось найти ей лучшее применение. В случае с заимствованными идеями Спинозы дело обстояло именно так.

Политическая обстановка в Европе оставалась опасной. Со всех сторон непрочной федерации немецких государств, носившей имя Священной  Римской империи, угрожала опасность. Людовик XIV захватил Страсбург и  предъявлял свои претензии на большую  часть Эльзаса, на востоке бушевало восстание венгров, турки стояли под стенами Вены. Несмотря на все  несерьезные предложения, Лейбниц  оставался ученым, выдвигавшим убедительные идеи касательно искусства управления государством. Из Ганновера, где он жил, Лейбниц продолжал вести  переписку со все расширяющимся кругом его почитателей из членов королевских и аристократических семей, давая ряд мудрых политических советов. Эти предложения включали не только ряд решений проблем, характерных для того периода, но также и несколько более дальновидных планов. Одна из основных идей Лейбница заключалась в воссоединении католической и протестантской церкви. Он надеялся, что такое событие привело бы в конце концов к объединению Европы. В течение долгих лет он тщетно пытался заинтересовать в этом проекте Петра Великого, Людовика XIV и императора Священной Римской империи.

Но герцог Ганновера не оставлял желания стать курфюрстом Ганноверским. Он начал проявлять  интерес к тому, как же продвигается работа Лейбница над этим чрезвычайно  важным проектом, за что, собственно, Лейбницу и платили. Наконец, благодаря довольно скупым и запоздалым исследованиям, герцогу был присвоен титул курфюрста  Ганноверского. Во время последовавших  празднеств о том факте, что Лейбниц  выполнил свою работу с опозданием, предпочли тактично умолчать. А в 1698 году курфюрст умер, и престол  перешел к Георгу Людвигу.

Другим важнейшим достижением  Лейбница стал его вклад в развитие логики. Впервые со времен Аристотеля в этой науке был сделан такой  крупный шаг вперед. К сожалению, Лейбниц преклонялся перед Аристотелем, считая его одним из немногих ученых в истории, интеллектуально превосходивших его самого. Лейбниц признавал, что  большая часть средневековой  схоластики, которая опиралась на философию Аристотеля, к тому времени (спустя две тысячи лет) уже устарела. Но, возможно, он считал логику Аристотеля достойной преклонения. Каждый раз, когда его выводы коренным образом  расходились с заключениями Аристотеля, он не мог не полагать, что где-то в его доказательствах затаилась  какая-то ошибка. Другая, более правдоподобная точка зрения состоит в том, что  на самом деле он боялся оказаться  вовлеченным в публичную дискуссию. Логика Аристотеля оставалась официальным  учением Церкви, опровержение которого могло положить конец его дипломатической  карьере и нарушить его связи  с дворами Европы.

В любом случае Лейбниц  предпочел предать свои работы по логике забвению, спрятав их во вместительном  сундуке, где они и пролежали  в течение полутора веков. К тому времени некоторые (но не все) его  достижения в области логики уже  были открыты другими учеными.

В 1700 году Уильям, герцог Глостерский, наследник английского престола, умер. Его смерть создала весьма смутную возможность того, что  Георг Людвиг Ганноверский станет королем  Англии. Между Лондоном и Ганновером начались переговоры, и Георг Людвиг решил воспользоваться знаниями своего библиотекаря в области политики и генеалогии, которые так высоко оценивались королевскими дворами  всей Европы. В конце концов все завершилось успешно, и Георг Людвиг был утвержден наследником престола Англии. Лейбниц утверждал, что это во многом была и его заслуга, но проведенные позднее исследования выявили противоположную картину. Кажется, Лейбниц чуть не загубил дело, когда стало известно, что он вступил по своей инициативе в секретные переговоры через шотландского шпиона по имени Кер из Керсланда.

Лейбниц начал проводить  все больше и больше времени, посещая  близлежащие королевские дворы, где он мог получить различные  должности (на полный рабочий день и  полноценную оплату). Уже несколько  лет он был старшим библиотекарем  в знаменитом своим собранием книг Вольфенбюттеле, хотя, несмотря на его неоднократные предложения, ему не позволили воплотить в жизнь планы переустройства библиотеки. Также в результате его переписки с курфюрстом Софи Шарлоттой, будущей королевой Пруссии, в Берлине была основана Немецкая академия наук. Естественно, Лейбниц все устроил так, чтобы ее первым президентом был назначен именно он, даже несмотря на недостаточное жалованье. В 1711 году он встречался с Петром Великим, на которого философ произвел такое глубокое впечатление, что тот назначил его советником при своем дворе. Но, несмотря на то что Лейбниц занимал множество различных постов, он продолжал посвящать львиную долю своего времени вопросам, не имевшим никакого отношения к его должностным обязанностям. Это было удачным развитием событий, поскольку его работа о математике и логике имеет, кажется, гораздо большую историческую ценность, чем изобретение нового способа устройства дворцовых прудов.

В 1712 году Лейбниц отправился из Ганновера в Вену, где изложил  некоторые свои идеи императору. В  числе этих идей было предложение, заключающееся  в том, что император должен отречься от престола, ликвидировать тысячелетнюю империю и объединить ее с Россией  и Францией. Все, кроме Лейбница, были крайне удивлены, когда император  предпочел проигнорировать это  предложение, а сам Лейбниц был  удивлен, когда император не дал  ответа на просьбу предоставить ему  высокопоставленную должность в  имперской администрации. В это  время Лейбниц занимал различные  должности при пяти королевских  дворах, но, стоит отдать ему должное, он всегда считал, что его обязанности (если такое слово здесь уместно) в Ганновере имеют приоритет. В Ганновере сложилось похожее  впечатление, и герцог, на удивление, продолжал выплачивать своему постоянно  отсутствующему библиотекарю зарплату. К этому моменту Лейбниц работал  над историей Брауншвайгской династии уже более тридцати лет.⁴ Похоже, что за столь продолжительный период работы над книгой Лейбниц успел довести ее до «темных веков». Но Георг Людвиг, будущий король Англии, не пришел в восторг, когда узнал, что до момента его появления на исторической арене необходимо было осветить еще около тысячи лет. Из Ганновера в Вену пошли письма с угрозами, в которых герцог требовал, чтобы Лейбниц вернулся. В конце концов власти Ганновера пошли на крайние, жестокие меры -- они урезали Лейбницу зарплату. Но Лейбниц был слишком занят, занимаясь отправкой прошений в поиске дополнительной работы, пытаясь учредить Общество наук (догадайтесь, кто был бы его президентом), высказывая предложения о будущем устройстве Европы, изучая теорию языка и магнетизм в Сибири и так далее. Через два года, когда Лейбниц узнал, что королева Англии Анна умерла, он немедленно отправился через всю Европу обратно в Ганновер, готовый сопровождать своего господина в Англию, где, без сомнения, в новой королевской администрации было множество свободных вакансий.