Жизнь и творчество Мухиной

Введение………………………………………………………………....2

Глава 1…………………………………………………………….……3

1.1. Детство………………………………………………………………3

1.2. Начало ученичества………………………………………………3

1.3. Продолжение обучения  заграницей……………………………..5

Глава 2………………………………………………………………….8

2.1. Работа в госпитале…………………………………………………8

2.2. Начало активной творческой деятельности…………………..11

Глава 3………………………………………………………………….14

3.1. Годы боли, расставаний и потерь……………………………….14

3.2. Общество Русских  Скульпторов…………………………...……16

3.3. Преподавание………………………………………………………22

3.4. Художник и градостроительство. ……………………………….24

Глава 4…………………………………………………….……………25

4.1. «Рабочий и колхозница»………………………………………….25

4.2. Предвоенные годы…………………………………………………29

4.3. Война………………………………………………………….……..31

Глава 5. ………………………………………………………………….34

5.1. Последние  работы…………………………………………..……..34

5.2. Последние дни……………………………………………………...37

Заключение……………………………………………………………...39

Библиографический список…………………………………………...40

 

 

 

 

 

 

 

 

Введение.

В прошлом году исполнилось 120 лет со дня рождения Веры Игнатьевны Мухиной. Это имя настолько известно, что было бы просто смешно писать про нее "талантливый скульптор". Я уже давно восхищаюсь её творчеством и, получив задание написать реферат о художнике советской эпохи, лучшей кандидатуры я и представить не могла. Многие творения Веры Игнатьевны стали символами советской эпохи. Скульптуры Веры Мухиной были популярны, пока в моде был тяжеловесный советский монументализм, столь милый сердцу советских вождей, и такими они являются и по сей день. В данной работе мне бы хотелось рассказать о жизни и творчестве этого великого скульптора, раскрыть историю возникновения некоторых произведений.

Можно спорить о степени  художественной талантливости Мухиной, но нельзя отрицать, что она стала  настоящей «музой» целой эпохи.

Целью этого реферата будет поведать о жизни и творчестве одного из талантливейших художников нашей страны. Будет рассмотрены  периоды жизни и наиболее известные  произведения скульптора Мухиной. 

 

Глава 1.

1.1. Детство

Вера Игнатьевна Мухина родилась 1 июля (по старому стилю 19 июня) 1889 года в зажиточной купеческой семье в Риге.

Вера Мухина росла  смирной, благонравной девочкой, из рук  бонны-немки перешла к гувернантке-француженке, в гимназии училась примерно, на уроках слушала внимательно, сидела тихо. Выросла рассудительной и покладистой девушкой.

Жила так, как было принято в кругу промышленного, уже близко породнившегося с дворянством  купечества. Танцевала на балах в  Купеческом и Дворянском собраниях.

Рисованием и живописью  занималась, правда, с первых классов гимназии. Отец рано заметил у нее способности. Нанял преподавателя, тот учил работать карандашом и углем, рисовали больше с гипсов. Вера не только рисовала - играла на фортепьяно, пела, писала стихи. И все-таки, видимо, было что-то выделявшее рисование из остальных «приятных занятий»

 И вот наступают наконец очень существенные годы в жизни Мухиной. Когда она отстраняется от забот о нарядах и выездах, от флирта, верховой езды, танцев. 1910-1911 годы застают ее в живописной студии Юона и Дудина.

1.2. Начало ученичества

Студия Юона и Дудина

Поступить в студию оказалось легко, вступительных экзаменов не существовало («Принесите бумагу, резинку, карандаши... место вам будет»), а учиться  было трудно. Уставала. Рисовали и утром  и вечером. «Посвятивший себя искусству должен быть готов к неограниченным жертвам в труде и времени» ¹, - говорил Константин Федорович. Овладевшие рисунком допускались к занятиям живописью. Завершающие курс писали на пленэре. Требование железной самодисциплины сочеталось у Юона со стремлением пробудить в учащихся творческое отношение к работе. Мухина, как начинающая, занималась почти исключительно рисунком.

Однажды мастер задал композицию на тему «сон». Мухина нарисовала заснувшего у ворот дворника. Юон недовольно поморщился: «Нет фантастики сна»¹. Возможно, воображения у сдержанной Веры и было недостаточно, зато в избытке присутствовали у неё молодой азарт, восхищение перед силой и мужеством, стремление разгадать тайну пластики живого тела.

Искусству видеть - вот чему училась Вера Игнатьевна у Юона. «Как для занимающегося музыкой недостаточно обладать способностью "слышать", а нужно еще чувство музыки, чтобы "уметь слушать", точно так же и для живописца еще слишком мало одного умения глядеть, необходима способность и для обретения счастья "видеть"»², - говорил Константин Федорович.

 В этой школе Вера Игнатьевна нашла  своих первых товарищей по искусству: сперва Надежду Андреевну Прутковскую, по мужу Удальцову, потом - Любовь Сергеевну Попову, на много лет ставшую ее самой близкой подругой.

Вера Игнатьевна одновременно открывала  для себя и другой мир- мир скульптуры. Скульптура все чаще и равноправнее появлялась на выставках, привлекая  не только разнообразием экспонируемых  произведений, но и множественностью используемых мастерами материалов: художники рубили в камне, ваяли в мраморе, резали в дереве, отливали в бронзе, работали в фарфоре, в майолике.

Поступая в школу Юона, Мухина мечтала стать живописцем. Но когда  наконец наступил долгожданный день и учитель сказал ей: «Берись за кисти!» - возник какой-то душевный барьер, недоумение. Цвет уже не увлекал, хотелось «думать в глубину». Потянуло к объему, скульптуре.

Мастерская Синицыной

И вот, не оставляя занятий у Юона, Мухина начинает работать в мастерской скульптора Нины Антоновны Синицыной. Та за небольшую плату позволяет начинающим пользоваться станком и глиной.

Синицына устранилась от обучения, и порой понимание истин приходилось  постигать ценой больших усилий. Даже инструменты — и те брались  наугад. Мухина чувствовала себя профессионально беспомощной: «Задумано что то огромное, а руки сделать не могут». В таких случаях русский художник начала века отправлялся в Париж. Не стала исключением и Мухина. Однако её опекуны побоялись отпускать девушку одну за границу.

1.3. Продолжение обучения заграницей

В начале 1912 года во время  весёлых рождественских каникул, катаясь  на санях, Вера серьёзно поранила лицо. Девять пластических операций перенесла  она, а когда через полгода  увидела себя в зеркале, пришла в  отчаяние. Хотелось бежать, спрятаться от людей. Мухина сменила квартиру, и только большое внутреннее мужество помогло девушке сказать себе: надо жить, живут и хуже. Зато опекуны посчитали, что Веру жестоко обидела судьба и, желая восполнить несправедливость рока, отпустили девушку в Париж.

«Academie de la grande Chaumiere» 

Теперь надо было выбрать  учителя. Мухина рассказывала, что колебалась между тремя скульпторами: Деспио, Майолем и Бурделем. Деспио отвергла первым. Понимала, что он - превосходный портретист, умный, тонкий, великолепно чувствующий все оттенки человеческих лиц и характеров, но боялась, что ничему, кроме портрета, он научить не сможет. К Майолю она относилась с большим пиететом; ценила у него «бережность к объекту, спокойствие, плавность, насыщенность фигур»; восхищалась: «Умеет обобщать, чудесно знает тело», но тут же добавляла: «Никакой портретист. Даже головы на его торсах невероятно схематичны и безличны. «Помона» - его лучшая вещь. Но мыслит ли это существо?»³ Кроме того, ей не хотелось расставаться с Парижем, а Майоль жил то в Баньюле, то в Марли ле Руа и учеников брать избегал.  

Бурдель с его идеалом человека-творца и героя был для нее ближе  всех. «Academie de la grande Chaumiere» именовалась  студия, в которой Бурдель консультировал. Раз в неделю, по пятницам. «Судными днями» называли ученики эти пятницы.

В огромных, жарко натопленных залах  мэтр переходил от станка к станку, безжалостно критикуя учеников. Некоторые работы рассматривает долго, мимо других лишь проходит. Однажды Бурдель остановился у ее этюда и не только раскритиковал работу Мухиной, он бросил замечание, что русские лепят скорее «иллюзионно, чем конструктивно». («Вы, славяне, богато одарены от природы, но отличаетесь крайней неуравновешенностью. Вам недостает дисциплины, внутреннего контроля»⁴.) И Вера Игнатьевна разбила этюд. Решиться на это было нелегко, куда проще что-то поправить, но заставила себя все сделать заново, и Бурдель сказал наконец: «Это построено».

 

Ученики Бурделя по «Academie de la grande Chaumiere» . Париж, конец 1912 - 1913 г.  
Верхний ряд (справа налево) - В. Мухина, А. Вертепов, Б. Терновец, И. Бурмейстер.  
Второй справа в нижнем ряду - А. Бурдель.

 

Работает, как в Москве, у Юона, в две смены: утром - лепка у Бурделя, вечером - занятия рисунком в студии Коларосси. Посещает Academie de Beaux Arts, слушает курс анатомии у профессора Рише.

«La palette»

Мухина следит за выставками, сопоставляет свои искания с произведениями других художников. В эти годы огромное влияние на художественную жизнь Парижа, в частности на собравшуюся там русскую колонию, оказывали кубисты. Для того чтобы понять и осмыслить их картины, от зрителя требовалась тяжелая, кропотливая работа по расшифровке образов, и результаты этой расшифровки почти всегда оставались субъективными, приблизительными.

Ничего не принимать  на веру, все понять самой, «докопаться до самой сути» - это упрямое желание, всегда свойственное Мухиной, привело ее в Академию «La palette», где преподавали лидеры кубизма Метценже и Глез и где учились ее московские подруги Любовь Сергеевна Попова и Надежда Андреевна Удальцова.

Обучаться там Вере Игнатьевне было трудно. «Кубисты обнажают форму, дают ее скелетно», - недоумевала она. И первая, не проучившись в «La palette» и двух месяцев, покинула Академию. «Я помучилась, кое-что поняла и бросила, - говорила она. - Бросила сознательно»⁵.

Пансионат на улице  Распайль

Во время пребывания в Париже Вера жила в пансионе на улице Распайль, где преобладали русские. Из молодых художников, живущих в пансионе мадам Жан, из учеников Бурделя состоит новый круг друзей Мухиной. Она сближается с Изой Бурмейстер, своей ровесницей, рижской немкой. С Борисом Николаевичем Терновцом, дружба с которым пройдет через всю жизнь. Он тоже, только несколько раньше Мухиной, учился у Юона.

В колонии земляков Мухина познакомилась и со своей первой любовью — Александром Вертеповым, человеком необычной, романтической  судьбы. Террорист, убивший одного из генералов, он вынужден был бежать из России. В мастерской Бурделя этот молодой человек, в жизни не бравший в руки карандаша, стал самым талантливым учеником. Отношения Веры и Вертепова были дружескими и тёплыми, она всю жизнь не расставалась с его письмами, часто вспоминала о нём и ни о ком не говорила с такой затаённой печалью, как о друге своей парижской юности.

Италия

Последним аккордом учёбы  Мухиной за границей стала поездка  по городам Италии. Втроём с подругами  они пересекли эту благодатную  страну, пренебрегая комфортом, зато сколько счастья принесли им неаполитанские песни, мерцание камня классической скульптуры.

Италия и итальянское  искусство покорили Мухину. И самое  главное - в Италии, в итальянской  скульптуре, она найдет воплощение того, к чему стремится, о чем думает. То, чего не хватало ей в Париже.

Самое большое впечатление  произвел на нее Микеланджело. Он на всю жизнь станет ее любимым скульптором - прежде всего за его стремление утвердить человека таким, каким сама Мухина хотела его видеть: могучим, духовно и творчески сильным. Впечатление от его работ, его понимание образа - это, пожалуй, и было самым ценным, что увезла из Италии Вера Игнатьевна.

Глава 2.

2.1. Работа в  госпитале

На лето Мухина вернулась  в Россию - по давней семейной традиции в Кочанах ежегодно собирались родственники. Вернулась, чтобы через два-три месяца опять уехать во Францию. Теперь, после Италии, четко представляла себе, чему будет учиться у Бурделя.

Но попасть в Париж  ей уже не пришлось. В августе  началась война. И жизнь Веры Игнатьевны резко изменилась.

Она поступила на курсы  сестер милосердия, проучилась два  месяца и начала работать в эвакогоспитале. С непривычки показалось не просто трудно - невыносимо. «Туда прибывали раненые прямо с фронта. Открываешь грязные присохшие бинты - кровь, гной. Промываешь перекисью. Вши»⁶, - и через много лет с ужасом вспоминала она.

В обычном госпитале, куда она вскоре попросилась, было не в пример легче. Но несмотря на новую  профессию, которой она, кстати, занималась бесплатно (благо дедушкины миллионы давали ей эту возможность), Мухина продолжала посвящать своё свободное время скульптуре.

Легенда

Сохранилась даже легенда  о том, что однажды на соседнем с госпиталем кладбище похоронили молодого солдатика. И каждое утро возле надгробного  памятника, выполненного деревенским умельцем, появлялась мать убиенного, скорбя о сыне. Однажды вечером, после артиллерийского обстрела, увидели, что изваяние разбито. Рассказывали, будто Мухина выслушала это сообщение молча, печально. А наутро на могиле появился новый памятник, краше прежнего, а руки у Веры Игнатьевны были в ссадинах.

Легенда существовала и в ней было отражено то, что казалось солдатам особенно удивительным в «барышне, богачке»: отзывчивость к чужой беде, внимание к людям.

Потери

Изредка приходили письма от парижских друзей. Но уже не из Парижа - с фронта. Вертепов и Крестовский ушли во французскую армию волонтерами в первые же дни войны и попали в пулеметную роту. Наскоро написанные маленькие открыточки, насквозь проштампованные, исхватанные чужими руками. Лишь в ноябре пришло закрытое и чуть более подробное письмецо от Вертепова. Оно и было последним. Потом - бесконечно долго - никаких известий, и, наконец, бесповоротно-страшное, в которое так не хотелось верить. Смерть. Мгновенная.

Творческое раздвоение

Этот душевно трудный год был и творчески трудным для Веры Игнатьевны.

Несмотря на недолговременность пребывания Мухиной в «La palette», кубизм оказал на нее большее влияние, чем  ей хотелось думать. Поэтому все, что  она делала в начале войны - и исполненные  в 1914 году обнявшиеся женские фигуры, и вылепленный на стыке 1914-1915 годов женский портрет, - носит следы борьбы с собой, мучительной раздвоенности. Везде - неуверенные попытки примирить две исключающие друг друга манеры.

Настанет день, когда  она сможет разделить сущность кубизма на «добро» и «зло»: понять, что ей дало полезного его изучение, почему он для нее неприемлем.

«Я ни в  чем не раскаиваюсь, не отвергаю своих  поисков в кубизме, - скажет она. - Кубизм дал мне много ценного: остроту формы, ощущение объемности, познание равновесия зрительных объемов»⁷.

Путь к самостоятельному творчеству Мухиной помогло найти  влечение к большим и серьезным  проблемам в искусстве. И прежде всего - сама жизнь. Война, гремевшая  в Европе. Страдания раненых, за которыми приходилось ухаживать. Душевная боль, оставшаяся после смерти Вертепова.

 

Пиета

«Пиета», над которой Мухина начала работать в 1915 году, говорит о сделанном ею выборе. Вера Игнатьевна хочет, чтобы в композиции отразились смятение и горе времени, зазвучали гнев и протест.

Вот на коленях у женщины мертвец, но не в спокойном отдыхе вечного сна, а все в том же трагедийном изломе, говорящем о невыносимой предсмертной муке. Одной рукой женщина пытается не то поддержать, не то удержать скользящее тело, другую подняла к небу. Не с мольбой - с упреком. Несмотря на классическое название «Пиета», в страстном порыве героини Мухиной нет и следа величавой материнской печали. Героиня статуарной группы -  жена или невеста человека, погибшего в войну 1914-1915 годов.

 

Пиета. 1915 г.

Именно с «Пиеты» начинается творческая зрелость скульптора Мухиной. «Пиета» вылеплена из глины в натуральную величину. Увы! Ей не суждена долгая жизнь. Мухина, не оставляя госпиталя, начинает работать в Камерном театре, и времени «присматривать» за скульптурой, следить, чтобы не рассохлась, не потрескалась глина, у нее не остается.

 

 

 

 

2.2. Начало активной творческой деятельности

В «Пиете» Мухина прощается с чувством к Вертепову. А потом к ней опять приходит радость - новое, большое, прошедшее через все годы чувство, любовь к Алексею Андреевичу Замкову, с которым она познакомилась в госпитале.

Впоследствии, когда Веру Игнатьевну спрашивали, что ее привлекло  в Замкове, она отвечала обстоятельно: «За что полюбила? В нем очень сильное творческое начало. Внутренняя монументальность. И одновременно много от мужика. Внешняя грубость при большой душевной тонкости. Кроме того, он был очень красив»⁸.

Алексей Андреевич Замков действительно был очень талантливым доктором, лечил нетрадиционно, пробовал народные методы, был первоклассным диагностом и самоотверженным врачом. Никогда не отказывал больным, не считался со временем, со своими силами. На фронте не спал ночами, делал по пять-шесть операций подряд и, улыбаясь, говорил: «Хорошо поработали!»

С ним и связала  свою судьбу Вера Игнатьевна - стала  его женой. В 1920 году Вера Игнатьевна родила сына, которого назвали Всеволодом.

Да, в гражданскую войну  Вере Мухиной, еще совсем недавно избалованной барышне, пришлось пережить многое. Москва голодала.

Мухиной еще долго  придется искать случайных заработков - делать рисунки для конфетных  обложек, пояса и шляпы из крашеной рогожи, - но никогда она не выразит  сожаления ни о потерянном состоянии, ни о том, что не эмигрировала после революции.

Кажется, никогда еще  художники не жили такой напряженной  жизнью. Выставки сменяли друг друга. Всего за два месяца - ноябрь и  декабрь 1917 года - в Москве было развернуто двенадцать выставок.

В 1918 году в Москве открылось около тридцати народных студий, и в них занималось около шести тысяч человек.

14 апреля 1918 года «Известия ВЦИК» опубликовали подписанный В.И. Лениным декрет «О снятии памятников, воздвигнутых в честь царей и их слуг, и выработке проектов памятников Российской социалистической революции».

Художники встретили  декрет с энтузиазмом - только в Москве в работу включилось 47 скульпторов, с 1918 по 1921 год в городе было установлено свыше двадцати пяти памятников.

Памятник Николаю Новикову

Вера Игнатьевна останавливает свой выбор на просветителе XVIII века Николае Новикове - ценила его за бескорыстие, за любовь к знаниям, за все то доброе, что он дал России. «Я очень люблю этого деятеля. Он ввел культурный дух в жизнь русского общества. Основал первую типографию в Москве»⁹.

Долго и кропотливо Мухина работала над памятником, но когда  он был закончен и принят фигура из глины растрескалась из-за холода и распалась. Мастерская вышла из строя. Лопнули трубы: водопровод, отопление, канализация. Вода хлынула на пол и застыла. Лепить было невозможно.

 «Монолит»

Это время запомнилось  ей как годы непрерывных творческих состязаний - в Москве проходили  конкурсы на памятники Карлу Марксу, Карлу Либкнехту, Парижской коммуне. Вместе с вернувшимся из Парижа Терновцом Мухина вступила в художественно-производственный коллектив «Монолит». «Монолит» брал заказы на проектировку памятников, проводил внутренние конкурсы - между участниками объединения царило товарищеское согласие, доброе взаимопонимание.

В первом из таких состязаний Мухина вышла победительницей: за проект памятника Революции для города Клина разделила первую премию со Страховской. Исполненная ею женская  фигура, готовая поднять молот  для удара, оказалась на редкость выразительной. Фигуру можно было хоть сейчас увеличить, перевести в материал и поставить на площади.

Революция. 1919 г Эскиз памятника для Клина.

Удачи и неудачи сменяют  друг друга. Мухина принимает участие в оформлении «Красного стадиона» - скульпторам предложены темы «Спорт в образах физкультурников» и «История революции в образах великих революционеров всех времен и народов». Вера Игнатьевна исполняет изящную, словно парящую в воздухе фигуру теннисиста. Работает над статуей Брута, убивающего Цезаря, - Брут для нее тоже борец против деспотизма.

Первая выставка

«Все это  время я безостановочно формировалась  после Парижа»¹⁰ - говорила она о периоде первой мировой войны и эпохе монументальной пропаганды. Вскоре состоялась и первая выставка.

Впрочем, «первая выставка» - это для публики. В среде художников Мухину уже хорошо знают: после эскиза памятника Новикову и участия  в конкурсах на нее смотрят  как на одну из самых больших надежд молодой скульптуры.

И эти надежды она  оправдывает. Создает «Пламя революции» - эскиз памятника, посвященный Якову  Михайловичу Свердлову 

Мухина решает сделать  скульптуру полихромной. Фигуру отлить из чугуна, одежды и факел из светлой  бронзы. Противопоставить бархатистую глубину черного цвета золотому сверканию. Тогда факел будет выделяться, как молния на грозовом небе.

Пламя революции. Эскиз памятника Я.М. Свердлову. 1922-1923.

Монументальному искусству  Мухина отдавала львиную долю сил, времени, нервов. И одновременно с увлечением занималась искусством прикладным, модельерным.

Работа модельером

Модели спроектированных ею костюмов публиковались на страницах  «Красной нивы», в журнале мод «Ателье».

Приняла участие во Всемирной выставке в Париже, где представила сочиненные ею вышивки: декоративные, созданные по народным мотивам, и контрастирующие с ними, построенные на сложной геометрической основе орнаменты. Именно эти домотканые платья стали «гвоздем» выставки и завоевали «Гран при»-за сохранение самобытности и национального колорита.

 

Глава 3.

3.1. Годы боли, расставаний и потерь

1924-1925 - трудные годы  в жизни Веры Игнатьевны. Это  годы сердечной боли, расставаний  и потерь. Трагическая смерть Поповой, нежданная, негаданная. Умерла мать Замкова Марфа Осиповна, добрый гений семьи. Алексей Андреевич тяжело переживал утрату любимой матери. Мучительно и долго болел Всеволод. Ему было четыре года, когда он упал с железнодорожной насыпи в Борисове. Травма вызвала туберкулезное воспаление, болезнь протекала остро, бурно. Консилиум лучших в Москве педиатров приговорил мальчика к смерти, не верил в это только Замков. Лечил сына сам, ни у кого не спрашивая советов, ни с кем не консультируясь, доверяясь больше интуиции, чем знаниям. Решился на операцию, в которой было более девяноста процентов риска, оперировал дома, на обеденном столе.

Летом 1925 года Мухина повезла сына в Крым. В инвалидной колясочке катала его по великолепному алупкинскому парку. Полтора года мальчик был закован в гипс. Гипс сменили костыли. Год, другой, третий. Только в 1928 году Всеволод встал на ноги.

И все-таки она находила в себе силы работать, заниматься скульптурой. В 1924 году принимает участие в конкурсе на памятник А.Н. Островскому, исполняет бюст В.И. Ленина. Бюст одобрен специальной комиссией.

«Юлия»

В следующем году, 1925-м, Вера Игнатьевна начинает работы над обнаженной женской  фигурой. «Поскольку основным объектом скульптуры является человек и единственным средством выражения его внутреннего состояния является жест и игра мускулов, - обнаженное тело является наиболее богатым арсеналом средств художника-скульптора»¹¹, - говорила она.

 «Юлия» - назвала она свою обнаженную. «Юлия» - по имени балерины Подгурской, позировавшей художнице или, вернее, служившей постоянным напоминанием о формах и пропорциях женского тела, потому что Мухина очень сильно переосмыслила и трансформировала модель.

Юлия. 1925 г. Гипс. В 1926 г. переведено в дерево. Частное собрание.

Почему утяжеляла фигуру? Гиперболизация объемов была для  нее средством избежать власти натуры. Зная, что каждая эпоха понимает красоту женщины и обнаженного  тела по-своему, она понимала и то, что прекрасное в искусстве никогда не бывает натуралистическим.

3.2. Общество Русских Скульпторов

 «Юлия» была экспонирована в марте 1926 года на выставке Общества русских скульпторов (ОРС), первое собрание которого состоялось в январе этого же года. Вера Игнатьевна была в хороших отношениях почти со всеми орсовцами, но крепче всех она подружилась с Шадром; эта дружба продлилась до последних дней жизни Ивана Дмитриевича.

Орсовцы работали в трудных условиях: материалы стоили дорого, да и достать их было нелегко, мастерскими были обеспечены немногие. Пришлось помучиться и Вере Игнатьевне.

Скульптура «Ветер»

На второй выставке ОРС Мухина экспонировала  женский торс, вырезанный из дерева, и небольшую, очень экспрессивную  фигуру «Ветер». И опять к ней пришел успех: на следующий год «Ветер», переведенный из гипса в бронзу, был включен в состав Международной выставки в Венеции. В этой работе Мухиной удалось превосходно передать напряжение: плечи, торс, согнутые круглые колени женщины - все налито энергией, все противостоит порыву бури. «Порыв ветра - сзади, - рассказывала Вера Игнатьевна. - Фигура стоит, желая устоять, расставив ноги, спиной к ветру, волосы заносит вперед, руки протянуты вверх и вперед»¹².

Ветер. 1927 г.

Скульптура «Крестьянка»

В «Выставке художественных произведений к десятилетнему юбилею Октябрьской  революции» участвовали почти все  орсовцы. Мухина для этой выставки сделала «Крестьянку», сперва в гипсе, потом - сразу же - в бронзе. Тему выбрала сама.

«Крестьянку» свою лепила без натуры - представляла ее себе до мелочей. 

Рисунки к статуе "Крестьянка". 1927 г.

«Богиня плодородия, русская Помона», говорила Мухина о «Крестьянке». И еще: «чернозем»¹².

Такой она и получилась: массивной, словно грубо стесанной и очень земной. Сказочной русской женщиной, той, что «коня на скаку остановит, в горящую избу войдет», выдюжит любую страду.

 

Крестьянка. Бронза. 1927 г. Третьяковская галерея.

Подоткнутая юбка с ниспадающими, несколько скошенными сзади складками; прямая, «цилиндром», рубаха; по-бабьи  повязанный платок, под которым угадывается  пучок волос, спереди расчесанных  на пробор; нос горбинкой; мягкие, несколько чувственные губы.

В «Крестьянке» нашли  исход многолетние художественные поиски Мухиной, разрешились ее творческие сомнения. Она сама рассказывала, что  с этой скульптурой окончательно пришла к понятию обобщенного  образа как основы для своего искусства. Основным методом художницы отныне станет обобщение конкретных, жизненных наблюдений, стремление к форме метафорически емкой, лаконичной и монументальной.

Бронзовый отлив статуи был установлен в Третьяковской  галерее, а в 1934  году «Крестьянка» была экспонирована на XIX Международной выставке в Венеции и продана в музей Триеста. Для Третьяковской галереи был произведен второй бронзовый отлив, а первый в 1946 году, после окончания второй мировой войны, перешел в собственность Ватиканского музея в Риме. «Если бы мне предсказали это в 1914 году, когда я была в этом музее, ни за что бы не поверила»¹³, - улыбалась Вера Игнатьевна.

Портреты

После «Крестьянки» она  решила передохнуть от больших вещей, занялась портретами. Вера Игнатьевнас лепит натуры. Лепит Андрея Кирилловича Замкова - отца Алексея Андреевича, его сестру - Александру Андреевну, его двоюродного брата - Александра Алексеевича Замкова. Лепит его друзей - профессора Сергея Александровича Котляревского, профессора Николая Константиновича Кольцова - директора Института экспериментальной биологии, в котором работает Алексей Андреевич.

Портрет С.А. Котляревского. 1929 г.

Портрет деда (Андрей Кириллович Замков). 1928 г.

Портрет А.А. Замковой. 1930 г.

Экспонированные, портреты эти, несмотря на обще благожелательный тон статей и рецензий, не вызвали того восторга, каким была встречена «Крестьянка». Критики сразу отметили самое их слабое место. Каждый из портретов вызывал прямые и явственные ассоциации: деда - с иконописью; Александры Замковой - с греческими античными головами; Котляревского - с экспрессионистическими скульптурными портретами.