Ж.Ж. Руссо и его "идеальное государство"

СЛАВЯНСКИЙ-НА-КУБАНИ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ 

ПЕДАГОГИЧЕСКИЙ  ИНСТИТУТ

      ДОКЛАД

      на  тему:

      «Взгляды Ж. Ж. Руссо на «идеальное» государство»    

      Подготовили:

      Студентка  5 курса    

        группы 07-м

      Попкова Надежда Павловна                             
 
 
 

        Научный руководитель:

      преподаватель кафедры правовых дисциплин СГПИ

      Чепцов  Алексей Сергеевич      
 
 
 
 

Славянск-на-Кубани

2011 

     Введение 

     Переоценить значение творческих плодов Жан-Жака Руссо  в истории, в общественной мысли XVIII, XIX, XX века просто невозможно. Его  называли предшественником французской революции, им зачитывались все революционеры, на его идеях пытались строить новые государства. В. Виндельбанд писал про Руссо, что «его сочинения более, чем какие-либо другие, подготовили эту революцию. Руссо – философ революции. Она была лишь осуществлением его теорий» . Руссо оказал огромное влияние на всю последующую литературу, общественную мысль и философию. И естественно, изучение его социально-политических трактатов играет большое значение в понимании идей и духа того времени, и не только того, но любого духа политических идеалов и революций. 

      Биография Ж.-Ж. Руссо 

     Жан Жак Руссо родился в Женеве, в семье часовщика; его историческая родина - Франция, откуда эмигрировали предки-гугеноты. Мать Руссо умерла при его рождении, отец мало занимался его воспитанием, системного образования будущий великий просветитель не получил, а будучи отданным в обучение ремеслу, сбежал из Женевы; в период с 1728 по 1741 Руссо скитается по Южной Европе (Швейцария, Италия, Франция), зарабатывая на жизнь случайной работой и пробуя себя в таких видах деятельности, как домашний секретарь, музыкант, переписчик нот, слуга, гувернер и эконом-мажордом. В 1741 Руссо поселяется в Париже, зарабатывая перепиской нот и частными уроками. Входит в круг просветителей, с чьими идеями был знаком по "Философским письмам" Вольтера; завязывает дружеские отношения с Дидро, Кондильяком, Мальбраншем, д’Аламбером, Гольбахом и другими. Активно сотрудничает в "Энциклопедии", возглавив отдел музыки и опубликовав ряд ключевых статей.

     В 1752 Руссо участвует в объявленном  Дижонской академией конкурсе работ  на тему "Способствовало ли возрождение  наук и искусств улучшению нравов", предложив трактат "Рассуждение  о науках и искусствах", в котором  полемически заостренно и парадоксально предложил отрицательную оценку роли науки и искусства, резко критикуя соответствующее, по его оценке, художественной искушенности падение нравов. Тем самым Руссо была сформулирована позиция не только альтернативная идеалам Просвещения, но и разрывающая традиционный для Европы синкриз этики и эстетики. Благодаря этому сочинению, вместе с премией в конкурсе к Руссо пришла слава оригинального мыслителя, еще более упрочившаяся после публикации "Рассуждения о происхождении и основах неравенства между людьми" (1755) и "Рассуждения об общественном договоре" (1762). Бегство из Франции в Женеву спасло Руссо от ареста, но не от преследований со стороны швейцарских властей. Изоляция Руссо была усилена тем, что вынужденный внешний отрыв от "Энциклопедии" трансформировался в личный разрыв. В 1765 был вынужден отказаться от женевского гражданства и покинуть континент. В 1766-1767 живет в Англии; однако, поссорившись с пригласившим его Юмом, возвращается во Францию, где в силу болезненной мнительности, заставляющей его видеть в некогда "нежно любимом" Дидро, Гольбахе и других друзьях своих "ненавистников" и тайных преследователей, - ведет уединенный образ жизни, добывая пропитание переписыванием нот и ища утешения в мемуарах и одиноких прогулках ("природа всегда улыбается мне"). Между прочим, такие частые ссоры чуть ли не со всеми друзьями подчеркивают огненный характер Руссо, его неуживчивость с людьми формирует из него человека-оппозиционера, желающего зачастую Вов сем идти против всех. Чувство безысходного одиночества, характеризующее глубоко пессимистическое умонастроение последних лет жизни Р., выражается как в крайнем индивидуализме, так и в интенции к масштабным мрачным обобщениям. Содержание и эмоциональная окрашенность произведений этих лет ("Исповедь", "Диалог", "Прогулки одинокого мечтателя") дают основание для высказанной в рамках экзистенциализма оценки Руссо как одного из своих предтечей. В 1778, поселившись по приглашению одного из своих почитателей в его имении Эрменонвиль, Руссо, будучи тяжело больным, уходит из жизни. Был похоронен в Эрменонвиле, на острове среди озера; в 1791 по решению Законодательного Собрания прах Руссо был перенесен в Париж.  
 

      Обзор литературы 

     С именем Руссо связано целое течение - руссоизм, в той или иной мере захватившее все европейские страны. За пределами Франции особенно сильным было влияние идей Руссо в Германии (в философии - И. Кант, И. Г. Фихте; в литературе - поэты "Бури и натиска" Я. М. Р. Ленц, Ф. М. Клингер, молодые И. В. Гёте и Ф. Шиллер).

     Творчество  Руссо постоянно привлекало к себе внимание русских читателей. В 1865 году А. И. Герцен писал: "Мы также пережили Руссо и Робеспьера, как французы" . К Руссо проявляли острый интерес Д. И. Фонвизин, Н. М. Карамзин, А. Н. Радищев, А. С. Пушкин, Н. Г. Чернышевский. Л. Н. Толстой, по собственному признанию, «боготворил Руссо», а «в 16 лет носил на шее медальон с его портретом вместо нательного креста» . Ф. М. Достоевский, наоборот, резко полемизировал с идеями Руссо.

     Начиная с XVIII века сам Руссо зачастую рассматривался как образец человека, воплощение правды – истины, нравственный идеал. Во время Французской революции 1799 года Робеспьер во многом копировал политическое устройство государства для новой Французской республики из трактатов Жан-Жака. После октябрьской революции Руссо у нас был «канонизирован» как революционный демократ, сторонник народовластия , поэтому написанные ему панегирики не особо толкали вперед желание критически подходить к его произведениям.

     В 1960-80е годы возрождается интерес  к личности и учению Руссо, и сейчас исследование его учений всё больше и больше занимает историков, социологов и политологов. В сочинениях Руссо впервые были выражены многие основные принципы современного правового государства, а поэтому он представляет исключительный интерес для исследователей. 

      Глава I. Естественное состояние и общественный договор 

     Прежде  чем говорить о способах управления государством, Руссо считает нужным показать настоящее правовое государство  от своего зарождения. В истории  он почти не видит подобного государства (кроме Древнеримской республики), а поэтому предлагает строительство таковой республики «на пустом месте», прямо исходя из естественного состояния человека, в котором он рождается и в котором он абсолютно свободен. Именно в первых двух главах своего трактат Руссо формулирует основные положения идеального государства, без которых построить свою систему он не смог бы. Именно здесь мы видим неотчуждаемые права граждан: равенство, свобода, отсутствие властной иерархии. 

     Естественное  состояние 

     «Человек рождается свободным, но повсюду он в оковах» (1,I) – вот первая проблема современного общества и государства, как замечает Руссо. И весь трактат проникнут нотой протеста против этой несправедливости. То, что человек рождается свободным – для Руссо аксиома. Он разделяет два вида зависимости человека в «Эмиле» (кн.II, п.27): зависимость от вещей (лежащая в самой их природе) и зависимость от других людей (создаваемая обществом). Первая, не заключая в себе никаких элементов нравственных, якобы не вредит свободе и не порождает в человеке никаких пороков; вторая же, не будучи упорядоченною (а это нельзя сделать в общественном состоянии по отношению к какой-либо частной воле), порождает все пороки. Во времена Руссо такое высказывание было вызовом: все люди подданные изначала, - говорило государство. «Всякий человек, рожденный в рабстве, рождается для рабства; ничто не может быть вернее этого. В оковах рабы теряют все, вплоть до желания от них освободиться, они начинают любить рабство» (1,II). Соответственно, рождаясь, человек сразу как бы становился подданным того или иного государства, нес свои права и обязанности без заключения какого-либо договора. Католическая церковь утверждала то же: последствия первородного греха остаются на всех людях, поэтому на Земле они терпят страдания и рождаются, чтобы своей добродетельной жизнью и смирением искупить этот грех. Таким образом, Руссо шел наперекор и государственной идеологии, и церковной (которые, правда, тогда были едины).

     Следуя  трактату, существует два состояния, которые рассматривает французский мыслитель: естественное состояние и общественное состояние. Естественное состояние человека – это его чистое, первоначальное состояние, заложенное природой, в котором человек сам по себе и ни от кого не зависит и всем равен. Как и следовало ожидать, Руссо видит такое состояние в прошлом: «Самое древнее из всех обществ и единственное естественное – это семья» (1,II). Откуда же появились эти «рабы по природе», которые уже рождаются в рабстве? Откуда эта сословная иерархия? – как бы сам себя спрашивает Руссо и резко пытается опровергнуть эту нелепость. Во-первых, он говорит: «Если существуют рабы по природе, так только потому, что существовали рабы вопреки природе» (1, II) – то есть некогда был свободный человек, которого силой поработил другой и сделал своим рабом, так же как и детей, которые затем родились у него, и детей тех детей, и так далее – сложилось целое сословие рабов. Итак, первый раб был сделан рабом в результате применения силы. Но является ли сила правом? – Нет, - отвечает Руссо, - это разные понятия: «что же это за право, которое исчезает, как только прекращается действие силы?» (1, III). Таким образом, «сила не творит право и люди обязаны повиноваться только властям законным» (1,III). Кстати, здесь необходимо обратить внимание на сказанные слова: «обязаны повиноваться». Чуть дальше мы будем рассматривать отношения власти и народа и увидим, что в вопросе подчинения Руссо зачастую сам себе противоречит: то говоря, что люди обязаны повиноваться, то признавая право народа на восстания.

     Споря с доводами Гроция, что народ может  отчуждать свою свободу в пользу какого-либо правителя, деспота или  тирана, руководствуясь той выгодой, что при короле будет большая  безопасность внутренняя и внешняя, Руссо говорит, что это самообман: внутренние стычки между людьми не прекращаются, а количество внешних войн только увеличивается, и приходит к выводу, что «Основою любой законной власти среди людей могут быть только соглашения» (1,IV). В подтверждение этого положения Жан Жак опровергает в трактате также право порабощать человека в результате взятия в плен, он пишет, что «от природы люди вовсе не враги друг другу» (1,IV), что война – это отношение Государства к Государству (1, IV), а не человека к человеку, идя против концепции Гоббса «Bellum omnium contra omnes». Между прочим, эти два пункта о свободном отчуждении своей свободы в пользу тирана и принудительном, которые по существу являются основными способами установления авторитарной власти в государстве, убедительно показывают отношение Руссо к единоличной власти: сам он против. Но, что интересно заметить, затем он будет допускать такую власть, его логика заведет его к необходимости установления (хоть не на постоянной основе) одного правителя.

     Итак, естественное состояние индивида –  важный пункт в системе Ж.-Ж.Руссо. Основные характеристики этого состояния: равенство всех между собой при рождении, отсутствие какой либо иерархии и сословий. Единственное естественное общество – семья, в которой все равны (по достижении зрелости детьми) и в которой лица «если отчуждают свою свободу, то лишь для своей же пользы» (1,II). Но как Руссо ни пытался представить чисто естественное общество, у него не получилось: даже в семье у большинства ее членов нет полной свободы и она отчуждается. С законным отчуждением свободы мы и познакомимся в следующем параграфе, но сразу заметим, как было сказано выше, лишение свободы силой и войной Ж.-Ж.Руссо называет противозаконным.

      Общественное состояние 

     Мы  уже увидели, что Руссо считает  основой любой законной власти среди людей только соглашения (1,IV). Никакое принуждение не должно заставлять входить человека даже в общество, но здесь, по выражению Руссо, против людей восстали некие «силы, препятствующие им оставаться в естественном состоянии» (1,VI). Что это за силы? – автор не разъясняет. Представить это сложно, поскольку просто-напросто невозможно представить естественное состояние человека, обрисованное у Руссо. Для разума оно может являться только мифом. И вот появляются некие силы, и миф становится реальным обществом, постепенно всё более и более понятным для нашего сознания. Именно такое впечатление складывается при внимательном чтении источника.

     Итак, появляются «силы» и «каждый из нас  передает в общее достояние и  ставит под высшее руководство общей  воли свою личность и все свои силы» (1,VI). Это Руссо называет «актом ассоциации», благодаря которому создается «условное коллективное Целое», которое есть народ. «Это Целое - пишет Руссо, - получает… свое единство, свое общее я, свою жизнь и волю. Это лицо юридическое… именуется Республикою» (1, VI). Руссо вводит множество понятий: Государство, Суверен и Держава – для состояния республики (пассивное, активное и по отношению к другой республике соответственно) и другие. Но здесь важно заметить следующее: Целое получает волю, своё я – это самое главное. Теперь оно может изъявлять свою волю. Причем эта воля, по-видимому, должна быть направлена в одну сторону, она не может раздваиваться, так как это одно я и одна воля.

     Итак, возвращаясь к акту ассоциации, благодаря  единодушию всех частных лиц в определенный момент появляется единое Целое, которому эти частные лица вверяют свою жизнь и власть над этой жизнью. «Вхождение в ассоциацию граждан есть самый добровольный акт в мире; поскольку всякий человек рождается свободным и хозяином самому себе, никто не может ни под каким предлогом подчинить его без его согласия. Постановить, что сын рабыни рождается рабом, это значит постановить, что он не рождается человеком» (4,II). «Общественное состояние - это священное право, которое служит основанием для всех остальных прав» (1,I), но даже оно не обязательно для Народа в целом (1,VII), хотя народ его принимает под воздействием неких сил, вынуждающих их выйти из естественного состояния и перейти в это гражданское или общественное. Причём «общественное соглашение… молчаливо включает в себя такое обязательство: …если кто-либо откажется подчиниться общей воле, то он будет к этому принужден всем Организмом, а это означает не что иное, как то, что его силою принудят быть свободным» (1,VII). Вот то отчуждение свободы частной в пользу свободы общей, на основе чего появляется Общественный договор. Ну а как же новые граждане? Разве могут предки заключить договор за своих потомков? Руссо отвечает: «Когда Государство учреждено, то согласие с Договором заключается уже в самом выборе местопребывания гражданина; жить на данной территории – это значит подчинять себя суверенитету» (4,II). Как пишет Руссо, «По Общественному договору человек теряет свою естественную свободу… приобретает же он свободу гражданскую» (1,VIII). Но железная логика безусловно приводит Руссо и к выводу о безусловном подчинении справедливому государству его членов: «Тот, кто хочет сохранить свою жизнь за счет других, должен, в свою очередь, быть готов отдать за них жизнь, если это будет необходимо. Итак, гражданину уже не приходится судить об опасности, которой Закону угодно его подвергнуть, и когда государь говорит ему: «Государству необходимо, чтобы ты умер», – то он должен умереть» (2,V). Общественный договор таким образом становится высшим обязательным законом, за гранью которого – смерть или изгнание из государства: «За исключением первоначального Договора, мнение большинства всегда обязательно для всех остальных».

     Этот  договор должен становится не договором  подчинения, а договором равенства. Недаром поэтому Ж.-Ж.Руссо говорит: «Хотя люди могут быть неравны по силе или способностям, они становятся все равными в результате соглашения и по праву» (1,IX). Но как же свобода естественная? Какой же это договор, если общая воля будет принуждать заключать его? – Руссо предлагает единственный способ не подчиняться общей воли – не вступать в договор, что означает не вступать в общество. Насколько это возможно на практике – непонятно, и сам автор не дает подобных разъяснений.

     Несмотря  на все противоречия образования самого Целого, Руссо на этом не останавливается. Теперь его задача ближе подойти к решению вопроса о власти, и он не забывает подчеркнуть, что только «общая воля может управлять силами государства в соответствии с целью его установления, каковая есть общая благо» (2,I), потому что частная воля стремится к собственному преимуществу, а общая – к равенству.

     Таким образом, мы видим, что, хорошо изучив историю  и зная законы образования государств в истории, Руссо стремится избежать этой модели и построить кардинально новое, счастливое государство на пустом месте, опираясь лишь на естественное общество и соглашение между ними – в результате перед нами появляется абстрактно-мифическое Целое.

     Продолжая сравнивать общество с человеческим организмом, Руссо утверждает: «Общественное соглашение дает Политическому организму неограниченную власть над всеми его членами, и вот эта власть, направляемая общею волей, носит, как я сказал, имя суверенитета».

     Отношения между сувереном и его членами (то есть между Целым и личностями) иначе как утопическими назвать невозможно: «Все то, чем гражданин может служить Государству, он должен сделать тотчас же, как только суверен этого потребует, но суверен, со своей стороны, не может налагать на подданных узы, бесполезные для общины» (2,IV), недаром поэтому Руссо признает: «Потребовались бы Боги, чтобы дать законы людям» (2,VII). Единственный выход из этой дилеммы – общая воля должна управлять всегда всем народом. Если будет так, то люди, заключив лишь один договор ассоциации и признав над собой власть общей воли, будут счастливы, так как они будут уверены в благом направлении общей воли. И, кроме того, их воля будет совпадать с общей волей, если они будут хорошими гражданами. 

     Воля  всех и Общая воля 

     И вот здесь возникает очередное противоречие: Целое состоит из членов ассоциации, которые имеют свою волю, Целое в сущности является абстрактным понятием, так как же совместить волю всех (la volonté de tous) в одну общую волю (la volonté générale) этого самого Целого, для того, чтобы оно могло функционировать? Это одна из основных проблем всего трактата, и мы её рассмотрим ниже, так как сейчас мы изучаем лишь появление этого самого Целого.

     Что же такое общая воля (la volonté générale), и чем она отличается от воли всех (la volonté de tous)? «Волю делает общею не столько число голосов, сколько общий интерес, объединяющий голосующих» (2,IV). Как поясняет П.И.Новгородцев, «общность воли представлялась Руссо в виде совершенного единства желаний, обеспеченного полным единством жизни и ничем невозмутимой простотой настроений и чувств» .

     Интересно, что автор постоянно подчеркивает, что он отнюдь не за правление народа в понимании преобладания большинства  над меньшинством и споров партий за власть, так как в этом случае нет свободного волеизъявления каждого гражданина, а есть игра авторитетов, сговоры и подкупы. Дабы избежать этого, необходимо, в первую очередь не допустить возникновение партий и кружков: «Важно, следовательно, дабы получить выражение именно общей воли, чтобы в Государстве не было ни одного частичного сообщества и чтобы каждый гражданин высказывал только свое собственное мнение» (2,III). «Частная воля – пишет Ж.-Ж.Руссо, не может представлять волю общую, так и общая воля, в свою очередь, изменяет свою природу, если она направлена к частной цели» (2,IV). «Что же, собственно, такое акт суверенитета? Это не соглашение высшего с низшим, но соглашение Целого с каждым из его членов» (2,IV). Продолжение утопии. Что значит «собственное мнение» гражданина? Как обеспечить его независимость от мнений других лиц, когда сплочение людей в группы, общие по интересам и занятиям неизбежно? – эти вопросы Руссо не решает. Он продолжает верить в непогрешимость народной воли. Общая воля – «elle est toujours constante, inaltérable et pure» (2,II) – это знаменитое изречение Руссо стало идеалом народного полновластия. Продолжая логически расставлять связи в этом правлении, он также верит и в иной идеал – волю отдельного человека. Но вскоре сам замечает свое противоречие и разрыв с реальностью и пишет потрясающие слова: «Сам по себе народ всегда хочет блага, но сам он не всегда видит, в чем оно… Вот что порождает нужду в Законодателе» (2,VI). На протяжении всего двух-трех глав Руссо так запутывается, что, написав сначала: «Излишне спрашивать о том, кому надлежит создавать законы, ибо они суть акты общей воли…», через несколько абзацев говорит о том, что народ зачастую ошибается в выборе пути достижения общего блага, и необходим мудрый законодатель.

     В результате для смирения народа, который  должен все равно себя чувствовать полновластным, Руссо предлагает управлять им также с помощью религии Разума, через которую мудрый законодатель будет возвещать «волю богов», а на самом деле – свою «благую волю», так как «есть множество разного рода понятий, которые невозможно перевести на язык народа. Очень широкие планы и слишком далекие предметы равно ему недоступны» (2,VII). Таким образом, Руссо предлагает религию в качестве орудия политики при становлении народов. Через заповеди религии он пытается создать то идеальное общество, которое начал описывать и продолжает, но вовремя понял, что не все люди подобны сейчас ему и хотят того же, что и он, «Женевский гражданин»… Но он знает, что практически все люди верят в Верховное Существо, поэтому и предлагает законы «вкладывать в уста бессмертных, чтобы увлечь божественною властью тех, кого не смогло бы поколебать в их упорстве человеческое благоразумие» (2,VII). Подтверждает же свои слова мыслитель историей: якобы неразумие народа «во все времена вынуждало отцов наций призывать к себе на помощь небо и наделять своей собственной мудростью богов» (2,VII). Как ни пытался Руссо отказываться от опыта предков в построении государства, наконец все равно соглашается с многими их действиями и способами создания (и подчинения!) общества. И, твердя о всеобщей терпимости ко всем и недопустимости нетерпимости в идеальном государстве, говорит опять парадоксами: «Но кто смеет говорить: вне Церкви нет спасения, тот должен быть изгнан из Государства…» (4,VIII). Как пишет Б.Н.Чичерин, «Этим требованием нетерпимости во имя терпимости Руссо достойным образом заканчивает свое сочинение, которое можно назвать доведением до нелепости теорий индивидуализма» .

     Руссо категорически заявляет, что «народ, повинующийся законам, должен быть их творцом» (2,VII), с другой стороны, народ не всегда видит в чем благо, он слеп в большинстве своем и невежественен (хоть прямо так Руссо не обзывает народ, но это буквально читается между строк, когда речь идет о всенародном правлении). Как и большинство просветителей, Руссо пишет якобы о народе и для народа, выступает его защитником, его «рупором», но считает-то его темным, глупым, даже непонимающим в чем благо, но хотящим этого блага. Поэтому, я считаю, говоря о руссоистском народе (как и о народе любого просветителя), необходимо иметь ввиду очередной миф – народ-идеал, народ, «состоящий из богов» (3,IV), которого на самом деле нет на белом свете. И этот народ-призрак показывает свою прозрачность, когда Руссо пытается соединить свои логические мысли с практикой – в результате появляются абзацы о религии Разума, о мудром Законодателе и т.д. Не было бы этих абзацев – учение Руссо было бы стройным, последовательным, красивым, но просто очевидно утопическим. Жан-Жак это видит, а поэтому постоянно корректирует свою теорию с практикой, а в результате противоречит сам себе. 

      Глава II. О ВЛАСТИ 

     Разделение  властей 

     Важное  условие законосообразного правления  для Руссо – это разделение власти исполнительной и законодательной: «Тогда – пишет Жан Жак, - даже Монархия есть Республика» (2,VI, сноска). Законодатель не должен иметь власть исполнительную, так как в противном случае он будет злоупотреблять своей властью, так и правительство не должно вмешиваться в законы: «Тот, кто повелевает над людьми, не должен властвовать над законами, то и тот, кто властвует над законами, также не должен повелевать людьми» (2,VII). Таким образом чиновники, «беря на себя должностные обязанности, которые Государство возлагает на них, они лишь исполняют свой долг граждан, не имея никоим образом права обсуждать условия» (3,XVIII).

     Отдавая (пусть и с оговорками) законодательную  власть народу, Руссо говорит, что  «исполнительная власть, напротив, не может принадлежать всей массе  народа как законодательнице или  суверену, так как эта власть выражается лишь в актах частного характера» (3,I). «Сила народа нуждается, следовательно, для себя в таком доверенном лице, которое собирало бы ее и приводило в действие согласно указаниям общей воли, которое служило бы для связи между Государством и сувереном» (3,I). Подчинение правителям, таким образом – не договор, а поручение, должность, которая возлагается молодым организмом-сувереном на некоторых лиц, которым разрешается претворять закон в жизнь ради свободы и равенства. В итоге народ «может и должен быть представляем в том, что относится к власти исполнительной» (3,XV).

     В результате Руссо выводит три  силы: частные лица, суверен и  государь. Они постоянно балансируют  пропорционально: чем многочисленнее народ, тем сильнее должно быть правительство, а чем сильнее правительство, тем сильнее должен быть суверен, чтобы «сдерживать Правительство» (3,I). Так как народ намного более многочисленен, чем Правительство, Руссо предлагает создать и новую ветвь власти: Трибунат или судебную власть, который «есть блюститель законов и законодательной власти» (4,V). «Он служит иногда для того, чтобы защищать суверен от Правительства, …иногда – чтобы поддерживать Правительство против народа, …иногда же – чтобы поддерживать между ними равновесие…» (4,V). Кроме того, дабы не допустить узурпацию этого корпуса правительством или сувереном, Руссо предлагает «не делать этот корпус постоянным, но определять промежутки, в течение которых он прекращал бы свое существование».