Знаменитая православная святая - преподобная Ефросинья Полоцкая

Введение 

История Беларуси насчитывает более тысячи лет. Белорусский народ всегда стремился к свободе: не допустил на свои земли татаро - монголов, боролся с крестоносцами, восставал против крепостничества и самодержавия. Наши предки отстаивали независимость белорусской земли на протяжении веков. В разные периоды многие события и значение отдельных личностей воспринималась и трактовалась по-разному. Некоторые имена в истории Беларуси забывались или замалчивались надолго. Таковыми были Ефросинья Полоцкая, Кирилл Туровский, Климент Смолятич и Авраамий Смоленский.

Сегодня мы живем в новом духовном свете. Белорусы осознали себя как нацию. Наша история, такая далекая и не всегда однозначно понятная, призвана одухотворять жизнь. Возможно, что возвращение  к основателям белорусской культуры и определит направления развития белорусской национальной идеи в  ближайшем и отдаленном будущем.

1. Знаменитая православная святая - преподобная Ефросинья Полоцкая.

Она была дочерью  князя Георгия Всеславича и его жены Софии. По житию преподобной, источнику, весьма близкому по времени к жизни святой, известно, что в 12 лет Предслава, как ее нарекли родители, пришла в монастырь к своей тетке игумений Романовой и сообщила о желании принять постриг. По летописи, князь Роман Всеславич умер в 1116 году; приход Предславы в монастырь, следовательно, произошел позднее, когда вдова Романа сама приняла ангельский образ и стала игуменией. Основываясь на этих данным можно предположить, что Предслава родилась в 1102-1104 годах, а детство ее пришлось на 1102-1116 годы. 

С благословения  Полоцкого епископа Илии Ефросиния  стала жить при Софийском соборе, занимаясь переписыванием книг: "начала книги писать своими руками, и прибыль  отдавала нуждающимся". Вероятно, при  соборе работали талантливые мастера-книжники, так как большая библиотека все  увеличивалась, а для создания даже одной книги необходима была работа целой мастерской и не за малое  время.

В 1128 году печатные работы видимо наскучили молодой монахине и теперь её увлечением стало строительство.

Полоцких  князей епископы почитали: перевод  Евфросинии а эти места был важным решением, принять которое можно было лишь вместе с княжеским семейным советом. И совет состоялся: на нем были дядя преподобной Полоцкий князь Борис Всеславич, ее отец и именитые бояре. Речь полоцкого епископа Илии, произнесенная со всею осторожностью, сводилась к следующему: "Се отдаваю Евфросинии место Святаго Спаса при вас, да по моем животе никто не посудит моего даяния...".

 Основанный  Ефросинией Спасо-Преображенский монастырь получает широкую известность в полоцких землях. В обители на месте бывшей деревянной церкви Ефросинией начато строительство каменного собора. Этот собор, построенный окончательно в 1161 году, сохранился до нашего времени. В монастыре святая учила молодых инокинь переписыванию книг, пению, вышиванию и другим ремеслам.

Закончив  Спасо-Преображенский монастырь Ефросинья начала построение Богородицкой церкви, при которой открыла мужской Богородицкий монастырь. Для этой обители и церкви преподобная приобрела с дозволения Константинопольского патриарха Луки чудотворную Одигитрию Эфесскую (икону Божьей Матери), одну из трех написанных, согласно преданию, самим евангелистом Лукой. К сожалению, до сих пор не вполне известна судьба этого образа. Некоторые ученые даже склоняются к тому, что теперь эта икона известна под названием Ченстоховской (самая знаменитая католическая икона Польши).

В монастырях, основанных преподобной Ефросинией, существовали иконописные мастерские. Там изготовлялись предметы церковного обихода, оклады для образов. 

Под руководством Ефросинии действовали мастерские по переписыванию книг. Педагогическая деятельность великой подвижницы внесла значительный вклад в дело народного  образования. Школы Ефросинии Полоцкой являлись передовыми для своего времени  и по программам обучения, и по составу  учащихся. Последние в большинстве  своем были детьми простых людей.

Вершиной  организаторской деятельности Ефросиньи  можно по праву считать строительство  в Полоцке каменной церкви Спаса. Спасский храм - вершина архитектурной мысли Полоцкой земли, повлиявшая на все дальнейшее строительство древнерусских храмов. Его основное значение для русской архитектуры состоит в том, что это наиболее ранний памятник, в котором с достаточной определенностью выявились новые архитектурные формы, ставшие в конце XII века характерными для всего русского зодчества: башнеобразность композиции, богатая декоративная разработка экстерьера, частое и весьма значительное несоответствие внешних форм и конструкции, подчиненное положение внутреннего пространства по отношению к внешнему облику.

После постройки  Спасского храма Евфросиния позаботилась о его оснащении богослужебными книгами и всем необходимым. Она  пригласила художников, которые блестяще расписали стены храма библейскими  сюжетами, изображениями святых. Особое место было отведено для уникального  напрестольного креста, который Евфросиния заказала для своего храма лучшему  ювелиру Киевской Руси Лазарю Богше. Тот, обладая исключительным талантом и профессиональным мастерством, основал целое направление в древнерусском ювелирном искусстве.

Полоцкая  просветительница решила окончить свои дни в Святых Местах у Гроба  Господня в Иерусалиме. Ей было уже  много лет, а путь в Палестину  был нелегок. Но решение ее "дойти  Святаго Града Иерусалима и поклонитися Гробу Господню и всем Святым Местам, видети и целовати и тамо живот скончати", было твердо.

2. Кирилла Туровский - восточнославянский мыслитель ХΙΙ века.

Кирилл, Святой Туровский – знаменитый проповедник и писатель ХΙΙ века. Родился в городе Турове. Выходец из богатой семьи, он получил прекрасное богословское образование, кроме того, специально обучался красноречию. Уже в зрелые годы Кирилл ушел в монастырь. Стремясь к подвигам во имя Христова и не удовлетворясь обычными монашескими тяготами, он через некоторое время покидает обитель и затворяется «в столп» — уединенную башню, где предается духовному самосовершенствованию и литературным занятиям.

В 1157 году князь  и уважаемые жители города выбрали  Кирилла епископом, и утвердил его  Киевский митрополит. Так начался  в его жизни период мировосприятия и общественной деятельности. Епископ Кирилл боролся с феодальной раздробленностью восточного славянства.

Основное  направление творчества Кирилла  – эпидиктическое красноречие. Его  речи до 17 века переписывались в составе  сборников-антологий «Златоуст» и  «Торжественник» наряду с речами знаменитых греческих мастеров церковного красноречия – честь, которой  удостаивались в старину немногие авторы. Факт этот интересен тем, что  видно: творчество Кирилла Туровского служило наглядным свидетельством выдающегося успеха молодой русской литературы. Включая речи Кирилла в сборники, утверждалось право русских писателей на равное место с наиболее прославленными греческими церковными писателями древности. Историческая заслуга Кирилла заключается в том, что уже в середине ХΙΙ века он довел до предельного совершенства мастерство церковного торжественного красноречия, поднял древнерусское художественное слово на высоту, недосягаемую для его предшественников. Некоторые речи Кирилла симметрией своих составных частей, поэтической фразеологией и ритмическим строем напоминают стихотворение в прозе. На них лежит печать не только высокой литературной культуры, не всегда обычной даже для греков-учителей, но и подлинного таланта.

Златоустность Кирилла Туровского, мощь его дара, поэтического мастерства была на самом деле несравнимая. Кирилл Туровский – поэт своего времени, был необычен тем, что делал средневековую литературу авторской, обходя традицию безличностного летописания, писал красиво, раскованно и эмоционально. Он оставил большое литературное наследство, несравнимое с наследием иных отечественных мыслителей того времени. За свои таланты уже вскоре после смерти он был прозван «вторым Златоустом», «просиявшим на Руси». Большое количество произведений Кирилла Туровского, дошедших до нашего времени, свидетельствует о значительной популярности сочинений этого мыслителя в русском обществе. Кирилл Туровский, яркий, талантливый художник, великолепно владевший словом, образом, стилем, умел так излагать свои мысли, что на протяжении всего времени чтения внимание читателя не ослабевало. Кирилл Туровский выступал как прямой преемник школы византийских проповедников, чьи трактовки христианского вероучения набирали все большую силу в XII — XIII вв. Из сочинений Кирилла Туровского особый интерес представляет его «Притча о человеческой душе и теле» (др. название — «Повесть о слепце и хромце»).

В произведениях Кирилла Туровского много рассуждений обще морального характера, много риторики и стереотипной патетики. Однако, если отбросить груды византийского шаблона, то можно без труда обнаружить, что в творчестве Кирилла Туровского нашли отражение те основные проблемы русской жизни ХП века. Можно найти в притчах и в Словах выступление против язычников и еретиков, за сплоченную, единую, экономически сильную и независимую церковь со строгой иерархией сверху донизу.

Кирилл Туровский  известен в первую очередь, как философ  прошедший путь от признания истины, как данности в «Святом писании» до признания человека «венцом творения». Его наследие, включающее дидактические  повести, проповеди и гимнографии, формирует идеал мирского человека того времени. Общественная деятельность Кирилла в разные периоды его жизни, так же как и его великой соотечественницы, направлена на борьбу против братоубийственных войн, раздора и раскола.

Последние годы Кирилла прошли в монастыре «у Святого Николы в Турове», где  и окончился его земной путь. Там  и были написаны Кириллом его молитвы. То были по сути писанья завещательные, прощальные. Молитвенный цикл Кирилла насчитывал десятки произведений, из которых до нас дошло лишь немногим более тридцати. Цикл составляет большую часть всего сохранившегося. В нем видение царства земного и небесного, духовные искания, рассуждения о смысле и необходимости, вечности и бренности, похвала святости и многое другое, что являлось в откровении, в раздумьях, в молитвенном искании.

Кирилл Туровский  причислен к лику святых, день памяти 28 апр. (по н. ст. 11 марта).

3. Климент Смолятич.

Климент Смолятич (ум. не ранее 1164 г.) – митрополит Киевский в 1147–1156 гг., второй, после Илариона, митрополит из русских. До 1147 г. Климент был монахом располагавшегося близ Киева Зарубского монастыря, схимником, а одно время даже "молчальником", т.е. принявшим обет молчания. Ко времени возвышения Климент уже прославился своими глубокими познаниями, широкой эрудицией, литературным даром. В Ипатьевской летописи о нем написано: "…И был книжник и философ, каких на Русской земле не бывало".

В киевские митрополиты Климента возвели 27 мая 1147 г. без благословения константинопольского патриарха, но по инициативе великого князя Изяслава Мстиславича. Таким образом, Климент Смолятич стал вторым митрополитом, русским по происхождению. Поставление Климента в митрополиты было напрямую связано с желанием великого князя и некоторых церковных иерархов утвердить независимость как Русской Церкви, так и всего Киевского государства от Византии. Именно поэтому вспомнили о некоторых традициях раннего, еще Владимировой поры, русского христианства.

Так, акт  поставления нового митрополита предлагалось совершить мощами святого Климента, которые хранились в Десятинной церкви. А ведь святой Климент почитался защитником Русской земли именно в раннем русском христианстве. Право же на избрание русскими своего митрополита находили в событиях и более близких — указывали на факт избрания митрополитом Илариона (1051 г.). Видимо совсем неслучайно, что выбор пал именно на Климента Смолятича. Он был известен как активный церковно-политический деятель, представитель так называемой "русской партии", боровшейся с засильем греческих иерархов в Русской Церкви.

Однако Климент  оставался митрополитом только до тех  пор, пока Изяслав Мстиславич был жив. После его смерти началась борьба за киевскую кафедру и, в конце концов, в 1156 году Климент был окончательно "испровергнут" с митрополитства, а священникам, поставленным Климентом, было запрещено служить, пока они не отрекутся от бывшего митрополита.

Единственное  дошедшее до нас произведение Климента Смолятича "Послание Фоме" показывает, как элементы раннего русского христианства продолжали жить еще и в XII столетии. Этот памятник сохранился в испорченном виде: перепутаны местами отдельные его части, сам текст позднее был истолкован неким монахом Афанасием. Кроме того, как установил Н.К. Никольский, источник символических толкований многих библейских сюжетов в "Послании к Фоме" находится в сочинениях византийских богословов, особенно Григория Богослова, Феодорита Критского и Никиты Гераклийского. Неизвестно также, использовал ли труды из греческих сочинений сам Климент или это сделали позднейшие переписчики и "истолкователи" его текстов. Поэтому заранее сегодня нам неизвестно какие именно толкования библейских сюжетов принадлежат непосредственно Клименту Смолятичу. Попытку выделить толкования Афанасия из текста Климента недавно предприняла Н.В. Понырко. Публикация текста "Послания Фоме" с перестановками Н.В. Понырко осуществлена в серии "Библиотека литературы Древней Руси".

"Послание  к Фоме", главное сочинение  Климента Смолятича, несомненно, связано с церковно-политической борьбой вокруг митрополичьей кафедры. Ведь одна из целей написания Климентом этого послания — снять выдвигаемые против него обвинения в славолюбии и доказать свое право на руководство Русской Церковью.

Главный вопрос, поставленный Климентом в "Послании" — можно ли допускать расширенное  толкование Священного Писания? Отвечая  на него, Климент отстаивает свое право  тщательно исследовать "божественные письмена" и, хотя он не отрицает буквального  понимания Библии, тем не менее, библейские тексты имеют для него, прежде всего  символическое значение, а сам  Климент выступает как сторонник  символически-аллегорического метода прочтения библейских сюжетов. "Что  же ми Зарою и Фаресом! — восклицает Климент по поводу одного из библейских сюжетов, который от толкует в своем послании. — Но нуждюся и уведети преводне", то есть, иносказательно. И в этом смысле Климент Смолятич оказывается продолжателем того толкования христианского вероучения, которое утверждал митрополит Иларион.

Более того, Климент отстаивает право русского книжника на использование не только богословия, но и философии —  светской, даже языческой науки.

Климент вообще показывает, что себя знатоком античной философии, вспоминая, что "излагал" в своих сочинениях Гомера, Аристотеля и Платона, "прославленных в  греческих странах" философов.

Своеобразное  продолжение "линии Илариона" можно заметить и в других рассуждениях Климента Смолятича. Так, в истории человеческого общества он выделяет три состояния, которые соответствуют этапам утверждения Божественной истины в людских сердцах — "Завет", "Закон" и "Благодать". "Завет" — это пророчество будущей Благодати, которое Господь даровал праотцу Аврааму, а в его лице и всем язычникам. "Закон" (Ветхий завет) — это пророчество истины, данное Моисею для иудеев. "Благодать" (Новый завет) — это и есть истина, дарующая вечное спасение уже всем людям.

Климент Смолятич совсем неслучайно столь много времени  уделяет внимательнейшему прочтению  Библии. Ведь, по его мнению, в познании Божиего Промысла и в посмертном спасении заключается высшая цель человеческой жизни. Даже признавая, что Господь, в принципе, непознаваем, Климент стремится к осмыслению сути сотворенного Господом мира. Познание же "божественной твари" может способствовать и познанию Божиих тайн.

Возможность постижения Божиего Промысла дает право Клименту защищать еще один важный для него тезис — право человека на свободную волю. Вообще, человек, по мнению русского мыслителя, — это не просто Божие творение, а любимое и опекаемое Господом создание. "Нас же деля что не имать сътворити преславно, яко по образу Божию и по подобию быхом!" — восклицает Климент. Поэтому человек имеет возможность свободно распоряжаться всеми данными ему Богом вещами, ибо эта свобода предопределена Самим Богом.

Однако свобода  имеет и свои пределы, установленные  опять же свыше. "Да аще мы убо, тварь суще Божиа, от него сотвореною тварию действуемъ, якоже хощем, то что ны есть, возлюбленнии, паче наипаче помышляти о Бозе, Его же совета и премудрости нашь умъ ни худе достигнути не можеть, не токмо нашь умъ, но и ти святии ангели и архангели и вся чиноначалиа", — пишет Климент Смолятич. Следовательно, человек не должен противиться божественному "смотрению", но должен только славить Господа и благодарить. Более того, все свои аллегорические рассуждения Климент подчиняет одной цели — научить людей искать спасения, не уклоняясь от Божиего Промысла "ни на шую, ни на десно". Даже в жизни животных, пусть и мифических, видит Климент поучительные для людей сюжеты: "Се бо есть и намъ на поучение, иже просити что от Бога добрых делъ и полезных и спасение когда улучити и снабдети, имже Богъ о бесловесных промышляеть и устанавливаеть", — такими нравоучительными словами заканчивает Климент рассуждение о некой птице Алкионе.

И спасения, по убеждению Климента, достойны все, уверовавшие в Бога и искренне служащие ему. В ответ и Господь  никого не оставит и каждому дарует спасение и жизнь вечную: "Ничто  же бо преобидно от Господа, все видить безсонное Его око, то все смотрить, у всего стоить, даа комуждо спасение… Устрааеть и промышляеть премудрено спасение наше и повелевает комуждо, якоже хощеть".

В этом понимании  сущности спасения опять же можно  видеть продолжение "линии Илариона", а, вернее, традиций раннего русского христианства.

С идеей свободы  Климент напрямую связывает и  идею нестяжательства. Возражая на обвинения в тщеславии, он пишет: "Да скажу ти сущих славы хотящих, иже прилагают домъ к дому, и села к селомъ, изгои же и сябры, и бърти, и пожни, ляда же, и старины, от нихже окааный Климъ зело свободен. Нъ за домы, и села, и борти, и пожни, сябръ же и изгои — землю 4 лакти, идеже гроб копати, емуже гробу самовидци мнози".

Основываясь на собственном опыте, он подчеркивает, что истинная свобода возможна лишь тогда, когда человек полностью  отказывается от имущества, бремя которого мешает направить все силы на духовное самосовершенствование. Климент Смолятич — первый в истории отечественной  религиозной философии мыслитель, который сформулировал идею нестяжательства, ставшую столь популярной в России в более поздние времена.

 Конечно,  на первый взгляд "Послание  к Фоме" носит, вроде бы, чисто  богословский, отвлеченный характер. Казалось бы, чем могут привлечь современного читателя рассуждения о ехионе и алкионе, о саламандре прованском? Но за этими аллегориями, за размышлениями над текстами Библии нужно увидеть другое. Отстаивая свое право на символическое толкование Священного Писания, Климент тем самым отстаивает право Русской Церкви на самостоятельность, а значит и право Руси на независимость. И в этом смысле Климент Смолятич, несомненно, выступает духовным наследником митрополита Илариона и других русских мудрецов, близких традициям раннего русского христианства.

4. Преподобный Авраамий Смоленский.

Преподобный Авраамий Смоленский родился в середине ХII в. в Смоленске от богатых родителей, которые до него имели 12 дочерей и молили Бога о сыне. С детства он рос в страхе Божием, часто посещал церковь и имел возможность учиться по книгам. Родители надеялись, что их единственный сын вступит в брак и продолжит знатный род, но он искал другой жизни. По смерти родителей, раздав все имущество монастырям, церквам и бедным, преподобный ходил по городу в рубище, моля Бога указать путь спасения. Он принял постриг в монастыре Пресвятой Богородицы, который стоял в пяти верстах от Смоленска, на месте Селище. Проходя в нем различные послушания, преподобный усердно занимался списыванием и собиранием книг, черпая из них духовное богатство.

 Смоленский  князь Роман Ростиславич завел в городе училище, в котором учились не только по славянским, но и по греческим и латинским книгам. У самого князя было большое собрание книг, которым пользовался преподобный Авраамий. Более 30 лет подвизался он в обители, когда игумен убедил его принять в 1198 г. сан пресвитера. Каждый день он совершал Божественную литургию и исполнял послушание духовника не только для братии, но и для мирян. Вскоре преподобный стал широко известен. Это возбудило зависть братии, а затем и игумена, и через 5 лет преподобный вынужден был перейти в Крестовоздвиженский монастырь в самом Смоленске. На пожертвования богомольцев он украшал соборный храм бедного монастыря иконами, завесами и свечами. Сам он написал две иконы на темы, которые более всего занимали его: на одной изобразил Страшный Суд, а на другой – истязания на мытарствах.

Сухой и бледный  от крайних трудов, подвижник был  похож в священных одеждах  на святителя Василия Великого. Святой был строг и к себе, и к  духовным детям. Он неустанно проповедовал в церкви и приходящим в его келлию, беседуя равно с богатыми и бедными. Городская знать и духовенство требовали у епископа Игнатия предать преподобного суду, обвиняя его в прельщении женщин и переманивании духовных детей. Но страшнее были обвинения его в еретичестве и чтении запрещенных книг. За это предлагали утопить или сжечь подвижника. На суде князя и епископа преподобный отвел все лживые обвинения, но, несмотря на это, ему запретили священнодействовать и перевели в прежний монастырь в честь Пресвятой Богородицы. Страшная засуха была Божиим наказанием за неправедный суд, и лишь когда святитель Игнатий попросил прощения у преподобного Авраамия и разрешил ему служить и проповедовать, дождь напоил Смоленскую землю.

Святитель Игнатий  построил новый монастырь в честь  Положения ризы Пресвятой Богородицы и поручил в нем настоятельство преподобному Авраамию, а сам, оставив  по старости епархию, поселился в  нем. Много было желавших поступить  под руководство преподобного Авраамия, но он принимал их весьма разборчиво и  после больших испытаний, так  что в его монастыре у него было только 17 братий.

Преподобный Авраамий после смерти святителя  Игнатия, бывшего его духовным другом, более прежнего внушал братии помнить  о смерти и молиться день и ночь о том, чтобы не быть осужденными  на Суде Божием. Скончался преподобный  Авраамий до 1224 г., пожив в иночестве 50 лет. Уже в конце ХIII в. ему была составлена служба, совместная с учеником преподобным Ефремом. Страшное монголо-татарское нашествие, бывшее наказанием Божиим за грехи, не только не заглушило памяти преподобного Авраамия Смоленского, но напомнило людям его призыв к покаянию и памятованию Страшного Суда.

Заключение