Аффект. Диагностические признаки аффект

МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ  И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ  БЮДЖЕТНОЕ

ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ

ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО  ОБРАЗОВАНИЯ

«УРАЛЬСКАЯ ГОСУДАРСТВЕННАЯ  ЮРИДИЧЕСКАЯ АКАДЕМИЯ»

УФИМСКИЙ ФИЛИАЛ

 

 

 

 

 

 

 

 

 

КОНТРОЛЬНАЯ РАБОТА

 

по дисциплине: Юридическая психология

 

Вариант 6

 

 

 

 

 

 

 

                                                                                       Выполнил:

                                                                                      студент группы ВОЗ-2012

                                                                                       Токарева Э.Ф.

                                                                                       Проверил:

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Уфа – 2013

 

Оглавление

 

1. Аффект. Диагностические  признаки аффекта..................................................2

2.Факторы, влияющие на  формирование показаний свидетеля  и

потерпевшего.........................................................................................................10

Список использованной литературы...................................................................18

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Задание № 1.  Аффект. Диагностические признаки аффекта.

 

Ответ на задание:

 

В научной и учебной  литературе по уголовному праву, юридической  психологии проблема аффекта как  исключительного состояния психики  поднимается не впервые. Еще в  начале прошлого века выдающийся ученый, специалист в области уголовного права профессор Н.С. Таганцев, обращая внимание на уголовно-правовое значение понятия аффекта (физиологического и патологического), существование разных точек зрения на этот феномен «как со стороны теоретической, так и практической», подчеркивал, насколько осторожно следует подходить к его оценке [7].

В словаре русского языка  «аффект» определяется как состояние сильного возбуждения и потери самоконтроля [1].

В психологии аффект (от лат. affectus — душевное волнение, страсть) понимается как сильное и относительно кратковременное состояние, связанное с резким изменением важных для субъекта жизненных обстоятельств и сопровождаемое резко выраженными двигательными проявлениями и изменениями в функциях внутренних органов [2].

Аффект лишает человека обычной  рассудительности и воли. Он является противоположностью спокойствия духа, обозначает всякую вызванную чувством приостановку или затруднение в  обыкновенном, нормальном течении представлений.

Считается, что аффект возникает  в ответ на уже произошедшее событие, а в его основе лежит переживаемое человеком состояние внутреннего  конфликта. В психологической литературе отмечается, что аффект развивается  в критических условиях при неспособности  субъекта найти адекватный выход  из опасных, чаще всего неожиданно сложившихся  ситуаций.

Поводами аффекта могут  выступать самые разнообразные  обстоятельства, под влиянием которых  внезапно меняется психическое, душевное состояние человека.

Особенностью состояния  аффекта является то, что происходит сужение сознания. Внимание субъекта целиком поглощается породившими  аффект обстоятельствами и навязанными ими действиями. «Нарушения сознания могут привести к неспособности впоследствии вспомнить отдельные эпизоды вызвавшего этот аффект события, а в случае исключительно сильного аффекта - завершиться потерей сознания и полной амнезией» [3].

Аффект всегда сопровождается выраженными двигательными и  вегетативными проявлениями: изменениями  в движениях, речи, внешнем виде и  т.д. Как правило, аффект возникает  в неожиданных стрессовых ситуациях как «аварийный» способ реагирования. Главное в характеристике аффекта то, что он наступает внезапно, стремительно и быстро овладевает психикой человека.

В психологии, как правило, выделяют два вида аффекта: аффект, происходящий как непосредственная реакция на внешний раздражитель, его еще называют «классическим», и аффект «кумулятивный» или «аккумулятивный». Аккумуляция аффекта - это процесс продолжительного накопления незначительных по силе отрицательных эмоций с последующей разрядкой в виде бурного и мало управляемого аффектированного взрыва, наступающей без видимых причин. И тот и другой вид аффекта в настоящее время находят отражение в диспозиции ст.ст. 107 и 113 УК РФ.

По своей природе аффект бывает физиологическим и патологическим. Патологический аффект исключает вменяемость, а значит, и уголовную ответственность, так как человек во время патологического  аффекта не осознает, что он делает. При совершении деяния в состоянии  физиологического аффекта сознание резко «суживается», но не «отключается» совсем.

Поэтому уголовная ответственность  в таких случаях не исключается, но физиологический аффект, если он был вызван противоправным или аморальным поведением потерпевшего, обязательно  учитывается уголовным законом  или как обстоятельство, смягчающее ответственность, или как обстоятельство, смягчающее наказание.

Аффект необходимо отличать от фрустрации. Фрустрация - это сложное  мотивационно-эмоциональное состояние, являющееся результатом продолжительного блокирования целенаправленного поведения. Возникает она в тех случаях, когда человек в своей жизни сталкивается с препятствиями, которые воспринимаются им как непреодолимые. Иногда фрустрацию называют «аффектом неадекватности», поскольку длительное состояние фрустрации приводит к формированию и закреплению отрицательных черт характера, таких как обидчивость, подозрительность, раздражительность, склонность к негативизму и агрессивным реакциям.

Имеются отличия между  аффектом и трансом: аффект вызывается ситуационными факторами, а транс  — болезненными изменениями психики. В состоянии транса человек может  совершать какие-либо действия, которые  он не помнит. Кроме того, аффект —  это внешне очень бурно протекающая  реакция, заканчивающаяся психическим  и физическим истощением. В состоянии транса человек внешне может выглядеть спокойным, но совершать неадекватные ситуации действия, вызванные психическими расстройствами. Общее между ними то, что и в состоянии аффекта, и в состоянии транса нарушается сознательный волевой контроль поведения.

Аффект необходимо отличать от эмоционального возбуждения, или  напряжения, сопровождающегося изменениями  волевой и интеллектуальной сфер. Под ним понимаются изменения  сознания и воли, не достигшие состояния  физиологического аффекта.

Состояние аффекта не относится  к состоянию невменяемости, так  как действия при аффекте хотя и импульсивны, но не случайны. Будет  совершено преступление в состоянии  аффекта или нет, зависит, в конечном счете, от морально-нравственных, волевых  и иных жизненно важных установок  личности. В каких-то ситуациях человек  готов контролировать свои импульсы, а в каких-то по собственной воле становится их «пленником».

Нельзя признать состояние  аффекта и психическим расстройством, не исключающим вменяемости, в смысле ст. 22 УК РФ, т. е. ограниченной, уменьшенной  вменяемостью. Основаниями аффекта  являются внешний раздражитель и  психоэмоциональное состояние человека, в то время как ограниченная вменяемость вызывается исключительно его психическими аномалиями. Не исключено, что преступление в состоянии аффекта может совершить лицо с ограниченной вменяемостью. Однако это не повлияет на квалификацию содеянного как преступления, совершенного в состоянии аффекта. Состояние же психического расстройства будет учитываться при назначении наказания.

При аффекте происходят нарушения  не только эмоциональной сферы, но также  сознания и воли, изучение которых - прерогатива психиатрии. В силу этого  аффект предлагается рассматривать  не только как психологическое понятие, но и как понятие психиатрическое, так как ему присущи определенные психические аномалии, такие как  неадекватность реакции, искажение  оценки происходящего, необходимость  использования специальных познаний для его установления. Поэтому  следует в случае необходимости  назначать комплексную психолого-психиатрическую  экспертизу.[6]

К числу диагностических  признаков относятся:

а) специфические изменения  сознания.

Одной из наиболее важных и  существенных характеристик аффекта  является влияние его на способность  человека в полной мере сознавать  значение своих действий и руководить ими. Это объясняется тем, что  при аффекте происходит сужение сознания, концентрация его на аффективно значимых переживаниях. Внешне это выражается в нарушении адекватности, целенаправленности и последовательности поведения; при этом человек совершает действия, обращенные на ближайшие объекты и цели без учета возможных последствий.

Аффективное сужение сознания достаточно разнообразно в своих проявлениях в поведении человека. Единое для всех случаев решение вопроса о конкретных проявлениях изменений сознания не представляется возможным. Однако в целом концентрация сознания на аффективно окрашенных переживаниях приводит к тому, что поведение приобретает черты ситуативности, негибкости, вступает в противоречие с ведущими мотивами и основными жизненными планами личности.

б) внезапность возникновения  аффекта.

Состояние аффекта переживается человеком как навязанное, независимое  от его воли, что в значительной степени связано с внезапностью возникновения этого состояния. Психологически внезапность следует  понимать в смысле внезапности субъективной, то есть неожиданного для самого субъекта возникновения эмоциональной вспышки. Субъективная внезапность возникновения  аффекта может иметь место  с одинаковой вероятностью как в  случае воздействия сильного аффектогенного раздражителя, так и в результате аккумуляции аффективных переживаний. В психологии известно, что повторение ситуаций, вызывающих отрицательные аффективные состояния, ведет к накоплению отрицательных эмоций, что может приводить к возникновению аффективного взрыва в ответ казалось бы, на незначительный повод.     

В последнем случае может  сложиться впечатление, что субъект  должен был уже привыкнуть, приспособиться к аффектогенным раздражителям или же наоборот, у него сформировалась внутренняя готовность к аффективной вспышке. При таком взгляде, действительно, возникает иллюзия отсутствия элемента внезапности. Ошибочность такого подхода состоит в подмене субъективной внезапности кажущейся подготовленностью вспышки всем ходом событий, в игнорировании того факта, что аффективные ситуации вызывают не привыкание, а аккумуляцию аффекта.

Субъективное переживание  аффекта как состояния внезапного связано и с тем обстоятельством, что аффект - это не просто сильное  волнение или интенсивная эмоция, а состояние качественно принципиально  иное, по сравнению даже со значительным эмоциональным напряжением, характеризующееся  специфическим влиянием на сознание и деятельность человека. Поэтому  даже в тех случаях, когда аффект возникает в ответ на внешне незначительный стимул на фоне интенсивного эмоционального переживания, это состояние субъективно воспринимается как неожиданное, новое, внезапное.

в) послеаффективные нарушения памяти.

Изменения сознания, характерные  для аффекта, приводят к последующему забыванию некоторых событий, связанных  с аффектогенной ситуацией. Полная сохранность воспоминаний обо всех деталях ситуации, действиях не только своих, но и окружающих, может косвенным образом свидетельствовать об отсутствии сужения сознания, при котором утрачиваются многие воспоминания о пережитых в состоянии аффекта событиях.

Послеаффективные нарушения памяти, хотя и не достигают степени полной амнезии (характерной для патологического аффекта и иных болезненных состояний психики), проявляются в забывании отдельных элементов ситуации: в тех случаях, когда противоправное поведение сопровождается нарушением целенаправленности и адекватности, отмечается одновременно и запамятование некоторых обстоятельств расследуемого события.

К специфическим особенностям аффективных действий относят действия, совершенные в состоянии аффекта, представляют собой единую ответную реакцию на те или иные субъективно значимые для человека действия потерпевшего. При этом характерно нарушение сложных действий; стереотипные же протекают быстрее, имея тенденцию к автоматизму.

Двигательное возбуждение, беспорядочные действия, наличие  в них автоматизмов являются важными  показателями аффекта.

В случае совершения убийства или нанесении тяжких телесных повреждений  при помощи огнестрельного оружия о  наличии автоматизмов могут свидетельствовать  не только неоднократность выстрелов, но и короткий временной интервал между ними. Те же закономерности характерны и для совершения преступления с  применением холодного оружия. Значительное количество ножевых ранений, часть  из которых наносится посмертно, может служить показателем автоматизма  действий. Необходимо учитывать, что  рассеянная локализация ранений  или ударов при значительном их количестве может свидетельствовать не только об автоматизме в действиях, но и  об отсутствии целенаправленности в  поведении.

При аффекте происходит мобилизация  всех физических сил организма, и  в этом состоянии человек иногда совершает действия, по силе превышающие его обычные возможности, (пример: человек астенического телосложения и не обладающий большой физической силой, сумел выбить запертую на два замка массивную дверь, чего не смог повторить позднее, во время следственного эксперимента).

г) постаффективное состояние.

В момент аффективного взрыва происходит расходование большого количества нервной энергии, после чего наступает  своеобразное состояние оглушенности и упадка сил. Постаффективное состояние характеризуется расслабленностью, усталостью, сниженной активностью, апатией, субъективным чувством облегчения (пример: человек после совершения преступления сидел, закрывал лицо руками, не предпринимал никаких активных действий, не отвечал на вопросы; позднее в беседе с экспертом сообщает, что чувствовал большую усталость, «все тело было разбито и сильно дрожало». Другой напротив после совершения убийства не только активно действовал, перетаскивая убитого в более укромное место, но вслед за тем в короткое время преодолел значительное расстояние - более двух километров).

В этом случае говорит об отсутствии у обвиняемых специфического постаффективного состояния, что в сопоставлении с другими данными может свидетельствовать об отсутствии аффекта при совершении преступлений. Наличие постаффективного состояния, как правило, выражается в невозможности совершения человеком активных действий после совершения преступления, в частности, по сокрытию его следов или иных усилий, требующих большого физического или нервного напряжения.

д) наличие внешних признаков аффекта.

Показания свидетелей о наличии  внезапного изменения эмоционального состояния субъекта в исследуемый  период являются чрезвычайно ценными  для диагностики состояния аффекта. Специфические изменения голоса, мимики, внешнего вида являются существенными  диагно­стическими признаками (пример: человек в момент совершения убийства говорил «не своим чужим, хриплым голосом», «его всего трясло».) Такого рода специфические изменения внешнего вида субъекта являются следствием тех изменений (физиологических, биохимических, вегетативных), которые происходят в организме человека, переживающего аффект.

Последующее отношение к  совершенным под влиянием аффекта  действиям весьма характерно. В большинстве  случаев лица сожалеют о случившемся, легко рационализируют свое поведение, указывают на возможные не противоправные выходы из сложившейся в тот момент ситуации.

Таким образом, при проведении экспертизы необходимо тщательным образом  и детально проанализировать все  поведение субъекта до, после и  в момент совершения преступления, ориентируясь при этом на отмеченные диагностические признаки. [9]

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Задание № 2. Факторы, влияющие на формирование показаний свидетеля и потерпевшего.

 

Ответ на задание:

 

Уголовно-процессуальный закон  лишь в самой общей форме указывает  на то, кто может быть допрошен в  качестве свидетеля. Любое лицо, которому могут быть известны обстоятельства, подлежащие установлению по делу               (ст. 72 УПК).

Законодатель заботится  не только о том, чтобы каждый, располагающий  важными для дела сведениями, был  допрошен в качестве свидетеля, но и  о том, чтобы субъект доказывания  получал сведения правильно отражающие действительность. Именно поэтому он исключает из числа свидетелей лиц, которые в силу своих физических или психических недостатков  не способны правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение для  дела, и давать о них правильные показания (ч.2 ст. 72 УПК).

Однако физические и даже психические недостатки не всегда и  не во всем служат препятствием к получению  от конкретного лица сведений, правильно  отражающих действительность. Поэтому  отказу от допроса в качестве свидетеля  конкретного лица должно предшествовать сопоставление его возможностей с характером выясняемых обстоятельств (например, может ли человек с  ослабленным зрением рассмотреть  какие-то события на определенном расстоянии). Что касается людей с психическими расстройствами, то это зависит от состояния человека в тот или  иной момент. Следственная и судебная практика знает много случаев, когда  такие люди вполне адекватно сообщали ценные сведения. Носит избирательный  характер их способность к восприятию и воспроизведению воспринятых  фактов.

Если у следователя  или суда возникает сомнение по поводу способности того или иного человека быть свидетелем, необходимо прибегнуть к помощи эксперта. В уголовном  процессе в подобных ситуациях обращение  к экспертам для определения  психического или физического состояния  свидетеля или потерпевшего является обязательным (ст.79 УПК). Кроме указанных  лиц, не может допрашиваться в  качестве свидетеля защитник обвиняемого - об обстоятельствах дела, которые  стали ему известны в связи  с выполнением его обязанностей (п.1 ст.72 УПК) Это положение корреспондирует  право обвиняемого иметь защитника  и является гарантией беспрепятственного осуществления последним возложенных  на него функций, требующих доверительного отношения между адвокатом и  его подзащитным, по этому же основанию  не могут допрашиваться в качестве свидетеля адвокат, представитель  профессионального союза и другой общественной организации об обстоятельствах, ставших им известными в связи  с исполнением обязанности представителя (п.3 ч.2 ст.72 УПК).

Уголовно-процессуальный закон  не освобождает от свидетельствования лицо, обязано хранить государственную  служебную тайну, вместе с тем  следователь, прокурор и суд должны принять меры, исключающие разглашение  указанных сведений; для определения  их секретности приглашается специалист или эксперт. Если открытое их рассмотрение противоречит интересам охраны государственной  тайны, разбирательство дела производится в закрытом судебном заседании, но приговор оглашается публично (ст.18 УПК).

Особого внимания требует  рассмотрение таких процессуальных институтов, как свидетельский иммунитет (право близких родственников  и других лиц, указанных в законе, отказаться от показаний) и привилегия от самообвинения (право отказаться от ответа на вопрос, поскольку ответ  может быть истолкован против него). Прямого указания на эти вопросы  УПК пока не дает, но обратившись  к Конституции (ст.51) мы читаем в ч.1: «Ни кто не обязан свидетельствовать против себя самого, своего супруга и близких родственников, круг которых определяется федеральным законом» и далее в ч.2: «Федеральным законом могут устанавливаться иные случаи освобождения от обязанности давать свидетельские показания».

Показания свидетелей - самое  распространенное средство установления обстоятельств дела. Кроме того, использование сведений, содержащихся в этих показаниях, является действенным  средством проверки доказательств, полученных из иных источников. Наконец, свидетель может быть допрошен об обстоятельствах, позволяющих дать правильную оценку его собственным  показаниям (например, о состоянии зрения, слуха и т.д.)[10].

По процессуальной природе, предмету допроса и содержанию к  показаниям свидетеля близко примыкают  показания потерпевшего. Точно так  же они представляют собой сообщение  лица на допросе о фактах, относящихся  к делу, которые это лицо воспринимало непосредственно или о которых  слышало от других лиц (узнало из документов).

Показания потерпевшего могут  относиться ко всему кругу обстоятельств, подлежащих доказыванию, причем объем  его осведомленности во многих случаях  шире, нежели объем осведомленности  свидетеля.

Оценка показаний свидетеля  и потерпевшего заключается в  определении значения, содержащихся в них сведений для установления обстоятельств, подлежащих доказыванию  по делу. Для этого необходимо определить допустимость этих сведений, их относимость, достоверность и место в системе доказательств, т.е. установить, являются ли полученная информация прямым или косвенными доказательствами обвинительным или оправдательным, первоначальным или производным.

При оценке показаний свидетеля  и потерпевшего учитываются четыре основных фактора:

- условия формирования  показании - объективные и субъективные;

- особенности личности  допрашиваемого;

- его процессуальное положение;

- его отношение к делу  и участникам процесса.

Показания относятся к категории «личных» доказательств. Каждое из них отражает особенность личности допрашиваемого, которые оказывают самое непосредственное влияние на формирование показаний. Особенности органов чувств индивидуальны. Поэтому при оценке показаний, когда возникает вопрос о способности конкретного человека видеть, слышать или как-то иначе правильно воспринимать в определенных условиях описываемое явление, учитываются состояние его органов чувств, быстрота реакции, профессиональные и волевые качества, образование, мотивы поведения в той или иной ситуации и пр. Относимость к делу сведений, содержащихся в показаниях, определяется их сопоставлением с предметом допроса. Отношение к обвинению позволяет причислить полученную информацию к обвинительным или оправдательным доказательствам                       (с определенной долей условности такого деления). В зависимости от характера связи с устанавливаемыми обстоятельством сведение, полученное от допрашиваемого, может стать прямым или косвенным доказательством. Определение достоверности означает установлении соответствия показаний объективной действительности (доказанное настолько полно, что это не вызывает сомнений).

Анализ показаний есть предпосылка к применению тактических  приемов, непосредственно направленных к получению достоверных, правдивых  и полных показаний, и в то же время  самостоятельный тактический прием, основанный главным образом на логике и психологии.

Говоря об оценке показаний, мы имеем ввиду о тактическом  приеме допроса, о криминалистическом анализе, основной целью которого является установление способности допрашиваемого к правильному и полному восприятию, достоверному воспроизведению позиции  допрашиваемого при даче показаний, их правдивости и достоверности, а не об уголовно-процессуальном анализе  сообщаемых допрашиваемым сведений с точки зрения их относимости, допустимости и доказательственного значения[8].

Такой анализ показаний органически  связан с применением других тактических  приемов, в том числе по преодолению  возможностей установки на ложь.

Если свидетель или  потерпевший уже дает достоверные  и правдивые показания, а следователь, не оценив их достаточно правильно, применяет  тактические приемы допроса по преодолению  установки на ложь, то это может  сбить допрашиваемого и вызвать  недоверие к следователю, упорно не желающему верить правдивым показаниям.

Установление недостоверности  показаний, как и выявление их ложности, есть своего рода шаг к  получению достоверных и правдивых  показаний, так как в этом случае отпадает одно из возможных объяснений события или его деталей и  перед следователем открывается  путь к применению тактических приемов  для получения достоверных, правдивых  показаний.

Чтобы создать условия  для оценки показаний в смысле их достоверности, правдивости и  полноты, необходимо соблюдать правило  о том, чтобы допрашиваемый сообщал  известные ему сведения, относящихся  к делу, со всеми подробностями  и обязательно указывал, во-первых, откуда ему известны сообщаемые сведения, воспринял ли он сам соответствующие  факты (когда, где, при каких обстоятельствах) или узнал от других (от кого именно, когда, где, при каких обстоятельствах), во-вторых, кто может подтвердить  сообщаемые сведения и каким образом  они могут быть проверены, разъяснив  при этом, что согласно закону (ст.74 УПК) не могут служить доказательством  сообщаемые им фактические данные, если он не может указать источник своей осведомленности. Это не только создает условия для оценки показаний, но и побуждает допрашиваемого более  ответственно относиться к своим  показаниям, корректировать их путем  самоконтроля, не фантазировать.

Оценке подвергается прежде всего достоверность показаний, то есть соответствие сообщаемых сведений действительности. Практически она  заключается, главным образом, в  том, что содержащиеся в показаниях сведения сопоставляются с другими  доказательствами.

В процессе допроса такие  сведения сопоставляются с уже имеющимися доказательствами. Если последние достаточно твердо устанавливают тот или  иной факт и им соответствуют получаемые показания, то, как правило, нет оснований  сомневаться в их достоверности (а следовательно, и в правдивости), если, конечно, они не вызывают недоверия  по другим причинам (например, при наличии  данных о том, что показания даются в результате внушения, а допрашиваемый  сам не наблюдал событие).

Если к моменту допроса  имеющихся доказательств недостаточно для вывода о достоверности того или иного обстоятельства, к полученным при допросе сведениям об этом обстоятельстве (как совпадающим, так  и не совпадающим) следует относиться более критически. В одних случаях  совпадающие сведения приводят к  выводу о достоверности этого  обстоятельства, а других, особенно при наличии серьезных противоречий между сведениями, содержащимися  в показаниях, и сведениями, полученными  из иных источников, необходимо собирать новые доказательства, пока с достоверностью не будет установлен факт и не станет ясно, насколько достоверны и правдивы показания.

Если сведения, содержащиеся в показаниях, противоречат другим доказательствам, не следует сразу  же делать вывод о ложности показаний, так как не исключено добросовестное заблуждение допрашиваемого, забывание, различные «наслоения», образовавшиеся на воспринятом к моменту дачи показаний[5].

Предположение о возможности  неправильного восприятия обычно (при  расхождении сведений, содержащихся в показаниях, с другими доказательствами) возникает в случаях, когда условия  восприятия были неблагоприятны или  оказались неблагоприятные субьективные факты (болезненное состояние органов чувств, ненаправленность внимания и т.д.). Вот почему при допросе возникает необходимость уточнить у допрашиваемого условия восприятия, выявить наличие субъективных и объективных факторов, помешавших правильному и полному восприятию, или «наслоений», образовавшихся к моменту допроса.

Как же должен поступить  следователь, если он установит наличие  таких факторов? Необходимо зафиксировать  показания так, как они даны в  действительности, и вместе с тем  изложить в протоколе допроса  со слов допрашиваемого условия восприятия и «хранения» в памяти воспринятого (например, возможное переплетение его со своими последующими суждениями) и тогда будет ясна причина неполного или в некоторой степени искаженного восприятия или трансформированного воспроизведения.

Другим важным методом  оценки правдивости и достоверности  показаний является проверка их внутренней согласованности.