Ассигнационный банк в 1786-1718гг

Содержание:

Введение

1. История. Причины учреждения банка………………………………………..4
2. Учреждение банков для обмена ассигнаций………………………………....5
3. Ассигнационный банк в 1786-1718гг…………………………………………9
0. 3.1.Реформа Шувалова А.П……………………………………………………….9
0. 3.2.Последствия преобразований………………………………………………..14
0. 3.3.Ассигнационный банк при Павле I………………………………………….15

    4.  Деятельность Ассигнационного  банка 1818-1843гг………………………...19

     Заключение……………………………………………………………………….21

     Список литературы………………………………………………………………23

Введение

Банки, как коммерческие предприятия, возникли в связи с потребностями воспроизводства, кругооборота промышленного и торгового капитала. Разложение натурального хозяйства, рост торговли и товарного обмена резко повысили значение денежных расчетов и кредита. Переход к наемному труду в широких масштабах приводил к тому, что все большая часть доходов выплачивалась в денежной форме. Возник регулярный денежный оборот, организацию и техническое обслуживание которого банки взяли на себя. Банки сосредотачивают у себя огромные массы ссудного капитала путем привлечения свободных денежных средств фирм и правительственных учреждений, сбережений и доходов населения и предоставляют их в ссуду. По мере укрепления банков и превращения их в самостоятельную отрасль предпринимательства они выступают как совокупный кредитор.

Несмотря на значительную роль Ассигнационного банка в финансовой жизни России, по его истории нет специальных исследований. В лучшем случае она освещается в отдельных статьях или разделах общих работ по истории банков.

В эпоху Екатерины II Ассигнационный банк задумывался как банк “универсального” типа — наподобие монопольных эмиссионных банков Европы, поэтому его история выходит сугубо за рамки российского прошлого, обретая европейский контекст. Впервые тезис “реформа” применительно к преобразованиям в Ассигнационном банке 1785 — 1786 гг. высказал В.В. Морозан [7.С. 44—45]. Впрочем, произошедшие в банке изменения были отражены еще М.М. Сперанским, считавшим, что после преобразований банк утратил функции “большой разменной кассы” и “принял свойство банка коммерческого” [19. С. 533]. Что же это были за преобразования, какие обстоятельства им сопутствовали и какие последствия они имели?

Цель работы - исследовать историю создания Государственного Ассигнационного банка и его деятельность.

Исходя из поставленной цели,  решаются следующие задачи:

- Рассмотреть причины учреждения  банка

- выделить этапы истории Ассигнационного банка

- проанализировать деятельность Государственного Ассигнационного банка

В работе использованы архивные материалы Российского государственного архива древних актов, Отдела рукописей Российской национальной библиотеки1 (некоторые из них впервые введены в научный оборот), теоретические разработки: монографии, периодика и комментарии.

1. История. Причины учреждения банка.

На протяжении почти всего ХVIII в. Российская империя вела многочисленные военные кампании, которые требовали значительных расходов. Обычно для этих целей использовались серебряные деньги, ценившиеся на европейских рынках и являвшиеся средством международных расчетов. Однако российская казна испытывала постоянный дефицит серебра. Интенсивный выпуск медных денег в период правления императрицы Елизаветы Петровны не смог удовлетворить запросы государства и насытить казну серебром. Поэтому генерал-прокурор Сената Я.П. Шаховской предложил правительству вариант, связанный с хождением бумажных денег - “цидул” (искаженное от немецкого Zettel - названия бумажных денег, обращавшихся в южных областях Германии).

Когда к власти пришла императрица Екатерина II,  принятое в 1762 году решение об учреждении Государственного банка[1], который по образцу Банка Англии имел бы право выпуска банковских билетов, было отложено на несколько лет. Вспыхнувшая в 1768 году Русско-турецкая война и хронический дефицит государственного бюджета вновь  пробудили интерес к идее выпуска бумажных денег.

В 1768 году императрице Екатерине II была подана записка, обосновывавшая выгоды хождения бумажных денег. Автором ее был граф К.Е. Сиверс - гофмаршал и действительный камергер при дворе.

В записке К.Е. Сиверса оговаривались меры, которые могли быть приняты для ускорения и облегчения денежного обращения и тем самым для лучшего развития торговли. Специально созданный банк должен был выпускать “цеттели” - ассигнации, которые могли свободно обмениваться на звонкую монету и приниматься как законное платежное средство.

  2.      Учреждение банков для обмена ассигнаций

29 декабря 1768 г. был  обнародован манифест об учреждении  в Санкт-Петербурге и Москве государственных банков для обмена ассигнаций. Причиной введения бумажных денег объявлялась “тягость медной монеты”, затруднявшая ее обращение. Однако подлинную причину введения государственных ассигнаций еще до открытия банков назвал князь А.А. Вяземский: они, по его мнению, должны были покрыть расходы, связанные с русско-турецкой войной.

В манифесте говорилось, что ассигнации имеют хождение наравне с монетой и “являющимся людям с теми ассигнациями выдавать за оные денег, сколько надлежит, немедленно”. Было установлено, что выпуск бумажных денег не должен превышать наличную сумму звонкой монеты, находящейся в банке. Изначальный капитал Ассигнационного банка составлял 1 млн. руб. медных денег - по 0,5 млн. руб. Петербургской и Московской конторам, - которые было рекомендовано взять из сумм упраздненного Медного банка. Этот металлический фонд полностью обеспечивал эмиссию бумажных денег, лимит которой был определен в 1 млн. рублей.

Вместо пяти номиналов, которые были предусмотрены указом Петра III от 25 мая 1762 г. о выпуске “банковских нот”, Екатерина II оставила только четыре - 25; 50; 75 и 100 рублей. Вскоре их осталось три “из-за непреодолимого соблазна для грамотеев переправлять на совершенно одинаковых белых бумажках двойку на семерку”1. Казне пришлось выкупить все 75-рублевые ассигнации и отменить их.

Петербургская контора Ассигнационного банка получила для проведения операций 364 525 руб. ассигнациями и 17 461 100 руб. монетой; Московская - 192 549 и 8 763 550 руб. соответственно. Банковский переулок, расположенный в районе Мясницкой улицы, до сих пор напоминает о деятельности Московской конторы, хотя самого ее здания уже не существует. А Банковский мост в Петербурге, украшенный грифонами с позолоченными крыльями, - напоминание о деятельности Ассигнационного банка в “новой” столице.

Управление Ассигнационным банком было иным, чем в дворянских банках. Конторами Ассигнационного банка в Петербурге и Москве руководило общее для них правление, в то время как Московский и Петербургский дворянские банки были на равных правах подотчетны Сенату. Правление Ассигнационного банка находилось в Петербурге в собственном доме по Екатерининскому каналу. Столичными конторами руководили директора и их товарищи (заместители).

Впоследствии число учреждений Ассигнационного банка возросло. “Променные” конторы открылись в 1772 г. в Ярославле, в 1773 г. - в Смоленске и Устюге, Астрахани, Нижнем Новгороде и Вышнем Волочке, в 1776 г. - в Тобольске, в 1779 г. - в Иркутске, в 1781 г. - во Пскове, Новгороде, Твери, Нежине, Киеве, Курске, Харькове, Тамбове, Орле и Туле; в 1782 г. - в Казани, Архангельске, Херсоне, Риге и Ревеле (Таллине). Однако многие из них функционировали плохо, и поэтому в 1788 г. пришлось упразднить ряд контор. К 1818 г. оставалось только 6 контор Ассигнационного банка - в Архангельске, Вышнем Волочке, Рыбинске, Одессе, Таганроге и Феодосии.

Все конторы состояли в ведении Правления банка, но возглавлялись губернаторами, которые должны были раз в месяц осматривать денежную и ассигнационную наличность конторы. Каждый служащий Ассигнационного банка давал клятвенное обещание верно и честно служить императрице и во всем повиноваться, “не щадя живота своего, до последней капли крови”[12]. Эта клятва практически без изменений просуществовала более столетия - ее давали служащие Государственного банка, учрежденного в 1860 году.

Должности директоров и их товарищей в конторах Ассигнационного банка занимали исключительно дворяне. К дворянскому сословию принадлежали также все высококвалифицированные специалисты.

Штаты банка сегодня покажутся весьма скромными, однако в XVIII в. такое количество сотрудников было оптимальным для его функционирования. Правление Ассигнационного банка состояло из 14 человек; в Петербургской конторе работали 28 человек, в Московской - 29. На содержание Правления, включая конторские и канцелярские расходы, казна ежегодно выделяла 10 690 руб., а на конторы в Москве и Петербурге - 7215 и 7145 руб. соответственно. Это были небольшие затраты, если учесть, что Ассигнационный банк имел в России исключительное право эмиссии бумажных денег. Выпуск ассигнаций стал очень прибыльным делом. Себестоимость их была мизерной по сравнению с серебряной и медной монетой. Автор проекта введения “цеттелей” граф К.Е. Сиверс не упустил и личную выгоду. Ассигнационная бумага изготавливалась на принадлежавшей ему Красносельской бумажной фабрике. С 1 марта по 8 декабря 1772 г. на ней было изготовлено 93,6 тыс. ассигнационных листов, а в 1775 г. - 48,0 тыс. ассигнационных листов. За эту бумагу, на которой печатным станом прокатывались крупные номиналы, Сенат платил по две копейки за лист. Подлинность бумажных денег удостоверялась подписями сенаторов, ставившимися на купюрах, и лишь с 1787 г. - подписями чиновников банка.

С 1769 г. по 1773 г. Петербургская контора Ассигнационного банка получила ассигнаций на 10 753 975 руб., и вся эта сумма была запущена в оборот. Новые деньги, обменивавшиеся лишь на медную монету (что было узаконено указом от 22 января 1770 г.) настойчиво вводились в обращение. Двадцатую долю налога следовало вносить бумажными деньгами (на каждые 500 руб. казенных сборов вносилось “неотменно” 25 рублей ассигнациями). Но даже здесь проявлялось сословное начало. Екатерина II считала, что ассигнации для того и выпускаются крупным номиналом, чтобы “не доходили до крестьян”. Хотя императрица обязалась не брать деньги из банков, выпуск бумажных денежных знаков неуклонно рос. В “променных” конторах скапливалась не монета, а ассигнации, предназначавшиеся для внутреннего потребления и не уходившие за границу.

В сложившейся ситуации императрица повелела губернаторам тех городов, где находились банковские конторы, отсылать в них столько медной монеты, сколько в них находится ассигнаций. Эту монету предполагалось брать “из всякого рода государственных сборов и доходов”. Но на практике указ выполнялся не везде. В 1774 г. поступила жалоба астраханского губернатора князя Г.А. Потемкина на нехватку в конторе медной монеты. Ассигнаций было отпущено сполна, а монеты - только на 80 тыс. рублей. Отказать генерал-аншефу и любимцу императрицы было нельзя - в именном указе от 9 марта 1777 г. предписывалось послать в контору недостающей медной монеты на 120 тыс. рублей. Однако из-за нехватки монеты исполнение просьбы затянулось.

В 1776 г. Екатерина II вновь приказала снабдить Ассигнационный банк медной монетой на 1 млн. рублей. Директору Петербургской конторы князю А.А. Вяземскому было указано взять эту сумму из капитала контор Дворянского банка. Однако раздобыть столько монеты было непросто, и в 1776 г. велели отпустить монетой только 500 тыс. руб., а вторую половину суммы - в следующем году.

Сохранившиеся балансы Ассигнационного банка в 1770-е гг. показывают, что в действительности конторы банка имели достаточные запасы медной, серебряной и золотой монеты, но серебряную и золотую монету государство использовало главным образом для оплаты внешних расходов и займов. Так, в конце 1774 г. в Петербургской конторе находилось на 366 850 руб. ассигнаций и на 13 481 550 руб. монеты. В Московской конторе в конце 1775 г. было 331 325 руб. ассигнациями и 5 872 075 руб. монетой.

Пассив Ассигнационного банка состоял из сумм, полученных от Правления, а также из вкладов частных лиц. Петербургской конторе прием вкладов был разрешен указом от 18 ноября 1771 г. (на основании положений о приеме вкладов в дворянских банках) с уплатой по ним 5% годовых.

Актив банка состоял из следующих статей: уничтожение ветхих ассигнаций, отпуск ассигнаций в “казенные места”, банковые конторы, коллегии, а также кабинету Екатерины II, Главному кригскомиссариату и другим - исключительно государственным - учреждениям. Петербургская контора отпускала ассигнации квартировавшим в столице гвардейским полкам.

Помимо дефицита медной монеты, перед Ассигнационным банком стояла и другая проблема - постепенно увеличивающееся количество ветхих ассигнаций, которые приходилось изымать из обращения. В начале 1770-х гг. появились и первые подделки ассигнаций номиналом 25 рублей. Кроме того, стояла задача надежной пересылки денег и борьбы с их пропажей в пути. Доставка денег в разные районы империи производилась под воинским конвоем через почты, эстафеты и конторы. В 1777 г. директор Санкт-Петербургского почтамта предложил для удобства пользоваться специальными переводными билетами, “от правительства узаконяемыми”. Он писал: “Купец здешний 5 тыс. рублев имеет платить в Москве или Ярославле тамошнему купцу, то, взяв из здешнего банка переводной билет на оную сумму, отправить может к своему корреспонденту для получения по оному платежа из банка того места, за которую выгодность, способность и безопасность никто не отречется по полупроценту платить”[12].

Предложение директора почтамта рассматривалось в Сенате, результатом чего явился указ от 1 декабря 1777 г. о введении переводных билетов. Но уже 13 февраля 1778 г. он был отменен. Данное начинание не могло быть воплощено в условиях России с ее большими расстояниями и малой сетью банковских филиалов. 4 октября 1787 г. Сенат издал новый указ, согласно которому денежные суммы должны были пересылаться векселями. Однако на практике он выполнялся не всегда.

3. Ассигнационный банк в 1786-1818гг.

3.1. Реформы А.П.Шувалова

Между тем казна остро нуждалась в деньгах на покрытие бюджетного дефицита. Выход был представлен Екатерине II (начало апреля 1786 г) А.П. Шуваловым  в проект преобразования Ассигнационного банка. Хотя его текст, видимо, не сохранился, основные идеи документа видны по “отзыву” на проект генерал-прокурора А.А. Вяземского и дальнейшим указам по банку. Так, 10 апреля 1786 г. Екатерина собрала Совет для обсуждения плана А.П. Шувалова, состоявший из влиятельных вельмож: Р.И. Воронцова, А.А. Безбородко и П.В.Завадовского2. Они должны были “вступить в подробное сего дела рассмотрение, составить по содержанию означенной записки надлежащие планы и проекты, и оные нам представить” [8. Л. 163—163 об.].

В это же время генерал-прокурор князь А.А. Вяземский работал над проблемой изыскания средств для покрытия возросших расходов казны и считал возможным собрать недостающую сумму (5,28 млн. руб.) повышением налогов. Не исключено, что для А.А. Вяземского “план Шувалова” стал неожиданностью, так как ранее все важные бумаги по банку он подавал именно через него. На этот раз главный директор банка нарушил субординацию, заручившись поддержкой П.В.Завадовского. По-видимому, на заседании 10 апреля 1786 г. императрица попросила А.А. Вяземского составить “мнение” по проекту преобразований в Ассигнационном банке, который сохранился в Отделе рукописей Российской национальной библиотеки [9. Л. 4—17].

Судя по документу, А.А. Вяземский, считал, что эмиссия ассигнаций без увеличения металлического покрытия приведет к повышению цен на товары, вызовет “недоверие” к бумажным деньгам, и обеднению крестьянства, не улучшив при этом положения помещиков-дворян.

 Составление своего доклада, направленного против проекта реформы банка, князь завершил в конце мая 1786 г. (29 мая подал его императрице). Однако идеи А.А. Вяземского не нашли поддержки Екатерины II. Ей импонировал взгляд А.П. Шувалова — главным образом в силу того, что он не предусматривал повышения налогов и основывался на “проверенном” европейском опыте. Память о “язве”, как тогда говорили в Петербурге — крестьянской войне 1773—1775 гг., еще была жива. В то же время царица придерживалась идей просвещенного абсолютизма и гуманного отношения к подданным.

А.П. Шувалов считал, что увеличение эмиссии, как и в Европе, будет способствовать насыщению денежного рынка и развитию торговли. На примере ведущих европейских стран — Голландии, Франции и Англии он убеждал членов Совета в том, что “новые” бумажные деньги не вызовут роста цен. По его словам, в Англии “выпускаемо каждый год от 60 до 100 млн. руб. бумагами в народе, и притом налагаемы были подати для платежа процентов; но все сие никакой дороговизны не произвело” [2. С. 548]. А главное, по подсчетам, его план должен был принести правительству 18,3 млн. руб. прибыли.

На заседании Совета 15 июня 1786 г. победа графа над князем была решена. Члены Совета поддержали мнение главного директора Ассигнационных банков. “Шуваловский проект” получил одобрение императрицы. Результатом стал известный Манифест от 28 июня 1786 г. и устав Ассигнационного банка. Екатерина II писала: “Граф Андрей Петрович! Прочитав заготовленный проект устава Ассигнационному банку, позволяем оный привести в исполнение и сообразно тому в отправлении дел банковых поступать” [12. Л. 1].

Новый устав императрица утвердила 23 декабря 1786 г. Он представлял собой “памятник” грандиозным планам А.П. Шувалова по реформированию банка. Показательно, что главный документ его деятельности был оформлен “уставом” — на европейский манер, а не указом, как прежде практиковалось в России. Согласно данному уставу, Петербургский и Московский Ассигнационные банки были преобразованы в единый Государственный Ассигнационный банк с наделением его большими правами3. По манифесту от 28 июня 1786 г. он мог эмитировать ассигнации на сумму до 100 млн. руб., но с учетом уже обращающихся бумажных денег. Из этой суммы 22 млн. руб. было определено на раздачу дворянам в 20-летние ссуды, а 11 млн. руб. — на нужды городов. Новый Ассигнационный банк,  помимо эмиссии бумажных денег и приема вкладов мог осуществлять и другие операции: учитывать векселя из 0,5% в месяц, заниматься куплей-продажей меди (в том числе и продавать ее за границу), а также покупкой золота и серебра [11. С. 624], чеканить на монетном дворе в Петербурге золотую и серебряную монеты [26. С. 264].

В банк вошли две экспедиции: “для приема и ревизии ассигнаций” и “по горным банковым заводам”.

Последняя в конце XVIII в. состояла из трех контор по управлению заводами в Верхотурье. Ими были два медеплавильных — Богословский и Петропавловский

(купленные у заводчиков братьев Н. и Г. Походяшиных в 1791 г. с рассрочкой платежа на 10 лет) [9.Л. 320] и один железоделательный (Николаепавдинский).

“Начальным местом” оставалось правление в Петербурге, состав которого был расширен. Оно состояло из 10 человек — главного директора и девяти его советников. Каждый из советников отвечал за определенную операцию: по подряду и закупке меди, по деятельности Учетной (Экстной) конторы и другим. Один из советников был по должности выше остальных и являлся заместителем главного директора, отвечая за “исправность и скорое исполнение в делах правления”. Ему поручалось заведование операциями банка за границей [11.С.740—743]. Правлению подчинялись отделение в Москве (преобразовано из Московского Ассигнационного банка) и променные конторы в провинции.

По новому уставу, к деятельности Ассигнационного банка допускались купцы. Так, в Ассигнационный банк в Петербурге назначалось 5 директоров от правительства и 3 — от купечества, а в его “отделение” в Москве — 4 директора от правительства и 2 — от купечества [11. С. 743]. Вероятно, это было связано с решимостью учредить при банке контору по учету векселей, для чего требовались консультанты от купечества. Впервые, однако, они зафиксированы в списках по Московскому отделению лишь с 1794 г. Ими стали выбранные из купечества первой гильдии купцы С.В. Бабушкин и А.И. Лукутин, но они, несмотря на относительно высокое положение, не обладали полномочиями в отличие от “чиновных” директоров, оставаясь советниками.

Остальные директора Ассигнационного банка и его Московского отделения “имели дежурство” над производимыми операциями. Вместе с советником правления и кассиром директора банка подписывали ассигнации (с 1786 г.) [12. Л. 2—35].

Предоставление эмиссионной операции и право вести учет векселей — все это выделяло Ассигнационный банк над другими государственными банками царствования Екатерины II. По сути, этот банк становился “универсальным” банком — наподобие европейских эмиссионных банков.

В 1786 г. был воплощен один из проектов, разработанный Правлением Ассигнационного банка и поданный императрице за десять лет до его реформирования. Он заключался в придании ассигнациям дополнительной защиты от “приписываний” через разные размеры бумаги для каждого номинала [14].

Новые ассигнации (достоинством в 100, 50, 25, 10 и 5 руб.) печатались на бумаге улучшенного качества, так называемой “полушелковой”. Ее начали изготавливать не на частном предприятии (прежде — на фабрике Сиверса), а на казенной Царскосельской бумажной мельнице. Срок обмена ассигнаций старого образца на новый, который начался в банке и его променных конторах 1 сентября 1786 г., длился не менее полугода [15]. Ветхие ассигнации старого образца публично сжигались во дворе Ассигнационного банка [8. Л. 175 об.].

Первоначально пяти- и десятирублевые ассигнации планировалось выпускать в пропорции 10% от суммы новых эмиссий. В 1787 г. они уже находились в обращении, и указом от 20 декабря этого же года их допечатали еще на 10 млн. руб. (с уничтожением на такую же сумму сторублевых ассигнаций) [1.С. 553—554, 562]. По предложению А.П. Шувалова, в отличие от купюр крупных номиналов (печатавшихся на белой бумаге) пятирублевые прокатывались на синей бумаге, а десятирублевые — на красной. Отныне данные цвета стали олицетворять бумажные деньги указанных достоинств. Еще в конце XX в. пятирублевые российские банкноты имели синий фон, а десятирублевые — красный.

Для их размена усиленно чеканились медная и серебряная монеты, ежегодный отпуск которых в банк в конце 1780-х гг. составлял по 150 тыс. руб. [8.Л. 172 об.]. Ассигнационный банк стал самостоятельно закупать медь у заводчиков за сходную цену [8.Л. 173 об., 175 об.]. Однако его попытка “уравновесить” медную монету серебряной не увенчалась успехом — в связи с подорожанием меди население берегло даже медные пятаки, не говоря уже о серебре.

По иронии судьбы из всех грандиозных шуваловских преобразований было воплощено лишь положение об увеличении бумажной эмиссии. Применение новым деньгам нашлось быстро: их потратили на строительство дороги между Петербургом и Москвой, освоение Новороссии и Крыма, сооружение Вытьегорского канала, “нужного для торговли российской” и Черноморского флота [8. Л. 175]. Наконец, огромные средства поглощала русско-турецкая война 1787 — 1791 гг. Полученных средств не хватало, и вопреки первоначальным планам императрицы “подлые сословия” были обложены новыми податями [8. Л. 294].

Последствия необеспеченных эмиссий были печальными: преобразованный Ассигнационный банк стал банком инфляционных бумажных денег. С этого времени эмиссия ассигнаций в России велась без соответствующего увеличения металлического покрытия.

Если до 1786 г. биржевой курс ассигнаций был ниже их нарицательной стоимости на 1—3 копейки, а ассигнации свободно разменивались на монету, то во второй половине 1780-х гг. ситуация изменилась в сторону резкого понижения курса бумажных денег.

3.2. Последствия преобразований

В последние годы правления Екатерина II уже не проводила новых реформ — страна “устала” от них, и до них просто “не доходили руки”. Бесконечные военные кампании (русско-турецкая война 1787—1791 гг., русско-шведская война 1788—1790 гг., разделы Польши 1793 г. и 1795 г.) оттягивали значительные денежные средства на покрытие военных расходов. Но главное обстоятельство, затормозившее ход реформы, заключалось в борьбе фаворитов, которая имела для А.П. Шувалова роковые последствия. Понятно, что судьба преобразований во многом зависела от него.

В 1786 г. императрица сохранила прежний порядок взаимоотношений в финансовой сфере: главным директором Ассигнационного банка оставался А.П. Шувалов, но общее заведование над казенными банками было за А.А. Вяземским. Обиженный генерал-прокурор напоминал о себе главному директору Ассигнационного банка. В это время усилились репрессии на масонов, что не могло не отразиться на членстве А.П. Шувалова в известной петербургской ложе (он покинул ее в 1787 г.).

В соперничестве за банки ярко вырисовались претензии и другого конкурента — П.В. Завадовского, прежнего союзника главного директора Ассигнационных банков, развившего энергичную деятельность по объединению Заемного и Ассигнационного банков под свое единое управление. Екатерина II первоначально считала полезным объединить эти банки, однако, видимо, столкнулась с протестом А.П. Шувалова и не стала торопить события. Последний ни за что не хотел складывать свои полномочия, поэтому формального объединения двух банков не состоялось. Уже 27 марта 1788 г. статс-секретарь императрицы А.В. Храповицкий записал в дневнике: “Не хотят соединить с Заемным банком Ассигнационного под одно начальство Завадовского: надобен особый человек” [23. С. 54].

Преобразования в Ассигнационном банке хотел возглавить сам А.П. Шувалов, однако интриги подточили его здоровье, а обострившаяся болезнь (психическое расстройство) [23. С. 51, 54, 61] и скорая смерть 24 апреля 1789 г. не позволили осуществить грандиозные планы.

Главная дирекция Ассигнационного банка 4 мая 1789 г. была возглавлена А.А. Вяземским, считавшимся сторонником “умеренных” эмиссий. Шуваловские преобразования ему не импонировали, и, соответственно, он не прилагал никаких усилий к их осуществлению. Но спустя три года (в 1792 г.) и его сломила болезнь — А.А. Вяземский был прикован к постели и практически не мог работать, императрица приняла его отставку 17 сентября 1792 г. [23. С. 275].

Он умер 8 января 1793 г., а 6 ноября 1796 г. умерла и сама императрица, с ней окончилась прежняя, “екатерининская” эпоха.

3.3. Ассигнационный банк при  Павле I

К этому периоду реформа Ассигнационного банка остановилась. Большинство ее положений: о создании банковского монетного двора, Экстной и Страховой контор будут реализованы только в новое царствование. Так, в короткий период правления Павла I были реанимированы грандиозные планы реформирования Ассигнационного банка. Стараниями просвещенного генерал-прокурора А.Б. Куракина были созданы банковский монетный двор, учетная контора в Петербурге; в северной столице заработала и страховая контора, которая предполагалась еще в уставе банка 1786 г.

Одной из главных забот финансовой политики нового императора стало упорядочение денежного обращения и постепенное повышение курса ассигнаций для оживления отечественной торговли. С этой целью велась интенсивная чеканка полновесной золотой и серебряной монеты, которую обменивали по известному паритету. За основу был принят петербургский биржевой курс — в 1797 г. он в среднем составлял 75,5 “серебряных” копеек за бумажный рубль [20].

Обмен монеты на ассигнации начался в Петербурге с 1 января 1798 г., а в Москве — с 1 мая этого же года. Для этой цели предполагалось отчеканить золотой и серебряной монеты на 2,4 млн. руб. Поскольку собственной добычи драгоценных металлов недоставало, для их покупки при Ассигнационном банке была учреждена особая “Контора о покупке металлов”, занимавшаяся, в частности, закупкой голландских червонцев для их последующей перечеканки.

За неделю до начала размена в крупнейших столичных газетах помещались соответствующие объявления. Курсы размена “писались” на специальной доске, а количество “отпускаемой” в одни руки монеты было строго ограничено: не более 10 руб. золотом и 40 руб. серебром [8. Л. 487 об.]. Медные деньги по-прежнему меняли без ограничений. Грандиозной операцией руководил сам А.Б. Куракин, который отчитывался за нее лично перед Павлом I. Монету меняли в разменных палатах Ассигнационного банка и его московского отделения ежедневно, кроме воскресенья.

Возможность обменять “бумагу” на “золото” стала чрезвычайно привлекательной. По выражению одного из современников тех лет, ассигнаций предъявлялось “на великие суммы” [5]. За них выдавали золотые пятирублевики, серебряные рубли, полтины, полу-полтинники и гривенники, которые либо оседали в сбережениях, либо “пускались” в спекулятивный оборот. Как правило, установленный в разменных палатах лаж не превышал 30 копеек и к концу 1797 г. Был ниже биржевого. О спекуляциях стало известно А.Б. Куракину, который предложил повысить лаж до 40 копеек. Павел I указом от 21 июля 1798 г. [8. Л. 568—568 об.] утвердил новый курс, но и это не спасло положения.