Атлантизм. 2

ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ  БЮДЖЕТНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ

ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО  ОБРАЗОВАНИЯ

«РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАРОДНОГО  ХОЗЯЙСТВА И ГОСУДАРСТВЕННОЙ  СЛУЖБЫ

ПРИ ПРЕЗИДЕНТЕ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ» (РАНХиГС)

Томский филиал РАНХиГС

Кафедра экономики и управления

КОНТРОЛЬНАЯ  РАБОТА

             по дисциплине: Геополитика

             Тема: Атлантизм

ТОМСК

2012

ОГЛАВЛЕНИЕ

ВВЕДЕНИЕ

Геополитика как наука  с самого начала своего возникновения и распространения в Великобритании и США получила ярко выраженный прикладной характер. Отчасти это было связано с тем, что отцы-основатели англо-американской школы А. Мэхен, X. Макиндер, Н. Спайкмен были практиками, занимались реальной политикой и размышляли, прежде всего, о том, как изменить расстановку сил на геополитической карте мира в пользу своих стран.

Но есть и более  глубокое объяснение прикладной направленности англо-американской геополитической  традиции: оно основано на анализе общей политической культуры и науки англо-саксонских стран. Вся группа политических наук - теория политики, политическая социология и психология, теория международных отношений - имеет в этих странах прикладную ориентацию, что в свою очередь объясняется социокультурными причинами. Англосаксонский научный менталитет со времен эпохи Просвещения получил устойчивую рационалистическую доминанту и выраженный позитивистский уклон, который воспринимался научной общественностью как преимущество практичной англо-саксонской расы.

Объект данной работы - англо-американская и западная геополитика.

Предмет - атлантистская  ориентация англо-американской и западной геополитики.

Цель - рассмотреть и  выяснить сущность и особенности  атлантизма различных "школ" геополитики.

Задачи - рассмотреть  основные геополитические идеи атлантизма, отметить положительные и отрицательные  стороны различных теорий, сделать  выводы.

1 Исторические особенности англо-американской геополитической школы

Важной особенностью англо-американской геополитики является атлантистская (или талассократическая) ориентация - развитие концепции "морской силы". Это объясняется географическими особенностями англо-саксонского мира, господствующего "на морях" и опирающегося на силу морского флота. "Морская сила" рассматривается здесь как особый тип цивилизации, наилучший и наиболее эффективный, а потому предназначенный к мировому господству. Таким образом, атлантизм англо-американской геополитики тесно связан с гегемонизмом - идеей превосходства. Именно поэтому в этой геополитической традиции в наибольшей мере получили развитие концепции "мировой державы", "мирового господства", "имперской геостратегии", однополярного мира.

В современной американской политической картографии принято  изображать геополитическую картину мира в весьма экстравагантной для классической географии форме: США помещают в центре, по обеим сторонам - Тихий и Атлантический океаны. Старый Свет при этом приходится искусственно разрывать: Европу от Азии, Дальний Восток от Ближнего Востока. В результате западное полушарие произвольно растягивается от Ирана до Шанхая, что обозначает включение в сферу американских интересов всей Юго-Восточной Азии как "западной окраины Тихого океана". Так англо-американская геополитика сегодня решительно меняет привычные географические очертания мира, провозглашая примат политики над территорией.

Притязания Германии на господствующее положение в мире, ее требования передела колоний и  военно-политическая подготовка к осуществлению  этого передела породили ответные геополитические идеи на британских островах и на другой стороне Атлантики - в США. К этому времени (рубеж XIX - XX вв.) американская администрация более полувека благополучно осуществляла так называемую "доктрину Монро", согласно которой США рассматривали американский континент как регион собственных жизненных интересов, предоставляя европейцам самим решать свои континентальные проблемы.

Усиление позиций Германии и необходимость экспансии американского  капитала за пределы своего континента требовали оформления новых геополитических идей. Автором их стал американский адмирал А. Мэхэн (1840 - 1914). Он разработал свою геополитическую концепцию, исходя исключительно из понятия "Морской Силы". Согласно этой концепции, не континентальные, а океанические державы обладают преимуществами, порождаемыми их географическим положением.

2 Классические геополитические концепции

Основными положениями  концепции атлантизма А. Мэхэна являются:

1.  А. Мэхэн считал, что у Америки "морская судьба", которая заключается сначала в интеграции всего американского континента, а затем в установлении подавляющего мирового господства. Для этого он предлагал осуществлять всестороннее сотрудничество с Британией, противодействовать японской экспансии на Тихом океане, всеми средствами ограничить морские претензии Германии и сосредоточить общие с европейцами усилия для борьбы против Азии. В последнем случае основным направлением становилась Россия, "непрерывной, континентальной массой, протянувшейся от западной Малой Азии до японского меридиана на востоке".

2.  Америка как представитель  "Морской Силы", по его мнению, должна была установить полный  контроль над своей береговой  линией, а затем соответствующие  зоны противника следовало любыми  способами оторвать от континентальной  массы. В дальнейшем необходимо было постоянно ослаблять "континентальную массу" (Китай, Россию, Германию), сдавливая ее за счет выведенных из-под ее контроля береговых зон и оттесняя на наибольшие расстояния от выходов к океану.

3.  А. Мэхэн обращал  внимание американской администрации на недопущение интеграционных образований на евразийском континенте и предполагал, что в перспективе необходимо было объединить для борьбы против России и Китая "морские государства" с включением в них Германии и Японии. История, однако, распорядилась так, что в мировых войнах XX в. США оказывались противником Германии, а во Второй мировой войне - и Японии. Россия же постоянно оказывалась в стане "морских держав", ведших кровавую борьбу с "континентальными". А о том, насколько удалось не допустить процесс интегрирования Европы, инициатором которого выступали Германия и Франция, речь пойдет в последующих главах пособия.

X. Макиндер вводит  в геополитику понятие "хартленд" ("сердце мира") - континентальный  плацдарм для контроля над  всем миром. Другим геополитическим понятием, введенным Макиндером, стало "мировой остров". По его мнению, три континента - Азия, Африка и Европа - составляют единый геополитический массив - мировой остров. Далее Макиндер обозначил "внутренний, или окраинный, полумесяц" - пояс, совпадающий с береговыми пространствами Евразии. Это зона наиболее интенсивного развития цивилизации. Наконец, заключает его концепцию "внешний, или островной, полумесяц" - островные государства, расположенные целиком за границей мирового острова.

Глобальная геополитическая  модель X. Макиндера имеет структуру  иерархических концентрических  кругов, в самом центре которых  находится географическая ось истории - хартленд. Английский геополитик весьма опасался союза континентальных  держав, которые могли бы захватить господствующее положение в осевом регионе, - России, Германии и Китая. В качестве противодействия он предлагал укрепление англо-русского союза. Второй стратегической задачей морских держав он называл контроль над береговыми странами хартленда - внутренним полумесяцем (римлендом).

Н. Спикмен начал свои рассуждения с корректировки  концепции X. Маккиндера, отодвинув  геополитическую позицию Хартленда  на второй план, а решающую роль для  господства над Евразией передав  Римленду. Кроме того, им было введено в оборот понятие "Срединный Океан". Он сравнивал роль Средиземного моря в жизни европейских народов в эпоху Античности и Средневековья с ролью Атлантического океана в новейшую эпоху. На обоих берегах океана (восточноамериканском и европейском), по его утверждению, расположилась во многом единая и наиболее развитая в техническом и экономическом отношении цивилизация.

В этом смысле Атлантический  океан можно было бы рассматривать  как "внутреннее озеро" двух континентов. Происходит соединение мощного военного и экономического потенциала США и интеллектуального потенциала Европы. При этом геополитические интересы США становятся приоритетными и определяющими для европейцев. Эта позиция Н. Спикмена фактически переносила основные положения "доктрины Монро" на отношения со своими западноевропейскими партнерами.

Во второй половине XX века неоатлантизм становится ведущим  направлением англо-американской геополитики. Идея единства Запада на геополитической  карте мира всесторонне обосновывается неоатлантистами как центральное положение геополитики. Многочисленные ученики и последователи Н. Спайкмена всесторонне разрабатывают его идею о роли римленда в геополитической борьбе.

Таким образом, геополитическая  картина мира в представлении  атлантистов выглядела следующим  образом: хартленд был представлен СССР, к которому тяготели Китай, Монголия, восточноевропейские страны социалистического лагеря и некоторые центрально - и южноазиатские страны. Соединенные Штаты образовывали талассократическии блок, включавший Западную Европу, ряд исламских государств (Турцию, Иран и Пакистан). Между двумя геополитическими полюсами находились нейтральные государства Евразии. Подобная схема практически отражала сложившиеся в 50 - 60 годы два военнополитических блока и набиравшее силу движение неприсоединения.

В несколько другом ключе  постарался решить идею атлантического единства Запада Сэмюэль Хантингтон, директор Института стратегических исследований им. Дж. Олина при Гарвардском  университете. В 1983 г. в журнале "Форин  эффеарс" он опубликовал статью "Столкновение цивилизаций", которая стала ведущей геополитической парадигмой современного неоатлантизма. Идею "морской силы" С. Хантингтон дополнил концепцией цивилизационной идентичности Запада, обозначив главный геополитический конфликт XXI века: "Запад против остального мира". Он указал на ведущую роль цивилизационных конфликтов в международных коллизиях современности, что позволило сразу же определить главную линию фронта - НАТО против исламского мира.

С. Хантингтон обозначил  на современной геополитической карте мира восемь основных цивилизаций: западную; православно-славянскую; конфуцианскую (китайскую); японскую; исламскую; индуистскую; латиноамериканскую и (возможно) африканскую.

Хантингтон стремится  всеми силами не допустить цивилизационного единства незападных стран, чтобы в ситуации геополитических конфликтов только Запад выступал как монолитная цивилизация - неделимая "морская сила" против разрозненных, полных внутренних конфликтов незападных цивилизаций.

Сегодня мы наблюдаем, как  все обозначенные выше стратегические задачи последовательно претворяет в жизнь блок НАТО во главе с США. В этом смысле теория Хантингтона оказалась наиболее востребованной Западом в XXI веке. Все крупные конфликты последнего десятилетия - бомбардировки Югославии, антитеррористическая операция против Афганистана - идентифицируются Западом в парадигме "конфликта цивилизаций".

Еще одним влиятельным  направлением в англо-американской геополитике является мондиализм. Мондиалистские геополитические идеи неоднородны. Наибольшую известность получили три основные мондиалистские версии: первая была разработана в период холодной войны 3. Бжезинским и известна как "теория конвергенции"; вторая возникла в начале 90-х годов и получила название "конец истории" (по одноименной статье Ф. Фукуямы); третья появилась на рубеже нового века и с легкой руки ее автора 3. Бжезинского известна как "американская гегемония нового типа".

Р. Купер настойчиво подчеркивает ту мысль, что от того, как будут  складываться трансатлантические отношения  в будущем, зависит решение таких насущных международных проблем, как борьба с терроризмом, предотвращение распространения оружия массового уничтожения и других. Преодоление же разногласий между Европой и Америкой будет в значительной степени зависеть от того, сможет ли Европейский Союз предложить альтернативу американской модели "управления" миром, перенести выработанные [в рамках ЕС] принципы в сферу мировой политики.

 3 Геополитическое развитие атлантизма

 Геополитическое развитие  атлантизма к началу 90-х годов достигает своей кульминации. Стратегия "анакон ды" демонстрирует абсолютную эффективность. В этот период можно наблюдать почти "пророческую" правоту первых англосаксонских геополитиков Макиндера и Мэхэна, скорректированных Спикменом.

 Распад Варшавского договора и СССР знаменует торжество ориентации атлантистской стратегии, проводив шейся в жизнь в течение всего XX века. Запад побеждает в холодной войне с Востоком. Морская Сила (Sea Power) празднует свою победу над heartland'ом.

 Геополитически это событие объясняется так:

 Противостояние советского  блока с НАТО было первой  в истории чистой и беспримесной  формой оппозиции Суши и Моря, Бегемота и Левиафана. При этом  геополитический баланс сил отражал  не просто идеологиче ские, но  и геополитические константы.

 СССР как heartland, как Евразия, воплощал в себе  идеократию советского типа. С  географической точки зрения, это  было довольно интегрированное  "Большое Пространство" с колоссальными  природными ресурсами и развитым  стратегическим вооружением. Главным преимуществом СССР были "культурно-функциональные" наклонности населения, живущего на его просторах или примыкающего к советской территории, и наличие трудно досягаемых внутриконтинентальных просторов, позволяющих создать надежные оборонные и технологиче ские плацдармы. Кроме того, с двух сторон с Севера и Востока СССР имел морские границы, защищать которые намного легче, чем сухопутные.

 За счет централизованной  экономики СССР добился товарно-продовольственной  автаркии и военного статуса  сверхдержавы. По мере возможностей он стремился распространить свое влияние и на другие континенты.

 Но у Восточного  блока было несколько принципи  альных геополитических недостатков.  Самый главный заключался в  огромной протяженности сухопутных  границ. Если с Юга границы совпадали с грядой евразий ских гор, от Манджурии до Тянь-Шаня, Памира и Кавказа, то на Западе граница проходила посредине равнинной Европы, которая была стратегическим плацдармом атлантизма, в то время как центральная его база находилась на западном берегу "Срединного Океана" (Midland Ocean). Но даже в южном направлении горы служили не только защитой, но и препятствием, закрывая путь для возможной экспансии и выход к южным морям.

 При этом Восточный  блок был вынужден сосредото  чить в одном и том же геополитическом центре военно-стратегические, экономические, интеллектуальные, производственные силы и природные ресурсы.

 С таким положением  резко контрастировало геополитическое  положение Запада с центром  США. (Это особенно важно, так  как положение Западной Европы было в таком раскладе сил весьма незавидным; ей досталась роль сухопутной базы США, прилегающей к границам противоположного лагеря, своего рода "санитарного кордона "). Америка была полностью защищена "морскими границами ". Более того, стратегически интегрировав свой континент, она получила контроль над огромной частью евразийского побережья, rimland. От Западной Европы через Грецию и Турцию (стран - членов НАТО) контроль атлантистов простирался на Дальний Восток (Таиланд, Южная Корея, стратегически колонизированная Япония), и эта зона плавно переходила в Индийский и Тихий океаны важнейшие военные базы на острове Сан Диего, на Филиппинах, и далее, на Гуаме, Карибах и Гаити. Следовательно, все потенциальные конфликты были вынесены за территорию основного стратегического пространства.

 При этом атлантисты  создали сложную дифференци рованную  систему геополитического распределения  силовых "ядер". Непосредственно  США обеспечивали военно-стратегическую  мощь. Интеллектуальные, финансовые  и производственные структуры, а также центры разработки высоких технологий сосредоточивались в Западной Европе, свободной от тяжести обеспечения собственной военной безопасности (кроме содержания полиции и чисто декоративных ВС).

 Природные ресурсы  поступали из экономически малоразвитых регионов Третьего мира, откуда в значитель ной мере приходила и дешевая рабочая сила.

 Сохранение статус  кво, сложившегося сразу после  Второй мировой войны, было  наступательной позицией, так как,  по предсказаниям атлантистских  геополитиков, такая ситуация неминуемо должна была привести к истощению континентального блока, обреченного на полную автаркию и вынужденного в одиночку развивать все стратегические направления одновременно.

 У heartland'а в такой  ситуации было только два выхода. Первый осуществить военную экспансию на Запад с целью завоевания Европы до Атлантики. После этого усилия СССР мог бы обеспечить себе спокойные морские границы и промышленно-интеллектуальный и технологический потенциал. Параллельно следовало было предпринять аналогичное усилие и в южном направлении, чтобы выйти, наконец, к теплым морям и порвать "кольцо анаконды" Sea Power. Это жесткий путь, который мог бы привести в случае успеха к стабильному континентальному миру и в ближайшей перспективе к краху Америки, лишенной rimland.

 Другой путь заключался, напротив, в уходе СССР и его  ВС из Восточной Европы в  обмен на уход из Западной  Европы сил НАТО и создание  единого строго нейтрального  Европейского Блока (возможно, с  ограничен ным "диссуазивным" ядерным потенциалом). Этот вариант всерьез обсуждался в эпоху Де Голля.

 То же самое возможно  было осуществить и с Азией.  Пойти на отказ от прямого  политического контроля над некоторыми  Среднеазиатскими республиками  в обмен на создание с Афганистаном, Ираном и Индией (возможно Китаем) мощного стратегического антиамериканского блока, ориентированного внутриконтинентально.

 Можно было бы, наконец,  скомбинировать эти два варианта  и пойти мирным путем на  Западе и силовым на Востоке  (или наоборот). Важно лишь было  начать оба этих геополитических действа синхронно. Только в таком случае можно было бы надеяться на изменения планетарного баланса сил из явного позиционного проигрыша Суши к ее выигрышу. Необходимо было любой ценой прорвать "сдерживание " этим термином называли в период холодной войны геополитическую тактику "анаконды".

 Но поскольку СССР  так и не решился на этот  радикальный геополитический шаг,  атлантистским державам осталось  только пожинать результаты своей  строго рассчитанной и геополитически  выверенной долговремен ной позиционной стратегии.

 От всестороннего  перенапряжения автаркийная советская  держава не выдержала и пала. А военное вторжение в Афганистан  без параллельного стратегического  шага в Западной Европе (мирного  или немирного) вместо того, чтобы  спасти дело, окончательно усугубило ситуацию.

 4 Аэрократия и эфирократия

 Традиционная атлантистская  геополитика, полагая в центре  своей концепции Sea Power, является "геополитикой моря". Глобальная  стратегия, основанная на этой  геополитике, привела Запад к  установлению планетарного могущества. Но развитие техники привело к освоению воздушного пространства, что сделало актуальным разработку "геополитики воздуха ".

 В отличие от "геополитики  моря", законченной и вполне  разработанной, полноценной "геополитики  воздуха" не существует. Фактор воздухоплавания добавляется к общей геополитической картине. Но некоторые соотношения при актуализации воздушной среды и связанных с ней новых типов вооружений стратегической авиации, межконтинентальных ракет и ядерного оружия значительно изменились.

 Освоение воздушного пространства  в некоторой степени уравняло  между собой Сушу и Море, так  как для самолетов и ракет  разница между этими пространствами  не так значительна. (Особенно  важным шагом было создание  авианосцев, так как это окончательно оторвало воздушные базы от Суши, сделав их независимыми от качества земной поверхности.)

 Вместе с тем  развитие авиации изменило пропорции планетарного масштаба, сделав Землю значительно "меньше", а расстояния "короче". Вместе с тем ракетостроение и развитие стратегической авиации во многом релятивизировали традиционные геополитические факторы морские и сухопутные границы, внутриконти нентальные базы и т.д.

 Перенос вооружений  на земную орбиту и стратегиче  ское освоение космического пространства  были последним этапом "сжатия" планеты и окончательной релятивизации  пространственных различий.

 Актуальная геополитика  помимо Суши и Моря вынуждена учитывать еще две стихии воздух и эфир (космическое пространство). Этим стихиям на военном уровне соответствуют ядерное оружие (воздух) и программа "звездных войн" (космос). По аналогии с теллурократией (власть Суши) и талассократией (власть Моря) эти две новейшие модификации геополитических систем могут быть названы аэрократией (власть Воздуха) и эфирократией (власть Эфира).

 Карл Шмитт дал  эскизный набросок этих двух  новых сфер. При этом самым  важным и принципиальным его  замечанием является то, что и "аэрократия" и "эфирократия" представляют собой дальнейшее развитие именно "номоса" Моря, продвинутые фазы именно "талассо кратии", так как весь технический процесс освоения новых сфер ведется в сторону "разжижения" среды, что, по Шмитту, сопровождается соответствующими культурны ми и цивилизационными процессами прогрессивным отходом от "номоса" Суши не только в стратегическом, но и в этическом, духовном, социально-политическом смыслах.

 Иными словами,  освоение воздушной и космической  сред есть продолжение сугубо талассократических тенденций, а следовательно, может рассматриваться как высшая стадия сугубо атлантической стратегии.

 В данном ракурсе  ядерное противостояние блоков  в холодной войне представляется  как конкуренция в условиях, навязанных "морской Силой" heartland'у, вынужденному принимать условия стратегической позиционной дуэли, диктуемые противоположной стороной. Такой процесс активного "разжижения стихий", сопряжен ный с логикой развития западного мира в технологиче ском и стратегическом смыслах, параллелен наступатель ной позиции атлантистов в их политике отрыва береговых зон от континентального центра в обоих случаях налицо наступательная инициатива одного геополити ческая лагеря и оборонительная реакция другого.

 На интеллектуальном  уровне это выражается в том, что атлантисты на теоретическом уровне разрабатывают "активную геополитику", занимаясь этой наукой открыто и планомерно.

 Геополитика в случае  Запада выступает как дисциплина, диктующая общие контуры международной  стратегии. В случае же Восточного блока она, не будучи долгое время официально признанной, существовала и все еще продолжает существовать в качестве "реакции " на шаги потенциального противника. Это была и есть "пассивная геополитика ", отвечающая на стратегический вызов атантизма больше по инерции.

 Если в случае  ядерного оружия и авиации  (в сфере аэрократии) СССР смог  ценой напряжения всех внутренних  ресурсов добиться относительного  паритета, то на следующем этапе,  в области эфирократии произошел  структурный надлом, и конкуренция в области техноло гий, связанных со "звездными войнами", привела к окончательному геополитическому проигрышу и к поражению в холодной войне.

 Для понимания сущности  геополитических процессов в  ядерном мире и в условиях  освоения орбитальных пространств замечание Карла Шмитта о том, что аэрократия и эфирократия являются не самостоятельными цивилизационными системами, но лишь развитием "номоса" Моря, является фундаментальным.

 5 Две версии новейшего атлантизма

 Победа атлантистов  над СССР (heartland'ом) означала вступление в радикально новую эпоху, которая требовала оригинальных геополитических моделей. Геополитический статус всех традиционных территорий, регионов, государств и союзов резко менялся. Осмысление планетарной реальности после окончания холодной войны привело атлантистских геополитиков к двум принципиальным схемам.

 Одна из них может  быть названа "пессимистической" (для атлантизма). Она наследует  традиционную для атлантизма  линию конфронтации с heartland'ом, которая считается не законченной и не снятой с повестки дня вместе с падением СССР, и предрекает образование новых евразийских блоков, основанных на цивилизацион ных традициях и устойчивых этнических архетипах. Этот вариант можно назвать "неоатлантизмом", его сущность сводится, в конечном итоге, к продолжению рассмотрения геополитической картины мира в ракурсе основополагающего дуализма, что лишь нюансируется выделением дополнительных геополитических зон (кроме Евразии), которые также могут в дальнейшем стать очагами противостояния с Западом. Наиболее ярким представителем такого неоатлантистского подхода является Самуил Хантингтон.

 Вторая схема, основанная  на той же изначальной геополитической  картине, напротив, оптимистична (для  атлантизма) в том смысле, что  рассматривает ситуацию, сложившуюся в результате победы Запада в холодной войне, как окончательную и бесповоротную. На этом строится теория "мондиализма", концепции Конца Истории и One World (Единого Мира), которая утвержда ет, что все формы геополитической дифференциации культурные, национальные, религиозные, идеологиче ские, государственные и т.д. вот-вот будут окончательно преодолены, и наступит эра единой общечелове ческой цивилизации, основанной на принципах либеральной демократии. История закончится вместе с геополитическим противостоянием, дававшим изначально главный импульс истории. Этот геополитический проект ассоциируется с именем американского геополитика Фрэнсиса Фукуямы, написавшего программную статью с выразительным названием "Конец Истории". Об этой мондиалистской теории речь пойдет в следующей главе.