Деспотический режим султана Абдул Хамида II в Турции

Деспотический режим султана Абдул Хамида II в Турции

В ночь на 30 мая 1876 г. в результате государственного переворота, был свергнут султан Абдул Азиз и возведен на престол его брат Мурад V. Однако спустя три месяца безвольного Мурада постигла та же участь.

Новым султаном был избран 34-летний принц Абдул Хамид (1842-1918), процарствовавший около 33 лет (до 1909 г.). Будучи наследным принцем, Абдул Хамид прикидывался сторонником реформ и в первое время своего царствования вынужден был пойти на уступки турецким конституционалистам, которым был обязан троном. Внешне мягкий, приветливый, уравновешенный, новый султан по натуре был жестоким, скрытным, коварным и чрезвычайно эгоистичным.

В своей внешней политике Абдул Хамид с одинаковым недоверием относился ко всем иностранным государствам и к их политике. Дипломатические приемы султана основывались на том, чтобы избегать осложнений в отношениях с другими государствами. Во всех вопросах, как крупных, так и мелких, он старался упираться до возможного предела и уступал только в случае крайней необходимости. Затягивая по возможности решение различных вопросов, он старался уменьшить число возбуждаемых тем или иным государством требований. В дипломатических переговорах Абдул Хамид обнаружил необычайную гибкость ума, выдержку и умение придавать вопросу тот характер и направление, которые были ему выгодны.

В декабре 1876 г. султан назначил великим везиром Мидхат-пашу«отца первой турецкой конституции», а через десять дней (23 декабря) Абдул Хамид провозгласил составленную Мидхат-пашой конституцию. Большинство министерских портфелей в сформированном Мидхат-пашой кабинете было передано «новым османам», т. е. сторонникам конституционной монархии. Эти события вызвали в Стамбуле взрыв народного восторга, столица надела праздничный наряд, в канцелярию нового великого везира поступали поздравительные телеграммы.

Это было обусловлено в первую очередь критическим внутренним и внешнеполитическим положением-Османской империи накануне прихода нового султана к власти.

Еще в мае 1875 г. на Балканах (в Герцеговине, а затем в Боснии) вспыхнуло крупное национально-освободительное восстание, поддержанное народами России, Сербии, Болгарии и Черногории. Возникший в результате восстания так называемый восточный кризис был использован западными державами для вмешательства во внутренние дела Турции и балканских стран с целью укрепления там своих позиций.

В январе 1876 г. державы предъявили Порте коллективное требование о проведении реформ на Балканах. Вслед за этим восстание в Боснии и Герцеговине усилилось. Весной 1876 г. к восставшим присоединилась Болгария, а в июне – июле Сербия и Черногория объявили войну Турции. Однако силы сторон были неравны. Против 80-тысячной сербско-черногорской армии турки выставили 200-тысячную армию под командованием видного полководца Осман-паши.

С приходом Абдул Хамида II к власти в конце августа 1876 г. между воюющими сторонами было заключено временное перемирие. Но осенью того же года военные действия возобновились. 29 октября турки нанесли поражение сербской армии и открыли себе путь на Белград.

31 октября 1876 г. Россия предъявила  Турции ультиматум, в результате  которого Абдул Хамид вынужден был согласиться на перемирие, а 12 декабря по инициативе императора Александра II в Стамбуле открылась международная конференция по выработке реформ в Турции.

Абдул Хамид, вынужденный «даровать» конституцию, вовсе не имел намерения проводить ее в жизнь. Он даже запретил печатать в газетах поздравительные телеграммы из провинций по случаю объявления конституции. Султан видел в конституции средство отвлечь внимание как европейцев, так и своих подданных и, следовательно, спасти империю от полного развала.

Турецкая конституция 1876 г. была скопирована с прусской конституции 1850 г. и с бельгийской 1831 г. Она провозглашала в первую очередь целостность и неделимость Османской империи, устанавливала систему избрания в нижнюю палату меджлиса (сенат назначался султаном), определяла ответственность министров перед парламентом.

Добиваясь установления конституционных свобод и в то же время выступая за сохранение власти турецкого султана над всеми нетурецкими народами империи, проповедуя идею целостности османского государства, «новые османы» яростно защищали шариат, стремились сочетать свою программу с его «незыблемыми» основами. В соответствии с происламской программой «новых османов» ст. 3 конституции провозглашала султана Абдул Хамида II халифом всех правоверных, покровителем мусульманской религии.

По своему характеру первая турецкая конституция не была демократичной: подавляющее большинство населения было лишено избирательных прав; что касается деятельности парламента, то в решении основных государственных вопросов он оказался послушным орудием в руках Абдул Хамида. Не случайно он получил у современников прозвище «Эвет, эфендим!» («Да, господин!»). Тем не менее, конституционалисты в принятии их программы (усиление роли Государственного совета, свобода печати, независимость юстиции, реорганизация государственного аппарата на основе опытов Западной Европы при строгом соблюдении шариата и т.д.) видели торжество законности, осуществление принципа равенства всех перед законом.

Свою светскую власть султан осуществлял через великого везира, а духовную — через шейх-уль-ислама. Централизация всех дел в руках султана была обусловлена его недоверием правительству и боязнью смут, заговоров, революционных волнений.

В действительности, вся программа «новых османов» ограничивалась решением следующих задач: развитие национального капитализма, установление конституционно-парламентского строя, развитие буржуазной культуры и борьба со средневековым старотурецким укладом жизни и быта. Что же касается конституции 1876 г., то она была принята правящими кругами Турции с целью спасти Османскую империю от краха. Играя на противоречиях между великими державами в связи с дележом наследства «больного человека», они старались отвлечь внимание широких народных масс от борьбы против тирании. Правда, стремясь показать, что объявленные конституцией «свобода и равенство» не пустой звук, Мид-хат-паша специально встречался с армянским и греческим патриархами и обсуждал с ними различные вопросы. В то же время он обратился к султану с просьбой об амнистии для некоторых политических лидеров (Шериф, Мухиддин, Рамиз-паша), ссылаясь на то, что вина их состояла исключительно в свободе мнения, гарантируемой конституцией. Мидхат-паша добился их возвращения из изгнания. Абдул Хамид вынужден был на некоторое время примириться с действиями «новых османов».

Однако после того как провалилась Стамбульская конференция держав и ее участники один за другим покинули турецкую столицу, он снял с себя маску приверженца конституционных порядков, показав свое подлинное лицо «убийцы на троне», как его характеризовал лорд Гладстон. Первым долгом Абдул Хамид решил расправиться с ненавистными ему конституционалистами – «новыми османами» и навязанной ими конституцией. В начале 1877 г. из страны были высланы видные деятели «новых османов» — Зия-бей, Намык Кемаль, Али Суави-бей и другие, а вслед за тем султан решил покончить и с самим великим везиром Мидхат-пашой. Вскоре султан решил арестовать Мидхат-пашу и выдворить его за пределы империи. В ночь на 5 февраля 1877 г., на 49-й день пребывания на посту великого везира, Мидхат-паше было предъявлено обвинение в создании «ситуации, опасной для государства» и на основании ст. 113 конституции он был выслан из страны.

8 февраля 1877 г. в ответ на высылку Мидхат-паши «новые османы» устроили в Стамбуле большую демонстрацию. Демонстранты несли портрет Мидхат-паши, требовали его возвращения и наказания лиц, «дезинформировавших султана и оклеветавших честных сынов родины».

19 марта Абдул Хамид, чтобы окончательно не дискредитировать себя, собрал во дворце Бешикташ парламент, избранный на основе конституции. Путем террора и злоупотреблений монархисты всячески препятствовали баллотировке кандидатов «новых османов».

Хотя первый турецкий парламент не принял ни одного решения, которое противоречило бы желаниям султана, само его существование служило помехой как для султана, так и для дворцовой клики. Бывало немало случаев, когда в повестку дня парламента включались вопросы о злоупотреблениях, казнокрадстве, взяточничестве и т. п. чиновников государственного аппарата.

Абдул Хамид поставил перед собой задачу окончательно подавить движение «новых османов», ликвидировать конституцию и созданный на его основе парламент. В качестве одной из мер было решено физически уничтожить Мидхат-пашу, деятельность которого за границей не давала султану покоя. Кроме того, огромный авторитет Мидхат-паши, по мнению султана, могли использовать в своих интересах враги Турции в Европе.

Поэтому через некоторое время после изгнания Мидхат-паша был «помилован» султаном. Вернувшись на родину, он получил назначение на должность вали (губернатора) Сирии, а затем Измира. А уже в 1881 г., по указанию Абдул Хамида, был начат судебный процесс по делу об убийстве султана Абдул Азиза, к которому на основе показаний лжесвидетелей был привлечен и Мидхат-паша.

В результате этого инсценированного судебного процесса Мидхат-паша, Дамад Махмуд-паша и Нури-паша были приговорены к смертной казни. Пытаясь отвести от себя какие-либо подозрения, Абдул Хамид заменил смертную казнь пожизненной ссылкой в Аравию. 28 июля 1881 г. осужденные были доставлены в Таиф, а весной 1884 г., после того как был раскрыт план бегства Мидхат-паши и Махмуда Джелаледдин-паши, их настигла рука убийцы, подосланного кровавым султаном.

Поражения Турции в войнах с Россией и Румынией дали султану повод перейти в решительное наступление и против парламента. В январе 1878 г. части русской армии под командованием генерала М. Д. Скобелева заняли Адрианополь и создали серьезную угрозу для турецкой столицы. Воспользовавшись тяжелым для страны положением, Абдул Хамид 13 февраля 1878 г. объявил о «неспособности и бессилии парламента» и разогнал его на неопределенный срок.

Ликвидировав конституцию, Абдул Хамид установил в стране деспотический режим, вошедший в историю Турции под названием «эпохи зулюм».

Поражение Турции в русско-турецкой войне, в результате которой она потеряла всякий престиж и попала под «опеку» европейских держав, разгром парламента и расправа над лидерами «новых османов» вызвали в стране новый взрыв недовольства, нашедший свое выражение в восстании Али Суави.

Тайно вернувшись из ссылки в Стамбул, Али Суави собрал около 200 человек, главным образом среди нищенствующих беженцев из Румелии, а также недовольных софт и солдат и решил путем переворота свергнуть Абдул Хамида и восстановить на престоле слабовольного Мурада V. 20 мая 1878 г. восставшие ночью окружили дворец Чераган, где жил тогда Мурад, вывели его из дворца и провозгласили султаном.

Однако восстание Али Суави было быстро подавлено лейб-гвардией Абдул Хамида, а сам Али Суави был убит в рукопашном бою вместе со своими 22 товарищами (убил его начальник охраны султанского дворца Бешикташ Еди-секиз Хасан-паша).

Восстание Али Суави дало повод Абдул Хамиду усилить беспощадную борьбу против своих внутренних врагов — «новых османов» и возможных претендентов на султанский престол.».

Хотя восстание Али Суави было подавлено, оно имело важное значение для дальнейшей борьбы прогрессивных сил Турции против деспотического абдулхами-довского режима. Оно лишний раз подтвердило, что без политической организации и поддержки со стороны широких народных масс свергнуть деспотизм невозможно.

Официальной идеологией «эпохи зулюм» был панисламизм в его самой реакционной трактовке. Начало распространения этой идеологии относится к 80-м годам прошлого столетия, когда Турция не оправилась еще от поражения в войне 1877-1878 гг. и внутренних беспорядков, вызванных разгромом движения «новых османов». В этих условиях султан решил использовать фанатизм реакционных мулл и арабских шейхов для создания могучей великодержавной организации. Его эмиссары вели пропаганду, утверждая, что над головой ислама стоит обнаженный меч гяура—неверного: Тунис захвачен Францией, Средняя Азия и Кавказ находятся в руках России, а Индия, Афганистан и Египет – Англии и т. п.

В основе панисламистской пропаганды лежало также стремление турецкой реакции сохранить незыблемость власти султана-халифа над покоренными народами империи. Внешне же идеология панисламизма прикрывалась необходимостью объединения всех мусульман для организованного противодействия мусульманского мира захватническим устремлениям крупных империалистических держав Запада. По замыслу панисламистов, в центре общего мусульманского фронта против Запада должна была находиться Турция. В этом отношении титул халифа являлся важным орудием в планах Абдул Хамида, любившего повторять: «Я являюсь прежде всего халифом всех мусульман, только после этого падишахом османов».

Следует отметить, что вплоть до начала распада Османской империи турецкие султаны не претендовали в своей политике на верховенство над мусульманским миром и поэтому были в значительной мере равнодушны к официальному халифскому званию. Но с конца XVIII в. положение изменилось; султаны, вставшие перед необходимостью мобилизовать все силы и ресурсы на борьбу за сохранение своего господства над покоренными народами Османской империи, прибегли к усиленному культивированию идеологии панисламизма. Это в известной мере было связано с возникновением патриотических организаций, которые вели борьбу за независимость в арабских странах, Курдистане, Албании и др.

Апологеты панисламизма хотели использовать также паломничество в Каабу на ежегодно созываемые всемирные мусульманские конгрессы для решения вопросов о судьбе ислама. Наиболее ревностными панисламистами были представители эмигрантских групп из стран, не имевших политической независимости. Они возлагали на панисламистское движение больше надежд, нежели представители самой Турции.

Таким образом, апологеты панисламизма фактически прислуживали реакционным феодальным ханам, мусульманской буржуазии и духовенству.

 Характерной особенностью  «эпохи зулюм» являлись слабость и разложение государственного аппарата, которые были одними из важнейших причин ее упадка.

Министры назначались и смещались султаном. Но при Абдул Хамиде смена министров была довольно редким явлением. Даже при смене великого везира в большинстве случаев министры лишь обменивались портфелями, причем военный и морской министры зачастую оставались на своих местах.

Основные качества министра «эпохи зулюм» – это необразованность (за некоторыми исключениями), отсутствие личной инициативы, умение ладить с приближенными султана, быть приверженцем старины и противником новаторства и реформ, закрывать глаза на совершаемые злоупотребления, не выдвигать обвинений «в отношении лиц с известным положением, в общем иметь покладистый характер и шаткую совесть».

Министры, как правило, не получали аудиенций у султана, но почти ежедневно вызывались во дворец для бесед с его секретарями и приближенными, от которых и получали устные повеления – ираде, нередко самые противоречивые. Министры находились под наблюдением и контролем шпионов и тайных агентов.

Высшее административное управление провинций было вверено генерал-губернаторам (вали) и начальникам округов (мутесаррифам). Эти должности приобретались по протекции, чаще всего через приближенных султана, за уступку известной части содержания и в особенности доходов.

Поскольку в руках губернаторов были сосредоточены все дела вилайета, то, естественно, что они имели обширное поле деятельности для злоупотреблений и самоуправства, чем широко и пользовались. Жалобы на действия губернаторов обычно перехватывались и до султана не доходили. В более серьезных случаях население посылало в Стамбул жалобные депутации, на которые губернаторы отвечали отправкой контрдепутаций с «доказательством» несостоятельности жалоб. Если же губернатор не смог оправдаться, а друзья вовремя не отвели от него удар, то его назначали в худшем случае губернатором в другой вилайет. Правда, встречались и честные губернаторы, но таких было очень мало.

Османская империя представляла собой весьма сложный государственный организм. Каждая народность имела своё специфическое внутреннее устройство, вероисповедание и психический склад. В силу этого законодательство в империи являлось смесью самых различных законов и положений. В общем строе государственного механизма эти общины были представлены греческим, армяно-грегорианским, армяно-католическим патриархами, болгарским экзархом и великим раввином. Официально они не касались государственного управления, но косвенно принимали в нем участие, защищая интересы своей паствы.

Статьи 108-111 конституции 1876 г., касающиеся системы управления вилайетами, не внесли существенных изменений в административное деление империи. Существовавшая в стране единая система управления вилайетами в действительности не могла способствовать созданию органической связи между отдельными частями империи, что вело к усилению центробежных сил и росту сепаратизма, особенно в районах, населенных нетурками, например в Албании, Ливане, на о-ве Крит и др.

Антинародная политика султанского правительства и интриги великих держав на о-ве Крит привели в 1897г. к войне между Грецией и Турцией. Турция, поддержанная Тройственным союзом, вышла из этой войны победительницей. Но эта победа еще больше осложнила внутриполитическое положение в империи, усилила зависимость Турции от Германии и ее союзников по Тройственному союзу, хотя внешне она дала Турции краткую передышку от назойливой «опеки» этих держав.

Все угнетенные народы Османской империи — албанцы, болгары, греки и сербы Европейской Турции, армяне — в Малой Азии, арабы — на юге, греки на островах — ждали подходящего момента,  чтобы  сбросить с себя ярмо турецкого господства.

В отношении этих народов администрация султана Абдул Хамида не ограничивалась применением жестокого террора и часто применяла пресловутый принцип «разделяй и властвуй».

В Македонии она натравливала болгар против сербов, тех и других против греков, в Малой Азии покровительствовала курдам в их бесчинствах против армян. Лишь силою оружия и подкупами султанское правительство сохраняло единство этого конгломерата народностей.

При феодально-теократическом режиме Абдул Хамида II казнокрадство, взяточничество и другие виды злоупотреблений чиновников приобрели право гражданства почти во всех ведомствах и учреждениях страны. Глава государства, если бы даже и хотел, был бессилен что-либо предпринять против всего этого.

В стране были, бесспорно, честные и смелые чиновники, но такие люди составляли весьма незначительную часть всего чиновничества султанской администрации. Кроме того, они никогда не пользовались доверием султанского дворца и, как правило, сами становились объектом преследований.

Так, в декабре 1895 г. генерал Иззет-паша, внук знаменитого великого везира Фуад-паши, представил султану докладную записку о состоянии Турции, недостатках в системе управления и о необходимости реформ.

Эта записка, составленная в почтительном тоне, но с необычайной откровенностью, разоблачала не только весь строй государственной жизни Османской империи, но и личный режим султана. Обращаясь к султану с перечислением главных причин упадка империи, Иззет-паша выдвигал ряд. мероприятий для ее спасения, которые можно сгруппировать вокруг следующих пунктов:

1)  необходимость  разработать  определенную программу реформ;

2)  уничтожить в стране  систему шпионажа и доносов;

3)  восстановить конституцию 1876 г..

Однако за свою откровенность и смелость Иззет-паша понес суровое наказание: он был арестован и предан военному трибуналу, приговорившему его к лишению чинов и пожизненному тюремному заключению. Правда, после четырехмесячного пребывания под арестом, он был «помилован» султаном и под видом назначения командиром 5-й кавалерийской дивизии сослан в Алеппо.

Правосудие в Турции было пустой фикцией. Судьи в вилайетах, санджаках и казах со смешанным населением состояли из мусульман и христиан, «выбранных» населением. В санджаках и казах с населением исключительно христианским судьи состояли лишь из христиан.

Официально судьи считались независимыми от всякого вмешательства при отправлении правосудия и вынесении приговоров и решений по.всем делам, подчиняясь лишь «велениям закона» (ст. 81-95 конституции 1876 г.). Однако правосудие регулировалось, за ничтожным исключением, подкупом. Решения по гражданским делам выносились в пользу того, кто давал больше; при этом процессы всегда затягивались возможно дольше, чтобы с них можно было «извлечь» больше дохода. Проигрывала обыкновенно сторона, у которой не хватало средств на дальнейшие подкупы. Что касается уголовных дел, то бывали случаи, при которых предварительное заключение без всякого разбирательства длилось иногда по десять лет.

Типичным методом злоупотреблений со стороны судей было также широкое использование лжесвидетелей, которые, как правило, всегда находились где-нибудь поблизости и являлись по первому знаку заинтересованной стороны или самих судей, истец, не имевший возможности доказать свою претензию, стоял перед выбором: либо заставить ответчика принять присягу, либо пойти на компромисс. В первом случае он мог потерять все, во втором получить хоть что-нибудь. Что касается ответчика, то он принятием присяги также надеялся выиграть дело, ибо отказ от нее считался признанием виновности. Поэтому нередко ответчик принимал ложную присягу или, просто заявив о своей готовности принять ее, заставлял истца пойти на компромисс.

Поскольку не всякий ответчик мог в случае своей виновности принять ложную присягу, то следственные органы нередко использовали людей, для которых принять ложную присягу ровно ничего не стоило. Следствие велось слишком небрежно и, как правило, с предвзятой целью – добиться желаемого результата, не установив действительных фактов.

Важным источником наживы для высокопоставленных чиновников деспотического аппарата Абдул Хамида была армия. Здесь объектом эксплуатации были и мусульманские и христианские подданные Османской империи.

По закону, все мусульмане обязаны были нести военную службу, однако в некоторых районах, главным образом горных, население само себя освобождало от этой повинности, не являясь на призывы. Кроме того, зажиточные слои населения всегда находили возможность откупиться от военной службы. В результате эту повинность несли не более чем 50% населения империи, так как от службы освобождались также христиане, платившие специальный военный налог взамен несения военной службы.

Таким образом, вся тяжесть военной повинности падала на плечи трудящихся; на простых «мехметчиков», срок службы которых часто в два раза превышал официально установленный.

Своеобразные порядки получения жалованья армией при Абдул Хамиде стали причиной многих злоупотреблений. Зачастую армия месяцами ничего не получала, офицерам же выдавались лишь квитанции-ассигновки — «хавалэ» на право получения жалованья из той или другой провинциальной кассы. Срока эти ассигновки не имели. Нередко их «владельцам» приходилось держать свои «хавалэ» годами.

Турецкая тайная полиция

Важнейшим орудием султанского режима была тайная полиция и широкая сеть шпионажа. Современники Абдул Хамида единодушно утверждают, что спасение трона он видел в отвлечении внимания своих подданных, в «контроле над думами».

Помимо штатных шпионов по всей империи существовала целая армия шпионов-добровольцев, поскольку честным и полезным трудом нельзя было обеспечить семью и достичь более или менее выгодного служебного положения. Поэтому шпионаж и доносы превратились в своего рода государственную службу, обеспечивавшую блестящую карьеру и в то же время составлявшую ту страшную, неизлечимую язву, которая постепенно заразила все слои населения, развратив всякие понятия о честности, законности и справедливости и уничтожив даже самую мысль о стремлениях к государственной и общественной пользе.

В этой связи характерен следующий факт. После революции 1908 г. Хюсейн Джахид Ялчин, в статье «Джур-наллер» («Доносы») поднял вопрос о необходимости опубликовать все доносы, которые были представлены Абдул Хамиду. Однако младотурецкое правительство на это не пошло, мотивируя свой отказ тем, что «в случае публикации этих доносов, очень многие мелкие чиновники, которые в силу своего служебного положения вынуждены были пойти на это, окажутся в безвыходном положении». После этого по специальному постановлению парламента подавляющая часть доносов была сожжена.

Шпионажем занимались и принцы во дворце и рабочие-хаммалы на базаре. Первые получали за свой «труд» тысячные оклады, вторые довольствовались небольшой суммой.

Всякий гражданский чиновник или военный мог писать доносы прямо во дворец, минуя все остальные инстанции. Опасным было то, что доносчика не привлекали к ответственности, если его «джурнал» не подтверждался или даже был выдумкой. Из-за таких ложных «джурналов» тысячи людей томились в тюрьмах, умирали в ссылках. Поэтому взаимное недоверие стало настолько сильным, что никто не мог ручаться за другого, если даже он был его ближайшим родственником или другом.

Шпионаж в империи вели одновременно министерство внутренних дел (Заптие незарети) и тайная полиция (Эмниет идареси), причем последняя имела больше власти. Так, например, начальник тайной полиции всех сыщиков министерства внутренних дел знал в лицо, тогда как министр внутренних дел и понятия не имел о численности агентов охраны — шпионов по политическим делам.