Екатерина Великая. Исторический портрет

УНИВЕРСИТЕТ УПРАВЛЕНИЯ И ЭКОНОМИКИ

СЕВАСТОПОЛЬСКИЙ ФАКУЛЬТЕТ ЭКОНОМИКИ И ИНФОРМАЦИОННЫХ ТЕХНОЛОГИЙ

 

 

 

 

 

КОНТРОЛЬНАЯ РАБОТА

 

Дисциплина: ОТЕЧЕСТВЕННАЯ ИСТОРИЯ

На тему:  Екатерина Великая. Исторический портрет

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Выполнила студентка курса

группы

Проверила:

 

 

 

 

Севастополь 2014г.

СОДЕРЖАНИЕ

 

1. Введение

2. Основная часть

2.1 София-Августа-Фредерика Цербстская. Ее положение при дворе Елизаветы Петровны.

2.2 Екатерина II – просвещенная императрица России.

2.3 Расцвет фаворитизма при Екатерине II.

3. Заключение

4. Список использованной литературы

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

1. ВВЕДЕНИЕ

 

В ряду самодержцев Российской империи много сильных, волевых личностей, политическая и законодательная деятельность которых оказала огромное влияние на рост не только России в целом (в плане экономики, внешнеполитических отношений), но и отдельных социальных слоёв, жизнь и культуру общества. Постепенная модернизация жизни в России, основной толчок которой дала "европейская политика" Петра I, была продолжена и другими монархами, эпоха которых сыграла не менее важную роль в формировании мощной Российской империи.

Выбирая тему к своей контрольной работе, я дала предпочтение именно жизни Екатерине II, так как переворот в 1762г. поставил на трон женщину не только умную и с тактом, но и чрезвычайно талантливую, на редкость высокообразованную, самокритичную, развитую и деятельную. Императрица желала законности и порядка в управлении, знакомство с делами показало ей, что беспорядок господствует не только в частностях управления, но и в законах.

Российская императрица была властной законодательницей; в своём управлении государством она стремилась к реформам и внесла неоценимый вклад в развитие и укрепление России. Эпоха её правления (вторая половина XVIII века) выделяется историками как отдельный этап в развитии империи, так как именно Екатериной II был проведён курс реформ в социально-политической жизни России, направленный на её модернизацию и укрепивший государственную власть в стране. Эта законодательная деятельность императрицы отвечала духу времени, новым европейским веяниям и идеям, которые принесла с собой в XVIII веке эпоха Просвещения. Политика просвещённого абсолютизма Екатерины II, как основное отражение принципов эпохи Просвещения в России, интересна не только своими нововведениями, но и сочетанием западных веяний с самобытностью России.

Актуальность данной темы я вижу в том, что в наше политически и экономически нестабильное время очень сложно выбрать правильный путь развития страны. Не в нашей ли истории ответ о верной дороге, которая приведет нас к всеобщему процветанию и благоденствию, не в деятельности ли Екатерины II скрыто руководство к действию будущих правителей. 

Цель моей работы рассмотреть исторический портрет Екатерины II. Кем же была эта женщина? Какова роль Екатерины II в истории России? Что помогло иностранке, не имевшей права на российский престол, стать «Великой»?

Для достижения цели были поставлены следующие задачи:

- как Екатерина II попала в Россию и ее положение при дворе Елизаветы Петровны;

- Екатерина II – просвещенная императрица России;

- Расцвет фаворитизма  при Императрице.

 

2.1 София-Августа-Фредерика Цербстская. Ее положение при дворе Елизаветы Петровны

 

Будущая российская императрица Екатерина II Алексеевна, урожденная София Фредерика Августа, принцесса ангальт-цербская, появилась на свет 21 (2 мая) апреля 1729 г., в захолустном в ту пору Штеттине (Пруссия). Отец – ничем особенным не примечательный князь Христиан Август Ангальт-Цербстский, преданной службой прусскому королю добивавшийся неплохой карьеры: командир полка, комендант Штеттина, губернатор. В 42 года он женился на 16-летней голштейн-готторпской принцессе Иоганне-Елизавете. [8]

Ее мать - несколько взбалмошная принцесса, питавшая неуемное пристрастие к развлечениям и недальним поездкам (иногда бравши с собой дочь) по многочисленной и, не в пример ей, богатой родне, ставила семейные заботы не на первое место. В раннем детстве принцесса София побывала в городах Брауншвейге, Цербсте, Гамбурге, Киле и Берлине. Отец вместе с армией уезжал воевать против Швеции и Франции на землях Нидерландов, Северной Германии и Италии. Властолюбивая и строгая родительница из желания "выбить гордыню" частенько награждала дочь пощечинами за невинные детские шалости и за недетское упорство характера. Маленькая Фике находила утешение у добродушного отца. Постоянно занятый на службе и практически не вмешивавшийся в воспитание детей, он тем не менее стал для них примером добросовестного служения на государственном поприще. "Я никогда не встречала более честного - как в смысле принципов, так и в отношении поступков - человека", - скажет об отце Екатерина в пору, когда уже хорошо узнала людей.

Недостаток материальных средств не позволял родителям нанимать дорогих опытных учителей и гувернанток. После смены нескольких нерадивых гувернанток ее доброй наставницей стала французская эмигрантка Елизавета Кардель (по прозвищу Бабет).

Как позже писала о ней Екатерина II, она "почти все знала, ничему не учившись; знала как свои пять пальцев все комедии и трагедии и была очень забавна".

Возникший вскоре интерес развитой не по годам девочки к серьезным трудам философского содержания. Неслучайно уже в 1744 году один из просвещенных друзей семьи, шведский граф Гюлленборг, в шутку, но не без оснований назвал Фике "пятнадцатилетним философом". Любопытно признание самой Екатерины II, что приобретению ею "ума и достоинств" много способствовало внушенное матерью убеждение, "будто я совсем дурнушка", удерживавшее принцессу от пустых светских развлечений.

Из событий тех лет ей запомнилась встреча со старым священником, который, посмотрев на Софию, сказал её матери: «Вашу дочь ожидает великое будущее. Я вижу на лбу её три короны». Принцесса Иоганна недоверчиво посмотрела на своего собеседника и, почему-то рассердившись на дочь, отослала ее заниматься рукоделием.

Другая важная встреча произошла, когда Софии было уже десять лет: ее познакомили с мальчиком по имени Пётр Ульрих. Старше её на год, он был таким худым и длинноногим, что походил на кузнечика. Одетый как взрослый в парик и военный мундир, мальчик постоянно вздрагивал и с опаской поглядывал на своего воспитателя.

Мать рассказала ей, что Пётр Ульрих, претендент на престолы России и Швеции, обладатель наследственных прав на Шлезвиг-Гольштейн, приходится ей троюродным братом. Принц — сирота, и попечение о нём вверено случайным людям, которые грубо и жестоко обходятся с ним. Мальчик находил отдушину в увлечении музыкой, пристрастившись к жалостливо звучащей скрипке. Другой его страстью была игра в оловянные солдатики. София, которая сама не была избалована вниманием и заботой родителей, искренне пожалела его. Прошло несколько лет, и мать Софии вновь заговорила с ней о странном мальчике по имени Пётр Ульрих.

Императрица вызвала племянника в январе 1742г. В Петербург и объявила своим наследником. В ноябре того же года, против своей воли обратили в православие, под именем Петра Фёдоровича. Теперь юноше подыскивали невесту среди дочерей и сестёр европейских герцогов и принцев. Выбор был велик, но приглашение прибыть в Россию на смотрины получила одна София Августа Фредерика Ангальт-Цербстская. Саксонский резидент Пецольд писал по этому поводу: будучи, хотя "из знатного, но столь малого рода", она будет послушной супругой без каких-либо претензий на участие в большой политике. И отчасти — благодаря романтическим воспоминаниям Елизаветы Петровны о своём умершем женихе Карле Августе Голштинском (принцесса София приходилась ему родной племянницей).

До российской границы София и её мать ехали в сопровождении нескольких слуг, сохраняя строгое инкогнито. На территории России их встретила пышная и многочисленная свита, доставившая дорогие подарки от императрицы. В Петербурге 1743г. София предстала перед императрицей. Елизавета увидела совсем юную девушку — высокую и стройную, с длинными темно-каштановыми волосами, белоснежной, чуть тронутой нежным румянцем кожей и большими карими глазами. По-детски непосредственная, живая и весёлая, она умела вести светскую беседу по-немецки и по-французски, рисовала и изящно танцевала, словом, была вполне достойной невестой для наследника престола.

Елизавете Петровне понравилась принцесса София, но не понравилась её мать, принцесса Иоганна. Поэтому первую она распорядилась «наставлять в православной вере» и обучать русскому языку, а вторую выслала из России за участие в политических интригах (после болезни Софии).

Будущая императрица очень скоро сообразила, что для того, чтобы остаться в России и иметь в ней значение, следует сделаться русской. Вскоре Елизаветой приставили троих учителей: Симона Тодоровского для наставления в греческой вере, Василия Ададурова для русского языка и балетмейстера Ланге для танцев.

Наблюдая за Петром, она ясно видела, что он расстался бы с ней без сожаления. "Что касается до меня, - писала она позже в своих записках, -то, зная его Свойства, я бы не пожалела его, но к короне русской я не была так равнодушна". Все, однако, уладилось, и 28 июня Екатерина приняла православие. Еще не освоившись с русским языком, заучив всего несколько фраз, Екатерина затвердила "как попугай", составленное для нее исповедание веры и произнесла это исповедание внятно и громко, нигде не запнувшись. Отныне Софию стали величать великой княгиней Екатериной Алексеевной. Это было первое торжественное ее выступление на придворной сцене, вызвавшее общее одобрение и даже слезы умиления у зрителей, но сама она, по замечанию иноземного посла, не проронила слезинки и держалась настоящей героиней. Императрица пожалована новообращенной аграф и бриллиантовый складень в несколько сот тысяч рублей: На другой день, 29 июня 1744 года, чету обручили. Очень скоро юная София испытала на себе переменчивый нрав императрицы, неуравновешенность жениха, пренебрежение и коварство окружающих. В 1745г. состоялась её свадьба с Петром Фёдоровичем. Но счастья и уверенности в будущем у неё не было. Много огорчений и страданий причиняли Екатерине отношения с мужем.

Страстная и горячая от природы Екатерина пристрастилась к охоте и верховой езде. Позже она так описала свой образ жизни в Ораниенбауме: "По утрам я вставала в три часа и без прислуги с ног до головы одевалась в мужское платье. Мой старый егерь дожидался меня, чтобы идти на морской берег к рыбачьей лодке. Пешком с ружьем на плече, мы пробирались садом и, взяв с собой легавую собаку, садились в лодку, которою правил рыбак. Я стреляла уток в тростнике по берегу моря. Часто мы огибали канал, и иногда сильный ветер уносил нашу лодку в открытое море". Но верховая езда нравилась ей больше, чем охота. "Я страстно любила верховую езду" - писала она.

Императрица смотрела на Екатерину с подозрением. Великой княгине, день и ночь окруженной доносчиками, приходилось тщательно контролировать все свои слова и поступки. Узнав о смерти отца, она даже не могла вволю погоревать. Ее печаль, слезы раздражали Елизавету Петровну, которая суеверно боялась всего, что могло напомнить ей о грядущей кончине. Екатерине было объявлено, что отец её не столь знатен, чтобы о нём долго плакать.

В своих записках Екатерина пишет; что императрица чрезвычайно недовольна была тем, что до сих пор не имеется наследника. Престола и по разным поводам выражала свое неудовольствие. Не зная кого больше винить в этой досадной задержке, она решила прибегнуть к радикальным, но не новым при русском дворе мерам. В конце концов, императрица по подсказке доверенных лиц устроила врачебный осмотр супружеской четы, о результатах которого мы узнаем из сообщений иностранных дипломатов: "Великий князь был не способен иметь детей от препятствия, устраняемого у восточных народов обрезанием, но которое он считал неизлечимым". Известие об этом ввергло Елизавету Петровну в шок. "Пораженная сею вестью, как громовым ударом, - пишет один из очевидцев, - Елизавета казалась онемевшею, долго не могла вымолвить слова, наконец, зарыдала". Однако слезы не помешали императрице дать согласие на немедленную операцию, а на случай ее неуспеха она распорядилась подыскать подходящего "кавалера" на роль отца будущего ребенка.

В один из куртагов Елизавета стала выговаривать гофмейстерше Чоглоковой, что от верховой езды у великой княгини вот уже столько лет нет детей. Чоглокова отвечала, что относительно детей тут нет вины, что дети не могут родиться без причины и что хотя их императорские высочества уже с 1745 года живут вместе, но причины до сих пор не было. Тогда Елизавета стала бранить Чоглокову и сказала, что она взыщет на ней, зачем она не позаботилась напомнить об этом предмете обоим действующим лицам. Получив такой нагоняй, Чоглокова начала хлопотать, чтобы буквально исполнить приказание императрицы. Однажды она отвела в сторону Екатерину и сказала: "Послушайте, я должна поговорить с вами откровенно". "Я, разумеется, стала слушать во все уши, - писала позже Екатерина. - Сначала, по обыкновению, она долго рассуждала о своей привязанности к мужу, о своем благоразумии, о том, что .нужно и что не нужно для взаимной любви и для облегчения супружеских уз; затем стала делать уступки и сказала, что иногда бывают положения, в которых интересы высшей важности обязывают к исключениям из правила. Я слушала и не прерывала ее, не понимая, к чему все это ведет. Я была несколько удивлена ее речью и не знала, искренно ли говорит она или только ставит мне ловушку. Между тем, как я мысленно колебалась, она сказала мне: "Вы увидите, как я чистосердечна, и люблю ли я мое отечество; не может быть, чтобы кое-кто вам не нравился; предоставляю вам на выбор Сергея Салтыкова и Льва Нарышкина; если не ошибаюсь, вы отдадите предпочтение последнему". "Нет, вовсе нет", - закричала я. "Но, если не он, - сказала она, - так, наверное, Сергей Салтыков". На этот раз я не возразила ни слова, и она продолжала говорить: "Вы увидите, что от меня вам не будет помехи".

Вскоре после этого дело наладилось. Екатерина забеременела три раза подряд и, после двух выкидышей, 20 сентября 1754 года родила сына. "Только что его спеленали, - вспоминала потом Екатерина, - явился по приказанию императрицы ее духовник и нарек ребенку имя Павла, после чего императрица тотчас велела акушерке взять его и нести за собою; а я осталась на родильной постели... Как скоро императрица удалилась, великий князь со своей стороны тоже ушел, вслед за ним граф и графиня Шуваловы, и я никого больше не видела... Наконец, после трех часов, явилась графиня Шувалова, вся разряженная. Увидав меня все еще на том месте, на котором она меня оставила, она вскрикнула и сказала, что так можно уморить меня... Но я и без того заливалась слезами с той самой минуты, как родила. Меня особенно огорчало то, что меня совершенно бросили. После тяжелых и болезненных усилий я осталась решительно без прибору, между дверями и окнами плохо затворявшимися; я не имела сил перейти в постель, и никто не смел, перенести меня, хотя постель находилась в двух шагах... Императрица была очень занята ребенком и не отпускала от себя акушерку ни на минуту. Обо мне вовсе и не думали... Я умирала от жажды; наконец меня перенесли в постель, и в этот день я никого больше не видала, даже не присылали наведаться о моем здоровье".То же отношение оставалось и позже. С Екатериною после рождения Павла стали поступать как с человеком, исполнившим заказанное дело и ни на что больше не годным.

Правда, злые языки при дворе едва ли не вслух говорили, что ребенка надо было бы величать Сергеевичем. Сомневался в своем отцовстве и благополучно избавившийся к тому времени от недуга Петр Федорович: "Бог знает, откуда моя жена берет свою беременность, я не слишком-то знаю, мой ли это ребенок и должен ли я принять его на свой счет?" Время между тем показало неосновательность подозрений. Павел унаследовал не только специфические черты внешности Петра Федоровича, но, что еще важнее, особенности его характера - в том числе психическую неуравновешенность, раздражительность, склонность к непредсказуемым поступкам и неуемную любовь к бессмысленной муштре солдат.

Что же касается великокняжеской четы, то Елизавета Петровна, получив долгожданного наследника, потеряла к ней прежний интерес. Со своим племянником из-за его несносных проделок и дурашливых кривляний она не могла пробыть "и четверти часа, чтобы не почувствовать отвращения, гнева или огорчения". Он, например, просверлил дыры в стене комнаты, где тетушка-императрица принимала фаворита Алексея Разумовского, и не только сам наблюдал за тем, что там происходило, но приглашал заглянуть в глазок и "дружков" из своего окружения. Можно представить силу гнева Елизаветы Петровны, узнавшей о проделке. Тетушка-императрица отныне в сердцах частенько называет его то дураком, то уродом, а то и "проклятым племянником". В такой ситуации Екатерина Алексеевна, обеспечившая трону наследника, могла спокойно поразмыслить о своей дальнейшей судьбе.

 

2. Екатерина II – просвещенная императрица России

 

Екатерина II медленно, но верно, продвигалась к русскому престолу, и, в итоге, отняла власть у мужа, после смерти Елизаветы. Вскоре после воцарения непопулярного среди родового дворянства Петра III, опираясь на гвардейские полки, свергла его. 28 июня 1762 года. От лица Екатерины был составлен манифест, говорящий о причинах переворота, о возникшей угрозе целостности отечества. 29 июня Петр III подписал манифест о своем отречении.

Екатерина II начала царствование отменой многих распоряжений Петра III. Домовые церкви были открыты, вербовка охотников в голштинские войска отменена, монастырям возвращено недвижимое имущество. Эти, и многие другие меры вызвали общее расположение к Екатерине.

Екатерина, еще не до конца освоившись, с новой для себя ролью и либо продолжала претворять в жизнь политику, намеченную в предшествующее время, либо завершала ее. Отдельные новшества императрицы носили частный характер и не давали оснований относить царствование Екатерины к разряду выдающихся явлений в отечественной истории.

Екатерина не без основания указывала на довольно затруднительные обстоятельства, при которых она начала царствовать. “Финансы были истощены. Армия не получала жалованья за 3 месяца. Торговля находилась в упадке, ибо многие ее отрасли были отданы в монополию. Не было правильной системы в государственном хозяйстве. Военное ведомство было погружено в долги; морское едва держалось, находясь в крайнем пренебрежении. Духовенство было недовольно отнятием у него земель. Правосудие продавалось с торгу, и законами руководствовались только в тех случаях, когда они благоприятствовали лицу сильному”. Императрица, разумеется, сгустила краски, но не настолько, чтобы считать ее характеристику положения страны совершенно недостоверной.

Сразу после воцарения Екатерины была заметна кипучая деятельность в государственном организме. При этом во всех отношениях выказывалось личное участие императрицы в решении всевозможных вопросов.

С момента восшествия на престол и до коронации Екатерина II участвовала в 15 заседаниях Сената, и небезуспешно. В 1963 году Сенат был реформирован: он был разделен на шесть департаментов со строго определенными функциями и под руководством генерал-прокурора, назначаемого монархом, стал органом контроля за деятельностью государственного аппарата и высшей судебной инстанцией. Сенат лишился своей главной функции - законодательной инициативы, она фактически перешла к императрице.

Смерть Иоанна Антоновича 5 июля 1764 года избавила Екатерину от страха за будущее своего трона. Теперь ее честолюбие могло быть удовлетворено реализацией собственных планов. Она накопила определенный опыт управления, появились замыслы реализовать новшества. Екатерина, как я уже отмечала выше, принадлежала к числу тех государственных деятелей, которые намеревались не только царствовать, но и управлять.

Трудно перечислить все, что сделала Екатерина II для пользы и славы России. Еще проживая в Москве, после коронации, она ознаменовала начало царствования великим и добрым делом: основала так называемый Воспитательный Дом. В этом доме находили приют дети, оставленные родителями. До этого времени брошенные дети либо погибали от голода и холода, либо вырастали в нищете и невежестве. Только немногие попадали к добрым людям, которые доводили их до ума. В Воспитательном Доме детей не только кормили, поили, одевали, но и учили. Из “дома” они выходили уже самостоятельными людьми, способными приносить пользу себе и отечеству. Вскоре такой же дом был открыт в Петербурге.

Екатерина II как Государыня православного народа, всегда отличалась набожностью и преданностью православию. В Польше жило много православных, которые подвергались гонениям со стороны польской католической церкви. Белоруссия была под властью Польши. Католики действовали не только методом убеждения, но и грубой силой. Екатерина II приняла решение помочь православным, защитить их от притеснений, дать им возможность жить спокойно. Дело о православных в Польше и Белоруссии было поручено князю Репнину. После множества хлопот проблема была решена: православным жителям были предоставлены те же права, какими пользовались католики.

Здравоохранение тоже привлекало внимание Екатерины II. Она постоянно заботилась о том, чтобы было больше лекарей и аптек, и чтобы каждый заболевший мог как можно скорее получить помощь. А чего стоит прививка оспы, продемонстрированная на собственном примере. И затем по Указу сделавшаяся обязательной. Екатерина II путешествовала по стране. Старалась все увидеть своими глазами, все услышать своими ушами. Также проводились встречи с народом, она общалась не только с вельможами, но и с простыми крестьянами.

Время царствования Екатерины II называют эпохой “просвещенного абсолютизма”. Смысл “просвещенного абсолютизма” состоит в политике следования идеям Просвещения, выражающейся в проведении реформ, уничтожавших некоторые наиболее устаревшие феодальные институты (а иногда делавшие шаг в сторону буржуазного развития). Мысль о государстве с просвещенным монархом, способным преобразовать общественную жизнь на новых, разумных началах, получила в XVIII веке широкое распространение. Сами монархи в условиях разложения феодализма, вызревания капиталистического уклада, распространения идей Просвещения вынуждены были встать на путь реформ.

Развитие и воплощение “просвещенного абсолютизма” в России приобрело характер целостной государственно-политической реформы, в ходе которой сформировался новый государственный и правовой облик абсолютной монархии. При этом для социально-правовой политики было характерно сословное размежевание: дворянство, мещанство и крестьянство. Внутренняя и внешняя политика второй половины XVIII века, подготовленная мероприятиями предшествующих царствований, отмечена важными законодательными актами, выдающимися военными событиями и значительными территориальными присоединениями. Это связано с деятельностью крупных государственных и военных деятелей: А. Р. Воронцова, П. А. Румянцева, А. Г. Орлова, Г. А. Потемкина, А. А. Безбородко, А. В. Суворова, Ф. Ф. Ушакова и других. Любовь к России, её народу и всему русскому являлись существенным мотивом ее деятельности. Политика Екатерины II по своей классовой направленности была дворянской.

Задачи “просвещенного монарха” Екатерина II представляла себе так: “1. Нужно просвещать нацию, которой должен управлять. 2. Нужно ввести добрый порядок в государстве, поддерживать общество и заставить его соблюдать законы. 3. Нужно учредить в государстве хорошую и точную полицию. 4. Нужно способствовать расцвету государства и сделать его изобильным. 5. Нужно сделать государство грозным в самом себе и внушающим уважение соседям”. И это не было лицемерием, рекламой или честолюбием.

Свойственная веку Просвещения вера во всемогущество человеческого разума заставляла царицу полагать, что все препятствия к этому могут быть устранены путем принятия хороших законов.

Российское же законодательство была крайне запутанным. Формально все еще продолжало действовать Соборное Уложение 1649 г. . но за прошедшие с тех пор более 100 лет было издано множество законов и указов, зачастую не согласующихся друг с другом. Хотя при Петре I, а затем при его преемниках предпринимались попытки создать новый свод законов, но всякий раз по тем или иным причинам этого сделать не удавалось. Екатерина взялась за эту грандиозную задачу по-новому: она решила созвать выборных представителей от сословий и поручить им выработать новое Уложение.

 В течении двух лет она трудилась над программой своего царствования и предложила ее в 1767 г. в форме “Наказа”, в котором впервые в истории России были сформулированы принципы правовой политики и правовой системы. “Наказ” состоял из 20 глав, к которым потом добавилось еще две, главы делились на 655 статей, из них 294 были заимствованы из тракта Ш. Монтескье “О духе законов”; 104 из 108 статей в десятой главе взяты из тракта Ч. Беккариа “О преступлениях и наказаниях”. Тем не менее “Наказ” является самостоятельным произведением, выразившим идеологию российского “просвещенного абсолютизма”. “Наказ” торжественно провозглашал, что цель власти состоит не в том, “чтобы у людей отнять естественную их вольность, но чтобы действие их направить к получению самого большего ото всех добра”.

Вместе с тем Екатерина предусмотрительно отмечала: “Для введения лучших законов необходимо потребно умы людские к тому приуготовить”. На этом основании она предписывала: “Государь есть самодержавный; ибо никакая другая, как только соединенная в его особе власть, не может действовать сходно с пространством толь великого государства”. Вольность в понимании Екатерины означала “право все то делать, что законы позволяют”. Свобода в ее представлении вполне сочеталась с неограниченным самодержавием. Таким образом, взгляды императрицы отнюдь не полностью совпадали с идеями Монтескье, мечтавшего об ограниченной, конституционной монархии. Скорее, они приближались к взглядам тех просветителей (в частности Вольтера), которые предпочитали абсолютизм, но с просвещенным монархом. Гарантией от превращения такого монарха в деспота должны были послужить органы управления, стоящие между народом и верховной властью и действующие на основе законности. Идея была заимствована опять-таки у Монтескье, но при этом - совершенно искажена. Французский философ представлял эти “посредующие власти” относительно независимыми от престола, а у Екатерины они создаются и действуют исключительно по воле монарха.

Значительно решительнее императрица высказывалась за реформу судопроизводства. Она отвергала пытки, лишь в исключительных случаях допускала смертную казнь, предлагала отделить судебную власть от исполнительной. Вслед за гуманистами просветителями Екатерина провозглашала: “Гораздо лучше предупреждать преступления, нежели наказывать”.

Однако все рассуждения о свободе довольно странно звучали в стране, где значительная часть населения находилась в крепостной зависимости, фактически в рабстве. Императрица уже в 1762 г. , почти сразу после вступления на престол, издала Манифест, в котором однозначно заявила: “Намерены мы помещиков при их имениях и владениях нерушимо сохранять, а крестьян в должном им повиновении содержать”. Указы 1765 и 1767 гг. еще больше усилили зависимость крепостных от их господ.

И все же Екатерина видела в крепостном праве “несносное и жестокое иго”, “человеческому роду нестерпимое положение”, чреватыми серьезными потрясениями для государства. Правда, и “генеральное освобождение” она считала несвоевременным и опасным, а для “приготовления умов” к освобождению императрица за 34 года своего царствования раздала генералам, сановникам и фаворитам около 800 тыс. казенных крестьян обоего пола, распространила крепостное право на Украину.

В духе “Наказа” проходило и его обсуждение. Еще в период работы над ним Екатерина показывала свое произведение сподвижникам и под влиянием их замечаний сожгла добрую половину рукописей. Однако главное обсуждение этого документа намечалось на заседании специальной Комиссии для кодификации законов. Комиссия начала свою работу 30 июля 1767 г. “Наказ” был выслушан с восхищением, некоторые депутаты даже прослезились. Тогда и было принято решение преподнести императрице титулы Великая, Премудрая, Мать Отечества. Впрочем, когда 12 августа делегация депутатов представилась с этой целью Екатерине, императрица сказала: “Ответствую: на Великая - о моих делах оставляю времени и потомству беспристрастно судить, Премудрая–никак себя таковой назвать не могу, ибо один Бог премудр, и Матерь Отечества любить Богом врученных мне подданных я за долг звания моего почитаю, быть любимой от них есть мое желание”. Тем не менее, именно с этого момента уже современники будут называть её “Великой”.

При Екатерине полностью изменилась судебная система. Она была построена по сословному принципу: для каждого сословия свой суд. Дворян судили верхний земский суд в губернских городах и уездный суд - в уездных. Горожан соответственно губернский и городовой магистраты, государственных крестьян верхняя и нижняя судебная расправы. В губерниях создавался совестный суд из представителей трех сословий, который выполнял функции примирительной или третейской инстанции. Все эти сословные суды были выборными. Более высокой судебной инстанцией являлись создаваемые в губерниях судебные палаты гражданская и уголовная, члены которых не избирались, а назначались. Высшим судебным органом империи был Сенат.