Геополитическое положение исламских государств

     Содержание 
 

1. Ведение…………………………………………………………………………3

2. Новый  геополитический порядок в регионе  Иран-Ирак-Турция-Афганистан, связанный  с развалом СССР……………………………………..4

3. Геополитические  факторы атлантической Турции…………………………6

     3.1. Евразийская стратегия Турции ……………………………………...6

          3.2. Фазы перманентного геополитического выбора…………………....7

     3.3. Атлантистская стратегия Турции во второй половине ХХ в………9

4. Роль Саудовской  Аравии в регионе…………………………………………11

5. Ударная армия  ислама: Афганистан-Пакистан……………………………..14

6. Заключение……………………………………………………………………18

7. Список литературы……………………………………………………………19 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

     Введение 

     В последнее время в мире все  больший интерес вызывает феномен  “исламского возрождения” в странах  Ближнего и Среднего Востока Решающий толчок, выведший исламский фактор в ранг первостепенных проблем мировой  политики, сделала антишахская революция 1979 г в Иране По таким показателям, как напряжение общественных сил, накал  страстей в самом Иране и в  мире, число жертв, принесенных в  ходе борьбы против режима шахиншаха  Мохаммеда Реза Пехлеви, она не имеет  прецедентов в странах Третьего мира Велико влияние революции на все страны исламского мира.

     С геостратегической точки зрения Россия отождествляется с самой  Евразией, совпадает с геополитическим  понятием, Heartland или, по Макиндеру, “Географической  Осью Истории”. Она объединяет евразийский  Запад и евразийский Восток, являясь  самостоятельным, особым геополитическим  организмом — ни Востоком, ни Западом  — со своей особой культурой “Срединной Империи”.

     История многократно ставила перед российской государственностью самые трудные  задачи И тем не менее Россия, ведомая русским народом, находила силы вставать с колен, преодолевать препятствия, социальные потрясения и  набирать новую силу.

     Цель  данной работы – проанализировать геополитическое положение Ирана, Ирака, Турции и других мусульманских  государств. 
 

     Новый геополитический  порядок в регионе  Иран-Ирак-Турция-Афганистан, связанный с развалом СССР 

     Значение  распада Советского Союза и системы  социализма с позиций нынешнего  дня оценить чрезвычайно трудно. Время, прошедшее с момента фактического развала СССР, по меркам истории  слишком мало. Поэтому даже границы  России нельзя пока считать окончательно определившимися. Геополитическое  положение РФ еще неопределеннее- политическая система, характер международных  отношений, положение в геополитическом  пространстве бывшего СССР ее очень  зыбки.

     Самой историей России отведена роль атланта  мирового цивилизованного равновесия между Западом и Востоком. Раздробленная  на части, она не сможет выполнить  роль мирового силового барьера. Подобно  волнам цунами геополитический дисбаланс  станет распространяться по всем направлениям на внешний мир, сметая на своем пути не только государства, но и народы. Эту проблему обстоятельно исследовал в свое время русский мыслитель  И.А. Ильин. Для восстановления функции  равновесия надо не осуществлять политику “вестернизации” России, а создавать  евразийско-азиатский союз. Во внутренней политике это было бы сплочение тех  стран СНГ, которые этого хотят, во внешней — преодоление односторонней  ориентации, смена ее на балансируемое  равноудаление при опоре на свои силы.

     События последней четверти XX в. весьма негативно  сказались на состоянии отношений  РФ с исламским миром, серьезно осложнив их. Это прежде всего войны в  Афганистане и Чечне. Политические лидеры, их советники (бывшего СССР и РФ) не приняли во внимание специфику  исламского мира. Социалистические, интернационалистские идеи, светское мироустройство государственной  жизни и т.д. оказались для Афганистана  и в определенной степени для  Чечни совершенно неприемлемыми. Афганский  пожар полыхает до сих пор.

     Исламский мир увидел в Чеченской войне  вызов и принял в ней довольно активное участие (волонтеры из Турции, Саудовской Аравии, Пакистана, Афганистана  и других стран Ближнего и Среднего Востока воевали на стороне братьев  по вере, не говоря об огромных финансовых вливаниях в Чечню). Возмущение и  недоумение в исламских странах  вызвала необдуманная антироссийская политика бывшего министра иностранных  дел РФ Андрея Козырева. Россия во имя  налаживания союзнических отношений  с США поддержала антиливийские, антииракские действия Вашингтона. В  геополитическом и экономическом  плане дипломатические действия РФ, начиная с 1991 г. (“Буря в пустыне” — проведенная США акция против Ирака) по 1996 г. в отношении исламского мира кроме как провальными не назовешь.

     Выступление ведущих политиков среднеазиатских  государств с позиций национализма, подчеркнутое дистанцирование от России, заявления о приверженности общемусульманским  ценностям находят поддержку  не только в Иране, Турции, Пакистане, Саудовской Аравии, но и в США  и Европе. США поощряют попытки  сформировать политический блок среднеазиатских  государств при их главенствующей роли. “Аппетиты” лидеров Ислама сдерживают экономическая привязанность среднеазиатских  и кавказских республик к России, а также опасения политиков НАТО неконтролируемого роста исламского фундаментализма. Лидеры стран Запада предпочитают сделать ставку на Турцию, которая тесно связана с НАТО. 
 

     Геополитические факторы атлантической  Турции 

     Евразийская стратегия Турции

     Место Турции в глобальном геополитическом  контексте: мощная региональная держава  береговой зоны пребывает в перманентном геополитическом выборе

     Фундаментальной аксиомой геополитики является факт принадлежности Турции к «береговой зоне». Этот факт исторически возник в ходе драматической истории  всего ХХ века, на заре которого Османская  Империя была еще чем-то совершенно иным, самостоятельным сухопутным анклавом, хотя – как и континентальная  Европа – также испытывала на себе два противоположных вектора  – со стороны Великобритании (атлантизм) и Российской Империи (евразийство). Однако в эпоху империй контуры  окончательной геополитической  картины были туманны, и понадобилось столетий, чтобы предвидения первых геополитиков точно совпали с  политической картой мира: с одной  стороны США, с другой стороны  Евразия (Россия). Как бы то ни было, сегодня Турция принадлежит в  «береговой зоне», а следовательно, геополитическая теорема турецкой политики в глобальном масштабе решается через баланс и противостояние двух ориентаций – атлантистской и  евразийской. Крайним случаем является ситуация прямой колонизации прибрежной территории, но и в этом случае, все  остается политическое пространство для  оппозиции и, соответственно, для  поиска геополитической поддержки  у противоположного полюса (такова геополитическая история современного Вьетнама, Кореи, Афганистана и т.д.). Но в тех береговых странах  или ансамблях стран, которые  претендуют на самостоятельную политическую роль в региональном масштабе, выбор  между атлантизмом и евразийством является добровольным, активным и  драматическим.

     Следует подчеркнуть, что геополитический  выбор чаще всего остается трансцендентным  в отношении конкретных идеологий  или политических партий. Хотя между  геополитическим выбором и определенными  идеологическими системами существует определенная симметрия и взаимосвязь, никакого тождества в этой области  провести нельзя. Евразийская и атлантистская  партии могут быть правыми и левыми, религиозными и светскими, демократическими и тоталитарными, консервативными  и прогрессистскими. Более того, в рамках одной и той же партии и политической системы вполне могут  существовать геополитические полюса, ориентирующиеся на противоположные  геополитические реальности. Такое  положение дел требует очень  тщательно анализа в каждом конкретном случае. Решение геополитической теоремы в рамках партийных, социальных, идеологических споров и полемик может происходить самым причудливым образом, разводя по разные стороны баррикад партийных единомышленников, сближая между собой сторонников самых противоположных мировоззрений и партийных платформ. Геополитика накладывает на политологическую и социологическую картину общества дополнительную сетку, которая основана на автономной системе признаков.

     Все это напрямую касается Турции как  мощной региональной державы, принадлежащей  к «береговой зоне». Турция со времен Ататюрка обладает мощным национальным самосознанием, воспринимает свою государственность  как колоссальную высшую, почти абсолютную, ценность, и стремится играть в  региональном контексте самостоятельную  и сильную партию. Следовательно, исторические инвестиции политический воли и интеллектуальных усилий в  геополитический выбор, баланс между  силовыми линиями атлантизма и евразийства  в Турции огромны, и представляют собой важнейший политический процесс, определяющий во многом курс национального  пути на каждом историческом этапе. 

     Фазы  перманентного геополитического выбора

     История становления современной Турции после краха Османской империи  демонстрирует симметричные волны  смены ориентаций. Изначально зажатая  между Россией и Англией Турция осознает себя ближе всего к Средней  Европе, конкретно к Германии, которая  находится в том же положении, что и Турция, только в ином секторе  «береговой зоны», к Северо-Западу. Турция ориентирована на Германию как  на свое европейское alter ego. Но эта ориентация еще не сам геополитический выбор. На самом деле, здесь пока еще  нечего выбирать: находясь в сходной  геополитической ситуации обе страны естественным образом тяготеют друг к другу, поддерживают друг друга, стремятся  к проведению совместной консолидированной  политики в регионе. Турция естественная опора континентальной Европы (до второй половины ХХ века – Германии) на Ближнем Востоке, и наоборот, Германия органично выражает и защищает интересы Турции в Европе. Это тоже закон  геополитики, но скорее в той ее части, которая связана с логикой  отношений стран между собой  внутри «береговой зоны».

     Настоящий же выбор начинается в ином контексте: это фундаментальный выбор между  атлантизмом и евразийством.

     Современная Турция рождается в кровавой битве  на Босфоре против англичан. Кемаль Ататюрк строит новую Турцию, «молодую Турцию» на жестком противостоянии англо-саксонскому (атлантистскому) проекту. Иными словами, евразийский выбор  лежит в самом основании современной  турецкой государственности, с этого  антианглийского (и во вторую очередь  прогерманского) импульса начинается для Турции отсчет современной истории. Геополитическая линия Ататюрка однозначна: Турция не намерена быть атлантистской  колонией, она хочет быть свободной  от атлантизма. Это свободный и  фундаментальный выбор отца-основателя нового государства. И этот выбор  геополитически является евразийским.

     Далее следует серия симметричных шагов  в сторону Советской России. Убежденный сторонник лаицизма и светскости Ататюрк видит в большевизме  то, что хочет видеть новую нацию, светскую республику, динамично развивающийся  евразийский полюс, выбирающийся из развалин старой империи. И как сам  Кемаль Ататюрк решительно рвет с  османским прошлым, так и Ленин  рвет с царизмом. Следует сближение  Анкары с большевистской Москвой, одним  из зримых следов которого является современный  Карабах, отданный Кремлем Советскому Азербайджану в знак симпатии к младотурецкой  Анкаре.

     Однако  как и в любой «береговой»  стране геополитический фундаментал  всегда относителен и ограничен  конкретными историческими рамками  с одной стороны, с другой стороны, сопряжен со стремлением региональной державы увеличить свою национальную мощь и независимость, играя на геополитических  противоречиях главных планетарных  полюсов. Поэтому Ататюрк не идет на «советизацию» Турции, настаивая  на «третьем пути» между социализмом  и капитализмом, на модели солидарного  и самобытного национального  государства. Отсюда определенные трения с Советской Россией в первой половине ХХ века: Анкара хочет идти своим путем, с позитивной ориентацией  на Москву и отвержением атлантизма, но с большой долей независимости. Этому способствует стремление нацистской Германии вопреки всем правилам геополитики  объявить себя самостоятельным геополитическим  субъектом. Высокомерное невежество Гитлера  приводит к грандиозной бойне, когда  цивилизации Моря в противоестественном  альянсе с цивилизацией Суши приходится совместно и ценой колоссальных жертв тушить -- обреченный на неминуемый провал –пожар восстания «береговой зоны» против обоих геополитических полюсов.

     К концу 40-х годов Турция снова стоит  перед необходимостью определить свою геополитическую ориентацию. Германии как самостоятельного игрока отныне больше нет, Европа разделена и политический выбор приближен к ясности  дуальной геополитической картины  – американский атлантизм или  советское, послевоенное евразийство.

     На  этот раз Анкара делает выбор в  пользу Атлантики и цивилизации  Моря. Этому способствует успешная дипломатическая тактика Лондона  и Вашингтона, а также недальновидная политика Сталина, который – после  территориальных успехов в Восточной  Европе и шокированный нацистской агрессией  – считает, что самым надежным способом справиться с «береговой зоной», это просто завоевать ее. Здесь  появляется мифологема о якобы «стремлении  Сталина захватить северную Турцию»  и реализовать в советской  версии старый царистский миф об «освобождении  Царьграда»». Трудно сказать, были ли такие  планы у Сталина, документальных подтверждений нет, но ничто не убеждает нас, что их не было. Могли быть, могли  и не быть – и то, и другое вполне вписываются в геополитическую  логику событий, следующих за Второй мировой. Другое дело, что этот миф  был удачно использован американцами, чтобы повлиять на Анкару в атлантистском  ключе: так как национальное государство  для турок -- высшая ценность, то угроза потерять его была воспринята весьма серьезно. Кроме того, СССР стал активно  поддерживать ряд исламских государств, региональных соперников Турции, а  Запад предлагал гарантии и защиту в обмен на присоединении Турции к атлантистской стратегии.  

     Атлантистская стратегия Турции во второй половине ХХ в.

     Во  второй половине ХХ века региональная политика Турции проистекает из баланса  между ориентацией на США и  НАТО и стремлением сохранить  свою национальную самобытность и региональную независимость. Даже в периоды самого тесного сближения с Вашингтоном  Анкара никогда не осознает себя как  колонию, но как партнера Америки, сделавшего в свое время осознанный геополитический  выбор. Тот же Северный Кипр был своего рода тестом – насколько страны остальные НАТО допустят конфликт между Турцией и Грецией -- европейской страной членом НАТО. Тест относительно удался, серьезных санкций не последовало.

     В этот период Турция является надежной стратегической опорой Запада на Ближнем  Востоке. Светское правление сдерживает рост исламского фактора, исторические противоречия между турками и  арабами в эпоху Османской  империи ставят Анкару в особое положение  в отношении исламских стран  региона, что диктует, в частности, сближение с Израилем. Вместе с  тем жесткий антикоммунизм Анкары делает Турцию потенциальным противником  СССР. Наготове виртуальные структуры  влияния на тюркских народов СССР, попытки проникновения спецслужб  на Кавказ, лабораторная экзальтация  «пантуранских идей», готовящих  теоретически выведение обширных евразийских  территорий, населенных тюркскими народами, из-под контроля Москвы. Все это  не столько проявление особой воли турок, сколько тезисы, логически  вытекающие из атлантистского выбора. Раз Анкара разыгрывает атлантистскую  карту, она вынуждена развиваться  в русле атлантистской логики, а, следовательно, выступать против врагов своих союзников и старших  партнеров. – Это условие. У тех, кто стал на сторону атлантизма, евразийство оказывается в роли врага.

     Атлантистская идентичность Турции в последние  полвека была более или менее  постоянной, и пустила в политической системе глубокие корни.

     Турецкий  спецслужбы резко активизировали свою деятельность в Азербайджане, Центральной  Азии и на Кавказе. Там, где позиции  Москвы, слабели, там Анкара пыталась закрепиться сама в формате антирусской  фронды. Кульминации эти тенденции  достигли в период чеченской компании, которая логистически, информационно, экономически и по-иному была активно  поддержана Турцией. Наличие значительной чеченской диаспоры в самой Турции помогала в этом.

     Одним словом, к середине 90-х годов атлантическая роль Турции в отношении Евразии достигла апогея. Если бы Москва ушла с Северного Кавказа, поддалась бы сепаратистскому натиску, окончательно ослабла бы и потеряла контроль над ситуацией в других регионах. 

Роль  Саудовской Аравии в  регионе 

     Это край “черного золота”, родина Ислама, страна Мекки и Медины — наиболее священных мест для миллионов  мусульман. Саудовская Аравия занимает особое положение не только на арабской, исламской, но и на всей международной  арене. Ее по праву считают большим  домом для арабов, где решаются проблемы, сглаживаются противоречия, оказывается помощь. Это государство, пожалуй, можно назвать и большим  домом для всех мусульман, так  как оно играет важную роль в укреплении исламской солидарности, распространении  исламской мысли, поддержке исламских  народов и защите их интересов, в  оказании помощи исламским организациям во всем мире. Королевство занимает первое место среди стран, предоставляющих  помощь государствам Третьего мира. Вообще по финансовой помощи другим странам  оно занимает второе место после  США. Отсюда и то огромное влияние, которое  оказывает государство на региональную и мировую геополитику.

     Активную  политическую роль Саудовская Аравия играет с 30-х годов. XX в. Она была инициатором  созыва первого в исламской истории  Совещания в верхах глав мусульманских  государств. Король Абдул Азиз Аль  Сауд выступил с такой инициативой, носящей геополитический характер, в первый же день образования Королевства  Саудовская Аравия в 1932 г. Тогда же он призвал руководителей исламских  государств и их народы строго придерживаться канонов Святой Книги - Корана.

     За  последние 40—45 лет Саудовская Аравия не только победила бедность, невежество, болезни, но и достигла огромных успехов  в системе социальной защиты населения, образования, здравоохранения, спорта и т.д. Успехи в этих и других сферах общественной жизни заложили прочную  основу дальнейшего развития, создав простому жителю королевства все  условия для улучшения жизни и открыв возможности пользоваться плодами прогресса.

     Успехи  внутреннего строительства в  Саудовской Аравии, безусловно, связаны  с огромными запасами нефти и  торговлей ею: 25% разведанных мировых  запасов. По данным израильских источников, “черное золото” приносит саудовской казне более 100 млрд. долл. ежегодно. Но эти успехи были бы невозможны, если бы государство не поставило добычу и продажу энергоносителей на службу своему народу. В стране была принята и успешно реализована  система пятилетних планов, позволившая  добиться ощутимых результатов во всех сферах общественной жизни.

     Страна  несколько десятилетий исповедует один важный принцип: саудовец — двигатель  развития, саудовец — конечная цель развития. Учеба, образование традиционно  занимают одно из главных мест в  политике правительства. В стране практически  ликвидирована безграмотность, создана  сеть специального среднего и высшего  бесплатного образования (техникумы  и университеты). А для желающих учиться за границей есть специальные  государственные и частные фонды.

     Велики  успехи в области здравоохранения: детская смертность здесь одна из самых низких в мире. В 70-х годах  один врач обслуживал 6000 пациентов, а  в 90-х — 1500.

     Самым крупным достижением саудовцев  считаются успехи и в развитии сельского хозяйства. Королевство  из импортера сельскохозяйственной продукции превратилось в экспортера. Сельскохозяйственный сектор в экономике  — второй по значению после нефти. Производство пшеницы, которая занимает 95% производства злаковых культур в  стране, за последние 20 лет выросло  в тысячу раз. Более 40 млн. га земель отдано крестьянам безвозмездно. Сельскохозяйственный банк предоставляет им беспроцентные  кредиты. Половину стоимости удобрений, приобретаемых фермерами, оплачивает государство. На тех же условиях строятся склады — холодильники для хранения сельскохозяйственной продукции. Государство покупает урожай по выгодным для крестьян ценам. Излишки продовольствия играют немаловажную роль в реализации региональной и глобальной геополитики Саудовской Аравии в странах Азии и Африки.

     Забота  о неимущих, обделенных — постоянная политическая линия этого исламского государства, родины пророка Мохаммеда. Следуя заветам Мохаммеда, саудовское государство строго следит за тем, чтобы давались пенсии сиротам, женщинам, оставшимся без кормильца, инвалидам, выделяет дотации на основные продукты питания, следит, чтобы цены на продукты были ниже тех, по которым они продаются на мировых рынках. Система организации и защиты труда в Саудовской Аравии считается одной из наиболее совершенных в мире.

     Королевство, как выше уже отмечалось, играет важную роль не только в исламских  странах, но и в мире. Отношения  со всеми немусульманскими странами строятся с учетом обоюдных интересов. Король Фахд заявил: мы ведем взвешенную реалистическую политику по всем вопросам, связанным с решением кризисных  ситуаций.

     Саудовская  Аравия оказывает поддержку совместным арабским усилиям, направленным на защиту Палестины, считая себя в состоянии  постоянной конфронтации с Израилем. В то же время в целом внешняя  политика саудовцев идет в фарватере  США. Отсюда и вмешательства во внутренние дела Ирака, Ирана, Афганистана. Поэтому  сложные, а порой и напряженные  отношения сложились между Саудовской Аравией и некоторыми другими  исламскими государствами, в частности, с Ираном, Ираком.  

Ударная армия Ислама: Афганистан — Пакистан 

     В 1978 г. был убит глава Афганистана  Мухаммад Дауд. (Из десяти правителей этой страны в XX в. семерых лишили жизни, трое умерли своей смертью, вовремя  уехав из страны). С тех пор  практически в Афганистане не прекращается война. В конце 80-х годов  в гражданскую войну вступил  и Пакистан. Желая укрепить свое лидерство в Центральной и  Южной Азии, в конце 80-х годов  военно-политическое руководство Исламской  Республики Пакистан при помощи Управления межведомственной разведки и религиозных  организаций, имеющих большое влияние  на пуштунскую общину в Пакистане  и Афганистане, отобрало в лагерях  афганских беженцев людей, способных  усвоить военную науку и желающих воевать под знаменем аллаха за освобождение Афганистана. Советских войск уже  не было в этой стране, поэтому целью  ваххабитов (сторонников чистого  ислама) на первых порах было изгнание из руководства Афганистана этнических таджиков, узбеков и хазарейцев. Идея объединения афганских племен, преимущественно пуштунов, и прекращения  гражданской войны с использованием послушников медресе (студентов, или  талибов) принадлежит ЦРУ. Финансировали  эту операцию шейхи Арабских Эмиратов, Саудовская Аравия, оружие поставил Пакистан.

     После освобождения Афганистана от этнических таджиков, узбеков и хазарейцев встала другая задача — главная — обеспечение  западным компаниям условий для  прокладки газо- и нефтепроводов  из Туркмении в Пакистан. К осени 1996 г. талибы в основном выполнили  первую задачу. Сейчас они контролируют почти 80% территории страны. Но север, граничащий с Таджикистаном и Туркменией, находится по-прежнему в руках  узбекской и таджикской группировок. Туркмения выступает в качестве посредника на переговорах противостоящих сторон. На Пакистан и талибов оказывают  давление США, чтобы те пошли на компромисс с нацменьшинствами страны, обещая обеим сторонам 10% от стоимости транспортируемых через Афганистан энергоносителей. Но все оказалось значительно сложнее: “тигра оседлали, поскакали на нем”, а вот как соскочить с него и остаться целым — не знает никто.

     Руководители  талибов почувствовали вкус власти. В освобожденных районах они  установили истинно исламские порядки: запретили учиться девочкам и  работать женщинам, что поставило  вдов на грань голодной смерти; заставили  население совершать пятикратный  намаз, мужчин — отращивать бороду, женщин — соблюдать правила ношения  одежды по законам шариата и т.д. Многие из мер вызвали рост антиталибовских  настроений, чем не замедлили воспользоваться  вооруженные противники режима. Летом 1997 г. они развернули наступление  на Кабул. В результате ожесточенных боев было захвачено несколько тысяч  талибов.

     Пакистан  вынужден был выступить с инициативой  проведения региональной конференции  по Афганистану с участием представителей пяти стран-соседей: Ирана, Пакистана, Таджикистана, Узбекистана и Туркменистана. Но результаты переговоров в силу больших разногласий воюющих  сторон оказались незначительными, и гражданская война с переменным успехом продолжается. Как долго  она будет длиться — зависит  от многих факторов, особенно от иностранной  военной и политической поддержки.

     При решении геополитических проблем  по оси Россия — Афганистан —  Пакистан нельзя забывать, что пуштуны  являются наиболее многочисленными  из всех этнических групп Афганистана.

     Исторически они сыграли наиболее важную роль в образовании государства, в  борьбе с английскими колонизаторами, играют эту роль и сейчас. Нынешнее пуштунское руководство Кабула ориентировано  на Пакистан, Саудовскую Аравию, арабские и международные фундаменталистские исламские организации.

     Сейчас  позиции талибов довольно прочны, но перспектива их туманна. В Афганистане  всегда болезненно относились к режимам, навязанным извне, а талибы — детище спецслужб США, Израиля, Пакистана, причем последний и получил основные прибыли от операций в важном геополитическом  регионе. Это государство накануне ввода советских войск в Афганистан стояло перед угрозой экономического и политического банкротства. Получив  статус “прифронтового государства”, Пакистан стал получать крупномасштабную военно-экономическую помощь от США  и Саудовской Аравии. Американский президент пошел на беспрецедентный  шаг — оказание помощи Пакистану  в обход Конгресса, законодательства, запрещающего поддержание стран, ведущих  разработку ядерного оружия. Таким  образом было создано недалеко от границ СССР, а сейчас России, сильное  в военно-политическом плане государство, оснащенное современным вооружением, что привело к существенному  изменению соотношения сил в  регионе, где Пакистан по сути защищает интересы американцев.