Ирина Эланс

Автор который поможет с любыми образовательными и учебными заданиями

Германское уголовное право по «Каролине» 1532 г. 2

1)Охарактеризуйте германское уголовное право по «Каролине» 1532 г.

История принятия

Каролина (лат. Constitutio Criminalis Carolina или, сокращённо, C.C.C., немецкое название — Peinliche Gerichtsordnung Karl’s V, или, сокращённо, P.G.O.) – принятое в 1532 г. и опубликованное в 1533 г. Уголовно-судебное уложение «Священной Римской империи германской нации». Получила название в честь императора Карла V (1519-1555).

Являясь единственным общеимперским законом раздробленной Германии, Каролина имела целью упорядочить уголовное судопроизводство в местных судах. Данное Уложение является одним из самых полных кодексов уголовного законодательства XVI века. Весь кодекс был построен на презумпции вины, т.е. обвиняемый сам должен был доказывать свою невиновность.

Издан он был через три года после окончания крестьянской войны в Германии, отличался суровостью, даже жестокостью мер наказания. Действовал до конца XVIII века.

Каролина положила начало общему германскому уголовному праву, в отличие от римского права имевшего применение в разных немецких странах, и от партикулярного права отдельных государств.

К концу XV столетия положение уголовного права и правосудия было в плачевном состоянии. За отсутствием кодификации путаница была такова, что отсылка дел (Actenversendung) для постановления приговора и для получения низшим судом поучения (Belehrung) от высшего, более знакомого с правом, была обычным и необходимым явлением. Все дело правосудия, направленное к тому, чтобы посредством пытки получить от подсудимого сознание в преступлении, зачастую приводило к произволу и подсчитывании формальных доказательств. О правах подсудимого не было и речи. Сознание этих недостатков вело к попыткам кодифицировать и отчасти создать новые нормы уголовного права и процесса.

В 1498 году появляется кодекс под именем Вормская реформация (Wormser Reformation); это — преимущественно процессуальный кодекс, в своей последней части посвященный материальному праву. Вормская реформация во многом отрешается от римского права и вводит новые нормы, преимущественно германского происхождения. Этот памятник имеет большое значение, так как им было положено начало немецкому направлению в уголовном праве, и в связи с ним стоят другие партикулярные кодексы, приведшие потом к изданию общегерманского уложения, каким является Каролина.

В 1499 году издается тирольский уголовный устав (Tyroler Malefi z ordnung), в 1506 году — радольфцельский (Halsgerichtsordning von Radolphzell), затем целый ряд других уложений, имеющих задачей установить точный порядок производства уголовных дел и отчасти определить круг деяний, наказуемых смертной казнью.

Параллелльно с этим движением партикулярного законодательства идёт и стремление общеимперских органов создать общие нормы, обязательные для всей империи. До рейхстагов доходили постоянные жалобы о случаях осуждения невинных, о чрезмерно широком применении смертной казни. В 1498 году собравшийся в Фрейбурге рейхстаг постановил резолюцию о необходимости издать общий для империи устав производства уголовных дел; то же повторилось и на рейхстаге в Аугсбурге в 1500 году.

В 1507 году появилось Бамбергское уложение (Bambergensis), составленное замечательным для своего времени деятелем, Иоганном Шварценбергом. Оно было напечатано в 1507 году (в типографии Ганса Пфейль в Бамберге) и получило большое распространение, быстро став популярным.

В 1516 году в Бранденбурге издается уложение (Brandenburgensis), являющееся почти полным подражанием Бамбергскому. Бамбергское уложение называют mater Carolinae, Бранденбургское — soror Corolinae. Это последнее и легло в основу Каролины, имевшей два проекта (1521 и 1529) и окончательно рассмотренной на рехстагах в Аугсбурге и Регенсбурге в 1532 году. Кодекс был отпечатан в 1533 году.

Каролина написана по принципу: «Не может быть признано преступлением то, что не является преступлением по римскому праву и по действующим законам». Дается перечень преступлений, их классификация, варианты совершения одного и того же преступления и в соответствии с этим изменение меры наказания.

Указывается, что «в настоящем Нашем Уложении не могут быть упомянуты и описаны все непредвиденные случаи судебных решений и наказаний» и поэтому судьям и судебным заседателям предписывалось во всех «непредвиденных и непонятных случаях» обращаться за указаниями по толкованию Уложения к законоведам в высших школах, городах, общинах. Запрещалось в качестве наказания назначать смертную казнь, если это не соответствовало указанному в Кодексе виду наказания. Судьям разрешалось подвергать преступника «телесным и увечащим наказаниям, с тем, … чтобы наказанному была сохранена жизнь».

В постановлениях, касающихся материального права, заметно стремление к примирению субъективного начала римского права с объективным — германского; это обнаруживается в наказуемости, но в меньшей мере, покушения и пособничества, и в особом указании на умысел как необходимый признак преступления. Главным родом наказания служит смертная казнь.

Указывается достаточное количество форм смертной казни. Каждая из этих форм соизмерялась с тяжестью совершенного преступления и назначалась «согласно добрым обычаям каждой страны». Иногда настоятельно рекомендовалось применять более жестокую меру наказания «ради вящего устрашения».

Каролина не была предназначена к полной замене римского права; во многих статьях этого уложения подтверждается его действие, в других статьях сделана ссылка на мнения юристов, которые должны давать заключения, руководствуясь римскими источниками. Каролина не уничтожила и значения партикулярного законодательства отдельных стран; она содержит в себе так называемую сальваторную клаузулу (clausula salvatoria) о том, что издаваемым уложением не уничтожаются «разумные» обычаи, которыми князьям, курфюрстам и сословиям предоставляется руководствоваться в последующем.

Несмотря на заметное влияние канонического права, еретичество (Ketzerei) не упоминается в Каролине.

Возраст преступника и ответственность малолетних преступников

Понятие «ювенальное уголовное право» (Jugendstrafrecht) в Герма- нии определяется как особое уголовное право для юных преступников, которые во время совершения деяния находятся в критической переход- ной стадии между детством и взрослым возрастом 1 . Данный институт немецкого уголовного права прошел длительный исторический путь в своем развитии. Как и в большинстве других правовых систем, отправ- ной точкой стало определение возраста, достижение которого влекло уголовную деликтоспособность.В Уголовном уложении Карла V, появившемся в 1532 г. (Каролина), данный возраст не определялся, за исключением понятия «юный вор», под которым понималось лицо до 14 лет (в отношении этой категории Каролина предписывала не назна- чать смертную казнь, а применять телесные наказания по усмотрению суда в сочетании с вечной клятвой. Если вор приближался к возрасту 14 лет и кража была значительной или сопутствовали отягчающие об- стоятельства, то допускались имущественные и телесные наказания, а также смертная казнь).

Как отмечают Фридрих Шаффштайн (Friedrich Schaffstein) и Вернер Бойльке (Werner Beulke), в этом вопросе практика опиралась на науку, разделявшую несовершеннолетних и молодежь на три категории соглас- но римскому и каноническому праву и его переработке в виде поздне- средневековой итальянской юриспруденции:

1) дети до 7 лет (infantes), признававшиеся не подлежащими наказа- нию (ввиду отсутствия doli capacitas – способности нести вину). Только в исключительных случаях судья должен был назначить телесное нака- зание (poena arbitraria – наказание, назначаемое по усмотрению судьи) ударами прутами, считавшееся воспитательной мерой;

2) несовершеннолетние от 7 до 14 лет (impuberes), которые могли как относиться к ненаказуемым лицам, поскольку по своему развитию они еще оставались детьми, так и признаваться субъектами преступле- ния, к последним применялись наказания в виде лишения свободы, те- лесные наказания при тяжких преступлениях, а также смертная казнь при особо тяжких преступлениях и при отсутствии надежды на исправ- ление;

3) молодые люди от 14 до 25 лет (minores), к которым применялись те же наказания, что и ко взрослым. Если лицо незначительно превыси- ло границу 14 лет или является умственно отсталым (magna stupiditas), то санкции смягчались, особенно если за совершение преступления пре- дусматривалась смертная казнь.

В данных нормативных и доктринальных положениях еще невоз- можно проследить идею особого отношения к несовершеннолетним преступникам, но при этом все же уголовное право явно различает детей и взрослых, правда, только применительно к вопросам вменяемости.( Бибик О. Н. Б 59 Введение в ювенальное уголовное право Германии.)

Сословная принадлежность преступника ( сословные привилегии дворянства и духовенства)

Несмотря на имеющееся в преамбуле «Каролины» утверждение о равном правосудии для «бедных и богатых», во многих статьях подчеркивалась необходимость при назначении наказания учитывать сословную принадлежность преступника и потерпевшего лица. Так, при определении наказания за кражу судье предписывалось учитывать стоимость украденного и другие обстоятельства, но «в еще большей степени должно учитывать звание и положение лица, которое совершило кражу» (ст. 160). Ст. 158 предусматривала, что знатное лицо могло быть подвергнуто за кражу не уголовному, а «гражданско-правовому наказанию». Нарушение «земского мира», строго караемое при прочих равных условиях, считалось вполне законным для лиц, получивших дозволение императора отомстить за нанесенную обиду, или враждующих с недругами своего господина.

В ином положении находились малоимущие и лица незнатного происхождения. Правда, совершение незначительной кражи плодов днем и «по прямой голодной нужде» также могло повлечь только имущественную ответственность, однако неимущему было гораздо труднее возместить ущерб. В иных случаях за кражу урожая, рыбы, леса, особенно в ночное время, полагались телесные или иные наказания по усмотрению судей и по местным обычаям. Особенно сурово и незамедлительно предписывалось карать подозрительных нищих и бродяг как «опасных для страны насильников» (ст. 39, 128).

Уголовно-процессуальная часть

Процессуальная часть кодекса также свидетельствует об изменившемся правосознании. Смягчение инквизиционного порядка и нормирование обвинительного порядка — для незначительной категории дел — более точное определение случаев и условий применения пытки, определение прав защиты и ограничение института «пересылки актов» — таковы отличительные черты Каролины.

Был закреплён принцип выборности судей, согласно которому все судьи и судебные заседатели должны были выбираться из «мужей набожных, достойных, благоразумных и опытных, наиболее добродетельных и лучших из тех, что имеются и могут быть получены по возможностям каждого места». Рекомендовалось на роль судей выбирать дворян и учёных. Участие дворян в совершении, «отправлении правосудия» считалось почётным, достойным уважения делом. И поэтому они должны были «самолично участвовать … в качестве судей и судебных заседателей».

В Кодексе были перечислены «общие подозрения и доказательства» и «доброкачественные доказательства» совершения преступления, по которым человека можно было арестовать, а затем подвергнуть пытке. К общим подозрениям и доказательствам относились:

общее мнение окружающих о человеке, людская молва, слухи;

случай, когда человека видели или застали в подозрительном, по общему мнению, месте;

случай, когда виновного видели на месте преступления, но его не удалось опознать;

общение обвиняемого с совершавшими преступления;

наличие у обвиняемого повода совершения преступления;

обвинение пострадавшего, находящегося на смертном одре, подтверждённое присягой;

бегство подозреваемого (ст. ХХV);

неожиданная смерть противника, врага, недоброжелателя обвиняемого (ст. XXVI).

Но ни одно из этих доказательств не могло считаться «доброкачественным» в отдельности. Только наличие хотя бы нескольких из таких доказательств могло приниматься во внимание. К общим доказательствам, каждое из которых могло служить поводом для ареста, относились:

обнаружение на месте совершения преступления вещи, принадлежавшей обвиняемому (ст. ХХIХ);

показания «одного единственного доброго и безупречного свидетеля» (ст. ХХХ);

показания преступника, в которых он называет имя пособника, сообщника (ст. ХХХI);

рассказ самого обвиняемого о готовящемся преступлении, либо его угрозы совершить преступление (ст. ХХХII).

Если имелось «доброкачественное» доказательство совершения преступления, к подозреваемому мог применяться допрос под пытками. Все «доброкачественные» доказательства перечислялись в Каролине. Ими являлись:

окровавленная одежда обвиняемого, наличие у него оружия, предметов, которые ранее находились у потерпевшего или убитого человека (ст. ХХХIII);

участие подозреваемого в открытой драке, нанесение им ударов убитому человеку (ст. XXXIV);

наличие у обвиняемого неожиданного богатства, после произошедшего преступления (ст. XLIII);

подозрительное поведение обвиняемого (XLII).

Также обязательным условием являлись показания двух свидетелей, причём это должны были быть «заслуживающие доверия добрые свидетели» (ст. LXVII). Показания одного свидетеля считались полудоказательством, и на основании показаний только одного человека нельзя было осудить обвиняемого. Принимались во внимание показания, основанные на «самоличном знании истины», показания с чужих слов не учитывались (ст. LXVI). Лжесвидетельство строго наказывалось. Если это обнаруживалось, то лжесвидетелям назначалось то наказание, которое в результате их показаний было бы назначено обвиняемому (ст. LXVIII).

В законе строго регламентировалось применение пытки. Без наличия достоверных доказательств пытка запрещалась. А за её применение без соответствующих доказательств сами судьи, власти, допустившие это, должны были возместить пострадавшему «за бесчестье, страдания и судебные издержки» (ст. ХХ).

Каролина запрещала учитывать показания, которые давал обвиняемый непосредственно под пытками. Только показания, даваемые через день-два после пыток, должны были приниматься во внимание судьей и судебными заседателями (ст. LVIII). Также запрещалось заранее указывать обвиняемому обстоятельства преступления (ст. LVI). Считалось, что только виновный человек сможет рассказать обо всём произошедшем. Если случалось так, что обвиняемый, подвергнутый пыткам, так и не сознавался в преступлении и признавался невиновным, то ни судья, ни истец не наказывались за применение пытки к невиновному человеку. Так как Кодекс указывал, что «согласно праву, надлежит избегать не только совершения преступления, но и самой видимости зла, создающей дурную славу или вызывающей подозрения в преступлении» (ст. LXI). Всем судьям и шеффенам (судебным заседателям) предписывалось «при всяком уголовном судопроизводстве … иметь перед собою … Уложение и законы и действовать в соответствии с ними» (ст. LXXXIII).

Система преступления и наказания

Часть Уложения посвящена преступлениям и наказаниям, т.е. она выполняет роль уголовного кодекса. Смертная казнь применялась часто. Все ее формы были прописаны.

Для женщин полагалось некоторое смягчение формы смертной казни. Если мужчину за измену четвертовали, то женщин – топили (ст. CXXIV).

От всякой ответственности освобождались доносчики.

Достаточно редко назначалось наказание, заключавшееся заточением в тюрьму. Оно могло быть назначено за бродяжничество (ст. CXXVIII).

Существовал такой род наказания – как изгнание из страны. Оно назначалось, в частности, за учинение бунта, мятежа (ст. CXXVII).

В Каролине достаточно подробно были описаны случаи необходимой обороны, когда убийца должен был быть оправдан. Давалось описание того, что такое «правомерная необходимая оборона» (ст. CXL). Но необходимая оборона должна была быть доказана обвиняемым. Если ему не удавалось доказать свою невиновность, он признавался виновным и нес наказание согласно закону.

Описывались преступления, не относящиеся к случаям необходимой обороны, но когда обвиняемый должен был быть оправдан. Т.е. преступление происходило без умысла обвиняемого и не по его вине. Случай, когда брадобрея, брившего кому-то бороду толкали сзади по руку и он нечаянно перерезал горло тому, кого он брил (ст. CXLVI). Но при этом оговаривалось, что преступление могло быть ненаказуемо только в том случае, если все происходило в том месте, где брадобрей должен выполнять свою работу. В случае, если это произошло в любом другом «неподходящем месте» это уже считалось наказуемым преступлением.

Отдельно прописывались случаи лишения жизни, когда обвиняемый также считался невиновным. Ненаказуемыми считались случаи убийства мужем «кого-либо за блудодеяние, совершенное с его женой или дочерью». Не наказывались случаи, если убийца был сумасшедшим; если убийство произошло при задержании преступника; и убийство вора ночью в собственном доме (ст. CL). Малолетние преступники (в возрасте до 14 лет), в частности воры не могли быть осуждены на смертную казнь, они могли быть подвергнуты только телесным наказаниям. Но существовала оговорка, что в случае обнаружения отягчающих обстоятельств, когда «злостность восполняла недостаток возраста» судья и шеффены могли подвергнуть малолетнего преступника даже смертной казни (ст. CLXIV).

Воры могли быть отпущены на свободу, если воровство было совершено «по прямой голодной нужде». При этом истец, выдвинувший против вора обвинение, не должен был «отвечать перед ним за предъявленное по сему поводу обвинение» (ст. CLXVI). Кража подразделялась на несколько видов:

ничтожная (мелкая) кража, совершенная тайно (ст. CLVII);

более тяжелая кража, совершенная в первый раз открыто (ст. CLVIII);

более тяжелая опасная кража, совершенная путем вторжения или взлома (ст. CLIX);

повторная кража (ст. CLXI);

кража в третий раз (ст. CLXII).

В зависимости от вида кражи и от статуса человека ее совершившего определялось наказание. Знатным людям назначалось более легкое наказание, т.к. считалось, что в их отношении «можно надеяться на исправление».

В Каролине отдельно было прописано положение, согласно которому судьи не должны были брать никакого вознаграждения за наказание преступника. Судьи, поступавшие вопреки данному требованию, приравнивались к палачу (ст. CCV).

В Уложении была сделана попытка искоренить обычай конфисковывать украденное или награбленное имущество в пользу местной власти, а не возвращать его тем, у кого оно было украдено или награблено (ст. CCXVIII).

Всем уголовным судам предписывалось во всех сложных, вызывающих сомнения случаях обращаться к высшим судам, к законоведам, где они могли «получить наставление с наименьшими издержками». Подчеркивалось, что надо приложить все усилия, чтобы наказание несли только виновные. Невежество судьи, вынесшего несправедливый приговор, не служило ему оправданием (ст. ССХIХ).

С 1532 г. на территории Германии действовали положения так называемой "Каролины". В них определялось отношение к возникшему подозрению, требования к свидетелям, рекомендовалось не забывать о добром имени обвиняемого, определялось, сколько времени его пытать и какие орудия должно при этом использовать. В статье 58-й "Каролины" говорится: "... проводить ли допрос, смотря по подозрению, часто, долго или коротко, сурово или не слишком, решать доверено судье доброму и разумному". Статья 109-я "Каролины": "Всякому, учинившему ворожбой своей людям вред и убытки, надлежит наказану быть смертью, и кару эту должно свершить огнем".

Суд и процесс по «Каролине»

Был закреплен принцип выборности судей, согласно которому все судьи и судебные заседатели должны были выбираться из «мужей набожных, достойных, благоразумных и опытных, наиболее добродетельных и лучших из тех, что имеются и могут быть получены по возможностям каждого места». Рекомендовалось на роль судей выбирать дворян и ученых. Участие дворян в совершении, «отправлении правосудия» считалось почетным, достойным уважения делом. И поэтому они должны были «самолично участвовать … в качестве судей и судебных заседателей».

общее мнение окружающих о человеке, людская молва, слухи;

случай, когда человека видели или застали в подозрительном, по общему мнению, месте;

случай, когда виновного видели на месте преступления, но его не удалось опознать;

общение обвиняемого с совершавшими преступления;

наличие у обвиняемого повода совершения преступления;

обвинение пострадавшего, находящегося на смертном одре, подтвержденное присягой;

бегство подозреваемого (ст. ХХV);

неожиданная смерть противника, врага, недоброжелателя обвиняемого (ст. XXVI).

обнаружение на месте совершения преступления вещи, принадлежавшей обвиняемому (ст. ХХIХ);

показания «одного единственного доброго и безупречного свидетеля» (ст. ХХХ);

показания преступника, в которых он называет имя пособника, сообщника (ст. ХХХI);

рассказ самого обвиняемого о готовящемся преступлении, либо его угрозы совершить преступление (ст. ХХХII).

участие подозреваемого в открытой драке, нанесение им ударов убитому человеку (ст. XXXIV);

наличие у обвиняемого неожиданного богатства, после произошедшего преступления (ст. XLIII);

подозрительное поведение обвиняемого (XLII).

Также обязательным условием являлись показания двух свидетелей, причем это должны были быть «заслуживающие доверия добрые свидетели» (ст. LXVII). Показания одного свидетеля считались полудоказательством, и на основании показаний только одного человека нельзя было осудить обвиняемого. Принимались во внимание показания, основанные на «самоличном знании истины», показания с чужих слов не учитывались (ст. LXVI). Лжесвидетельство строго наказывалось. Если это обнаруживалось, то лжесвидетелям назначалось то наказание, которое в результате их показаний было бы назначено обвиняемому (ст. LXVIII).

В законе строго регламентировалось применение пытки. Без наличия достоверных доказательств пытка запрещалась. А за ее применение без соответствующих доказательств сами судьи, власти, допустившие это, должны были возместить пострадавшему «за бесчестье, страдания и судебные издержки» (ст. ХХ).

Каролина запрещала учитывать показания, которые давал обвиняемый непосредственно под пытками. Только показания, даваемые через день-два после пыток, должны были приниматься во внимание судьей и судебными заседателями (ст. LVIII). Также запрещалось заранее указывать обвиняемому обстоятельства преступления (ст.LVI). Считалось, что только виновный человек сможет рассказать обо всем произошедшем. Если случалось так, что обвиняемый, подвергнутый пыткам, так и не сознавался в преступлении и признавался невиновным, то ни судья, ни истец не наказывались за применение пытки к невиновному человеку. Т.к. Кодекс указывал, что «согласно праву, надлежит избегать не только совершения преступления, но и самой видимости зла, создающей дурную славу или вызывающей подозрения в преступлении» (ст. LXI). Всем судьям и шеффенам (судебным заседателям) предписывалось «при всяком уголовном судопроизводстве … иметь перед собою … Уложение и законы и действовать в соответствии с ними» (ст. LXXXIII).

Решение казуса по «Каролине»

Горничная со своим женихом решила обокрасть хозяев. Жених должен был явиться ночью через окно столовой, которое горничной следовало оставить открытым (окно квартиры, расположенной на первом этаже, выходило на улицу). Горничная так и поступила, но жених пришел раньше условленного времени и, не застав в столовой горничную, прокрался в ее комнату. Тем временем какой – то бродяга, заметив открытое окно, залез в столовую, взял серебрянный самовар и с ним скрылся. Хозяин квартиры, услышав шаги в столовой, бросился туда, заметив убегавшего человека и поднял тревогу. Жених горничной поспешил уйти черным ходом, но в воротах был задержан дворником. У жениха оказалось несколько серебрянных ложек, которые он успел положить в свой карман, проходя через столовую. Горничная во всем призналась. При попытке сбыта самовара бродяга был пойман. Какому наказанию подвергнутся жених горничной, бродяга и сама горничная по германской «Каролине» 1532 г.?

По германской «Каролине» 1532 г. Жених горничной должен караться повешаньем, в соответствии со ст. СLIХ.

Т.к. жених горничной преднамеренно влез ночью в жилище хозяина квартиры и украл несколько серебрянных ложек. И позже пытался скрытся черным ходом, где и был задержан дворником.

Германское уголовное право по «Каролине» 1532 г. 2 📙 Контрольная → 🆔 21265