Глобализация общества

МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ  И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

ФГБОУ ВПО «Уральский государственный экономический  университет»

Центр дистанционного образования

Контрольная работа

по дисциплине: Социология

по теме: Глобализация общества

Выполнила студентка:

Машканцева Екатерина Владимировна

Группа: УК-12КЧ

Екатеринбург 2013

1. Интегративные процессы  в современном мире

Само происхождение  слова «интеграция» в переводе с  латинского может иметь два значения. integrum -- целое и integratio -- восстановление, восполнение.

На основе моего опыта  пусть и не очень большого, интеграция - это объединение чего-либо. Мне  до этого никогда и не приходило  в голову, что это объединение  происходит для восстановления чего-либо, для лечения. Тут нельзя забывать о синергии. По сути, интеграция ей и является, по крайней мере, если мы будем рассматривать процесс интеграции в идеале, то от объединения мы должны получить максимально положительный эффект.

Всегда ли это так?

Пожалуй, попробую начать с такого вида интеграции как социальная.

Объединение двух людей  по сути уже интеграция. Но далеко не всегда она является положительной. К примеру, дружба ребенка отличника  с двоечником может привести либо к тому, что один подтянется, либо тем, что оценки и поведение другого  ухудшится, однако это, безусловно, дает положительный эффект, ведь человек нашел друга. А дружба это, прежде всего одно целое.

Перейдем к интеграции человека и группы. Придя в новый  неорганизованный коллектив высококвалифицированный  специалист либо поднимет этот коллектив ,либо под воздействием этого коллектива станет неорганизованным . И однозначно положительно эффекта ,как в первом случае ,на мой взгляд достигнуть невозможно.

Что происходит в случае «Группа и группа». Так как  число человек в группе увеличивается, воздействие большего количества людей на человека как в группе, так и вне нее. И появляется гораздо большая вероятность того, что эффект интеграции окажется отрицательным

Что касается объединения  компаний, то статистика показывает, что  в 70% случаях не достигается положительный синергетический эффект

Самым наглядным примером интеграции сегодня является «Евросоюз».

На мой взгляд весьма правильно то, что для вступления страны в эту организацию, разработан перечень требований к кандидатам. Они продуманы до мелочей. И это помогает избежать той ситуации, когда присоединение еще одного субъекта рушит всю систему, как это было в случае с группой.

Россия - это чистый пример интеграционной страны. Причем, объединены в ней такие народы, такие экономики, которые объединять по сути дела невозможно.

Огромной интеграционной державой являлся СССР. Субъективно  говоря, это был пример более удачной  интеграции, чем сейчас. А все  потому, что была общая цель, политика была направлена прежде всего на улучшение  положения страны целом и таким образом работал механизм синергии.

Сейчас этого нет, мы еще не научились пользоваться таким  инструментом как интеграция с максимальной пользой. Так, к примеру, мы до сих  пор оплачиваем долги бывших стран  советской республики. Мы продаем  им же свои природные ресурсы и как это не печально показываем пример того, как интеграция работает не в нашу пользу.

Можно сказать, что интеграция в последнее время становится всеобъемлимующей, практически во всех областях нашей жизни она присутствует. Но, как мне кажется, в некоторых случаях она нелепа и бессмысленна. Это я и пыталась показать в своем эссе. Прежде чем решиться на интеграцию на любом уровне необходимо четко определить какой эффект мы получим от этой интеграции. К счастью наука не стоит на месте и разработана масса методов, которые помогают математически рассчитать ее эффект. Именно это и будет являться, на мой взгляд, основой получения синергетического эффекта, которого все так жаждут от интеграции.

2. Теория глобализации  в социологии

На рубеже второго и третьего тысячелетий в широком спектре интересов социальных наук - социологии, политологии, культурологии, экономической теории - доминантной все более явственно становится проблема глобализации. Ей посвящают свои работы виднейшие западные социологи Н. Луман, И. Валлерстайн, Дж. Александер, политологи Ч. Краутхаммер, И. Фергюсон, С. Кадерман и др. Эта проблема все больше привлекает внимание и российских социологов, политологов, историков, ей посвящены поя- вившиеся в 1999-2000 годах публикации А.Г.Володина, В.Н. Да- хина, А.С. Дрикера, Г.П. Орлова, А.П. Уткина, Г.К. Широкова и других политологов, социологов, историков.

Что же представляет собой  процесс глобализации современного общества?

Глобализация - это постепенное  преобразование разнородного мирового социального пространства в единую глобальную систему, в которой беспрепятственно перемещаются информационные потоки, идеи, ценности и их носители, капиталы, товары и услуги, стандарты поведения и моды, миропредставление, деятельность социальных институтов, общностей и индивидов, механизмы их взаимодействия.

Глобализация как всемирный  процесс глобальных изменений, преобразующих  облик современного мира, не начинается с «белого листа», а имеет свои исторические, экономические, политические, социокультурные предпосылки. Одной из исторически первичных предпосылок этого глобального процесса явилась эпоха Возрождения, представлявшая собой специфическое проявление протоглобализации в европейских масштабах. Она характеризовалась чертами формирования нового - капиталистического - экономического уклада; общеевропейского рынка; международных отношений, отразившихся в зачатках международного права; развитием гуманизма и свободомыслия; началом становления национальных культур и их взаимодействия.

Вторым этапом, подготавливавшим процесс современной глобализации, стала интернационализация капиталов, рынков товаров и услуг на рубеже ХІХ-ХХ столетий, когда завершился раздел мира между наиболее развитыми в промышленно-экономическо-военном отношениями странами. Человечество вступило в эпоху господства империализма с его неотъемлемым стремлением к экспансии и гегемонизму, приведшим к Первой, а затем и ко Второй мировой войнам.

Возникшее в конце  Второй мировой войны стремление к объединению усилий многих стран  в борьбе против фашизма и его по- следствий (Антигитлеровская коалиция), создание Организации Объединенных наций (1944), Международного валютного фонда (1944), принятие Всеобщей декларации прав человека (1948), Пакта о гражданских и политических правах и Пакта об экономических, социальных и культурных правах (1966),- означало создание исходных политико-правовых элементов процесса глобализации.

Мощным стимулятором и ускорителем этого процесса стало создание и стремительное  нарастание экономической (а затем  и всякой другой) мощи трансформационных корпораций (ТНК). Их штаб-квартиры располагаются обычно в одной из развитых западных стран, главным образом в США, в то время как сеть их пред- приятий, фирм и т.п. распространяется по странам, в которых меньшая стоимость трудовых и природных ресурсов гарантирует более высокую прибыль. ТНК стремится обосноваться в тех странах, где можно ожидать низкие налоги на прибыль, минимальный контроль над эксплуатацией окружающей среды и где есть дешевая и послушная рабочая сила. В течение последних десятилетий деятельность ТНК становится все более глобальной: в 1950 г. дочерние предприятия более чем в 20 странах мели только три из 315 крупнейших компаний мира, а в настоящее время их более 50. К концу XX века 600 крупнейших ТНК обеспечивали более 1/5 общемирового промышленного и сельскохозяйственного производства.

Другим активным проводником  глобализации являются международные  банки, страховые компании и другие ведущие финансовые организации, обладающие способностью и возможностями совершать  трансферы больших денежных масс из одной страны в другую, и использующие это для оказания экономического давления на национальные правительства, как это было сделано в отношении России, которая в результате такого давления оказалась в августе 1998 г. в тяжелейшем финансовом кризисе.

Третьим активным и эффективным  действующим аспектом глобализации являются глобальные торговые сети, которые  действуют как каналы глобального  экономического обмена, связывающего многие страны, регионы мира и компании. Например, либерализация торговли в районах Европейского сообщества в 1992 г. привела к появлению крупнейшей в мире зоны свободной торговли. Она охватывает 324 миллиона человек и имеет тенденцию к расширению за счет вхождения в нее бывших постсоциалистических стран. Зона свободной торговли, созданная США и Канадой, тоже имеет тенденцию к расширению, и если она в будущем рас- пространится на большую часть Центральной и Южной Америки, то данный торговый союз охватит около 580 миллионов человек. Новые, быстро развивающиеся, индустриальные страны - Гонконг, Южная Корея, Сингапур и Тайвань, которые называют «четырьмя драконами», стали инициаторами создания подобной зоны в Юго-Восточной Азии, что способствует дальнейшей экономическо-торговой глобализации.

Четвертый фактором глобализации во все большей степени становится компьютерная революция, тесно связанные с нею коммуникационные технологии и мощные информационные потоки, которые свидетельствуют о возникновении мировой системы производства, распространения и использования информации. Эти информационные потоки, охватывающие все регионы мира, проникают во все поры всемирного социального пространства и видоизменяют его.

Пятым ускорителем глобализационных трансформаций становится глобальная переориентация культуры, в процессе которой становятся все более распространенными понятия «мировая культура», «глобальная культура», «трансформационные культурные потоки», за которыми нередко скрываются претензии на создание новоявленной «культуры транснационального структурного капитализма», ориентированной на формирование американоподобной среды в мировом масштабе для бизнеса и продуктов массовой культуры, тиражируемой миллионами и миллиардами копий при помощи кинематографа, телевидения, видеопроката, Интернета.

Шестым мощным фактором (а по значимости, возможно, и первым) усиления глобализационых трансформаций стало превращение в результате развала Советского Союза биполярного мира в однополярный, в котором подавляющая экономическая, финансовая, научно-техническая, военная мощь Соединенных Штатов Америки никем и ничем не уравновешивается. Если Советский Союз в 1950 г. создавал валовый национальный продукт (ВНП), составлявший 35 % от ВНП США, в 1980 - 80 %, то Россия в 1997 г. сумела создать ВНП, составлявший только 9 % от валового национального продукта США. Япония в том же году обеспечила уровень своего ВНП, составлявшего 38 %, а Китай - 53 %, от ВНП США.

Что же касается военных  расходов, то в том же 1997 г. в России они составили 26 %, в Японии - 17, в  Китае - 13 % от общей суммы военных  расходов США. Если на Японию приходится 17,6% расходов на производство высоких технологий, на Германию- 6,6%, на Китай - 1,6%, то на США - 35 % всех мировых расходов на инновации в данной области (14; 38-39). Столь подавляющее превосходство мирового гегемона позволяет США навязать многим регионам планеты свою систему ценностей, брать на себя претензии защищать демократию «без границ», выраженные в доктринах «ограниченного суверенитета» и регионального права. Причем эти обязательства США берут на себя от имени евроатлантической военно-политической организации НАТО, расширение которой на Восток (вместе с претензией действовать в любой точке мира) следует рассматривать как целенаправленную стратегию навязывания политических и культурных ценностей одного государства всему миру.

В сложной системе  детерминации глобальных процессов  возрастающую значимость приобретает  действие седьмого фактора. Суть его  значимости в том, что на рубеже ХХ-ХХІ  столетий совершается переход от империалистического раздела эксплуатируемых  территорий между странами - эксплуататорами к постимпериалистической стратегии формирования структурной зависимости более слабых в экономическом отношении регионов мира от рынков капитала, коллективно контролируемых мировыми лидерами.

Наконец, нельзя оставить без внимания еще один, восьмой фактор усиливающейся глобализации социальной жизни - нарастающие угрозы мировой окружающей среде, обусловленные все более масштабным и разрушительным воздействием технологических средств на биосферу Земли. За последние полстолетия с лица нашей планеты исчезли сотни видов животных, и этот процесс продолжается фактически безостановочно. Множащиеся из года в год экологические катастрофы, значительная часть которых вызвана промышленно-технологическим вмешательством в природные процессы, не имеют ни государственных, ни любых других пространственных границ. Специалисты утверждают, что бомбардировки объединенными силами НАТО во главе с США в мае 1999 г. Белграда и других городов Югославии, мостов через реки и нефтехранилищ, вызвали огромное количество экологических бедствий не только на Балканах, но и явились первопричиной разрушительного землетрясения в Турции, резкого похолодания, а затем и засухи во многих странах Европы, включая Беларусь и западную часть России. Глобализация угроз мировой природной среде вызывает интернационализацию действий различных организаций, прежде всего неправительственных (таких, как движения «Друзей Земли», «Гринпис», «зеленых» и т.п.), выступающих за всепланетарное объединение усилий, ориентированных на защиту и сохранение окружающей среды, на предотвращение мировой экологической катастрофы.

Все названные факторы  действуют не разрозненно, но во взаимодействии друг с другом. Но, давая им социологическую  оценку, необходимо учитывать несколько  важных обстоятельств. Во-первых, одни из этих факторов, скажем, однополюсная гегемония США в мире или транснационализация бизнеса и эксплуатации слаборазвитых стран в результате функционирования ТНК, оказывают более мощное влияние на масштабы и направленность глобализационных процессов, чем другие. Во-вторых, векторы действия этих факторов не являются в своей сущности линейными процессами, а носят нелинейный характер, реализуются через всплески и затухания, вследствие чего чреваты многовариантностью, непредсказуемостью своих сценариев и результатов. В-третьих, они противоречивы в своей основе, а потому и конфликтогенны, способны оборачиваться множеством разнообразных типов конфликтов-меж- личностных, региональных, межстрановых, вплоть до глобальных.

Большинство западных социологов и политологов трактуют процесс глобализации однозначно позитивно и оптимистически, полагая, что этот процесс приведет к консолидации мира и преодолению конфликтов, подъему уровня жизни народов, социальной стабильности, всеобщему равноправию. Однако социальная реальность оказывается гораздо более сложной, чем теоретические построения, более противоречивой и непредсказуемой. Нельзя не замечать, что интенсификация транснациональных отношений, неизбежно снижающая статус национальных государств, их социально-политическую значимость, оборачивается противоположной тенденций - усилением националистических ориентации, подчеркнутым регионализмом многих слаборазвитых стран и возмущенных своим бедственным положением народов.

Как правило, в прессе западных стран при анализе процессов глобализации основной акцент делается на его позитивных аспектах. Среди них на передний план выдвигаются: глобальные рынки, глобальные технологии, глобальные идеи и глобальная солидарность, приводящие своими совокупными действиями к уменьшению социального пространства, к ускоряющемуся бегу социального времени, к усилению прозрачности границ, минуя которые, контакты между людьми усиливаются в сферах экономики, технологии и культуры. Но чаще всего в рамках такого анализа остаются в тени социальные диспропорции и углубление дисгармонии современного мира, многократно усиленные развертыванием глобализации. Самая главная из них заключается в том, что вследствие господства на мировых рынках транснациональных корпораций глобализация делает богатых богаче, а бедных беднее. По данным подготовленного в ООН доклада о развитии человека за 1999 г., состояние трех самых богатых людей мира превышает совокупный валовый продукт 48 наименее развитых стран, а следовательно, общий доход проживающих в них 600 миллионов людей. Разрыв в доходах между пятой частью мирового народонаселения, живущего в богатейших странах, и пятой частью его, живущего в беднейших странах, возрос с 30 в 1961 г. и с 60 раз в 1990 г. до 75 раз в 1999 г. Итак, сегодня средний американец или японец может получить в свое распоряжение жизненных благ в 75 раз больше, чем средний житель Бурунди, Нигера или Эфиопии. Именно поэтому средняя продолжительность жизни составляет в Японии 80 лет, в Канаде - 79, в США - 76,7, а в Бурунди - 42,4, в Руанде - 40,5, в Сьерра-Леоне - 37,2 года, т.е. почти вдвое меньше. Если уровень грамотности взрослого населения в высокоразвитых странах составляет 99 % (кстати, в Беларуси он выражается таким же показателем), то в Эритрее он выражается цифрой 25,2 %, а в Нигере - 14,3, т.е. в 4-7 раз ниже.

Наконец, сравним различные  по уровню экономического развития страны по такому интегральному показателю, как индекс нищеты. Если в Швеции, уровень нищеты населения составляет 7%, в Германии - 10,4%, в Великобритании - 15,1%, в США -г 16,5 %, то в Эфиопии, Сьерра-Леоне он превышает 50 %, а в Нигере достигает 65 %. Итак, становящееся все более масштабным и тяжелым давление глобальной конкуренции в силу углубляющейся социально-имущественной дифференциации приводит к возрастанию глобализации не богатства, а нищеты.

Одновременно с этим происходит глобализация преступности. Организованные преступные синдикаты  действуют далеко за пределами национальных границ и вступают в стратегические союзы, объединенные в глобальную сеть, извлекая огромные выгоды из глобализации, благодаря которой они зарабатывают, по оценкам специалистов ООН, 1,5 триллиона долларов в год и по своему экономическому потенциалу сравнимы с транснациональными корпорациями. Один только незаконный оборот наркотиков приносит преступным объединениям доход в 400 миллионов дол- ларов в год и составляет около 8 % всего объема мировой торгов- ли, т.е. почти столько же, сколько дают продажа газа и нефти, и превышает долю в мировой торговле текстиля (7,5 %). Примерно столько же преступным группировкам приносит незаконная торговля оружием. Одновременно транснациональные преступные синдикаты осуществляют торговлю людьми, прежде всего женщинами и детьми. Ежегодно из стран Восточной Европы и СНГ в Западную Европу торговцы людьми вывозят 500 тысяч женщин, а доходы от этой преступной деятельности оцениваются в 7 миллиардов долларов. Примерно 15 тысяч женщин из России и других стран СНГ работают в знаменитых «кварталах красных фонарей» в Германии, а в Нидерландах 57 % ввезенных для этих целей женщин составляют лица в возрасте до 21 года.

Экономическая и технологическая  глобализация, индикаторы и главные  действующие лица которой не считаются  ни с национальными интересами, ни с традициями, культурой и своеобразием образа жизни народов разных стран, придает новые, гораздо более античеловеческие черты социальным конфликтам. Все более мощной питательной средой для политических, этнонациональных, межрелигиозных и иных конфликтов становится мировая торговля оружием. В результате многочисленные и разнообразные по своей сущности и формам проявления конфликты становятся: 1) более масштабными; 2) более кровавыми; 3) все чаще смыкаются с организованным терроризмом, поскольку в них участвуют все больше наемников, которым хорошо платят. Без эффективного урегулирования конфликтных противостояний, в том числе и на международном уровне, глобальная угроза терроризма и обусловленных им конфликтов может стать ужасающей реальностью XXI века.

Глобализация информационных процессов создает новые угрозы сохранению, воспроизводству и развитию культуры многих народов, особенно в слаборазвитых странах. Сейчас много говорят и пишут об удивительных перспективах использования глобальной коммуникационной сети Интернет. Она действительно создает богатейшие возможности для обмена научными идеями, развития образования, установления международных и межличностных контактов, но все эти блага становятся достоянием прежде всего богатых и состоятельных, а не бедных людей. Но покупку компьютера, не говоря уже о его подключении к системе Интернета, средний бангладежец (уроженец не самой бедной страны) должен затратить сумму, превышающую его доход за восемь лет, а средний американец - одну месячную зарплату. Поэтому в Южной Азии, где проживает четверть населения мира (23 %), пользователи Интернет составляют менее 1 %. Английский язык используется почти в 80 % всех сайтов, проходящих через эту систему, хотя говорят по-английски менее 10 % населения планеты. Это создает предпосылки для вестернизации, главным образом, американизации, глобальных культурных потоков, что приводит ко все более широкому распространению пресловутой «глобальной потребительской культуры», критерием успеха которой становятся не духовные ценности, а прибыль и кассовый успех. На все более монополизированной индустрии развлечений, где действуют три главных кита - кинематограф, музыка и телевидение, усиливается доминирование американской продукции. До- ля Голливуда на кинематографическом рынке Японии превышает 50 %, Европы - 83 %, Латинской Америки - 83 %, а кинофильмы других стран составляют менее 3 % кинематографического рынка США. В еще более зависимом положении от доминирования американской индустрии развлечения оказываются африканские страны. Десять ведущих компаний в сфере телекоммуникаций контролируют более 86 % мирового рынка, оцениваемого в 262 миллиарда долларов. Расползающиеся по нашей планете голод (от голода страдает 840 миллионов человек), наркомания (в мире насчитывается более 200 миллионов наркоманов), СПИД (свыше 33 миллионов человек), ухудшение окружающей среды, которую справедливо называют «тихой катастрофой» (ежегодно от нарастающего загрязнения атмосферы умирает почти 3 миллиона человек, почти 1,3 миллиарда людей не имеют доступа к чистой воде), «утечка мозгов» из развивающихся стран в высокоразвитые (только в 1998 г. в США и Западной Европе работало более 250 тысяч специалистов из Африки) - вот далеко не полный перечень тех негативных явлений, которые более или менее тесно связаны с глобализацией богатства и нищеты.

Приведенные факты свидетельствуют  о неравномерности и противоречивости процесса глобализации, который ведет не только к социальной интеграции, но и к дезинтеграции, а следовательно- к углубляющейся социальной дифференциации общин, наций, стран, регионов современного мира по критерию принадлежности к интеграционным процессам, к благам культуры и цивилизации. Нельзя не замечать, что интенсификация транснациональных отношений, неизбежно снижающая статус национальных государств, их социально-политическую значимость, оборачивается противоположной тенденцией - усилением националистических ориентации, подчеркнутым регионализмом многих слаборазвитых стран и возмущенных своим бедственным положением народов.

А это чревато новыми противостояниями интересов - народов  бедных и богатых стран, лидеров  и аутсайдеров социально- экономического развития, мировых центров и периферии. Это в любой момент способно обернуться острыми и крупномасштабными конфликтами, предвестниками чему сегодня могут служить напряженные, чреватые конфликтами отношения между США и Ираном, между США и Северной Кореей.

А кто может поручиться, что экономически преуспевающему, присваивающему себе все преимущества и плоды  глобализации «треугольнику»: США - Западная Европа - Япония не станет противостоять  вполне возможный в перспективе  новый «треугольник»: Россия - Китай - Индия? Становящийся все более масштабным новый «культурный интервенционизм», основанный на информационных новинках и стремящийся к насаждению во всех регионах мира американизированных вариантов культуры и потребительской системы ценностей, наталкивается на возрастающее неприятие, а нередко и со- противление национальных и региональных культурных элит и не только в развивающихся странах Азии и Африки, но и в такой высококультурной и преуспевающей стране, как Франция. А это означает, что усиливающаяся глобализация, вопреки ее самым активным приверженцам и собирателям ее плодов, не ведет к исчезновению национальных интересов ни в экономике, ни в политике, ни тем более, в культуре. Глобально взаимосвязанный мир отнюдь не является безнациональным, а широко распространяемые в нем стандарты вестернизированной, преимущественно американизированной, культуры не в состоянии стать эталоном единой, скроенной по одному образцу «мировой культуры».

Глобализация современного мира ставит проблему формирования глобальной социологии. И на эту потребность все чаще откликаются известные социологи разных стран. Среди появившихся в последние годы глобалистских социологических концепций самой влиятельной является теория мир - системы разработанная профессором Бинтемтонского университета (США), президентом Международной социологической ассоциации Иммануэлем Валлерстайном. Суть этой теории состоит в том, что основополагающей единицей анализа социальной реальности должна стать категория «Историческая система».

При таком подходе в мировом историческим процессе можно выделить несколько видов исторических систем. Первым из них являются «мини-системы», называемые так потому, что они небольшие по размерам и относительно кратковременны (жизненный путь примерно шести поколений), высокогомогенны, т.е. однородны, с точки зрения культурных и управляющих структур. Примером такой именно системы может быть структура майя в Центральной Америке.

Второй вид исторической системы - «мировые империи», которые  являются крупными политическими структурами и заключают в себе разнообразные «культурные» модели. Действующая логика такой системы - экстракция дани из самоуправляющихся прямых производителей (в основном сельских), которая передается к центру и перераспределяется среди немногочисленной, но значимой сети чиновников.

Наконец, третий вид исторической системы, согласно теории И. Валлерстайна, это - «мировые хозяйства», представляющие собой огромные неравные цепи интегрированных  производственных структур, разделенных  многочисленными политическими структурами. Объективная логика их существования заключается в том, что прибавочная стоимость неравномерно распределяется в пользу тех, кто смог захватить временную монополию на рынке. Это- «капиталистическая» логика. (2; 154-155). Конкретным воплощением такой именно системы, с точки зрения И. Валлерстайна, является современная капиталистическая мировая экономика. Существующая ныне «мировая система», считает он, охватывает весь мир и представляет из себя в своей сущности капиталистическую мировую экономику.

По утверждению И. Валлерстайна, А. Смит и К. Маркс ошибочно полагали, что суть капитализма заключена  в рынке, буржуазии и свободном  труде, тогда как на самом деле капитализм - это системы с единой общемировой логикой. Причем самое  главное в этой системе состоит не просто в накоплении капитала, а в приоритете бесконечного накопления капитала. Иначе говоря, это - система, «чьи институты призваны выделять из общей массы и поощрять тех, кто в своей деятельности соблюдает первенство накопления капитала, и наказывать тех, кто пытается следовать другим приоритетам. Совокупность институтов, рассчитанных на эти операции, включает в себя обустройство товарных связей, объединяющих географически разделенные производства и оптимизирующие системную норму прибыли; сеть государственных структур, складывающихся в межгосударственную систему; создание подоходно дифференцированных семейных хозяйств как основных единиц социальной репродукции; наконец, интегрированную геокультуру, легитимирующую институциональные структуры и сдерживающую недовольство эксплуатируемых классов» (1; 17).

Мир-системный анализ процессов глобализации выработал  несколько концептов - описаний современной  капиталистической мировой экономики. Наиболее существенные из них сводятся к следующему.

Непрерывное накопление капитала - основная движущая сила мировой капиталистической экономики.

Накопление капитала дифференцировано в пространстве в соответствии с  разделением по линии: центр - периферия.

Наряду с центром и периферией в мировой капиталистической  системе структурно существует полупериферия.

Неоплаченный труд играет большую  роль в жизни мировой капиталистической  экономики.

Капиталистическая мир-система взаимодействует  с международной системой.

Существуют антисистемные движения, которые одновременно подрывают и поддерживают систему.

Жизнь мир-системьютмечена как  циклическими ритмами средней продолжительности, так и длительными вековыми изменениями.

Согласно теории мир-системы, мировая  капиталистическая экономика включает в себя группу стран ядра, куда входят США, Япония, Западная Европа, страны полупериферии, периферии и внешней арены. К полупериферии относятся страны, расположенные на юге Европы, такие, как Испания или Португалия. Сюда же И. Валлерстайн включает и постсоветскую Россию. Периферию об- ширной мировой системы составляют развивающиеся страны Азии, Африки. Хотя значительные регионы этих континентов, которые не затрагиваются всемирными промышленно-торговыми связями, относятся к внешней арене мировой капиталистической экономики.

Восхваляя всячески триумвират «ядра» мир-системы, состоящего из США, Японии и объединенной Европы, И. Валлерстайн отнюдь не в восторге от неизмененной прочности этого экономического монстра. Он убежден: триумивараты по природе своей - нестабильны, ибо двое могут объединяться против третьего. Вопреки романтикам западной цивилизации, он считает, что более вероятен альянс Японии и США. Причин такого варианта много, и они разного характера. Одна из них состоит в том, что японцы не боятся подпасть под культурное влияние США, в отличие от европейцев, болезненно переживающих последствия американского «культурного империализма».

Хотя мир-системный анализ обращает внимание на глобальные аспекты развития культуры, свойственная ему методология  преувеличивает значимость экономики  и в этой сфере. Поскольку движущей логикой развития мир-системы признается накопление капитала, то именно экономика признается центральной чертой модерности, а экономический человек - внутренней сущностью рационального субъекта. В результате капитализм интерпретируется как система ценностей, деньги объединяют людей в единую общность. Культурные коды, как деньги и товары включены в циркуляцию капитала. Поэтому формы культуры, с точки зрения валлерстайновской теории, укоренены в повседневном процессе воспроизводства и накопления капитала. Под культурой в ней фактически понимается «идея - система» капиталистической мировой экономики, результат многих исторических попыток сформулировать термины, в которых бы отражалась вся противоречивость социально-политической реальности мир-системы и оправдывалось бы господствующее в ней социальное и социально- культурное неравенство людей и народов.