Глобализация рынков капитала

    Мировой рынок капитала отражает спрос и предложение финансовых средств. Структурно он состоит из организаций, которые в качестве посредников распределяют финансовые активы между кредиторами и заемщиками, продавцами и покупателями финансовых ресурсов.

   Капитал – накопленный запас ресурсов в производственной, денежной и товарных формах, необходимый для создания благ.

   Глобализация рынка капитала имеет позитивные и негативные последствия. Позитивные последствия – усиление конкуренции на национальных финансовых рынках, снижение цен на финансовые услуги, быстрая концентрация финансовых ресурсов по мере необходимости, т.е. отсутствие дефицита финансов.

   Негативные последствия глобализации рынков капитала:

• Нестабильность национальных рынков капитала;

• Преобладание денежного капитала над реальным, т.е. над средствами производства, товарными запасами;

• Рост зависимости экономики от состояния финансов;

• Зависимость национальных финансов от поведения нерезидентов, а также от конъюнктуры региональных рынков капитала и международных финансовых центров.

   Глобализация  рынков капитала приводит к  тому, что воздействие национальных  правительств на финансы с  целью их регулирования ослабевает.[2]

    Впервые термин "глобализация" ввел в употребление американский экономист Т. Левита (1983 год), обозначив им феномен слияния рынков, начинающий активно проявляться с начала 80-х годов 20 века. Уже позже японец К. Омэ, консультант Гарвардской школы бизнеса, в своей книге "Мир без границ", вышедшей в 1990 году, констатировал: "... экономический механизм отдельных государств стал бессмысленным, в роли же сильных актеров на мировой сцене выступают "глобальные" фирмы".

   В соответствии с этим взглядом, вкусы и предпочтения потребителей разных наций начинают конвертировать на основе некоторых глобальных норм. А многие отрасли промышленности уже не ориентируются только на немецкий, американский или японский рынок, объектом их действий становится глобальный рынок. Ярких примеров много. Это и глобальные стратегии фирмы "Кока-кола", и "Сони", и "Мак-Дональдс", и многих других фирм, продукты которых принимают уже за свои традиционно используемые потребители большинства стран мира.

   "Самым удивительным феноменом глобализации", по словам израильтянина Ж. Ада, является распространение на всю планету механизма рынка. В основе же этой тенденции лежат два фактора:

1) снятие барьеров  на пути свободного перемещения  товаров, услуг и капитала; особенно  сильно этот процесс стал проявляться  после Второй мировой войны;

2) бурное развитие  средств коммуникаций, информации и передачи технологий как выражение нового витка НТР.

   В настоящее время происходят глубокие изменения во всей системе международных отношений.

Представления о глобализации возникли в первую очередь в связи с пониманием нарастания всеобщей взаимосвязанности мира: международная кооперация в производственной сфере, в разработке и внедрении научно-технических достижений, интенсификация деятельности на морских пространствах, в воздухе и космосе, влияние отдельных стран на экологию огромных регионов мира. Эти и другие процессы требуют постоянного международного сотрудничества и формирование единой стратегии управления. Сложные проблемы породило формирование единой информационной среды. Понимание общей картины этого процесса приводит к пониманию того, что формируется единый мир, единая социальная система человечества, происходит переход от биполярного мира к монополярному миру, что характеризуется термином глобализация.  
 
   Глобализацию необходимо рассматривать в нескольких взаимосвязанных аспектах, основными из которых являются:  
 
1."Ментальная", или культурно-идеологическая, глобализация. Это имеющий длительную историю комплексный процесс, затрагивающий традиции, религию, культуру и идеологию. Процесс религиозной глобализации начался с появления первых монотеистических религий, и в настоящее время мир "поделен" между 6 религиозными системами, контролирующими: власть (христианство и иудаизм), финансы (иудаизм и ислам), трудовые ресурсы (индуизм и конфуцианство), "ментальную" сферу (ислам и буддизм). Другим важным аспектом "ментальной" глобализации является непрерывный процесс унификации культурных предпочтений человечества. Начиная с итальянского Ренессанса культурная глобализация прошла через "французское", "английское" и "американское" влияния с расширяющимся географическим ареалом.  
 
2. Территориальная глобализация - процесс укрупнения государственных и надгосударственных образований. Наряду с экономикой государственное строительство и формирование военно-политических союзов в максимальной степени демонстрируют миру сущность глобализации. Концентрация финансовых, трудовых и иных ресурсов в ограниченном городском пространстве - урбанизация - также может служить прекрасным примером территориальной глобализации.  
 
3. Экономическая глобализация представляет собой совокупность двух процессов: а) глобализации рынков (капитала, трудовых ресурсов, товаров и услуг) и б) глобализации экономических форм, под которой понимается укрупнение организационных структур экономики - от средневековых цеховых организаций до глобальных сверхкорпораций.  
   И сегодня целый ряд хорошо информированных экспертов - в их числе даже небезызвестный Джорж Сорос - предупреждают, что глобализация чревата тяжкими и даже тяжелейшими последствиями для экономики.

   Джордж Сорос (George Soros) — американский финансист, инвестор, филантроп и социальный мыслитель. Автор ряда книг и статей. Сторонник теории открытого общества. Значительную часть своего состояния расходует на различные благотворительные и некоммерческие проекты по всему миру. В то же время, его деятельность часто вызывает неоднозначную оценку в разных странах и общественных кругах.

  Характерной особенностью глобализированных рынков капитала является то, что они обеспечивают возможность свободного движения финансового капитала. Поскольку капитал является одним из необходимых ингредиентов производства, каждая страна должна конкурировать с другими странами за его привлечение; это лишает ее возможности облагать капитал налогами и регулировать его. Нормы и системы социального обеспечения, которые зависят от налогов с заработной платы и выходных пособий, стали контрпродуктивными, поскольку они обеспечивают отток капитала на другие нужды. Аналогичным образом все более несостоятельной становится практика обложения высокими налогами корпоративных и личных доходов. Под давлением глобализации отдельные страны должны уменьшать роль государства в экономике для повышения своей конкурентоспособности.

   Глобализация принесла огромные блага. Государственное вмешательство в экономику никогда не было особенно эффективным; кроме того, государство склонно злоупотреблять своей властью. Глобализация открыла людям новые возможности для новаторства и предпринимательства и ускорила глобальный экономический рост. Но у глобализации имеются и негативные аспекты. Во-первых, она предрасположена к кризисам; во-вторых, она усиливает неравенство между богатыми и бедными как внутри стран, так и между ними; в-третьих, она вызывает неправильное распределение ресурсов между частными и государственными интересами. Когда я говорю о государственных интересах, я имею в виду, прежде всего, эффективное государственное управление. Главной причиной нищеты и бедности во всем мире является неэффективное государственное управление. Следует подчеркнуть необходимость отделения предоставления необходимых во всем мире государственных услуг, таких, как охрана окружающей среды или борьба с инфекционными заболеваниями, от потребности в политических и структурных улучшениях в отдельных странах. Тогда придется признать, что существуют не три, а четыре главных недостатка, которым следует уделить внимание.

   Разумеется, на глобализацию нельзя взваливать вину за неэффективное государственное управление. Если уж на то пошло, глобализация заставила отдельные страны повысить эффективность государственного управления или, по крайней мере, ограничить роль государства в экономике. Но глобализация сделала мир более взаимозависимым, и неэффективное государственное управление является препятствием на пути к правильно функционирующему глобальному обществу.

   Три других недостатка можно приписать свободному движению капитала. Сама по себе свободная торговля не могла бы привести к финансовым кризисам, равно как и усилить неравенство между богатыми и бедными. Свободная торговля укрепляет сравнительное преимущество всех участников; свободное движение капитала укрепляет сравнительное преимущество владельцев капитала и тех, кто им управляет. Если движение капитала, особенно финансового капитала, является свободным, то движение людских ресурсов по-прежнему остается ограниченным. Именно оно склоняет чашу весов в пользу поставщиков капитала. Это проявляется как внутри отдельных стран, так в международных масштабах, потому что каждая страна должна прилагать усилия для удержания и привлечения капитала.

  Глобальные рынки капитала возникли сравнительно недавно. И их развитие восходит к нефтяному кризису начала семидесятых годов XX века и изобретению евродолларов. В восьмидесятых годах XX века, когда у власти находились Рональд Рейган и Маргарет Тэтчер, темпы развития глобальных финансовых рынков ускорились, а после распада советской империи в 1989 году они приобрели поистине глобальный характер.

  Это не первый случай, когда международные финансовые рынки играют подобную доминирующую роль. Аналогичные условия превалировали еще сто лет тому назад, а очередной эпизод с глобальными инвестициями в двадцатых годах XX века обернулся плохим концом в тридцатые годы того же века. Хотя с тех пор мы многому научились, глобализация, несомненно, не является необратимой. Однако не было бы никакой нужды обращать процесс либерализации движения капитала вспять, если бы систему можно было сделать более стабильной, а «правила игры» — более справедливыми. С учетом преимуществ глобализации предпочтительнее было бы исправить четыре выявленных нами недостатка, чем, образно говоря, убивать курицу, несущую золотые яйца.

  Даже если необходимость устранения этих четырех недостатков будет признана, сделать это будет нелегко. Потребуются политические решения, а политика основывается на суверенитете государств. Не все государства являются демократическими, но даже демократические государства интересы их граждан волнуют больше, чем проблемы мира в целом. Не существует такой глобальной политической власти, которая могла бы навязать суверенным государствам свои правила, — и это, быть может, тоже вполне справедливо. Единственным путем внесения улучшений является взвешенное сотрудничество или добровольное соблюдение суверенными государствами международных норм. Чтобы побудить их к этому, необходимо создать для них стимулы к соблюдению таких норм и поощрять их движение в правильном направлении.

  Суверенитет государств поднимает еще одну проблему, которая по своей важности превосходит все четыре остальных, — сохранение мира. В то время как рынки стали глобальными, правительства стран остались национальными. Конфликты между правительствами могут привести к войне, а война может уничтожить не только глобальные рынки, но и всю нашу цивилизацию. Вся история человечества — это история войн, и было бы утопией ожидать, что в будущем войны прекратятся. Но экономический и технический прогресс повысил не только наш созидательный потенциал, но и наш разрушительный потенциал, и сегодняшние войны могут быть как никогда прежде разрушительными. Учитывая нашу подверженность ошибкам, вооруженных конфликтов не всегда удается избежать, но для предотвращения конфликтов необходимо прилагать больше усилий, чем в настоящее время.

   Конфликты можно было предотвращать или сдерживать с помощью внешнего вмешательства, но когда речь заходит о карательных акциях, обычно бывает уже слишком поздно. Предотвращение конфликтов никогда не бывает слишком ранним. Но на ранних стадиях невозможно прогнозировать, какая ситуация разовьется в кризис; кроме того, карательные акции трудно согласовать с суверенитетом государств. Поэтому действия должны иметь форму позитивного стимулирования, побудительных мотивов, наград и поощрений и быть направлены не на конкретные кризисные ситуации, а на общее улучшение социальных условий. Лейтмотивом настоящего доклада является то, что наши нынешние договоренности страдают однобокостью. Мы слишком полагаемся на карательные меры как в форме рыночной дисциплины, так и в форме политического и военного вмешательства. Мы должны выработать позитивные стимулы для обеспечения, поощрения и вознаграждения добровольного соблюдения международных правил и использования передового зарубежного опыта. В условиях суверенитета государств это — единственный путь улучшения социальной обстановки.

   Побудительные мотивы, стимулы и поощрения влекут за собой перераспределение ресурсов в международных масштабах. Собственно говоря, они противоречат превалирующей точке зрения фундаменталистов-рыночников, которые любое вмешательство в рыночный механизм считают контрпродуктивным. Поэтому без прямой конфронтации с идеологией рыночного фундаментализма невозможно достичь никакого улучшения условий.

  Фундаменталисты-рыночники полагают, что рынок склонен к равновесию и обеспечивает оптимальное распределение ресурсов, а рычаги государственного управления, напротив, неэффективны и препятствуют свободе. При всем несовершенстве рынка такие люди все равно считают, что лучше оставить функции распределения ресурсов за рынком, чем вмешиваться в эти функции посредством национального или международного регулирования.

   В основе воззрений фундаменталистов-рыночников лежит то, что они считают научным доказательством, полученным с помощью экономической теории. В этом отношении они напоминают других фундаменталистов, которые тоже утверждают, что владеют «истиной в последней инстанции». Эти утверждения основываются на вере или на сознании. Но экономическая теория является аксиоматической конструкцией, которая не претендует на точную передачу реальности. Еще со времен Кейнса общепризнано, что свободные рынки не всегда обеспечивают оптимальное распределение ресурсов, а новейшие экономические теории допускают возможность существования множества точек равновесия. Фундаменталисты-рыночники умудрились проигнорировать эти оговорки; они также сумели обратить в свою пользу примат политики над предположительно непреклонными законами экономической теории.

   Следует напомнить, что нынешний этап глобализации начался относительно недавно и был вызван преднамеренной политикой, отчасти связанной с ликвидацией барьеров для торговли и инвестиций и отчасти — с учреждением международных норм и институтов. В 1995 году ГАТТ уступила место ВТО, а открытие финансовых рынков превратилось в официальную догму МВФ в такой степени, что почти уже было включено в его Устав, когда разразился финансовый кризис 1997 года.

   Чтобы понять, почему рыночный фундаментализм и американская гегемония тесно связаны друг с другом, важно осознать, что глобальные финансовые рынки приносят выгоду странам, находящимся в центре международной рыночной системы. Финансовые рынки «всасывают» большую часть сбережений и прибыли, создаваемых во всем мире, перекачивают их в центр, откуда они затем вновь отправляются на периферию либо непосредственно через финансовые инструменты вроде акций и облигаций, либо опосредованно через транснациональные корпорации. Центр является поставщиком финансовых и всех прочих услуг, начиная от информации и высшего образования и заканчивая развлечениями, и одновременно «базой» для большинства транснациональных корпораций. Поэтому он получает львиную долю всех доходов. Это не означает, что страны на периферии не могут также получать выгоду от международного разделения труда и международного распределения капитала.

   Страны, находящиеся в центре международной рыночной системы, пользуются еще одним преимуществом: в их ведении находится управление всей системой. Финансовые рынки по своей природе нестабильны, а международные потоки капитала — тем более. Без регулирования и контроля финансовые рынки не могли бы функционировать. На глобальном рынке такое регулирование и контроль осуществляют власти, находящиеся в центре. Благодаря этому чаша весов склоняется в пользу центральных стран.

   Фундаменталисты-рыночники отрицают это. Они утверждают, что рынок сам себя регулирует, а нестабильность международных финансовых рынков вызвана неуместным вмешательством органов финансового регулирования. Это утверждение ложно.

   Рынки действительно демонстрируют тенденцию к равновесию, если они оперируют с известными величинами, но финансовые рынки не оперируют с известными величинами: они пытаются предвосхитить будущее, причем будущее зависит от того, насколько оно «дисконтировано» в настоящее время. Вместо предсказуемого результата мы имеем по-настоящему неопределенное будущее, которое к тому же едва ли отвечает нашим ожиданиям. Уклон, свойственный рыночным ожиданиям, является одним из факторов, которые определяют ход событий. Я называю двухстороннее взаимодействие между ожиданиями и результатами «рефлексивностью», и я утверждаю, что рефлексивность подрывает теоретические основы рыночного фундаментализма.

  С учетом радикальной неопределенности и потенциальной нестабильности финансовых рынков возникает потребность в создании институтов, задача которых заключалась бы в том, чтобы предотвращать развал рынков. Что бы там ни утверждала теория, такие институты были созданы на практике. Каждый финансовый кризис за последние столетия приводил к укреплению этих институтов. Именно так со временем возникли центральные банки и регулирующие органы. Институциональные реформы были призваны предотвратить повторение прежнего кризиса, но они были бессильны предотвратить кризис иного вида.

  Вообще говоря, институциональные структуры в передовых промышленно развитых странах достигли высшей ступени своего развития и оказались достаточно мощными для предотвращения любой серьезной неурядицы, начиная с тридцатых годов XX века. Этого нельзя сказать о международных институциональных соглашениях. У нас нет ни международного центрального банка, ни международной денежной единицы. Главной резервной валютой является доллар, а все существующие международные финансовые учреждения находятся под влиянием США и других стран, образующих центр международной рыночной системы. Именно они определяют политику. Они принимают во внимание происходящее во всем остальном мире, но их первейшей заботой является обеспечение стабильности и процветания у себя дома. Это предоставляет центральным странам громадное преимущество.

  Это наглядно проявляется в событиях новейшей истории. Последние 20 лет были ознаменованы финансовыми кризисами: великим международным долговым кризисом, который начался в 1982 году и продолжался несколько лет; мексиканским кризисом 1994 года и так называемым эффектом текилы, который затронул всю Латинскую Америку; кризисом развивающихся рынков 1997 года, который начался в Азии и охватил весь мир, вызвав дефолт в России и покончив с девальвацией бразильского реала в январе 1999 года; и самый последний мировой финансовый кризис 2008 года, который начался в США с банкротства сразу нескольких крупных банков, этот кризис затронул весь мир. [3] 

   Экономисты единодушны во мнении, что современный финансовый кризис – это прямое следствие кризиса ипотечного кредитования в США (доля данного сектора в экономике страны составляет 1.4%). Частные американские банки настолько вошли в раж в погоне за обогащением, раздавая направо и налево ипотечные кредиты, что в категорию счастливых собственников ипотечного жилья вошли и те американцы, которые были просто не в состоянии регулярно выплачивать проценты по кредитам. В итоге жилье чуть ли не в массовом порядке переходило в собственность банков, а достаточного количества людей, которые бы хотели покупать это жилье, не находилось. Исход подобного положения дел вполне предсказуем: банкротство банков.

   Возникает вполне закономерный вопрос: «Как допустили возникновение такой ситуации?». Да все просто: фондовый рынок оккупировали игроки-спекулянты, которые занимались куплей-продажей высокодоходных, но при этом высокорискованных инструментов, создавая финансовые пирамиды. Грубо говоря, они вкладывали 1 доллар, а получали 9, но при этом очень сильно рисковали. Ведь даже небольшое уменьшение стоимости ценных бумаг могло повлечь за собой огромные потери.

   В итоге финансовая система США дала сбой – миллиарды и триллионы долларов, которые были задействованы в финансовых операциях повышенного риска, оказались, просто-напросто, неликвидны. «И заверте…»: инвестиционные компании и банки терпят убытки и банкротятся, ухудшая ситуацию и на мировом финансовом рынке. Ведь американская экономика сродни гигантскому спруту, опутавшему своими щупальцами всю планету: филиалы американских корпораций открыты почти во всех странах мира, американский доллар, ценные бумаги США традиционно выступают в качестве финансового гаранта для других стран, которые с их помощью защищаются от различного рода рисков. Поэтому неудивительно, что кризис ипотечного кредитования в США отозвался финансовой «болью» всему миру, и России в том числе.[4]

   Мирового экономического кризиса, стартовавшего в 2008 году, можно было избежать, к такому выводу пришла Комиссия по расследованию финансового кризиса США (Financial Crisis Inquiry Commission), созданная актом президента США Барака Обамы. Причиной обвала стали многочисленные недостатки в госрегулировании, ошибки корпоративного управления и «безрассудное отношение к риску на Wall Street». Итоговый 576-страничный отчет комиссии был обнародован в четверг, 27 января 2011г. в New York Times.

   Кризис стал результатом человеческих действий или бездействий, а не природы или сбоев компьютерных моделей. Капитаны и стюарды нашей финансовой системы игнорировали предупреждения и не справились с пониманием рисков и управлением. Тем самым они сделали очень большой промах, а не просто оступились», — отмечается в докладе.

   Самые суровые оценки достались государственным органам — представителям двух президентских администраций: Федеральной резервной системе (ФРС) и другим регуляторам.

   Последним «не хватило политической воли» пристально следить и требовать полного отчета с институтов, находившихся в их ведении. Комиссия по ценным бумагам и биржам (Securities and Exchange Commission) не требовала от крупных банков зарезервировать больше капитала на возможные потери по кредитам, а ФРС «пренебрегла своей миссией».

   В результате власти допустили формирование «катастрофической смеси»: некачественные ипотечные кредиты и распродажи инвесторам бумаг, обеспеченных такими кредитами.

   «Величайшей трагедией было бы продолжать повторять, что никто не мог предвидеть произошедшее и таким образом не мог и предотвратить его. Если мы принимаем такую точку зрения, подобное повторится снова», — добавляют эксперты.[5]

Список литературы:

1. ФЗ «О валютном регулировании и валютном контроле» от 10.12.2003г. № 173.
2. Чеботарев Н.Ф. Мировая экономика: Учебник. – 2-е изд., доп. – М.: Издательско-торговая корпорация «Дашков и Ко». – 2009. – 332 с.
3. Журнал «Вестник Европы» (The Herald of Europe) №2 2001.
4. www.finance-live.ru
5. www.gazeta.ru