Глобализация экономики. Идеалы общественного развития информационного общества

Содержание 

     Глобализация  экономики. Идеалы общественного  развития информационного  общества. 

     Мировая экономика все в большей мере испытывает на себе растущее влияние процессов, обобщенно именуемых глобализацией. Эксперты Международного валютного фонда (МВФ) определяют этот феномен как «растущую экономическую взаимозависимость стран всего мира в результате возрастающего объема и разнообразия трансграничных трансакций товаров, услуг и международных потоков капитала, а также благодаря все более быстрой и широкой диффузии технологий». Существенно и то, что вследствие такого количественного нарастания взаимозависимости начался переход мирохозяйственных отношений в новое качество, когда мировое экономическое сообщество превращается в целостную экономическую систему, все больше определяющую «правила игры» для национальных хозяйств. В отчете Всемирного банка о мировом экономическом развитии за 1999 - 2000 гг. глобализация названа одним из процессов, который будет определять будущее мировой экономики.

     Небезосновательной  представляется точка зрения, согласно которой процесс этот не новый, а является лишь усилением интернационализации хозяйственной деятельности: «великие географические открытия XV - XVI вв., промышленный переворот XVIII - XIX вв., научно-техническая революция XX в. создали материальную основу для формирования мирового рынка, всемирной системы хозяйства, взаимозависимого, во многом, целостного мира. В наше время мировой рынок приобрел новое качество. Он приобретает планетарный характер, дойдя до краев земли и даже выйдя, в космос. Глобализация рынка - вектор мирового развития».

  Термин  «глобализация» возник в начале 80-х  годов прошлого столетия, и его  появление обычно связывают с именем американского социолога Р. Робертсона. Однако до сих пор в научном мире не удалось сформировать единое мнение по поводу процесса глобализации.

  По  определению немецких экономистов X. Зиберта и X. Клодта, «глобализация - это процесс трансформации разрозненных национальных хозяйств в интегрированную глобальную экономику». В ходе этой трансформации совершается один из важнейших поворотов в истории мирового сообщества, пока еще в полной мере не осмысленный ни теоретиками, ни практиками, - «девальвация» института государства, которое на протяжении многих десятилетий служило системообразующей организационной структурой.

  Российские  ученые по-разному трактуют эго понятие. Так, профессор В. Куналдин понимает глобализацию как «объективный общецивилизационный процесс, новую форму бытия, соответствующую реальностям XXI в.». Согласно трактовке профессора В. Миронова, возникновение единого пространств мирового рынка - финансового и товарного, единой системы коммуникаций и услуг сопровождается формированием «глобальной системы ценностей и единой господствующей культуры». Глобализация, по мнению ученого, «это весьма противоречивая форма перехода к новейшей информационной цивилизации».

  На  мой взгляд, глобализация - это постепенное преобразование мирового пространства в единую целостную систему, где беспрепятственно перемещаются капиталы, товары, услуги, информация, свободно распространяются идеи и передвигаются их носители. Глобализация, таким образом, подразумевает образование единого международного экономического, правового и культурно-информационного поля.

 В современной  науке широко признано, что развитие процессов глобализации меняет облик  мира, заставляя вносить существенные корректировки в прогнозы тенденций его развития, особенно сложившиеся в 70-80-е годы XX столетия.

 Глобализация  не смогла бы реализоваться без развития информационных технологий, являющихся ее материальной основой. Возможность передавать информацию, в том числе заключать сделки в любой точке земного шара буквально за секунды, позволила транснациональным банкам занять ключевые позиции в регулировании международных потоков капитала. С использованием глобальной сети телекоммуникаций, Интернета значительно возросли масштабы международных финансовых операций.

 Наиболее  корректной в научном отношении  представляется постановка вопроса не столько о глобализации, сколько о начальной стадии процесса возникновения глобального информационного общества, как новой фазы мирового цивилизационного развития. Речь идет о переменах не меньшего масштаба, чем те, которые начались с промышленного переворота в Англии на рубеже XVIH-XIX вв.

Облик и проблемы информационного  общества

 Становление глобального информационного общества далеко не завершено, более того, есть основания рассматривать его как процесс, окончательные итоги которого пока невозможно представить в рамках научного анализа, поскольку речь идет о перспективе, отдаленной от наших дней многими десятилетиями.

 Рассматривая  качественные перемены, связанные с процессами становления информационного общества, в предварительном плане можно констатировать, что доминирует в экономике наиболее развитых стран сектор, связанный с производством знаний, обработкой и распространением информации.

 Судя  по экспертным оценкам, в последние  десятилетия рост производительности труда только на 10-20% объясняется ростом его капиталовооруженности. В основном он обеспечивается за счет внедрения качественно новых технологий, в том числе компьютерных программ, повышения квалификации инженеров и специалистов и совершенствования организации производства. Сокращению значения материальных факторов производства способствовал также переход на энерго- и ресурсосберегающие технологии.

 Принципиально важно отметить, что с распространением "высоких технологий" постепенно качественно изменяется характер трудовой деятельности. Значительная часть высококвалифицированных наемных работников занята на роботизированных и автоматизированных производственных комплексах, где человек вообще исключается из процесса производственной деятельности. На его долю остаются функции наблюдения, исправления ошибок и программирования компьютеров, контролирующих данные комплексы. При этом управление объектом может осуществляться дистанционно, с расстояния в сотни и тысячи километров. Расширяются возможности интеллектуального труда. Также как первые станки на заре промышленной эры в сотни раз умножили физические силы человека, так и компьютеры, при условии рационального их использования, многократно увеличивают его интеллектуальный потенциал.

 В этих условиях, весьма существенно меняется система взаимоотношений "труд-капитал". Важнейшим фактором эффективности экономики, основанной на высоких технологиях, выступает привлечение к НИОКР государства и корпораций интеллектуального потенциала общества, высококвалифицированных специалистов. Однако интеллект является неотчуждаемой собственностью его носителя, определить меру эффективности интеллектуального труда невозможно. Она зависит от существования благоприятных для соответствующих специалистов факторов, определяющих мотивацию к труду и творческой деятельности, носящих индивидуальный характер. Необходимость трудиться, чтобы прокормить себя и свою семью, повысить уровень жизни, которая для рабочих физического труда была и остается решающим фактором, для ведущих творческих работников государств Запада не столь значима. Уникальность знаний и таланта многих экспертов ведет к тому, что минимально необходимый для нормального существования доход они получают без особых усилий.

 Учет  этого обстоятельства побуждает  ведущие компании развитых стран заключать индивидуальные трудовые соглашения с работниками умственного труда, стремиться строить с ними партнерские отношения. При этом повышенный спрос проявляется не только на труд ученых, но и специалистов в области маркетинга, менеджмента, Интернет-технологий, сбора и защиты информации, программистов и операторов и т.д. В итоге ослабляются профсоюзы. Система коллективных договоров, защищавшая интересы больших масс работников, выполняющих сходные функции, уходит в прошлое.

 Высокотехнологическое производство легко перестраивается. Это позволяет диверсифицировать продукцию, отказаться от ее массового выпуска, ориентироваться на индивидуальные запросы отдельных потребителей. Электронная система маркетинга оперативно реагирует на импульсы рынка, устанавливает прямые связи с потребителем. В результате рынок как таковой качественно модифицируется. Исчезает фактор конкуренции уже произведенных товаров, она смещается в иную сферу - конкурентной борьбы за потребителя в области маркетинга, создания, с использованием социологических исследований, прогноза запросов потребителей и возможностей влияния на его формирование.

 Модернизации  традиционного рынка содействовали и условия, когда все большую роль приобретает продажа ноу-хау, технологических знаний. В отличие от недвижимости, станков, оборудования, предметов личного потребления и т.д., сохраняясь в собственности первичного владельца, знания могут быть тиражированы (украдены, воспроизведены, куплены) в том числе и без его ведома. Могут быть подкуплены или перекуплены специалисты, являющиеся носителями соответствующих знаний. Это придает определенную зыбкость и неустойчивость самому понятию "собственность".

 Существенным  и ранее не учитывавшимся фактором общественного развития становится феномен "кризиса человека". Дело в том, что человек, живущий в развитых странах, подвергается воздействию огромных потоков информации, возможности осмысления которой не безграничны. Это ведет к тому, что часть информации вообще не поддается осознанному восприятию. Учащаются случаи "эскапизма", то есть ухода людей от проблем реальности социальной и политической жизни в религию, трансцендентальную философию. Множится число психических заболеваний и суицидов.

 Многие  операторы компьютерных систем, в  частности пилоты, авиадиспетчеры, работники энергосистем не выдерживают информационных перегрузок, связанных с их профессиональной деятельностью. Это приводит к росту числа аварий, обусловленных "человеческим фактором", который в век высоких технологий становится наиболее уязвимым звеном информационного общества. Возникают неадекватные реакции политиков, руководителей деловых кругов на происходящие события. В частности, чудовищные массивы текущей, конъюнктурной информации, требующей от них той или иной реакции, создают сложности в восприятии стратегических перспектив развития общества, рынка, социальных процессов. Иногда формой защиты от избыточной информационной нагрузки выступает приверженность догматическим, доктринерским представлениям, сложившимся в годы ученичества и не имеющим никакого отношения к реальностям современного мира.

 Одной из наиболее сложных и трудноразрешимых социальных проблем для развитых стран эпохи глобализации, видимо, становится маргинализация части населения. В современных условиях она не обязательно подразумевает прозябание в беспросветной нищете. Речь идет о людях, которые не могут найти себе места в "информатизированной" экономике, по разным причинам конфликтуют с принятой большинством системой ценностей и общественных отношений.

 Особенно  сложной становится проблема социализации молодых людей - выходцев из развивающихся стран, получивших образование в государствах Запада. Приобретя достаточные знания и навыки, чтобы жить в условиях информационного общества, они зачастую не могут найти им должного применения у себя на родине, крайне болезненно переживают отсталость своих стран от Запада. Найти работу в развитых странах удается не всем, и даже преуспев в этом, они чувствуют себя неуютно в чуждой им социокультурной среде. Это порой толкает их на бунт против структуры миропорядка, в которой господствуют развитые страны Запада.

 В современных  условиях, роль "центра" формирования глобального информационного общества играют США, сохраняющие, по многим оценкам, уникальную в мире возможность - обеспечивать развитие новых технологий практически на всех направлениях научно-технического развития. В качестве "центра" формирующейся глобализированной информационной цивилизации, Америка становится своего рода империей, вовлекающей в орбиту своего экономического и политического влияния остальное человечество. С этой точки зрения, она уже выступает не как государство с определенными национальными, геополитическими и т.д. интересами, а как центр глобальной системы миропорядка.

 Наличие "центра" предполагает существование вокруг него нескольких окружностей.

 Первая из них - страны, являющиеся теоретически равными, а фактически младшими партнерами США в созидании глобальной информационной цивилизации. Это государства Европейского союза и Япония. Обладая собственным научно-техническим потенциалом, значительным "человеческим капиталом", они способны на относительно взаимовыгодной основе сотрудничать с США в разработке новых технологий. Одновременно они - основные покупатели "ноу-хау", произведенного в США, а также база деятельности многих ТНК и ТНБ. Последние стремятся к переводу своего производства в страны, где ниже издержки производства (в частности, на оплату рабочей силы), но достаточно высока технологическая культура, существует квалифицированная рабочая сила, обеспечивается высокий уровень социальной и политической стабильности.

 Вторую  группу составляют страны, где осуществляется добыча сырья и энергоресурсов в значительной мере потребляемых США и другими развитыми странами. На их территорию перемещается индустриальное, материальное производство, вторичное по отношению к новым технологиям. Это новые индустриальные страны (НИС), Индия, Китай, а также отчасти входящие во вторую группу государства Юго-Восточной Азии, Ближнего и Среднего Востока, Латинской Америки, немногие - Африки. Особенность большинства этих стран состоит в том, что сами они не являются производителями "высоких технологий", но обладают достаточно квалифицированной и в то же время дешевой, по сравнению с наиболее развитыми странами, рабочей силой, или отличаются внутриполитической стабильностью.

 В третью группу "периферии" входят государства, которые в силу их бедности, социально-политической нестабильности не представляют собой интереса для США и их партнеров, а также инвестиций ТИК. Это многие страны Африки, некоторые из государств Азии.

Россия  на пути в глобальное информационное общество.

 Роль  и перспективы России в структуре  глобального информационного общества остаются крайне спорными. Существующие экспертные оценки ранжируются от крайнего до умеренного пессимизма.

 Нельзя  сказать, что в Российской Федерации  полностью игнорировались новые  реальности. Еще в начале 90-х годов по инициативе ученых и юристов в стране был принят ряд законов, в какой-то мере регулирующих вопросы собственности на информационные технологии. Законы определяли, что субъектом права собственности на информационные ресурсы могут выступать граждане, органы государственной власти, местного самоуправления, организации и общественные объединения, соответственно оговаривались методы и возможности защиты собственниками их прав. Подчеркивалась обязательность выделения бюджетных средств на развитие государственных информационных ресурсов (информатики). В 1996 г. был принят закон "Об участии в международном информационном обмене", представляющий попытку ввести в правовые рамки расширяющееся участие России в мировом информационном пространстве.

 Скупленные за бесценок, или полученные без всяких правовых оснований разработанные в России технологии, с незначительными доработками, патентуются и используются за рубежом, принося огромные прибыли, в то время как их создатели не получают почти ничего за их разработку. В то же время деятельность российских частных производителей, которые используют услуги отечественных "талантов", способных взломать любую систему защиты, нелегально копирующих недоступное многим потребителям из-за высокой цены зарубежное программное обеспечение, компьютерные игры, считается преступной. Другой вопрос, что легкость организации подобной деятельности и прибыль от нее настолько велики, что никакие усилия правоохранительных органов не позволяют ее пресечь. В результате Россия, наряду с Китаем, где подобная практика также весьма распространена, оказалась на первых местах в мире но нелегальному использованию компьютерных технологий.

 Несмотря  на то, что число пользователей сети Интернет в РФ, по отношению к численности населения пока на порядок меньше, чем в США или Японии, за последнее время оно ежегодно увеличивалось более чем на миллион человек. Сложилась сеть российских провайдеров, получает все более широкое распространение система Интернет-торговли, возникли многочисленные новостные Интернет-издания, действуют Интернет-библиотеки, сайты по интересам.

 Возникли  такие же трудноразрешимые правовые проблемы, связанные с Интернетом, как и в странах Запада: его "засорения" порносайтами, недобросовестной рекламой. Некоторые сайты содержат материалы, провоцирующие расовую и религиозную рознь, порочащие честь и достоинство отдельных граждан, информацию опасную для жизни людей (например, рецепты изготовления наркотиков, оружия). Учащаются случаи использования Интернета в откровенно криминальных целях, в частности, для незаконного получения информации о пин-кодах банковских. Сложной проблемой стала защита информации и авторских прав. В сети Интернета, как и у уличных торговцев, можно купить сведения о декларированных гражданами походах, номерах их автомобилей, личных телефонов и т.д.

 Превращение Интернета во влиятельный фактор политической жизни фактически было признано правящей элитой России в 1997 г., когда Б.H. Ельцин провел первую пресс-конференцию но Интернету, тогда им было заявлено, что в Российской Федерации будет строиться "глубокое информационное общество".

 Огромный потенциал конкретных научно-технических разработок, представлявший собой капитал стоимостью в сотни миллиардов долларов не мог быть реализован ни на внутрироссийском, ни на мировом рынке. Этому препятствовали многие обстоятельства.

 Уже к началу 90-х годов сложилась  высокоразвитая система торговли современными ноу-хау на мировом рынке. Его основные ниши заняты корпорациями США, Японии и Западной Европы, где существуют биржи высоких технологий, курс акций которых не менее важен для стабильности мировой экономики, чем цены на нефть. Научные центры России, не имеющие ни международной системы рекламы, ни маркетинга своей продукции, ни представительства на соответствующих биржах, ни средств для их создания, не имели ни малейшего понятия о том, как достойно войти в систему мирового рынка знаний. У российских ученых отсутствовала информация о подлинной цене данных НИОКР. Посредники и представители корпораций Запада за мизерные деньги, скупали продукты их творчества или давали заказы на разработки. Результаты перепродавались за суммы на один-два порядка превосходящие те, которые получали сами авторы. Слабая и недоработанная законодательная база РФ не давала возможности отстаивать свой приоритет в тех или иных разработках. Кроме того, предъявление соответствующих исков за рубежом требовало значительных средств на привлечение адвокатов, ведение дел, которыми отечественные ученые не располагали.

 В российских НИИ сохранилась такая противоречащая принципам рыночной экономики практика, при которой разработки отечественных ученых считаются собственностью государственных ведомств, на том основании, что они осуществляются в рабочее время и с использованием институтского оборудования. Не учитывается, что последние не могут ни защитить права на интеллектуальную собственность, ни обеспечить достойное вознаграждение ее создателям.

 Фактором  ослабления потенциала российской науки  стала и эмиграция многих специалистов, особенно молодых, в страны.

 Надежды российских реформаторов 90-х годов на то, что зарождающийся и развивающийся отечественный бизнес вступит на путь поддержки науки, не оправдались. Особенность Российской Федерации, отличающая ее от стран Запада, состоит в том, что ее бизнес с момента своего возникновения в конце 80-х - начале 90-х годов проявлял весьма ограниченный интерес к инновационным технологиям.

          К началу нового века многие случайные люди  временно, благодаря условиям хаоса переходного  периода ставшие предпринимателями, либо эмигриронали, обеспечив себя пожизненной рентой, либо были убиты, разорились, либо оказались в тюрьмах. Оставшиеся, в том числе и нефтегазовые олигархи, начали отлаживать возможности получения дальнейших дивидендов в России. Однако даже сейчас только треть руководителей (собственников и директоров) российских пред 
приятий на словах связывает свои перспективы с технологическими инновациями. Частные инвестиции в научные исследования, которые во многих странах превышают государственные, в России не достигали и трети их уровня. Таким образом, престижное обладание продуктами информационных технологий, ранее открытое лишь олигархам и чиновникам, постепенно получает все более широкое распространение. Это компьютеры с доступом в общемировую сеть Интернета, мобильные теле- фоны, спутниковые антенны, автомобили с бортовыми компьютерами и т.д. Но речь идет либо об импортной технике, либо продукции, собирающейся в России из импортных деталей

 Положение в какой-то мере начало меняться после избрания президентом В. Путина. На встрече лидеров стран "большой восьмерки" в Окинаве в июле 2000 г. он подписал Хартию глобального информационного общества. Ее принципы обязывали ведущие государства мира содействовать широкому распространению телекоммуникаций, защите прав интеллектуальной собственности на новые технологии, их внедрению, повышать эффективность их использования, способствовать развитию трансграничной электронной торговли, не допускать, чтобы свобода распространения информации, ущемляла гражданские права.

 В сентябре 2000 г. президентом была утверждена Доктрина информационной безопасности РФ, Наряду с классификацией угроз безопасности телекоммуникационным и информационным системам, определением задач по защите прав и свобод человека в области информации, информационного обеспечения государственной политики, документ констатировал отставание России в информационных технологиях. Впервые со времени начала реформ развитие отечественной индустрии информации, конкурентоспособной не только на внутреннем, но и мировом рынке, создание наукоемких технологий и технологическое перевооружение промышленности определялись как Важнейшая составляющая национальных интересов Российской Федерации.

 Правомерно  предположить, что правящие круги США не заинтересованы в том, чтобы в руки развивающихся стран - основных импортеров оружия попали новейшие военные разработки. Между тем большинство новых разработок американского ВПК, вероятно, бесполезны для стран, не имеющих инфрастуктуры ведения информационных войн "нового поколения", требующих спутниковых систем разведки и наведения, радиоэлектронных средств подавления сопротивления противника.

 Необходимость признать, что происходящая в мире в глобальных масштабах информационная революция требует неординарных решений, заставляет задуматься о возможности мобилизационного варианта приобщения к ней России. В 90-е годы рассматривать всерьез подобную перспективу не было оснований. Однако в современной России она не только оказывается реалистичной, но и постепенно материализуется.

 Во-первых, конфликт с силами международного терроризма, которые используют методы информационных войн, порождает необходимость принятия чрезвычайных мер по повышению обороноспособности страны, укреплению ее границ. В связи с этим, повышается спрос на продукцию ВПК, особенно высокотехнологичную.

 Во-вторых, состав правительства при В. Путине стал намного более технократическим, чем это было в 90-е годы, а соответственно - в большей мере готовым реагировать на новые реальности. При этом наметившаяся тенденция укрепления властной вертикали, расширение функций центральных, федеральных структур исполнительной власти, создает предпосылки расширения ее роли в экономической сфере.

 В-третьих, в последние годы существенно расширяется госзаказ на высокотехнологичную продукцию, вкладывается значительная часть государственных средств в ее создание.

Будущее развитие человечества, прогнозируемое учеными и философами.

   Протесты  против итогов и дальнейшей глобализации были довольно широко интерпретированы как начало могучего потока противодействия процессу глобализации.

   Мир вовсе не вступает, по словам М. Линда, в эру гармоничной глобальной взаимозависимости и подлинной либеральной демократии. Глобальная конкуренция подстегнет геоэкономическое соревнование, включающее в себя такие менее богатые, но значительные в военном смысле страны, как Россия, Китай и Индия. Вопреки всем глобалистским лозунгам огромная часть населения нашей планеты фактически остается отрезанной от возможностей современной технологической революции.

   Не  следует, конечно, впадать в крайность. Более внушительным, чем плакаты жертв глобализации, аргументом в пользу продолжения этого процесса является тот факт, что, вопреки финансовому кризису разразившемуся в 2008 году, государства мира все же не повернулись «внутрь», к частным, строго национальным проблемам, а продолжают движение к некоей мировой экономике, к интеграции в максимально широкий рынок.

   Но  неизбежно возникнет другой не менее  важный вопрос: согласится ли мировое большинство в обмен на обещанную стабильность и долю участия в мировом прогрессе отдать ключи от своей национальной судьбы странам-лидерам. Самый большой и самый болезненный вопрос будущего: удовлетворится ли преобладающая часть мирового населения ролью объекта мировой геоэкономики, ролью бессильного потребителя товаров, создаваемых другими, ролью деградирующего свидетеля подъема немногочисленных чемпионов экономического роста? Мировая история знает случаи пассивного смирения, но она же дает образцы активного несогласия с уготованной другими судьбой, образцы восстания против несправедливостей системы, при которой «победитель получает все», а не занявший призового места лишается геополитической значимости.

   Таким образом, глобализация будет осуществлена лишь в том случае, если, во-первых, мировое сообщество добровольно согласится пожертвовать своими отраслями производства в пользу более эффективных производителей из стран-чемпионов; во-вторых, если высокооплачиваемые трудящиеся в развитых странах согласятся допустить на свои рынки товары из стран, где рабочая сила гораздо дешевле и где экспортерам помогают местные государственные структуры. В первом случае «неготовность» к глобализации воплотится в возводимых для зашиты национальных экономик тарифах на импорт. Во втором — в протесте профсоюзов богатых стран, не готовых отдать рабочие места своим менее оплачиваемым коллегам из менее богатых стран, а также в нарастающих проявлениях недовольства транснациональными корпорациями, переводящими свои капиталы в зону более дешевого труда.