Идеальное государство Платона, средневековые ереси

СОДЕРЖАНИЕ

Идеальное государство Платона (Диалог  «Государство»………

Средневековые ереси ……………………………………………..

«Чистая теория права Г. Кельзена………………………………..

Список литературы ……………………………………………….

1. Идеальное государство Платона  (диалог «ГОСУДАРСТВО»)

В мировоззрении Платона важное место принадлежит его взглядам на общество и государство. Его чрезвычайно занимал вопрос о том, каким должно быть совершенное общежитие и каким воспитанием люди должны быть подготовлены к устройству и сохранению его.

Учение Платона о государстве и праве в общих чертах впервые изложено им в известном диалоге - “Политик”. Этот диалог относится к раннему периоду деятельности Платона и представляет собой несовершенное развитие тех мыслей, которые впоследствии легли в основание более знаменитого диалога Платона - “Государство”. Этот диалог принадлежит к более зрелой эпохе Платона и заключает в себе учение о государстве в его самой совершенной форме.Идеальное государство трактуется Платоном как реализация идей в максимально возможное воплощение мира идей в земной общественно - политической жизни - в полисе. В «Государстве» Платон, создавая идеальное справедливое государство, исходит из соответствия между космосом в целом, государством и отдельной человеческой душой. Подобно тому, как в душе человека есть три начала, так и в государстве должно быть три сословия. В человеческой душе - разумному, яростному и вожделеющему - аналогичны три основных начала государства - совещательное, защитное и деловое. Последним же соответствуют три сословия - правителей-философов, воинов (стражей) и производителей (ремесленников и землевладельцев). Сословное деление общества Платон объявляет условием прочности государства. Справедливость состоит в том, что каждый должен заниматься тем делом, которому он предназначен от природы и не вмешиваться в чужие. Самовольный переход из низшего сословия в высшие является величайшим преступлением, так как нарушается соответствующая иерархическая соподчинённость этих начал во имя целого. Вышеуказанные сословия вполне соответствуют трём сторонам человеческой души, то и добродетели, свойственные последним, переносятся у Платона равным образом на первые. Так, мудрость, есть добродетель правителей; мужество свойственно более всего сословию воинов, ограждающих общественную безопасность и благоденствие; рассудительность усматривается в подчинении народной толпы воле правителей и во взаимном согласии граждан; а справедливость - в том, что не только согласны между собой граждане, но и целые сословия их строго исполняют свои обязанности и, таким образом, каждое из них всё более утверждается в свойственной себе добродетели.

Для обоснования вводимой иерархии сословий Платон большое значение придавал распространению среди населения идеального государства “благородного вымысла” о том, что хотя все они - братья, но бог, который их вылепил, в тех из них, кто способен править, примешал при рождении золота, в их помощников - серебра, а в землевладельцев и ремесленников - железа и меди. Государство погибнет, если его будет охранять железный или медный страж.

Сословию правителей Платон уделяет значительно больше внимания, чем двум другим сословиям. Во главе государства, утверждал Платон, необходимо поставить философов, причастных к вечному благу и способных воплотить небесный мир идей в земной жизни. “Пока в государстве не будут царствовать философы либо так называемые нынешние цари и владыки не станут благородно и основательно философствовать, до тех пор государство не избавится от зол”.   Именно философы обуславливают благосостояние, справедливость государства Платона, ведь им свойственны «...правдивость, решительное неприятие какой бы то ни было лжи, ненависть к ней и любовь к истине». По Платону политический руководитель таков, что его «страстно влечёт к познанию», он «стремится ко всему бытию в целом». Власть философов в государстве не подвержена каким-либо ограничениям или контролю. Они не должны стесняться писаными законами и в каждом отдельном случае руководствуются своим непосредственным усмотрением.

В основе государства должны лежать разделение и кооперация труда. По мнению Платона, «государство … возникает, когда каждый из нас не может удовлетворить сам себя, но нуждается ещё во многом». Для удовлетворения этих нужд люди собираются воедино, чтобы обитать сообща и оказывать друг другу помощь. Это общежитие и есть государство.енщины и мужчины в «Государстве» Платона уравнены в их правах и возможностях. Платон полагал, что «одинаковые природные свойства встречаются у живых существ того и другого пола». Не пол, а способности, как и у мужчин, определяет социально-психологическое место женщины в структуре общественной жизни. Между мужчинами и женщинами имеются различия, но они не имеют отношения к политике. Наилучшее государство, по Платону, должно соответствовать следующим трём свойствам: во-первых, обладать силой собственной реорганизации и средствами ее защиты, достаточными для сдерживания и отражения врагов; во-вторых, контролировать и направлять развитие духовной деятельности и творчества; в-третьих, осуществлять систематическое и достаточное снабжение всех членов общества необходимыми для них материальными благами. Понимая изменение и смену различных общественно-государственных форм как круговращение внутри определённого цикла, Платон говорит о соответствии пяти видов государственного устройства (аристократия, теократия, олигархия, демократия и тирания) пяти видам душевного склада людей. По Платону, государственное устройство зависит от нравов людей, их душевного склада или характера. Государство является таковым, каковы составляющие его люди. Между складом характера и формой государственного устройства он усматривает прямое соответствие. (1)

Платон считал, что устройство совершенного государства может быть только одно. Все возможное же различие сводится лишь к числу правящих мудрецов (философов): если мудрец один -- это царская власть, если несколько правителей -- аристократия.

Аристократическому государственному устройству (идеальному государству) как правильному и хорошему виду Платон противопоставляет четыре ошибочных и порочных вида, характеризуя последние в порядке их прогрессирующей порче и очередности перехода от одного к другому.

Первая форма, ближайшая к идеальному образцу, есть теократия - форма, где власть, основана  на господстве честолюбцев. Здесь господствует яростное начало. Она является самой близкой к совершенной из несовершенных форм правления, потому что в ней правят, хотя и не мудрейшие, но все-таки стражи государства.

Накопление имущества в руках немногих производит чрезмерное обогащение одних, рядом с обеднением других. Деньги становятся мерилом почестей и влияния на общественные дела; бедные исключатся из участия в политических правах, вводится ценз, и правление из теократии превращается в олигархию, где властвуют богатые. Олигархическое государство, раздираемое враждой богатых и бедных, будет постоянно воевать само с собой. В результате победы бедных устанавливается демократия. В целом демократию Платон считал как приятный и разнообразный строй, но не имеющий должного правления, так как общественные должности замещаются и вследствие этого наступает чрезмерная свобода. Равенство при демократии уравнивает равных и неравных. Эта свобода обращается в свою противоположность - тиранию. «Тирания -- наихудший вид государственного устройства, где царят беззаконие, уничтожение более или менее выдающихся людей -- потенциальных противников, постоянное инспирирование нужды в предводителе (войны, нехватка и т.п.), подозрения в вольных мыслях и многочисленные казни под надуманным предлогом предательств, «очищение» государства от всех тех, кто мужествен, великодушен, разумен или богат» (2). 

Субъектом свободы и высшего совершенства оказывается у Платона не отдельная личность и даже не класс, а все общество, все государство в целом. Платон приносит в жертву своему государству человека, его счастье, его свободу и моральное совершенство.

Начертанный проект наилучшей организации государства и общества философ считает осуществимым только для греков: для других народов он неприменим в силу их будто бы полной неспособности к устройству разумного общественного порядка. Более того, с течением времени Платон и сам охладевает к своей модели идеального государства после неудачной попытки реализовать ее на практике.

2. Средневековые ереси

В христианской религии, как и  в других монотеистических религиях, существовало много еретических (несогласных с официальной догматикой) учений. Они начали появляться с того времени, как христианство стало официально признанной государственной религией, и сопровождали его на всем протяжении истории. Возникновение ересей объяснялось тем, что в средневековом христианстве выражалось религиозное сознание разных социальных групп, как феодальных верхов, так и широких народных масс. Поэтому всякое недовольство феодальным строем неизбежно облекалось в форму богословской ереси. Развитие массовых еретических движений в Западной Европе было связано с появлением и расцветом городов. Острые социальные контрасты между горожанами и феодалами, между разными имущественными прослойками городского населения, активная политическая жизнь и организованность горожан создавали благоприятные условия для появления еретических учений. Эти разные по своему характеру учения выражали протест городских и крестьянских масс против господствующего феодального строя.

По своему характеру средневековые ереси делились на бюргерские и крестьянско-плебейские. Бюргерские ереси выражали протест мелких городских собственников против феодальных порядков, и прежде всего против церковных установлений, мешавших развитию городов и их экономики. Они требовали ликвидации привилегий духовенства и лишения его мирских благ, секуляризации церковной собственности, упрощения и удешевления церковных обрядов. Их идеалом была раннехристианская «апостольская церковь». Это были умеренные ереси, не отрицавшие в принципе существующего феодального строя. Поэтому идеи бюргерской ереси находили нередко поддержку у отдельных групп феодалов, заинтересованных в секуляризации церковной собственности и ограничении влияния духовенства и папской курии.

Значительно дальше шло крестьянско-плебейское еретическое движение, выражавшее чаяния народных низов и требовавшее установления равенства между людьми. Наиболее радикальные уравнительские ереси представляли идеологию народных масс, боровшихся с оружием в руках против феодального гнета («апостольские братья», лолларды, табориты). В ранних еретических движениях сочетались нередко элементы обоих направлений (например: альбигойцы).

Между отдельными еретическими учениями существовали значительные догматические различия. Тем не менее, всех их объединяло резко отрицательное отношение к католическому духовенству во главе с папой и противопоставление ему библейских пастырей. Особенно резкие нападки вызывали продажа индульгенций и неравенство в причащении. Церковь еретики называли «вавилонской блудницей», а папу - «наместником сатаны». В противоположность иерархической церкви они создавали свою простую религиозную организацию и вводили упрощенные обряды. Единственным источником веры еретики признавали Евангелие и совершенно отвергали «священное предание» (писания отцов церкви, постановления соборов, папские буллы). Весьма популярной была идея «апостольской бедности», переходящая у некоторых еретиков в строгий аскетизм. Большое распространение имели мистические идеи, основанные на особой трактовке библейских пророчеств, в частности видений Апокалипсиса. Ересиархи Иоахим Флорский, Дольчино предрекали неизбежный переворот, который должен совершиться в ближайшем будущем. Идеи этого переворота и установления «тысячелетнего царства божия» на земле (хилиазм, милленаризм) были очень популярны среди крестьянско-плебейских масс. Другое умеренно-бюргерское направление в мистике утверждало, что «божественная истина» заключена в самом человеке, и отрицало тем самым необходимость церкви. В нем содержались элементы пантеизма. Но этот мистический индивидуализм уводил в сторону от активной борьбы, во внутренний мир человека, пробуждая «видения» и религиозный экстаз.

Еретические учения подрывали авторитет церкви, наносили удар по католической догматике и способствовали распространению свободомыслия. Тем не менее, сами еретики оставались фанатиками своих убеждений и так же, как и католики, враждебно относились к инаковерию и инакомыслию. К тому же все умеренные секты ограничивали свою проповедь только требованиями церковных преобразований, замены «плохой церкви», и «ложной веры» «хорошей церковью» и «истинной верой», отвлекая массы от активной борьбы против феодального гнета.

Раньше всего еретические движения распространились в городах Италии, где особенно резко проявлялись социальные антагонизмы.

Во второй половине XI в. в Милане и других ломбардских городах появилась патария (по названию квартала в Милане, где обитали нищие и старьевщики). Патараны бичевали испорченность нравов духовенства, призывая к строгому безбрачию и отказу «служителей бога» от мирских благ. Вместе с тем они выступали против феодальной знати и богатого купечества. Но патараны не создали еще последовательно разработанного учения.

Особое распространение в Италии получило такое направление  как катаризм (откуда оно затем проникло в Европу). И, как ни странно, его распространение выделяет области наиболее интенсивной религиозной жизни. Однако, следует отметить, что катаризм, вследствие принятых церковью мер к  середине XIII в. В Италии пошел на убыль.

Другая секта, основанная Арнольдом Брешианским (арнольдисты), выдвинула радикальную программу политических преобразований - лишение духовенства политической власти и создание (в частности, в Риме) чисто светского республиканского правительства. Это была ранняя бюргерская ересь. По мнению ряда ученых и исследователей, арнольдисты определяют и обуславливают чуть ли не все религиозное развитие Италии XII-XIII вв. 

Наивысшего расцвета еретическое движение достигло во второй половине XII-XIII в. Центром его стала Южная Франция , характеризовавшаяся в те времена высоким уровнем развития экономики и культуры. Здесь распространилось два еретических учения – катарство (приникшее туда, согласно некоторым источникам, из Италии) и вальденство. Катарство («катарос» - греч. «чистый») принадлежало к дуалистическим ересям и было связано с распространившимся в Болгарии богомильством. Оно утверждало, что в мире происходит вечная борьба добра со злом и добро должно восторжествовать над злом. Под добром катары понимали духовное начало, под злом - физический мир, созданный сатаной. К злу они причисляли и существующую церковь во главе с папой. Катары признавали только Евангелие, совершенно отвергая Ветхий завет. Они создали свою церковь, простую, без иерархии духовных чинов. Единоверцы делились на две категории - «совершенных» и «верующих». Первые вели аскетический образ жизни и выполняли функции пастырей, вторые были обычными мирянами, ревностно следовавшими предписаниям своей веры. Катарство распространилось в странах Южной Европы, нередко в сочетании с другими ересями, например вальденством.

Вальденская ересь появилась в конце XII в. на юге Франции. Ее основателем был Петр Вальд - сын богатого лионского купца. Отказавшись от своих богатств, он стал проповедовать нищенскую жизнь и аскетизм. Вальденсы отвергали большинство христианских таинств, молитвы, иконы, культ святых, учение о святилище и не признавали церковной иерархии. Они проповедовали «бедную апостольскую церковь». Еретики отказывались платить налоги и десятину, нести воинскую службу, не признавали феодального суда, выступали против смертной казни. Вальденсы разделяли некоторые общие взгляды с катарами. В Южной Франции и те и другие именовались альбигойцами (от названия города Альби). В XIII в. часть умеренных вальденсов сблизилась с католической церковью и пользовалась правом проповедовать свои взгляды («католические бедняки»). Другая часть вальденсов переселилась в Германию, Швейцарию, Австрию, Чехию, Польшу и Венгрию, где эта ересь существовала до позднего средневековья. Крайние вальденсы слились с катарами.

В XIV-XV вв. радикальные крестьянско-плебейские ереси стали идеологией революционных восстаний. Секта апостоликов организовала восстание под предводительством Дольчино. Движение ранних лоллардов (в лице Джона Болла) сыграло большую роль в восстании У. Тайлера. Табориты составили крайне революционный фронт гуситского движения и гуситских войн. Бюргерские ересиархи в лице Дж. Виклефа и Я. Гуса создали теоретическую основу ранних реформационных движений. [6; 340]

Еретические идеи встречали ожесточенный отпор со стороны католической церкви. Церковные соборы предавали анафеме ересиархов и их последователей. Для подавления массовых еретических движений церковь организовывала крестовые походы (Альбигойские войны, походы против апостоликов, пять крестовых походов против гуситов). В конце XII в. появилась инквизиция (лат. inquisitio - расследование) для суда и расправы над еретиками. Сперва инквизиция была в подчинении епископов. В XIII в. она превратилась в самостоятельное учреждение под верховной властью папы. Была создана система судебного расследования с применением изощренных пыток, запутанных софистических ухищрений и запугиваний, с помощью которых у жертв вырывали признания вины. Раскаявшиеся грешники подвергались пожизненному заточению. Под надзор инквизиции попадали ученые, заподозренные в свободомыслии и несогласии с установленными католической церковью канонами.

Деятельность инквизиции представляла одну из самых мрачных - страниц средневековья.

Одна инквизиция не могла справиться с массовыми еретическими движениями. Церковь пыталась подорвать эти движения изнутри, доказать «заблуждения» сбившихся с пути «истинной веры» еретиков. С этой целью церковь признавала некоторые умеренные секты и превращала их в нищенствующие ордена. Так было с францисканцами.

Основатель этого ордена Франциск Ассизский (1182-1226) был выходцем из богатой и знатной итальянской семьи. Следуя примеру Петра Вальда, он ушел нищенствовать, проповедуя аскетизм и покаяние. Франциск не отрицал церкви и монашества в принципе, а только призывал духовенство следовать «апостольскому примеру» - странствовать и проповедовать в народе, добывая средства к существованию трудом и за счет милостыни. Именно такой образ жизни и вели его последователи - «меньшие братья» (минориты). Папа легализовал проповедническую деятельность Франциска и его последователей и утвердил в 1210 г. орден францисканцев. Церковь даже объявила Франциска святым. Францисканцы вскоре отказались от своих требований «равенства» и «бедности» и превратились в очень богатый и влиятельный монашеский орден. Главной их целью была борьба с распространением еретических учений. Монахи проникали в массу еретиков и своими проповедями и примером старались отвлечь их от «заблуждений» ереси и вернуть в лоно католической церкви. Орден имел строгую централизованную организацию во главе с «генералом», подчиненным непосредственно папе.

По примеру францисканского ордена в 1216 г. был учрежден орден доминиканцев, создателем которого являлся испанский монах фанатик Доминик. Члены этого нищенствующего ордена вели иной, чем францисканцы, образ жизни. Они одевались не в рубища, а в мантии ученых. Это были образованные «братья-проповедники», захватившие в свои руки систему образования, и прежде всего богословские кафедры в университетах. Из их среды вышли такие известные столпы схоластики и богословия, как Альберт Великий и Фома Аквинский. Главной целью доминиканцев была борьба с ересями. Именуя себя «псами господними» (domini canes-созвучно «доминиканцы»), они громили еретиков не только с кафедр университетов, но и оружием инквизиции. Из них обычно комплектовались трибуналы инквизиции. [11; 216]

Нищенствующие ордена занимались также миссионерской деятельностью, основывали свои монастыри в некатолических странах. Доминиканцы проникали как проповедники и дипломаты в восточные страны - Китай и Японию.

3. «Чистая теория» права Г. Кельзена

Австрийский юрист Ганс Кельзен (1881–1973 гг.). явился родоначальником и крупнейшим представителем нормативистской школы. Его теоретические взгляды окончательно сформировались в период, последовавший за распадом Австро-Венгерской монархии. В то время Кельзен преподавал в Венском университете и занимался активной политической деятельностью, выступая в роли советника по юридическим вопросам первого республиканского правительства. По поручению К. Реннера, главы кабинета, Кельзен возглавил подготовку проекта Конституции 1920 г., юридически оформившей образование Австрийской республики (с некоторыми изменениями эта Конституция действует и в настоящее время). После аншлюса Австрии нацистской Германией ученый эмигрировал в США. 

Кельзену принадлежит большое число работ по общей теории права и государства, по конституционному и международному праву, а также несколько сочинений, посвященных опровержению марксизма. Самая известная его работа – “Чистая теория права” (в заголовок вынесено авторское название нормативизма; книга вышла в 1934 г.).

Под чистой теорией права Кельзен понимал доктрину, из которой устранены все элементы, чуждые юридической науке. Современные юристы, писал он, обращаются к проблемам социологии и психологии, этики и политической теории, пренебрегая изучением своего собственного предмета. Кельзен был убежден, что юридическая наука призвана заниматься не социальными предпосылками или нравственными основаниями правовых установлении, как доказывают приверженцы соответствующих концепций, а специфически юридическим (нормативным) содержанием права.

При обосновании этой позиции Кельзен опирался на философию неокантианства, сторонники которой разграничили две области теоретических знаний – науки о сущем и науки о должном. К первой группе наук, согласно взглядам Кельзена, относятся естественные науки, история, социология и другие дисциплины, изучающие явления природы и общественной жизни с точки зрения причинно-следственных связей. Вторую группу – науки о должном – образуют этика и юриспруденция, которые исследуют нормативно обусловленные отношения в обществе, механизмы и способы социальной регламентации поведения людей. В науках о сущем главным постулатом выступает принцип объективной причинности, в науках о должном – принцип вменения.

В соответствии с этим учением нормативисты призывали освободить юриспруденцию от исследовательских приемов, заимствованных из других областей познания. Как подчеркивал Кельзен, чистая теория “не отрицает того, что содержание любого позитивного юридического порядка, будь то право международное или национальное, обусловлено историческими, экономическими, моральными и политическими факторами, однако она стремится познать право с внутренней стороны, в его специфически нормативном значении”.

Чистота теории права предполагает также исключение из нее идеологических оценок. Кельзен одним из первых поставил задачу деидеологизации правоведения, создания строго объективной науки о праве и государстве. Согласно его воззрениям, подлинная наука носит релятивистский характер, так как признает возможность существования в обществе множества систем идеологии и отрицает превосходство какой-либо одной из них над другими. “Чистая теория стремится преодолеть идеологические тенденции и описать право таким, каково оно есть, не занимаясь его оправданием или критикой”.

Кельзен определяет право как совокупность норм, осуществляемых в принудительном порядке (данное определение в концепции используется для дифференциации права от других нормативных систем, таких, как религия и мораль).

По учению Кельзена, право старше государства. Оно возникло еще в первобытную эпоху, когда общество, разрешив индивидам совершать акты принуждения (например, акты мести) в одних случаях и запретив – в других, установило монополию на применение силы для обеспечения коллективной безопасности. Впоследствии правовое сообщество перерастает в государство, где функции принуждения осуществляются централизованным путем, т.е. специально созданными органами власти. С образованием таких органов децентрализованные способы принуждения сохраняются лишь за рамками государства – в области международных отношений. Современное ему право Кельзен рассматривает как совокупность государственных правопорядков и децентрализованного международного права.

В национальных правовых системах нормы согласованы между собой и располагаются по ступеням, образуя строгую иерархию в виде пирамиды (среди последователей теоретика такое описание получило название ступенчатой концепции права). На вершине этой пирамиды находятся нормы конституции. Далее следуют “общие нормы”, установленные в законодательном порядке или путем обычая. И, наконец, последнюю ступень составляют так называемые индивидуальные нормы, создаваемые судебными и административными органами при решении конкретных дел. В изображении Кельзена и его учеников внутригосударственное право выступает замкнутой регулятивной системой, где каждая норма приобретает обязательность благодаря тому, что она соответствует норме более высокой ступени.

Источником единства правовой системы Кельзен называет основную норму – трансцендентально-логическое понятие (“мысленное допущение”), которое дается  нашим сознанием для обоснования всего государственного правопорядка в целом. Основная норма непосредственно связана с конституцией, принятой в государстве, и может быть представлена в виде следующего высказывания: “Должно вести себя так, как предписывает конституция”. Такое высказывание не содержит нормативных предписаний в собственном смысле слова. Его назначение в том, чтобы придать нашим представлениям о легитимности существующего правопорядка логически завершенную форму. “Согласно основной норме государственного правопорядка, эффективное правительство, которое на основании действенной конституции создает действенные общие и индивидуальные нормы, есть легитимное правительство этого государства”, – писал Кельзен.

Нормативистское учение существенно отличалось от предшествующих концепций формально-догматической юриспруденции. Кельзен модифицировал юридический позитивизм, включив в него теоретические конструкции, выдвинутые представителями социологического правоведения и философии неокантианства.

С теоретиками социологической ориентации нормативистов сближает трактовка права как эффективно действующего, динамичного правопорядка. В теории Кельзена понятие права охватывает не только общеобязательные нормы, установленные государственной властью, но и процесс их реализации на практике. Весьма показательно, что применение общих норм судебными и административными органами было истолковано им как продолжение правотворческой деятельности государства, как создание индивидуальных нормативных предписаний. “Применение права есть также и создание права”, – указывал Кельзен. В этой части его доктрины методы юридического позитивизма сочетаются с принципами функционального подхода к исследованию нормативных систем.

Политическое учение Кельзена построено на отождествлении государства и права. Как организация принуждения государство идентично правопорядку, считал родоначальник нормативизма. Аргументируя свою позицию, Кельзен пришел к выводу, что любое государство, включая авторитарное, является государством правовым. Этот вывод резко контрастировал с доктринами либеральной демократии середины XX в., в которых правовое государство рассматривалось как альтернатива тоталитарным политическим режимам.

В противовес этим доктринам Кельзен делил государства на демократические и недемократические. Согласно его учению, демократия не сводится к утверждению законов большинством голосов и формально-юридическим способам разрешения социальных конфликтов. По своей сути демократия есть поиск компромисса: она предполагает уважение к чужим взглядам и требует защиты интересов меньшинства. “Движущим принципом всякой демократии в действительности служит не экономическая свобода либерализма, как иногда утверждали (ибо демократия может быть как либеральной, так и социалистической), а, скорее, духовная свобода – свобода высказывать свое мнение, свобода совести и убеждений, принцип терпимости и, особенно, свобода науки”. В признании Кельзеном идеи социалистической демократии сказалась его близость к теоретикам австромарксизма.

В своих работах по международному праву Кельзен выдвинул проект установления мирового правопорядка на основе добровольного подчинения суверенных государств органам международной юрисдикции. Он различал предписания международного права и его основную норму, обосновывал мысль о том, что основные нормы и конституции государств необходимо привести в соответствие с демократическими принципами (основной нормой) международного правопорядка.