Источники уголовного права

Источники уголовного права - страница 2

Причины того, что нормы  международных договоров не могут  выступать в качестве формальных источников уголовно-правовых норм национального  законодательства, кроются не только в этом. Международные договоры, содержащие нормы уголовно-правового характера, в силу своих внутренних особенностей и специфики в принципе не могут иметь прямое действие на территории России по нескольким причинам.

Во-первых, далеко не все международные  конвенции содержат определения  деяния, признаваемого международным сообществом в качестве преступного. Нередко в них лишь выражается намерение государств-участников бороться с теми или иными общественно опасными явлениями.

Во-вторых, даже если конвенции определяют объективные и субъективные признаки преступного деяния, они практически никогда не устанавливают санкции за них. Так, Конвенция о борьбе с незаконным захватом воздушных судов от 16 декабря 1970 г. устанавливает: «Каждое Договаривающееся Государство обязуется применять в отношении такого преступления суровые меры наказания».

В-третьих, даже в тех случаях, когда  нормы международного права содержат указания на вид наказания, который  следовало бы применять к лицам, виновным в совершении преступления, они никогда не предусматривают  конкретный размер наказания. Так, в соответствии с Единой конвенцией о наркотических средствах от 30 марта 1961 г., «серьезные преступления будут подлежать соответствующему наказанию, в частности, тюремным заключением или иным способом лишения свободы».

Применение же любой уголовно-правовой нормы требует хотя бы относительно-определенной санкции.

Кроме того, согласно ст. 8 УК РФ уголовной  ответственности в Российской Федерации  подлежит лицо, совершившее деяние, содержащее все признаки состава  преступления, предусмотренного УК РФ. Таким образом, даже ратифицированные Россией международные договоры и конвенции, содержащие нормы уголовно-правового характера, не могут быть составной частью российского уголовного законодательства, не могут иметь прямое действие на территории России и не могут являться формальным источником уголовного права.

Между тем нормы международного права оказывают весьма существенное влияние на формирование норм национального  уголовного права, поскольку нормы  национального уголовного права  должны соответствовать международно-правовым обязательствам российского государства в сфере борьбы с преступностью.

Далее, отдельные международные  конвенции служат непосредственной причиной разработки и введения в  национальное уголовное законодательство конкретных правовых норм. Примеров тому множество. Так, присоединение к Единой конвенции о наркотических средствах и Конвенции о психотропных веществах предопределило введение в Уголовный кодекс целой группы преступлений, связанных с оборотом наркотиков. Подписание Конвенции о защите ядерного материала повлекло за собой установление уголовной ответственности за незаконное обращение с радиоактивными материалами.

Перечень можно было бы продолжить. Но и приведенных примеров достаточно, чтобы сделать вывод, что международные  договоры нередко становятся факторами, определяющими появление в уголовном законодательстве новых норм либо вносящими изменения в существующие нормы в соответствии с требованиями международных норм.

Наконец, многие нормы уголовного права содержат прямые или подразумеваемые отсылки к нормам международного права.

Так, ч. 3 и 4 ст. 11, ч. 2 и 3 ст. 12, ч. 2 ст. 13 УК РФ имеют прямые отсылки к нормам международного права. Все преступления, предусмотренные гл. 34 «Преступления  против мира и безопасности человечества» УК РФ, а также некоторые статьи из других разделов Особенной части УК, содержат подразумеваемые отсылки. В связи с этим вызывает серьезные возражения разъяснение Верховного Суда РФ (ч. 3 п. 6 названного постановления), в соответствии с которым «международно-правовые нормы, предусматривающие признаки составов преступлений, должны применяться судами Российской Федерации в тех случаях, когда норма Уголовного кодекса Российской Федерации прямо устанавливает необходимость применения международного договора РФ (например, статьи 355 и 356 УК РФ)».

Между тем в теории международного права выделяют нормы национального  законодательства, которые содержат не только прямые отсылки на нормы  международных договоров, но и подразумеваемые  отсылки, в которых прямо не дается ссылка на международный договор, но для того, чтобы уяснить содержание объективных или субъективных признаков составов преступлений, необходимо обратиться к нормам международного права.

Уголовно-правовых норм, содержащих подразумеваемые отсылки  к международно-правовым нормам, значительно больше, чем прямых отсылок. Так, в ст. 252 «Загрязнение морской среды» либо в ст. 253 «Нарушение законодательства Российской Федерации о континентальном шельфе и об исключительной экономической зоне Российской Федерации» УК РФ нет ссылок на то, что при их применении необходимо обратиться к нормам международных договоров, но ни один уважающий себя юрист не сможет применить данные нормы без анализа положений, содержащихся в Конвенции о территориальном море и прилежащей зоне от 29 апреля 1958 г., Конвенции об открытом море от 29 апреля 1958 г., Конвенции о континентальном шельфе от 29 апреля 1958 г.

Думается, что Верховный  Суд РФ допустил смешение таких понятий, как охранительные и регулятивные нормы. Международные договоры, нормы  которых устанавливают уголовную  ответственность за общественно  опасные деяния, являются охранительными по своей сути и не могут применяться на национальной территории без их трансформации в национальное законодательство путем издания федеральных законов.

Международные договоры, которые регламентируют правовой статус тех или иных объектов, дают определения  тем или иным правовым явлениям, устанавливают правила поведения субъектов международного или национального права, являются нормами регулятивными. Порядок их действия на территории России определяется ст. 15 Конституции РФ и другим отраслевым законодательством.

Нормы УК РФ, содержащие прямые или подразумеваемые отсылки к нормам международных договоров, по своей сути являются нормами бланкетными. В данном случае применение регулятивных норм международных договоров ничем не отличается от применения Правил дорожного движения или Правил охраны труда или техники безопасности. Именно об этом говорится, в частности, в п. 3 названного постановления Пленума, где указывается, что «при рассмотрении судом гражданских, уголовных или административных дел непосредственно применяется такой международный договор Российской Федерации, который вступил в силу и стал обязательным для Российской Федерации и положения которого не требуют издания внутригосударственных актов для их применения и способны порождать права и обязанности для субъектов национального права».

Об этом же говорится  в п. 5 постановления, согласно которому «международные договоры, которые имеют  прямое и непосредственное действие в правовой системе Российской Федерации, применимы судами, в том числе  военными, при разрешении гражданских, уголовных и административных дел, в частности... при рассмотрении гражданских или уголовных дел, если международным договором Российской Федерации регулируются отношения, в том числе отношения с иностранными лицами, ставшие предметом судебного рассмотрения (например... жалоб на решения о выдаче лиц, обвиняемых в совершении преступления или осужденных судом иностранного государства)». При ином толковании мы вынуждены признать, что п. 3 и 5 вступают в противоречие с п. 6 названного постановления.

Сказанное позволяет сделать вывод, что, не являясь формальным источником уголовно-правовых норм, нормы международного права являются их материальным источником.

Общая теория права и  теория уголовного права отвергает  судебный прецедент в качестве источника  права. Это бесспорно. Но до сих пор остается спорным вопрос о правовой природе разъяснений высших судебных инстанций страны, в частности постановлений Пленума Верховного Суда РФ.

Наиболее распространенной является позиция, что разъяснения  высших судебных инстанций представляют собой исключительно акты толкования закона. С нашей точки зрения, данная позиция отражает скорее желаемое, нежели действительное положение вещей. Верховный Суд нередко выходит за рамки толкования и тем самым неизбежно соприкасается с нормотворческим полем.

В самом деле, полномочия творить нормы в соответствии с Конституцией предоставлены только законодательным органам власти. Верховный Суд может, с одной  стороны, давать разъяснения по вопросам судебной практики, а с другой —  обладает правом законодательной инициативы для устранения тех пробелов и коллизий в законах, которые выявлены судебными органами в процессе правоприменительной деятельности.

Следовательно, с точки  зрения теории уголовного права, Конституции  РФ и действующего УК РФ, именно уголовный закон является единственным формальным источником уголовно-правовых норм.

Действующее уголовное  законодательство представлено в настоящий  момент одним кодифицированным уголовным  законом — Уголовным кодексом РФ, принятым Государственной Думой 24 мая 1996 г., введенным в действие Федеральным законом от 24 мая 1996 г. «О введении в действие Уголовного кодекса Российской Федерации» с 1 января 1997 г.

Роль норм международного права в сфере уголовного судопроизводства с каждым годом увеличивается, что связано с активным членством в международном сообществе России, а также принятием в отношении России решений Европейского суда по правам человека. Согласно ч. 4 ст. 15 Конституции РФ «общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры РФ являются составной частью ее правовой системы.

Если международным  договором РФ установлены иные правила, чем предусмотренные законом, то применяются правила международного договора». Федеральный закон от 15 июля 1995 г. «О международных договорах РФ» дополняет конституционное правило: «Положения официально опубликованных международных договоров РФ, не требующих издания внутригосударственных актов для применения, действуют в РФ непосредственно. Для осуществления иных положений международных договоров принимаются соответствующие правовые акты» (п. 3 ст. 5). Таким образом, международный договор, предусматривающий отличия от национального закона, подлежит обязательной ратификации в форме федерального закона.

Это также подтверждается Постановлением Пленума Верховного Суда РФ от 31 октября 1995 г. N 8 «О некоторых вопросах применения судами Конституции РФ при осуществлении правосудия»: «Международные нормы являются составной частью правовой системы РФ… иные правила договоров подлежат применению лишь в том случае, если решения о согласии на их обязательность приняты в форме федерального закона» (п. 5). Такие нормы международного права действуют практически как специальные по отношению к нормам российского права.

Так, «суд, установив при  рассмотрении дела несоответствие акта государства или иного органа, а равно должностного лица… общепризнанным принципам и нормам международного права, международного договора РФ… принимает решение в соответствии с правовыми положениями, имеющими наибольшую юридическую силу» (п. 3 ст. 5 Федерального конституционного закона от 31 декабря 1996 г. «О судебной системе РФ»).

Статья 1 УПК РФ предусматривает  норму, аналогичную Конституции  РФ. В уголовно-процессуальном законе указано, что международные нормы  входят в законодательство России, т.е. в совокупность национальных правовых норм, включающих конституционные нормы, нормы закона, а также правила поведения, содержащиеся в подзаконных актах.

В Конституции же России речь идет о включении международных  норм в правовую систему, т.е. в сложное правовое явление, включающее внутригосударственные правовые нормы, институты и принципы, юридические правотворческие, правоприменительные и правоохранительные учреждения, правовое сознание и правовую культуру.

Таким образом, международно-правовые нормы, включая договорные нормы, являются элементом именно правовой системы РФ, а не системы национального законодательства. Отсюда вытекает очень важный практический вывод, заключающийся в том, что включение норм международного права в правовую систему России не означает того обстоятельства, что международно-правовые нормы становятся внутригосударственными нормами.

Все международные нормы  в области прав и свобод личности принято называть международными стандартами. Этим термином охватываются весьма разнообразные нормы, такие как правила международных договоров, резолюции международных организаций, политические договоренности, международные обычаи.

Смысл стандартов заключается  в том, что они не только устанавливают  общеобязательные правила международного характера (т.е. содержат нормы международного публичного права), но определяют направления обновления и унификации национальных законодательств государств — членов международного сообщества. 
Существование данных норм требует от суда, во-первых, их знания, а во-вторых, возможности и умения применять, отражения в решениях, включая приговор.

Следует отметить, что  суды представляют собой органы государства  и именно в таком качестве они  участвуют в реализации норм международного права, руководствуясь национальным правом. По своей природе суд — это часть государственно-правовой системы, и одна из его задач состоит в ее упрочении и служении ей.

С таких позиций суд  осуществляет и иные свои функции. В  настоящее время особенность  положения суда состоит в том, что оно создает уникальную возможность реализации все большего числа норм в судебном порядке. Суд действует в рамках национально-правовой системы, применяет международные нормы в порядке, установленном в соответствии с его целями и принципами, а также процессуальными нормами.

Применение норм международных  стандартов преломляется через призму правовой системы государства, от которой  зависят результаты всего процесса. Национальное право полнее учитывает  социально-политические и правовые традиции страны, поэтому его нормы более пригодны для непосредственного применения. Оно ближе судьям, чем международное. Вместе с тем государство создает все более обоснованную базу для непосредственного применения норм международного права судами.

Судебная практика свидетельствует, что суды при осуществлении уголовного судопроизводства исходят из того, что международно-правовые нормы могут дополнять действующее уголовно-процессуальное законодательство.

Обратим внимание на соблюдение норм международного права по так называемым экстрадиционным уголовным делам. Особенность заключается в том, что если по другим уголовным делам суд при вынесении решения, включая приговор, может не применять нормы международного права, то в данном случае суды обязаны обратиться к нормам международного права и в лице государства исполнить взятые на себя обязательства.

Часть 5 УПК РФ «Международное сотрудничество в сфере уголовного судопроизводства»  впервые в истории существования  российского уголовно-процессуального  закона регулирует порядок взаимодействия судов, прокуроров, следователей и органов дознания с соответствующими компетентными органами и должностными лицами иностранных государств и международными организациями.

Уголовно-процессуальный закон регламентирует вопросы международного сотрудничества, рассматривая главным образом порядок взаимодействия государственных органов с соответствующими компетентными органами иностранных государств, порядок выдачи лиц для уголовного преследования и исполнения приговора, передачу лиц для отбывания наказания в государстве, гражданином которого он является.

Эти нормы представляют собой трансформированные в российское законодательство нормы международного права. Следует отметить, что органами следствия и суда активно применяются нормы о выдаче и передаче лиц (подозреваемых, обвиняемых, подсудимых) в стадиях расследования и рассмотрения уголовных дел в судах. Вопросы выдачи и передачи указанных лиц решаются через Генеральную прокуратуру РФ. Суд как орган правосудия принимает участие в данных вопросах лишь при наличии жалоб на решения прокурора, в том числе по уголовным делам, которые находятся в производстве суда, а также и в случаях, когда инициатором объявления лица в международный розыск выступает суд.

Подобное применение норм международного права на стадии предварительного расследования и  судебного разбирательства должно влечь за собой их отражение и анализ в конечных решениях суда — приговоре либо постановлении о прекращении уголовного дела — как результате всей процессуальной деятельности.

Применение норм международного права при рассмотрении уголовного дела и главное, обоснование его в приговоре являются необходимыми гарантиями добросовестного выполнения государством международных обязательств и соблюдения прав осужденного, а именно: защиты личности от незаконного и необоснованного обвинения, осуждения, ограничения ее прав и свобод.

Поэтому суд, мотивируя  свое решение, при разрешении дела по существу обязан проверить все доказательства, указывающие на основания и условия  выдачи лица для уголовного преследования  иностранным государством, а при  их отсутствии истребовать такие  доказательства, в том числе и по собственной инициативе. Эти действия необходимо отразить в приговоре. Только при таком условии приговор будет являться средством решения задач, стоящих перед судом в уголовном судопроизводстве, в целях правильного применения норм материального законодательства.

Необходимость обоснования  в решении суда норм международного права вытекает из требований ч. 1 ст. 461 УПК РФ, указывающих на то, что  лицо, выданное иностранным государством, не может быть задержано, привлечено в качестве обвиняемого, осуждено без согласия государства, его выдавшего, а также передано третьему государству за преступление, не указанное в запросе о выдаче.

Следует признать, что  на сегодняшний день ни государственные  обвинители, ни суд при рассмотрении уголовных дел в суде не обращают внимания на особенности применения норм материального права по так называемым экстрадиционным делам. Изучение ряда судебных решений по уголовным делам, связанным с выдачей российских граждан с территории иностранных государств для привлечения к уголовной ответственности, выявило многочисленные нарушения норм международного права.

Так, гр. О. приговором Сургутского  районного суда от 16 января 2006 г. осужден  за кражу чужого имущества с причинением  значительного ущерба гражданину. Вместе с тем Республикой Казахстан в выдаче гражданина РФ О. для привлечения к уголовной ответственности с квалифицирующим признаком «с причинением значительного ущерба» отказано, поскольку уголовным законодательством Республики Казахстан данный квалифицирующий признак не предусмотрен.

Приговором Радужнинского  городского суда от 11 июля 2006 г. гр. У., выданный Республикой Молдова, признан виновным и осужден по ч. 1 ст. 222, ч. 1 ст. 223, ст. 119, ч. 2 ст. 167 УК РФ. При проверке установлено, что в выдаче гр. У. Республикой Молдова было отказано по ч. 2 ст. 167 УК РФ, поскольку санкция уголовного закона данного государства является более мягкой по сравнению с уголовным законом России и предусматривает лишение свободы на срок менее 1 года.

Приговором Сургутского  районного суда от 11 августа 2006 г. гр. Г. осужден по п. «в» ч. 2 ст. 158 УК РФ и ему назначено наказание в виде 1 года 6 месяцев лишения свободы. На основании ст. 70 УК РФ к данному наказанию частично присоединена неотбытая часть наказания по приговору Сургутского городского суда от 10 февраля 2004 г. и окончательно назначено к отбыванию 3 года 1 месяц лишения свободы с отбыванием в колонии общего режима.

Вместе с тем гр. Г. был экстрадирован из Украины  для привлечения к уголовной  ответственности на основании ходатайства о выдаче за указанное выше преступление. В нарушение ч. 1 ст. 461 УПК РФ судом необоснованно при назначении гр. Г. наказания в порядке ст. 70 УК РФ присоединено частично наказание по приговору Сургутского районного суда от 10 февраля 2004 г. в виде 1 года 5 месяцев. Назначение наказания по совокупности приговоров является необоснованным, так как в запросе о выдаче Г. не указывалось о его осуждении по приговору Сургутского городского суда от 10 февраля 2004 г. по п. «а» ч. 2 ст. 161 УК РФ.

Как показало изучение приведенных выше приговоров по уголовным делам, ни в одном из приведенных приговоров не приводятся нормы международного права. Международные нормы судом просто оставлены без внимания.

Вместе с тем в  п. 9 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 10 октября 2003 г. N 5 «О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации» указывается, что при осуществлении правосудия суды должны иметь в виду, что по смыслу ч. 4 ст. 15 Конституции РФ, ст. ст. 369, 379, ч. 5 ст. 415 УПК РФ неправильное применение судом общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров РФ может являться основанием к отмене или изменению судебного акта.

Неправильное применение судом общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации может иметь место в случаях, когда судом не была применена норма международного права, подлежащая применению, или, напротив, суд применил норму международного права, которая не подлежала применению либо когда судом было дано неправильное толкование нормы международного права.

В связи с чем А.В. Бунина в своей работе справедливо  отмечает необходимость указания в  уголовно-процессуальном законе на основания отмены и изменения приговора в связи с неправильным применением норм международного права. По всем приведенным примерам вынесенные приговоры были отменены вышестоящим судом в надзорном порядке.

Отсутствие обоснования  выводов суда по данному вопросу в приговоре делает его незаконным, лишает возможности его проверки без изучения уголовного дела.

Изучение уголовных  дел в полном объеме также показывает, что в деле зачастую отсутствуют  доказательства соблюдения условий  выдачи лица. Суды, имея сведения о выдаче лица с территории другого государства, не проверяют основания их выдачи и условия, а следовательно, не применяют обязательные к применению в данном случае нормы, что безусловно ведет к незаконности приговора.

В целях предотвращения нарушений норм международного права на стадии вынесения окончательного решения судом, на наш взгляд, необходимо на законодательном уровне предусмотреть обязанность суда при постановлении приговора, а также иного окончательного решения по результатам рассмотрения уголовного дела разрешать вопросы по экстрадиционным делам с учетом требований норм международного права.

В описательно-мотивировочной части решения, в том числе  приговора, постановленного в особом порядке, указывать и обосновывать основания и условия применения той или иной нормы материального права с учетом требований норм международного права, на основании доказательств — официальных документов, подтверждающих законность и условия выдачи обвиняемого с территории иностранного государства.

На основании изложенного предлагается дополнить ст. 299 УПК РФ частью четвертой следующего содержания:

«4. При разрешении вопросов, предусмотренных частью первой настоящей  статьи, суд, при наличии к тому оснований, разрешает вопросы о  правильности применения норм международного права при производстве по уголовному делу, проверяя основания и условия применения таких норм».

Интересным представляется в связи с этим вопрос о последствиях нарушения требования ст. 461 УПК РФ, а именно: влечет ли данное нарушение  за собой неизменное оправдание лица либо нет в тех случаях, когда лицо привлечено к уголовной ответственности без согласия стороны, его выдавшей.

Так, приговором Сургутского  городского суда от 20 сентября 2006 г. гр. Б. признан виновным в совершении преступлений по пяти эпизодам по ч. 2 ст. 159 УК РФ. При изучении уголовного дела установлено, что гр. Б. экстрадирован с Украины на территорию России 5 декабря 2005 г. по ходатайству о выдаче Генеральной прокуратуры РФ для привлечения к уголовной ответственности за совершение преступлений по ч. 2 ст. 159 УК РФ по трем эпизодам мошенничества.

После выдачи лица 4 марта 2006 г. и 9 марта 2006 г. в отношении его  были возбуждены уголовные дела по остальным эпизодам, совершенным  до его выдачи, производство соединено  в одно уголовное дело.

Таким образом, гр. Б. без  согласия стороны, выдавшей его, был  привлечен к уголовной ответственности  и осужден.

Рассматривая основания  оправдания лиц, предусмотренные уголовно-процессуальным законом, можно сказать, что незаконное вынесение постановлений о возбуждении уголовного дела, безусловно, должно влечь за собой оправдание лица за отсутствием состава преступления.

Вместе с тем отсутствие согласия другой стороны либо неприменение норм международного права исходя из принципа, что никто не должен быть привлечен к уголовной ответственности дважды, должно влечь прекращение уголовного дела. Основание освобождения от уголовной ответственности в данном случае должно быть самостоятельным и нереабилитирующим. В связи с чем предлагаем дополнить ч. 1 ст. 24 УПК РФ п. 7 в следующей редакции: «отказ в выдаче лица и наличие согласия о привлечении к уголовной ответственности иностранного государства, где находится лицо».

Решение вопроса именно в таком порядке обусловлено  не только интересами подсудимого, но и правами и интересами потерпевших. Так, по приведенному примеру потерпевшим подсудимым Б. в результате мошенничества на рынке жилья причинен ущерб на миллионы рублей. Уголовное дело, прекращенное по нереабилитирующему основанию, не должно лишать потерпевших права на взыскание ущерба в гражданском судопроизводстве.

Проблема возникает  также в необходимости знания судьями принципов и норм международного права. Н.Г. Муратова предлагает создать  в судах должность специалиста-международника, который, имея профессиональные знания, обеспечит:

а) разъяснения по содержанию отдельных норм международного права; 
б) поиск судебных прецедентов Европейского суда; 
в) разъяснение их применения в конкретном случае.

Такая должность в  судах может способствовать правильному  формированию у правоприменителя (судьи) правового мышления современного уровня, необходимого для своевременной защиты прав граждан, юридических лиц, общества и государства.

Подводя итог, укажем, что  международные нормы являются составной  частью российской правовой системы, поэтому государственные органы должны считаться с этим фактом. Сегодня органы судопроизводства начали постепенно это осознавать, но пока не очень смело применяют международные стандарты в своей деятельности. Безусловно, что данный процесс в будущем будет идти более активно, поскольку основы для взаимодействия международного и внутреннего права имеются.

Учитывая особенности  правовой системы РФ, а также опыт других государств, можно предложить следующие правила применения норм международного права правоохранительными органами и судами:

а) международные нормы  применяются в соответствии с  Конституцией РФ, целями и принципами правовой системы страны и в установленном  ею порядке; 
б) основные права и свободы человека, закрепленные в международном праве, обладают преимуществом перед всеми иными нормами права РФ; 
в) международные обязательства соответствуют Конституции РФ, поэтому органы судопроизводства не могут ссылаться на положения закона или подзаконного акта в качестве основания для отказа от применения международной нормы; 
г) судебная власть подчиняется только праву, поэтому другие органы уважают независимость суда и не вмешиваются в осуществление правосудия и в тех случаях, когда затронуты международные нормы; 
д) международная норма применяется с учетом того, что она является частью иной, международно-правовой, системы и потому должна толковаться в соответствии с правилами толкования норм международного права; 
е) в соответствии с международным правом определяется действие его норм во времени и пространстве, а также решаются коллизии между различными международными нормами; 
ж) при необходимости правоохранительный орган, суд может запросить мнение МИД или научного учреждения по вопросам, связанным с применением норм международного права; 
з) непосредственному применению подлежит лишь такая норма международного права, которая обладает достаточно конкретным содержанием, способна порождать права и обязанности для физических и юридических лиц; 
и) в случае коллизии международной нормы и внутренней нормы необходимо толковать их в духе сближения, согласования и лишь при невозможности достичь этого отказываться от применения внутренней нормы; 
л) необходимо, по возможности, избегать такого толкования и применения права, которые могли бы повлечь международную ответственность РФ, породить внешнеполитические осложнения.