Категория бытия в философии
Содержание.
Введение.
Основные формы бытия.
Историческое осознание категории бытия.
Объективное бытие и Я- бытие.
Бытия мира как выражение его единства.
Мир как совокупная реальность.
Специфика размышлений о бытии.
Заключение.
Библиографический список.
Введение.
Концепция бытия — фундамент философской картины мира.
Исходным понятием, на базе которого строится философская картина мира, является категория бытия. Бытие —это самое широкое, а значит и самое абстрактное понятие. Разберемся какой смысл вкладывает философия в понятие бытия.
Прежде всего термин "быть" означает наличествовать, существовать. Признание факта существования многообразных вещей окружающего мира, природы и общества, самого человека является первой предпосылкой формирования картины мироздания. Из этого вытекает второй аспект проблемы бытия, который оказывает существенное влияние на формирование мировоззрения человека. Бытие есть, то есть нечто существует как реальность и с этой реальностью необходимо постоянно считаться человеку. Третий аспект проблемы бытия связан с признанием единства мироздания. Человек в своей повседневной жизни, практической деятельности приходит к выводу о своей общности с другими людьми, существовании природы и т. д. Но в то же время для него не менее очевидны и различия, которые существуют между людьми и вещами, между природой и обществом. И, естественно, возникает вопрос о возможности всеобщего, то есть общего для всех явлений окружающего мира. Ответ на этот вопрос также естественно связан с признанием бытия. Все многообразие вещных и духовных явлений, природы и культуры объединяет то, что они есть, наличествуют, существуют, несмотря на различие форм своего существования. И именно благодаря факту своего существования они образуют целостное единство мироздания.
На основе категории бытия в философии дается самая общая характеристика мироздания: Все существующее — это и есть мир, к которому мы принадлежим. Эта характеристика в данной форме еще не содержит никаких мировоззренческих оценок. С ней могут согласиться представители различных школ, течений и направлений. Противоречия между ними возникают при конкретном осмыслении категории бытия и, прежде всего, при решении вопроса о том, имеется ли нечто конкретное, что служит объединяющим началом мироздания.
«Бытие» — фундаментальное понятие, которое многие мыслители считают основанием философии. При этом издавна в него вкладывался различный смысл; вокруг «бытия» и учения о бытии (онтологии) всегда велись и до сих пор ведутся острые философские дискуссии. При рассмотрении бытия мысль достигает предела обобщенности, абстрагирования от единичного, частного, преходящего. В то же время философское осмысление бытия подводит к сокровенным глубинам человеческой жизни, к тем коренным вопросам, которые человек способен ставить перед собой в минуты высочайшего напряжения духовно-нравственных сил.
В чем смысл проблемы бытия? Почему она постоянно — с древности и до наших дней — обсуждается в философии? Почему многие мыслители считали и считают ее исходной для систематических философских размышлений? Понять смысл столь широкой философской проблемы — значит прежде всего выявить, какие корни она имеет в реальной жизни человека и человечества.
Наша жизнедеятельность опирается на простые и понятные предпосылки, которые мы обычно принимаем без особых сомнений и рассуждений. Самая первая и самая универсальная среди них — естественное убеждение человека в том, что мир есть, имеется «здесь» и «теперь», иными словами, что он наличествует, существует. Люди столь же естественным образом рассчитывают и на то, что при всех изменениях, совершающихся в природе и обществе, мир сохраняется как относительно стабильное целое, пребывает, являет себя во многих измерениях и данностях.
Проблема бытия возникает тогда, когда такого рода универсальные, казалось бы естественные, предпосылки становятся предметом сомнений и раздумий. А поводов для этого более чем достаточно. Ведь окружающий мир, природный и социальный, то и дело задает человеку и человечеству трудные вопросы, заставляет задумываться над прежде не проясненными привычными данностями реальной жизни. Подобно шекспировскому Гамлету, люди чаще всего озабочены вопросом о бытии и небытии тогда, когда чувствуют, что «распалась связь времен...» и сомнение коснулось тех основ человеческого бытия, которые раньше казались прочными и несомненными.
Размышление о бытии не может остановиться на простой констатации существования, то есть наличия, «присутствия» мира «здесь» и «теперь». Установив, что мир есть, существует, наличен «здесь», не естественно ли заключить, что мир существует, наличен не только «здесь», но и «там», за самыми дальними горизонтами? А поскольку трудно представить себе, что за самым последним горизонтом вовсе нет мира, то не значит ли это, что мир существует везде? Философия еще в древности ставила такие вопросы и тем самым шла по пути, открываемому внутренней логикой проблемы.
Достаточно было сказать, что мир существует «теперь», и напрашивались вопросы о его прошлом и будущем. Отвечая на них, одни философы доказывали, что бесконечный мир непреходящ — всегда был, есть и будет; другие утверждали, что мир был, есть и будет, но имеет свое начало и конец не только в пространстве, но и во времени.
Идея о непреходящем (или, по крайней мере, очень длительном) существовании мира как целого в свою очередь подводила к вопросу о том, как с этим существованием соотносятся заведомо преходящие, конечные вещи и человеческие существа. Так выстраивалась уже целая цепочка вопросов и идей, касающихся бытия. Возникла именно проблема бытия, расчлененная на тесно взаимосвязанные аспекты (подпроблемы).
Сколь часто каждого из нас быстротечная жизнь заставляет задумываться и тревожиться о хрупкости существования отдельного человека. Мы сопоставляем и связываем нашу жизнь — наше преходящее существование — с непреходящим существованием природы, с жизнью и делами тех людей, которые были до нас и будут после нас. А что это, как не обращение мыслью к своему бытию и бытию мира, то есть к преходящему и непреходящему?
К бытию в его различных аспектах — но в особенности в связи с человеческим существованием — обращается и художественная литература. В этом можно убедиться не только на примере «Гамлета». Русская литература тоже богата бытийственными размышлениями:
В великой, непрестанной тишине,
Смотри туда участно, безучастно, —
Мне все равно — вселенная во мне...
В великой, неизменной тишине, —
такие поистине эпические, философские строки написаны Александром Блоком.
Мысли о бытии — своего рода взлет человеческой культуры, ее столь же чудесное, сколь и неизбежное восхождение к самым высоким, но отнюдь не отвлеченным абстракциям. И нередко религия или литература прикасаются к бытийственным изменениям мира трепетнее, проникновеннее, торжественнее и трагичнее, чем иная философия. Однако именно философия занимается темой бытия специально и профессионально. Конечно, не каждый философ и не каждое философское учение обращаются к бытийной проблематике. В философии бытие как тема и как категория — своего рода фундамент целостной философской мысли, а также и шпиль ее величественного здания. Или, если угодно применить другой образ: тема бытия — корневая система, из которой постепенно произрастает и мощно разветвляется вся философская проблематика. Вместе с ее произрастанием ветвится, укрепляется, складывается в самостоятельную дисциплину (онтологию) проблематика бытия. Размышления о бытии — «момент», когда философская мысль охватывает всю Вселенную, как бы соединяя бесчисленные миры, времена, жизни и судьбы многих человеческих поколений.
Основные формы бытия.
Целесообразно выделить следующие различающиеся, но и взаимосвязанные основные формы бытия:
1) бытие вещей (тел), процессов, которое в свою очередь делится на бытие вещей, процессов, состояний природы, бытие природы как целого и бытие вещей и процессов, произведенных человеком;
2) бытие человека, которое (условно) подразделяется на бытие человека в мире вещей и специфически человеческое бытие;
3) бытие духовного (идеального), которое делится на индивидуализированное духовное и объективированное (внеиндивидуальное) духовное;
4) бытие социального, которое делится на индивидуальное бытие (бытие отдельного человека в обществе и в процессе истории) и бытие общества.
Бытие вещей, процессов и состояний природы. Начнем с уточнения понятия «окружающий мир», из признания существования которого исходит человек. Исторически первой предпосылкой, основой человеческой деятельности были и остаются сегодня вещи, процессы, состояния природы, которые возникли, существовали до человека, существуют вне и независимо от сознания и действия людей («первая природа»). Потом человек стал мощно и широко воздействовать на природу Земли. Возник целый мир произведенных человечеством вещей, процессов, состояний. В философии его назвали «второй природой».
Рассмотрим сначала особенности формы бытия первой природы. Казалось бы, что тут мудрить: природа, ее вещи, процессы, состояния, бесспорно, существуют вне и независимо от сознания. Даже принимая существование природы в качестве простого факта жизни (а его признает, по-видимому, большинство философов), философия все же считает необходимым разрешить по крайней мере основные, возникающие в данной связи сомнения и трудности. И. Кант был прав, когда сказал: «...нельзя не признать скандалом для философии и общечеловеческого разума необходимость принимать лишь на веру существование вещей вне нас... и невозможность противопоставить какое бы то ни было удовлетворительное доказательство этого существования, если бы кто-нибудь вздумал подвергнуть его сомнению».
При осмыслении проблемы существования природы как особой реальности и вещей природы философия сталкивается вот с какой трудностью: о вещах и состояниях природы, о природе в целом мыслит и говорит человек; именно он устанавливает существование мира природы до, вне и независимо от своего сознания и действия — и устанавливает не иначе как опираясь на свое сознание и действие. Здесь имеет место своего рода парадокс, и философия не отмахивается от этого парадокса. Да, именно люди судят о природе и говорят, что она существовала до появления человеческого рода и что после возникновения человека и его сознания она сохраняет независимость своего бытия. Но ведь выводы о существовании и форме бытия природы сделаны людьми на основании множества фактов, в том числе аргументов, опытных и теоретических данных науки, то есть на основании общечеловеческого социально-исторического опыта, конкретного практического опыта всех когда-либо живших и сегодня живущих индивидов. Повседневная проверка, спрессованная в опыт истории, и придала мысли о существовании природы до и независимо от человека фактическую очевидность — не только как факту человеческой жизни, но и как обоснованному научному выводу естествознания и философии.
О бытии первой природы можно, следовательно, утверждать, что ее вещи, процессы, состояния, ее целостность существуют до, вне и совершенно независимо от сознания человека и что в этом — коренное и постоянное отличие природы (ее вещей, процессов, состояний) как особой формы бытия. Но здесь важны бытийственные различия между природой в целом и ее отдельными сущими.
Природа в целом бесконечна в пространстве и времени — она всегда и везде была, есть и будет. Это уникальная особенность, которая не присуща отдельным вещам, процессам, состояниям природы: они существуют где-то (а где-то не существуют), они когда-то и где-то возникают, то есть, говоря философским языком, их небытие сменяется их бытием. Они вступают в процесс развития, изменения, становления; их бытие выступает как сохраняющееся и исчезающее. Такие мыслители, как Гераклит и Гегель, ярко раскрыли диалектику бытия преходящих вещей. В конце концов, бытие данной преходящей вещи уступает место ее небытию, что, однако, не означает прекращения бытия природы в целом. Итак, бытие природы имеет своей особенностью диалектику преходящего и непреходящего бытия отдельных сущих в непреходящем бытии природного мира как целого. (Отсюда проистекают важные различения, когда философы, подобно Платону или Аристотелю, акцентировали то моменты вечности, неизменности, единственности самого бытия, то аспекты изменчивости, плюральное™, связанные с познанием сущего.)
Тут снова стоит вернуться к сопоставлению парменидовского и гамлетовского «быть или не быть», с которого начались наши размышления о категории бытия. Гамлетовский выбор: достойно человека жить (быть) или стоит добровольно прервать нить жизни, уйдя в небытие. Парменидовская же мысль констатирует иное противоречие: будут или не будут отдельные вещи и человеческие существа — это не отменит главного основания жизни и философии, непреходящего бытия мира. Отсюда, согласно Пармениду, следует: есть только бытие мира, а его небытия нет. (В этом смысле Парменид был прав, хотя и неоправданно построил недиалектическую картину неподвижного, косного, замкнутого бытия.) Обе стороны вопроса «быть или не быть» — конкретный смысложизненный и общефилософский — в конечном счете диалектически связаны между собой. Конкретная вещь разрушилась, данный человек умер, но они не исчезли из целостности бытия мира. Они остались как иные материальные его состояния И «само бытие» сохраняется как вечное, пребывающее.
Первая природа — благодаря своему бытию до, вне и независимо от сознания — является реальностью особого типа. Человек и его дух рождаются благодаря непреходящей природе и уже после того, как природа Земли миллиарды лет существовала без человека. После возникновения человеческого рода, несмотря на все его влияние на природу, огромная, поистине неизмеримая ее часть по-прежнему «пребывает» (то есть постоянно бытийствует) как совершенно самостоятельная, полностью независимая от человека и человечества реальность. В универсуме природы человек с его сознанием — только одно из поздних звеньев в бесконечной цепи единого бытия. Для природы существовать, «быть» вовсе не значит быть воспринимаемой человеком (или каким-нибудь другим разумным существом). Огромные пространства Вселенной до возникновения человека, судя по всему, никем и никогда не воспринимались; и человек не может охватить не только восприятием, но даже воображением и мыслью весь универсум.
Эта сухая констатация факта окружена в философии и в литературе множеством тревожных раздумий, сомнений. Как отнестись к тому, что необозримый, вечный мир природы бесконечно превосходит время существования, возможности познания человека? В древности, когда человек освоил сравнительно небольшую часть земного пространства, мир не выглядел столь чуждым и бездонным, как в Новое время, когда французский мыслитель Блез Паскаль сравнил человека перед лицом необозримости и мощи природы с тростником, но добавлял: человек — это «тростник» мыслящий. Впрочем, уже в Новое время возник гордый, в чем-то самоуверенный оптимизм, наделивший человека статусом господина, покорителя природы. Не за него ли мы сегодня расплачиваемся? Но в философии, в культуре в целом всегда пробивалась верная мысль о том, что человек может и должен почувствовать свое родство с бесконечным миром, что он способен понять: в природе есть своя свобода; в ней, говоря словами Пушкина, есть «покой» и «язык».
Сделаем выводы. Природа объективно реальна и первична также и в том смысле, что без нее невозможны жизнь и деятельность человека. Без нее не могли бы даже появиться предметы и процессы, произведенные человеком. «Вторая природа» строго зависит от первой — от природы как таковой, от ее вещей, процессов, закономерностей, существующих до, вне и независимо от человека. По типу, форме своего бытия «вторая природа» сходна с первой, из которой она рождается, но в пределах предметно-вещественного бытия она обладает важными особенностями.
Бытие произведенных человеком вещей («второй природы»). Большинство окружающих нас вещей и предметно-вещественных целостностей произведено людьми. Они входят и в житейское и в философское понятие «окружающий мир» в качестве его важного элемента. Но в философии понятие «окружающий мир» нередко остается недифференцированным, более того, он часто отождествляется с первой природой, что неправомерно.
В чем же состоит отличие «второй природы» от первой? С одной стороны, воплощенный в ней материал первой природы есть объективная и первичная в философском смысле реальность, развивающаяся по законам, независимым от человека и человечества. С другой стороны, в предметах «второй природы» воплощены или, если воспользоваться термином Гегеля, «опредмечены» труд и знания человека.
Так, станок не просто предмет, сделанный из металла и каких-то других материалов (которые, кстати, тоже часто принадлежат ко «второй природе», ибо прошли через горнило человеческой деятельности). В нем предметно, материально запечатлены знания людей, воплощены труд и навыки тех, кто его изготовил. Для того чтобы использовать и в случае необходимости преобразовать далее предметные результаты человеческого труда, требуются не только знания о материалах природы, из которых предметы сделаны, нужно, чтобы люди, которые пускают их в дело, хотя бы частично располагали ранее воплощенными в них знаниями об их назначении, процессе работы, особенностях конструкции и т. д. Или, если снова применить термин Гегеля, нужно «распредметить» эти знания. Многие философы акцентируют внимание на роли духовных, идеальных элементов в процессе труда, предметной деятельности человека и отводят существенную роль таким компонентам человеческой деятельности, как целеполагание, формирование проекта, плана действий, образа изготовляемого предмета и т. д. Эти компоненты можно назвать идеальными, поскольку благодаря им формируется идея предмета, которая затем воплощается в жизнь. И их роль действительно огромна. Однако бытие предметов и процессов «второй природы» состоит в том, что они представляют собой нерасторжимое единство природного материала, опредмеченного духовного (идеального) знания, опредмеченной деятельности конкретных индивидов и социального предназначения, функций данных предметов. Будучи созданными, в качестве такой особой единой реальности, эти предметы заданы, объективно предпосланы последующим актам человеческого труда, познания, творчества.
Природный материал, объективные природные процессы составляют, таким образом, то первичное и реальное в предметах «второй природы», с чем в человеческой деятельности нельзя не считаться, с чем требуется жестко сообразовывать свои цели, планы, проекты, замыслы, критерии. Если, положим, из одного и того же металла можно сделать совершенно разные виды предметов (да и изготовление каждого вида предметов в принципе предполагает многовариантность результатов), то все же металл в данном случае обладает инвариантными, то есть постоянными исходными свойствами. Человек может многократно менять проекты и способы изготовления предметов из металла, но во всех случаях относительно постоянной первоосновой будут свойства металла как объективно данные и все глубже раскрываемые, осваиваемые людьми.
Однако специфика бытия предметов «второй природы» и ее целостности состоит в том, что это совершенно новая по сравнению с первой природой комплексная (природно-духовно-социальная) реальность.
«Вторая природа» — мир единый и в то же время чрезвычайно многообразный. Это
— орудия труда от самых первых, простых, созданных человеком на заре цивилизации, до сложнейших современных машин и механизмов, средств транспорта и коммуникаций. Это
— промышленность и энергетика, это — строительные площадки, дороги, обрабатываемые поля. Это — города и поселки. Это
— радиостанции и телецентры, космодромы и космические корабли, школы, вузы, музеи, театры и т. д. Это предметы, окружающие нас в быту, — мебель, одежда, да и вообще множество самой разнообразной утвари, приспособлений, приборов. Это и предметы, специально приспособленные для удовлетворения потребностей человеческого духа, — книги, картины, статуи и т. д. Словом, речь идет о предметном богатстве, системах и всем «поле» человеческой цивилизации, культуры.
Отличие бытия предметно-вещного мира культуры от бытия природных вещей — это не только отличие искусственного (созданного, произведенного) от естественного. Главное отличие в том, что бытие «второй природы» по самому своему существу есть социально-историческое, а именно цивилизационное бытие. Вещи «второй природы», живя природной жизнью, проживают и другую свою жизнь: они обретают особое место в бытии человеческой цивилизации.
Есть еще один принципиально важный аспект, связанный с относительным различием первой и «второй» природы, а одновременно — с их принадлежностью к единой форме бытия и к единству мира как целого. Долгое время люди не осознавали достаточно четко, что между первой и «второй» природой возможны не только отношения взаимосвязи, согласованности, но и конфликтного противостояния. Сегодня возник конфликт в виде экологических, энергетических и подобных им проблем. А потому требуются новые подходы к регулированию связи двух подвидов, в принципе относящихся к одной — вещной, предметной — форме бытия и к единому, целостному бытию мира.
Все сказанное можно суммировать в следующих выводах. При сравнении первой и «второй» природы в целом обнаруживаются не только их единство, взаимосвязь, но и их различия. Первая природа в целом — безграничное, непреходящее бытие, где существование отдельного человека является преходящим моментом. «Вторая природа» в целом — бытие, тесно связанное с временем и пространством человеческого существования, с бытием социального. Первая природа — бесконечный мир, осваиваемый человеком в его очень небольшой части, — мир в принципе необозримый, неисчерпаемый. «Вторая природа» в целом и вещи «второй природы» — мир, где не перестают действовать законы природы, но где они причудливо, иногда конфликтно сплетаются с преобразующими действиями, сознанием индивидов, групп людей, человечества в целом. «Вторая природа» дана каждому отдельному человеку, поколениям людей объективно, реально, она существует вне и независимо от их сознания, но в отличие от природы как таковой уже воплощает в себе, опредмечивает человеческие цели, идеи, а значит, не может считаться совершенно независимой от сознания человека и человечества. Вещи и процессы «второй природы» преобразованы, произведены людьми, и бытие этих вещей стоит как бы на границе бытия первой природы и человеческого мира. Но все же это относительно самостоятельное бытие, особая реальность и по отношению к первой природе, и по отношению к непосредственному, жизненно конкретному бытию людей. Последнее также надо рассмотреть как особую форму бытия.
Бытие человека в мире вещей. Бытие отдельного человека и человечества в целом специфично, уникально. Однако в этом бытии есть стороны существования, общие и для человека, и для любой преходящей вещи природы. В этом смысле оправдан подход естественных наук, согласно которому человек предстает как бы вещью среди вещей — телом среди тел. Разумеется, этот подход оправдан только в случае, если сущность человека не сводится к жизни и к проявлениям его тела. И тем более если он не перерастает в безнравственное, антигуманное отношение к человеку как к «вещи», «объекту», которым можно манипулировать, то есть обращаться с ним как вздумается. Но в общефилософском учении о бытии важно прежде всего ответить на вопрос, как именно человек существует. А он ведь непосредственно существует как живой, конкретный индивид, причем первичной предпосылкой его существования является жизнь его тела.
Но тело человека — тело природы. Поэтому нельзя избежать тех предпосылок, которые общи для бытия всех без исключения природных тел. Наличие тела делает человека конечным, преходящим (смертным) существом, и любое возможное в будущем увеличение длительности жизни людей не отменит законов существования человеческого тела как тела природы. К бытию человеческого тела относится все то, что было сказано раньше о диалектике бытия — небытия, возникновения — становления — гибели преходящих тел природы. Относится к телу человека и то, что оно, погибнув, не исчезает из бесконечной и непреходящей природы, а переходит в другие ее состояния.
Из того обстоятельства, что человек существует как тело в мире вещей, вытекает и ряд других следствий, которые люди в их жизни вынуждены учитывать и, как правило, учитывают — на бессознательно-инстинктивном и на сознательном уровне. Смертное тело человека «помещено» в мир неживой и живой природы. С этим местом бытия в жизни человека связано многое. Потребности человеческого тела в пище, защите от холода, от других сил и существ природы, в самосохранении, продолжении жизни можно, правда, удовлетворять минимально, но совсем не удовлетворять их нельзя, не рискуя довести его до гибели.
Значит, и в человеческом бытии, каким бы специфическим оно ни было, первична предпосылка — существование тела (существование в соответствии с законами жизни, циклами развития и гибели организмов, с циклами природы и т. д.) и необходимость удовлетворения его необходимых (в этом смысле фундаментальных) потребностей. Без этого вообще невозможно человеческое существование.
Отсюда вытекают важные следствия относительно прав каждого отдельного человеческого существа. Исходное право связано как раз с сохранением жизни, самосохранением индивидов и выживанием человечества. Оно исходное потому, что без его реализации невозможно развертывание других возможностей, потребностей и прав человека. Человек должен иметь пищу, одежду, жилище — это верно в силу законов не только человеческой справедливости, но и самого человеческого существования. Здесь тот пункт, в котором должна быть признана бытийственная обусловленность права человека на удовлетворение его фундаментальных (природных) потребностей. Конечно, потребности человека уже в древности приняли иной характер; даже потребности тела преобразовались в особые, а не чисто природные притязания.
Из факта существования человека как живого тела, природного организма вытекает его подвластность всем законам жизни, и прежде всего законам наследственности, отменить которые или пренебречь которыми люди не в состоянии. Это лишний раз показывает, как осторожно и ответственно надо обращаться с природно-биологическим «измерением» человеческого бытия. Можно сказать, что биология человека — целый мир, относительно самостоятельный и целостный, специфический в его бытии и в то же время вписанный в целостность природы. Всякое нарушение экологического баланса человеческого организма влечет за собой опасные и разрушительные для человека последствия.
Философия оправданно искала и ищет связь между телом человека и его страстями, переживаниями, психическими состояниями, мыслями, характером, волей, поступками — тем, что раньше в философии именовали его «душой», а в наше время чаще называют «психикой».
Следует учесть, что современная философия в ее многих разновидностях уделила особое внимание проблеме человеческой телесности, справедливо обнаружив ограниченность и старого материализма, сводившего тело человека к телу природы, и идеализма, спиритуализма, презрительно относившихся к «бренному» телу. У истоков нового подхода выделяется философия Ф. Ницше: «Человеческое тело, в котором снова оживает и воплощается как самое отдаленное, так и ближайшее прошлое всего органического развития, через которое как бы бесшумно протекает огромный поток, далеко разливаясь за его пределы, — это тело есть идея более поразительная, чем старая «душа».
Действительно, в существовании человеческого тела, в его бытии есть немало загадок, тайн, противоречий: между хрупкостью и выносливостью, зависимостью от природы и особой «мудростью», живучестью, между непосредственным «физиологизмом» и способностью прилаживаться к высшим порывам человеческого духа и т. д.
Бытие отдельного человека — непосредственно данное диалектическое единство тела и духа. Функционирование тела тесно связано с работой мозга и нервной системы, а через них — с психикой, с духовной жизнью индивида. Работа духа в известном пределе зависит от здоровья тела человека. Недаром пословица гласит: в здоровом теле — здоровый дух. Однако пословица верна далеко не всегда, что не требует специальных доказательств. Хорошо известно и то, сколь велика бывает роль человеческого духа в поддержании жизни немощного или больного тела.
Один из примеров тому — жизнь И. Канта. Родившийся хилым ребенком, слабый телом философ прожил 80 лет благодаря тому, что хорошо разобрался в особенностях своего организма, строго придерживался разработанных для себя режима, диеты и умел воздействовать на свою психику. На жизнь Канта благотворно повлияло также то обстоятельство, что он увлеченно трудился, был и в жизни верен проповедуемым в книгах высочайшим ценностям духа и нравственности.
Человек для самого себя — не только первая, но и «вторая» природа. Мысли и эмоции — важнейшая сторона целостного бытия человеческого индивида. В традиционной философии человека нередко определяли как «мыслящую вещь». Это имеет свои оправдания — и именно на уровне первых предпосылок анализа человеческого бытия. Непосредственно человек, действительно, существует как отдельная вещь, которая мыслит.
Специфика человеческого бытия рассматривается не только в плане объединения тела и духа. Не менее важно для философии то, что существование человека как вещи в мире природы (именно мыслящей и чувствующей вещи) было одной из первых предпосылок, побудивших людей к производству и общению. Конечно, это была не единственная предпосылка, ибо, взятая в отдельности, она еще не объясняет возникновения производства. Но между фактом существования человека как природного живого тела с естественными потребностями и возникновением производства и общения людей имеется диалектическая взаимосвязь. А это значит, что между бытием человека в качестве природного тела и социальным бытием также существует тесное единство.

- Категория бытия и ее интерпретация в классической и постклассической философии
- Категория времени русского глагола
- Категория «геополитика» Рудольфа Челлена
- Категория деятельности в психологии
- Категория долга
- Категория «капитал»
- Категория левериджа как отражение риска предприятия
- Категории этики
- Категории этики: добро и зло
- Категорийные концепции - субстанциальная и реляционная
- Категорический императив И. Канта
- Категорический императив Канта
- Категория «благо», «добро», «зло». Диалектика добра и зла
- Категория бытия в истории философии