Контрольная работа по "Философии". 338

СОДЕРЖАНИЕ  

1. Введение.

2. Охранительный либерализм Б.Н. Чичерина.

3. Философия   права   И.М.    Новгороцева.   Шкала   возрожденного 
     естественного права.

4. И.А.  Ильин о государстве и праве. Концепция органической 
     демократии.

5. Б.А. Кистяновский о государстве и праве. Правовое социалистическое 
     государство.

6. Заключение

7. Список литературы. 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

ВВЕДЕНИЕ 

      Всемирная   история   политический   и   правовых   учений   -   одна   из важных   составных   частей   духовной   культуры   человечества.    В   ней сконцентрирована громадная  политика, правовой опыт прошлых поколений, отражены основные направления, вехи и итоги препятствующих исследования проблем свободы, права, законодательства,     политики, государства. Этот познавательный опыт, идеи и достижения  прошлого   оказывают   заметное   влияние  на современные   политические   и правовые воззрения и ориентации, на теорию и практику наших дней.

      В этом отношении непреходящее значение имеет отраженный в учениях прошлого извилистый путь прогресса политической и правовой мысли и культуры человечества, прогресс формирования и утверждения общечеловеческих политико-правовых ценностей.

      История политической и правовой мысли позволяет  понять, как в борьбе и столкновении различных воззрений и позиций одновременно шел процесс развития познания природы государства и права, углубления представлений о свободе, справедливости и праве, законе и законности, о надлежащем общественном и государственном устройстве, о правах и свободах человека, формах и принципах взаимоотношений личности и власти,  и т.д.. 
 
 
 
 
 
 
 

Охранительный  либерализм  Б.Н.   Чичерина 

      Либеральная мысль зарождалась в постоянном противостоянии и преодолении традиций самодержавного и крепостнического произвола, бюрократической безответственности. Она была направлена на поддержку и обоснование дальнейших реформ, на признание за индивидом права на достойное существование. Одной из центральных тем либеральной правовой публицистики стало воспитание  уважения  к  праву.

      Крупнейшей  фигурой в либеральной философской мысли второй половины века был Борис Николаевич Чичерин (1828-1904), автор пятитомника «История политических учений» (1869-1902), а также ряда фундаментальных работ в области государствоведения и философии права «О народном представительстве» (1866), «Курс государственной науки»

(3 части, 1894-1898), «Философия права» (1900). Активный  защитник «великих и прекрасных  реформ» начала царствования  Александра II и сторонник в отдаленной  перспективе Конституционной монархии, Чичерин - после непродолжительной профессорской карьеры в Московском университете (1861-1867) оказался в оплате и долгие годы провел в уединении рядового поместья.

      Государство, по Чичерину, предстает в истории  союзом народа, связанного законом  в одно юридическое целое и управляемого Верховной властью для общего блага. Частное благо есть цель не государства, а гражданского общества. Государство обеспечивает безопасность и осуществление нравственного порядка, оно же определяет  и  защита  права  и  свободы.

      При этом государством определяются права гражданские, а не так  называемые  естественные  права.

      Сама  область естественного права - в  отличие от права положительного - это область требований правды, справедливости, это «система общих  юридических норм, вытекающих из человеческого разума и долженствующих служить мерилом и руководством для положительного законодательства». Справедливость как общее разумное начало и есть мерило, с помощью которого разграничивается область свободы отдельных лиц и устанавливаются требования законов. Цель социально - политического развития – избежать крайностей индивидуалистического анархизма и механического этатизма и суметь гармонически сочетать личное и государственное начала, индивидуалистическую свободу и общий закон.

      Право не сводило к пользе или к интересу, его сущность связана со свободой как индивидуалистическим и апргюрно - метафизическим началом. Право с этой точки зрения есть внешняя свобода человека, определяемая внешними законами. Поскольку закон определяет права и обязанности, т.е. «свободу с ее границами» и вытекающими отсюда отношениями, то эти границы и есть основное начала права как идеи, как нормы свободы. Чичерин частично использует гегелевскую трактовку права как развития идеи и свободы, но критически относится к её этатическим и антииндивидуалистическим истолкованиям. Свобода в его трактовке предстает в следующих ступенях развития - внешняя (право), внутренняя (нравственность) и общественная свобода. Другими словами, свобода, как субъективная нравственность, переходит в объективированную и сочетается с правом как нормой свободы в общественных союзах - семье, гражданском обществе, церкви, государстве.

      Либералы  конца прошлого века продолжали полемику с утопическими социалистами и первыми  русскими марксистами, с консервативно-романтической оппозицией поздних славянофилов и с официозным законничеством юристов - догматистов, отметавших с порога философский подход к праву,  политике и государству.

      Известные различия были между либералами. Так, Чичерин представлял неогегельянскую версию классического   либерализма, Муромцев стал либералом в рамках «юриспруденции  интересов»,   В.Соловьев -  либералом    религиозно-филосовской     ориентации,     Л. Петражицкий  был  конституционным  демократом по партийной принадлежности. П.И. Новгородцев в своем обосновании конструкции правового государства  опирался на естественно-правовую традицию, а   Б.А.Кистяковский   обсуждал   перспективу   превращения   правового либерализма  в правовой социализм. Более традиционными либеральным.      теоретиками  выглядят М.М. Ковалевский  и П.Г. Виноградов,  также более ранний их предшественник К.Д.  Кавелин.

      Суть    либерализма,    по   толкованию   Б.Н.    Чичерина,    состоит   в представлении   о   человеке   как   о   существе   свободном,    которое   в таком количестве вступает в общество.   Он остается свободным даже тогда,    когда    ограничивает    свою   волю   совместной   волей   других, подчиняясь    гражданским   обязанностям   и   повинуясь   власти.   Он   и здесь    сохраняет    свое   достоинство   человеческое   и   прирожденное право на   беспрепятственное развитие  разумных  своих сил.   Свобода совести, свобода   мысли -  вот присущий человеку божественный огонь .

      Чичерин именует либерализмом оппозиционным.

      Если  либеральное направление желает получить действительное влияние   на   общественные   дела,    оно   должно   искать   иных   начал, положительных,    оно   должно   приноравливаться   к   жизни   и   искать уроков из истории;   оно должно действовать с пониманием природы и необходимых условий  осуществления  власти и  не  становиться к ней в      систематическое враждебное отношение, оправдывая себя избранием      беспристрастной и независимой позиции. Такой либерализм Чичерин называет либерализмом охранительным.

      Сущность его он усматривает в «примирении начала свободы с началом власти и закона». Свобода не состоит в одном лишь приобретении и расширении прав. «Человек потому только имеет право, что он несет на себе обязанности, и наоборот, от него можно требовать исполнения обязанностей, единственно потому, что он имеет право».

      Чичерин подготовил обширное исследование - «История политических учений» (т. 1-5, 1869-1902). Он находит  в истории политической мысли  повторение одних и тех же воззрений  и считает при этом, что человеческий ум, направленный на теоретическое и практическое исследование этого предмета, периодически перебирает одну за другой все его разнообразные стороны.

      Отличие более поздних циклов учений о  государстве, законах и судебной деятельности от предшествующих состоит, по его мнению, в большем или меньшем развитии исходных начал, в методе исследования, иногда в примеси посторонних элементов, хотя существенное содержание учений остается прежним.

      Чичерин оставил заметный след также в  историческом исследовании   русского    права    и    государства.     Его    магическая диссертация   1853   года   «Областные  учреждения  России  в XVII  веке» явилась         новым         словом в историографии российской государственности. Эта    государственность была   охарактеризована как главный фактор не только правовых, но и общественных перемен (например,   в   деле   закрепощения   крестьян). Вместе с трудами СМ. Соловьева и К.Д. Кавелина     диссертация  послужила вехой в зарождении так называемой    государственнической    школы   русской историографии.

      Оценивая   сложившуюся  ситуацию  в   России  накануне  XX  столетия, Чичерин пришел к довольно мрачному заключению: вопреки реформическим начинаниям 60-х годов, она изменилась незначительно      и являет собой  зрелище всеохватывающего деспотизма. Наиболее зло      отныне исходит из бюрократии (чиновничества), хотя сама по себе     бюрократия образует «естественную и необходимую принадлежность         всякого государственного быта, в которых потребности управления получают более   или   менее   развернутое   развитие». Особенность   бюрократии как   организации   состоит   в   том,    что   она   требует   дисциплины   и исполнительности,     и    менее    всего    личной    инициативы.    «В    ней господствует   механический   строй,   а   не   общественный   дух...  И  так как    для    совокупного    действия    все    должно    идти    однообразным, заведенным порядком и самые мелкие подробности восходят до самой вершины,   которая   всеми  руководит  и   все   контролирует,   то  отсюда рождается    бесконечное    бумажное    делопроизводство,     в    котором исчезает  всякая  самостоятельная  мысль  и всякое живое дело». Для подобной деятельности не нужно      способностей,  достаточно заурядного трудолюбия и гибкости,   или,   как сказал Бомарше,   «быть посредственным и  ползать   -  с  этим  выскочишь  из любой ситуации». Выход   из   создавшейся   ситуации   виделся   Чичерину   в   одном   -   в создании  выборных учреждений местного  самоуправления.   Этому учит также     опыт     других     стран.     «Только     присутствие     независимых общественных   сил,   облеченных   правом   голоса,   в   состоянии   внести семена жизни в этот мертвящий механизм». 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

Философия права П.И.  Новгородцева.

Школа возрожденного естественного права 

      Павел  Иванович   Новгородцев   (1866-1924)   с   самого  начала  своей  научной    и    преподавательской    деятельности    зарекомендовал    себя блестящим историком и философом  права.   Его имя стало известным  в связи   с   подготовкой   и   изданием   сборников   «Проблемы   идеализма» (1902)     и    «Из    глубины»     (1918),     ставших    крупным    событием    в духовной    жизни    российского    общества.     Самым    значительным    по замыслу и исполнению трудом стало  «Введение  в философию права». Первую    часть    его    составили   работы    «Нравственный   идеализм   в философии  права» и «Государство и право»   (1907),   в которых было дано       обоснование       потребности       в       возрождении      философии естественного    права.     Вторую    часть    составила    работа    «Кризис современного   правосознания»   (1909),   где   сделан   обзор   кризисных тенденций     в     использовании     идеалов     и     ценностей     правового государства.   «Если  изначально  правовое   государство  имело  задачу простую   и    ясную   -    когда   равенство   и   свободы   представлялись основами    справедливой   жизни,    то   есть    началами   формальными   и отрицательными,     и    осуществить    их    было    нетрудно,     то    сейчас государство     призывается     наполнить     эти     начала    положительным содержанием».    Трудность   последней   задачи   состоит   в   том,    что государство   возлагает на  себя  «благородную миссию общественного служения,      встречается     необходимостью     реформ,      которые     лишь частично    осуществимы   немедленно»,    и   что,    вообще   говоря,    они «необозримы   в   своем   дальнейшем   развитии   и   осложнений»   (Кризис современного     правосознания     -     1909).     В    третьей    части    «Об общественном   идеале»    (1917)    предметом   критического   анализа   и обобщений стали идеалы социализма и анархизма в их возникновении и    исторической    эволюции.     Свой    личный    интерес    в    разработке идеалистического,     восходящего в Канту  направления философии права  Новгородцев       связывал  с  потребностью обосновать «самостоятельное значение   нравственного   начала»   в   правоведении. Эта    позиция,    по   его    мнению, представляла собой «разрыв с традициями  исключительного   историзма   и   социализма   и   переход   к системе   нравственного   идеализма».   В   частности,   имелась   в   виду необходимость    «понять    и   обосновать    нравственную   проблему   как самостоятельную     и     независимую    от     всяческих     исторических.    и социалистических   предпосылок».   В   этом   направлении   работа   велась и    в    древности,    и    в    Новое    время. Современная    мысль    нашла   в системе     Канта     соответствующий источник поучения. Правоведы, стремящиеся   уберечь    нравственную  основу  права «от воздействия мелкой практики   и   односторонней теории», могут найти надежную опору в возрожденной школе естественного права.

      «Естественно-правовые построения являются неотъемлемым свойством нашего духа и свидетельством его высшего призвания. Общество, которое перестало бы создавать идеальные построения, было бы мертвым обществом; эти построения каждый раз показывают, что в нем есть дух, жив, есть движение нравственного чувства и сознания».

      Общественная  деятельность Новгородцева не ограничилась преподаванием и публицистикой. Он входил в руководство кадетской  партии, избирался депутатом Государственной  думы от Екатеринославской губернии. В эмиграции, при содействии чешского правительства, создал в Праге Русский юридический факультет, которым руководил до своей кончины в апреле 1924 года. Он был признанным главой школы врожденного естественного права. Его непосредственными учениками был И.А. Ильин, В. П. Вышеславцев, Н.Н.  Алексеев,  А. С.  Ященко и др.

И.А. Ильин о государстве и праве.

Концепция органической демократии. 

      Иван   Александрович   Ильин    (1883-1954) ,    юрист   по   образованию, приложил     значительные     усилия    к     прояснению     взаимоотношений религиозной и   правовой  философии,   истолкованию  их в либерально-консервативном духе. Среди работ этого направления   выделяются «Понятия права и силы: опыт методологического анализа»   (1910) «Ученые о правосознании» (1919), «Основные задачи правоведения в России» (1921), «О сопротивлении злу силою» (1925),  «Пути духовного     обновления» (1937), «О монархии и республике» (незавершен), «Наши задачи»  (сборник в 2-х томах,   1956).

      После высылки из России в 1922 г. Ильину довелось участвовать в работе Религиозно-филосовской академии и Русского научного института в Берлине (1923-1934). При нацистском режиме его очередной раз отстранили от преподавания и запретили устные выступления.  Он вынужден был эмигрировать в Швейцарию.

      Исторический  опыт  человечества,   писал  Ильин,   показывает,   что  авторитет   положительного  права   и   создающей  его  власти  покоится не  только  на  общественном договоре   («на  общественном сговоре») , не   только   на    признанных  полномочиях   законодателя,    не   только «внушительном  воздействии  приказа  и  угрозы»,   но «прежде всего», на   духовной   правоте,    или,    что   тоже   самое,   на   «содержательной верности   издаваемых   повелений   и   норм».    В   отличие   от   всякой физической   силы   государственная   власть   есть   волевая   сила.   Это означает,   что способ ее действия есть  по самой своей внутренней природе генетический,  и притом духовный.

      Физическая  сила, понимаемая в данном случае как  способность к вещественно телесному воздействию на человека, по сути дела, необходима государственной власти, однако, она отнюдь не составляет основного способа действования, присущего государству.

      Власть  есть сила воли, которая измеряется не только интенсивностью и активностью волевого внутреннего напряжения властителя, но и авторитетной непреложностью его внешних проявлений. «Назначение власти в том, чтобы создавать в душах людей настроение определенности,   завершенности,   импульсивности и исполнительности. Властвующий должен не только хотеть и решать, но и других систематически приводить к Согласному хотению и решению...». Властвование похоже на тонкий, художественно складывающийся процесс общения более могущественной воли с более слабой волей. Этот процесс создает незримую атмосферу тяготения периферии к центру, многих разрозненных воль к единой, организованной,  ведущей воле.

      Создание  такой атмосферы есть дело особого  искусства, требующего не только интенсивного волевого бытия, но также - и это следует  считать важным основополагающим элементом всей конституции Ильина - «душевно-духовной прозорливости, подменного восприятия бессознательной жизни других и умения ее воспитывать». Вот почему государственная власть только тогда в состоянии «соблюдать свою истинную духовную природу, если только она остается верна своей цели, своим путям и средствам, она получает свое священное назначение только на этой последней, нравственной и религиозной глубине».

      Таково     исходное     толкование     Ильиным     природы     и     общего назначения   власти   в   его   социальном,   психологическом  и  духовно-религиозном   аспектах.   Далее   эта   общая  мысль   конкретизируется  у него     через   посредство     идеальных     требований     к     надлежащей организации  власти  в  государстве,   которые  Ильин  в привычной для него   дидактической   манере   именует   аксиомами   власти. Согласно этим    аксиомам,    государственная    власть    должна    принадлежать и применяться     только     на     основе     единой     в     пределах каждого политического союза  («как  один  Дух  и  его  правота»);   она должна осуществляться    лучшими    людьми,    удовлетворяющими    этическому   и политическому   цензу;    политические   программы   могут   включать   в себя   только   такие   меры,   которые   преследуют   общий   интерес. Эти меры   должны   быть   внеклассовыми   и   даже   сверхклассовыми, равным образом избегая  включения  частного,   личного  интереса; программа власти может включать в себя только   осуществимые   меры  и   формы (иначе это будет химерической и утопической затеей); государственная     власть     принципиально     связана     распределяющей справедливостью,   но  она  имеет  право  и  обязанность   отступать  от нее   тогда   и   только   тогда,    когда   этого   требует   «поддержание национально-духовного бытия народа».

      Ильин поясняет,     что    сама    справедливость    в    ее    правовом 
воплощении   не    сводится   лишь   к   равенству   фактическому    (с   его 
«слепотой       к      человеческим      различиям»);       она      состоит      в 
«беспристрастном,      предметном     учете,      признании     и     отражении каждого     индивидуального    субъекта     во    всех    его    существенных свойствах   и   основательных   притязаниях».   Однако   для   претворения подобной   «распределяющей»   справедливости   необходимо, чтобы сам индивид     (как,     впрочем,     и     народ,     нация)     обладал чувством достоинства. «Чувство   собственного   достоинства   есть   необходимое и подлинное проявление духовной жизни; оно есть    знак   того духовного    самоуважения,    без   которого   немыслимы   ни   борьба  за право,      ни      политическое      самоопределение,      ни     национальная  независимость.   Гражданин,   лишенный   этого   чувства,   -   политически недееспособен;    народ,    не    движимый    им,     -    обречен   на    тяжкие исторические унижения.   Эти же свойства необходимы и государству, и   отдельным   его   формированиям,    например,    армии».   Определенную роль в воспитании чувства достоинства  выполняет частная собственность. «Человеку    необходимо    вкладывать свою жизнь  в жизнь   вещей – это неизбежно от природы и драгоценно в духовном 
отношении».     Поэтому    частная    собственность    есть    естественное 
право человека, которое и должно защищаться законами, 
правопорядком  и   государственной   властью.   Важно   не   то,   чтобы не было   имущественного   неравенства,   а   то,   чтобы   в   стране   не   было      хозяйственно     беспочвенных,      бесцельных, безработных, бесперспективных людей. «Существенно не владение человека, а его сердце и воля. Только сильный и духовно воспитанный сумеет верно разрешить проблему частной собственности и создает на ее основании цветущее и социальное хозяйство».

      Частная собственность дает чувство уверенности, доверия к людям, к вещам и земле; она научает творчески любить труд и землю, свой очаг и родину; она закрепляет оседлость, без которой невозможна культура, единит семью, вовлекая ее в заботы о собственности, она питает и направляет государственный инстинкт человека; «она раскрывает ему художественную глубину хозяйственного процесса и научает его религиозному принятию природы и мира...». Таким образом, «частная собственность пробуждает  и воспитывает   в   человеке   правосознание,   научая его строго различать «моё» и «твоё», приучая его к правовой взаимности и к уважению чувства полномочий, взращивая в нем верное чувство гражданского порядка и гражданской самостоятельности,   верный подход к политической свободе...».

      По  мнению Ильина, правовое государство  в отличие от 
тоталитарного - этого исторического и политического факта XX 
века - основывается всецело на признании человеческой личности - 
духовной, свободной, правомочной, - управляющей собою в душе и в 
делах, то есть она покоится на лояльном правосознании. 
Тоталитарный режим, напротив, покоится на террористическом 
внушении. Сама сущность тоталитаризма состоит не только в особой 
форме государственного  устройства   (демократической, республиканской или авторитарной), сколько в объеме управления: этот объем становится всеохватывающим. Режим держится не законами, а партийными указами, распоряжениями, инструкциями. При этом государственные органы, поскольку с виду они еще действуют, слагают из себя только показную оболочку партийной диктатуры. «Граждане» в таком сообществе только субъекты обязанностей и объекты распоряжений. Правосознание здесь заменено психическими механизмами - голода, страха, мучений и унижений. Поэтому тоталитарный режим не есть, ни правовой, ни государственный режим. Если все же говорить о форме этой организации, хотя и не правовой и противоречивой, то что, по оценке Ильина, есть рабовладельческая диктатура невиданного размера и всепроникающего захвата.

      Заслуживает     упоминания     позиция     философа      в     вопросе     о достоинствах  и  несовершенствах  двух основных форм устройства власти о государстве - монархии и республики. В основе его оценки   -  мера их содействия росту духовности и свободного правосознания.    Дело в том, что правопорядок    складывается    в обществе   лишь   тогда,    когда   «каждого   из   нас   признают   главным, самоуправляющимся    духовным центром, личностью, которая имеет свободное  правосознание и призвана беречь, воспитывать и укреплять в себе это  правосознание   и   эту   свободу».   Идеальная форма   для   России,   по   мнению   Ильина,    -   единовластие,   монархия. «История  как бы вслух произнесла некий закон: В России возможно или единовластие, или хаос; к   республиканскому строю Россия неспособна. И еще точнее: бытие России требует единовластия, или религиозного и национального укрепленного единовластия чести, верности и служения, то есть монархии; или же единовластия безбожного, бессовестного, бесчестного и притом антинационального   и   интернационального,    то   есть   тирании».    (О монархии и республике).

Б.А.   Кистяковский о государстве  и праве.

Правовое  социалистическое государство. 

      Богдан    Александрович    Кистяковский     (1868-1920)     стал    первый ученым,    поднявшим    вопрос    о    возможной    перспективе    построения социалистического    правового    государства.     Он    стал    одним    из организаторов и участников   (статья «В защиту права»)   нашумевшего сборника    «Вехи».     Этот    сборник     («Сборник    статей    о русской интеллигенции») вышел в Москве в 1909  году, был выпущен группой российских  религиозных философов и публицистов (среди    них, помимо   Б. А.   Кистяковского   были   Н.А.   Бердяев,   С. Л.   Франк,   С.Н. Булгаков).   Авторы «Вех» выступили с жесткой критикой идеологии и установок  практической  деятельности  революционно-демократической и     социалистически     настроенной     интеллигенции      (в     частности марксистов).   «Вехи» были проникнуты духом примата духовной жизни над   общественной:   «внутренняя   жизнь   личности   есть   единственная творческая сила человеческого бытия».

      Б.А. Кистяковский упрекал российскую интеллигенцию (прежде 
всего революционно-демократическую, славянофилов) за пренебрежение правом, неразвитость право понимания, правовой нигилизм. Причины этого он видел не только в бедности окружающей правовой жизни, но и в сменном большой дани увлечению метафизическими решениями политических и моральных проблем. У народнической интеллигенции Б.А. Кистяковский увидел «ложное предположение» об исключительно этико-нравственной ориентации сознания русского народа, что и помешало ей вовремя и основательно придти ему на помощь.

      Критике Б.А. Кистяковского подверглись прежде всего революционер, писатель и философ, разработчик теории «русского социализма» и один из основоположников народничества Александр Иванович Герцен (1812-1870); социолог, публицист-народник и литературный критик Николай Константинович Михайловский (1842-1904); философ, политический деятель и теоретик марксизма Георгий Валентинович Плеханов   (1856-1918).

      Указанная критика велась Б.А. Кистяковским с позиций просветительного оптимизма, он утверждал, что образованный класс общества несет коллективную ответственность за развитие «организаторский  талантов  народа». Вместе с тем   Б.А. Кистяковскому   отнюдь   не   были   чужды   общинно   артельные   иллюзии самих славянофилов и народников. Он утверждал, что русский народ отличается присущим ему «тяготением к особенно интенсивным видам организации, о чем, собственно, и свидетельствует его стремление к общинному быту,  его земельная община,  артельный труд и т.д...».