Контрольная работа по "Финансы". 27

ФЕДЕРАЛЬНОЕ АГЕНТСТВО ПО ОБРАЗОВАНИЮ

ГОСУДАРСТВЕННОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ 
ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ

«ВЯТСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ГУМАНИТАРНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ»

ФАКУЛЬТЕТ ЭКОНОМИКИ

Кафедра экономического анализа и аудита

Регистрационный номер № _______

Дата регистрации _______________

Контрольная работа

по дисциплине

"Финансы"

Студент группы_Баз-31 Мильчаков К. С. (№081264)

( Ф.И.О.)

Преподаватель: _Домрачева Л. П.________________

( Ф.И.О.)

Оценка: __________________________________

Подпись преподавателя: ____________________

Дата проверки: «____» ______________ 200__г.

Киров

2010

СодержаниеПриложение 1 20

Теоретическая часть

(Вариант 3)

Государственные финансы в западных экономических теориях макрорегулирования

Ученые — экономисты и финансисты — сначала долго спорили и откристализовывали само понятие сущности государственных финансов и их общественное назначение (функции), затем была длительная дискуссия о содержании, т.е. объекте, сфере распространения действия системы государственных финансов. Отдельно строились теории государственных доходов (в которых особым вниманием всегда пользовалась важнейшая их сфера — налогообложение), государственных расходов, бюджета и государственного кредита, финансового контроля. Причем, со временем внимание ко всем этим вопросам возрастало. Столь многоплановое и кропотливое изучение всех деталей финансовой практики лучшими представителями экономической мысли на протяжении нескольких веков позволило создать достаточно стройную, убедительную и захватывающе интересную науку — «теорию финансов», в которой к концу первой трети XX века было уже мало белых пятен, так как внесена ясность по всем основным ее направлениям. Но элементы дискуссионных положений имеют место до сих пор.

«Классическая школа» или период капитализма совершенной конкуренции

Первый этап в экономической истории, с которого мы рассмотрим развитие государственных финансов (XVII в. – первая треть XX в.) – «классическая школа», для которой характерны следующие особенности:

1. формирование микроэкономики и ориентация исключительно на модель «свободного» рынка (XVIII в. – нач. XX в. – период капитализма совершенной конкуренции);
2. экономика страны представлялась как «совокупность микрорынков»;
3. механизмы макроэкономического движения объяснялись механизмами движения и развития микроэкономики.

Общая мировоззренческая сущность «классики» заключалась в следующем:

а) требование невмешательства государства в экономику (государство – «ночной сторож», охраняющий мир, собственность и правопорядок; государство занимается только поддержкой и развитием социальной инфрастуктуры, а также руководит почтой, связью, дорогим строительством железных дорог и несколькими фискальными монополями)

б) бесконечный гимн свободной конкуренции

в) романтическая уверенность в надежности рыночного механизма установления равновесия между объемами платежеспособного спроса и товарного предложения

В течение этого периода буржуазия не нуждалась в больших государственных расходах («дешевое» правительство). Доля аккумуляции национального дохода в централизованных денежных фондах достигала к 20-м годам XX в. 15% ВВП. Логика подобной системы взглядов на законы движения в мире материального производства предполагала, что отклонения от требуемого равновесия возможны только временные, а длительное завышение уровня цен или сокращение объема производства невозможны, так как ценовой механизм, обеспеченный условиями совершенной конкуренции, в конце концов все отрегулирует.

Тем не менее, уже с 1830-х годов относительные и абсолютные показатели величин государственных расходов начали возрастать. Первым, кто это заметил и сделал соответствующий прогноз, был экономический советник О. фон Бисмарка А. Вагнер. Его расчеты и теоретические выкладки были поистине революционны, так как он один из самых первых понял ограниченность рынка и разделил экономику на два сектора — государственный и частный, не считал правительство только непроизводительным органом и сформулировал «закон возрастающей государственной активности»: во всех странах, где быстро развивается промышленность, государственные расходы должны увеличиваться более высокими темпами, чем объемы производства и национальные доходы. Кроме этого, растущая государственная активность, по его мнению, будет определяться социальным и научно-техническим прогрессом, а также возрастающим количеством причин для межгрупповых и внутригрупповых противоречий. Но гениальные прогнозы А. Вагнера не могли быть востребованы тогда его классом, и для оформления их в научную теорию время еще не пришло. В наши дни им отдают дань глубокого уважения.

В 1929 г. наступила «Великая депрессия» и реальные процессы совсем перестали укладываться в концепцию «автоматической» самонастройки (прежде всего инфляция и безработица). Быстро растущая монополизация большинства рыночных структур уничтожила условия совершенной конкуренции, а вместе с ними и ценовое саморегулирование. Объем совокупного спроса, который мог быть создан силами рынка (частное потребление плюс частное расходование капитала), был уже недостаточен, чтобы сохранить полную занятость. Брешь, которую необходимо было заполнить для стабилизации хотя бы относительного макроравновесия, намного превосходила ту норму частного инвестирования, которую тогда можно было поддерживать. Массовая безработица усилила роль социальных факторов, также деформирующих законы стихийного действия рыночных регуляторов. В отличие от предыдущих циклических кризисов перепроизводства, «Великая депрессия 30-х» обозначила кризис всей существующей системы мотивов, целей, методов экономического управления, а также обеспечивающих их экономических теорий. Государственная политика в отношении цикла не была готова к новой постановке проблемы поиска методов для достижения равновесия. В этих условиях в обществе всегда появляется острая необходимость в совершенно новых экономических концепциях, экономических моделях, позволяющих создать новые условия для продолжения существования рыночной системы и объяснить законы последующего развития на другой теоретической высоте. Поэтому конец «Великой депрессии» с позиций эволюции производственных отношений и генезиса экономических теорий можно назвать завершением длительного этапа существования капитализма свободной конкуренции и «классической школы».

Новый этап в экономической науке – «кейнсианство»

С 1940-х годов начинается следующий этап качественных изменений в системе координат всех экономических наук, в том числе и «теорию финансов» – «кейнсианство» (до 1970-х гг.). Принципиально иной уровень общего философского и экономического мировоззрения с существенной корректировкой прежней системы ценностей позволили сконцентрировать внимание ученых на проблеме практического использования крупнейших денежных фондов национальной экономики, а многие вопросы богатейшего теоретического наследия прошедших веков перенести в учебники.

Первой и основополагающей экономической теорией «нового поколения» была «Общая теория занятости, процента и денег» Дж. Кейнса, опубликованная в 1936 г. Новая «кейнсианская» теория породила обширную литературу, прежде всего его многочисленных сторонников и последователей, образовавших целое направление, объединенное идеей относительной нестабильности капиталистической экономики, ввиду объективной невозможности активного государственного вмешательства.

В период создания кейнсианской теории налицо были две основные проблемы — невиданные ранее масштабы безработицы, катастрофическое падение платежеспособного спроса (как потребительского, так и производственного), — и лишь две фазы циклического развития (кризис и депрессия). Поэтому Дж. .Кейнса не могла тогда интересовать политика долгосрочного развития, и созданная им модель была статической, а все рассматриваемые в ней экономические процессы «действовали» лишь в рамках краткосрочного периода. Основные параметры (инвестиции, сбережения) не менялись во времени. Дж. Кейнс сосредоточил все внимание на механизме формирования эффективного спроса в ближайшем будущем. И в решении этой задачи не могла остаться прежней ни узко фискальная, ни вся финансово-бюджетная политика в целом. В 1920-е годы обычно считалось, что последняя подлежит весьма жестким ограничениям, а сфера и размеры общественного вмешательства были строго ограничены догматами «здоровых финансов». Крупный французский экономист Л. Столерю отмечает: «Исключительно жесткая ограничительная политика в европейских государствах в период с 1930 по 1935 год, решительно направленная на балансирование бюджета во имя некоторых ортодоксальных догм в тот момент, когда государство должно было бы открыть клапаны своей кассы, привела к катастрофическим последствиям — катастрофическим для экономики, катастрофическим для цивилизации, если вспомнить о том, что именно неспособность Гинденбурга, слабого и бездеятельного канцлера, ликвидировать безработицу в Германии способствовала приходу нацизма»[3].

В своей экономической концепции Дж. Кейнс радикально изменяет систему взглядов как на само понятие «макроэкономическое равновесие», так и на механизм его достижения, а именно:

1. выступает против классических постулатов (предложение товаров всегда само по себе создает спрос; равновесие спроса и предложения постоянно обеспечивается движением цен; равенство объема инвестирования и объема сбережений устанавливается автоматически через колебания нормы процента);
2. решительно отвергает объяснение безработицы элементами государственного вмешательства и деятельностью профсоюзов, препятствующих снижению уровня заработной платы.
3. обнаруживает и доказывает достаточно понятное явление — несовпадение так называемого «равновесного рыночного состояния» и состояния «полного использования» наличных производственных ресурсов. По его мнению, только оно может обеспечить истинную пропорциональность развития экономической модели и достижение «золотого четырехугольника»: полная занятость, предотвращение инфляции, обеспечение платежного баланса и устойчивость роста национального дохода. Идея саморегулируемой рыночной экономики у «классиков» как раз и заключалась в стремлении достичь только рыночного равновесия и в определенный момент классическая макроэкономика остановилась в состоянии неполного, неэффективного производства, не имея стимула двигаться к полному валовому национальному продукту, неся огромные материальные потери и порождая сильное социальное напряжение. Формирование «эффективного спроса» в краткосрочном плане в условиях экономической и социальной катастрофы должно происходить с ростом государственных расходов и изменения отношения к политике налогов и бюджетных дефицитов.

В кейнсианской модели рассматривались различные варианты «создания» бюджетных дефицитов — как за счет увеличения расходов без увеличения налогов (в период депрессии создание некоторого бюджетного дефицита есть мощное средство стимулирования экономической деятельности, особенно, когда он создается путем увеличения правительственных расходов), так и за счет снижения налогов при неизменных расходах. Дж. Кейнс считал, что если воздействие инвестиционного мультипликатора, обусловленного многократным повторением цепочки «рост инвестиций — рост занятости — рост национального дохода — рост совокупного спроса», все-таки недостаточно для достижения необходимой величины валового совокупного спроса, то эту инвестиционную недостаточность должно компенсировать государство как через государственные трансфертные инвестиции, так и вообще «через политику бюджетной экспансии». Эти основные положения кейнсианской «финансовой теории» легли в основу политики в отношении цикла в «ведущих демократических странах», о чем писал Э. Хансен в своей фундаментальной монографии «Экономические циклы и национальный доход» (США, 1951)[7]. Декларации таких стран, как Великобритания, Канада, Австралия, Швеция, США показали новую тенденцию политического мышления относительно цикла. Правительства объявили, что берут на себя ответственность за сохранение «высокого и стабильного уровня занятости» и первым шагом такой политики «должно быть недопущение падения совокупной суммы расходов», производимых в обществе. Но все осознавали, что столь энергичные действия для приостановки краха неизбежно требуют финансирования увеличивающихся непроизводительных затрат только за счет активного роста бюджетных дефицитов и всегда «сопровождающих» их государственных долгов (в тот период правительства рассматривали проблему послевоенных долгов как вполне поддающуюся регулированию).

Из ближайших последователей Дж. Кейнса заслуживает внимания теория американского экономиста А. Лернера в трудах «Экономика занятости» (1972 г.). В центре всей системы его теоретико-прагматических принципов стоит положение о развитии «функциональных финансов». Оно, детализируя разработки Дж. Кейнса, отражает требование формирования активной бюджетно-фискальной системы, направленной на поддержание определенного уровня государственных расходов, которые должны по мере необходимости обеспечивать нормальный рост личного потребления и инвестиций, когда эти расходы в целом недостаточны, и, наоборот, — создавать ограничительные барьеры в случае их «чрезмерности». Он считает, что самой существенной проблемой «нашего современного общества» является вопрос о том, как избежать депрессии и инфляции «с помощью регулирования нормы расходов», и приступает к поискам «механизма нормального регулирования». Именно такой механизм Лернер связывает с использованием «функциональных финансов» и сразу пытается ввести эту концепцию в определенные социальные рамки.

«Неокейнсианство» как рост интереса к изучению экономических циклов

Когда говорят о неокейнсианстве, стремясь подчеркнуть то новое, что дали его представители по сравнению с наследием самого Дж. Кейнса, то к указанным новациям, прежде всего, относят теории экономического роста и циклического развития. По мере ликвидации послевоенных и кризисных последствий в 1950-е г.г. проблема экономической динамики выдвигается на первый план. Западные экономисты сосредоточивают внимание как на кризисах и депрессиях, так и на цикле в целом, включая оживление и подъем. Они доказывают, что цикл нуждается в регулировании на всех стадиях своего протекания – инфляционные бумы и затяжные спады (ряд серьезных идей в этом направлении разработан Р. Харродом, Е. Домаром, Н. Калдором, П. Самуэльсоном, Дж. Хиксом). Но наибольшую известность в качестве главного неокейнсианского теоретика цикла приобрел американский экономист («американский Кейнс») Элвин Хансен. В своем труде «Экономические циклы и национальный доход» (США, 1951) он высказывает и доказывает «новейшие предложения в области фискальной и кредитно-денежной политики», в которых идет речь о «трех типах программ компенсирования, предназначенных поддерживать устойчивость»: 1)встроенный механизм гибкости; 2)автоматически действующие компенсирующие контрмеры; 3)управляемые программы компенсирования.

Встроенные механизмы гибкости представляют собой автоматическую систему, которая в состоянии глушить колебания, но бессильна способствовать переходу от уровня депрессии к подлинному восстановлению. Система автоматически реагирует на изменение экономического положения. Она не требует сознательного управления. Одним из элементов такой программы является круто прогрессивная шкала подоходного налога. При фиксированной системе ставок поступления от налога будут быстро возрастать с ростом дохода и резко падать с уменьшением дохода. Следовательно, бум имеет тенденцию создавать бюджетные излишки, а депрессия — бюджетный дефицит. Точно так же система страхования от безработицы действует автоматически как компенсирующая мера: в периоды процветания (когда безработных мало, общая сумма выплачиваемых пособий падает, в то время как поступление налогов, удерживаемых из заработной платы на социальное обеспечение, растет; налоги на нужды социального обеспечения превышают сумму выплачиваемых пособий и это оказывает сдерживающее воздействие на бум), в периоды депрессии – наоборот (выплата пособий превышает обложение по социальному обеспечению и это оказывает смягчающее действие в период спада). И подобно этому, поддержание фермерских цен смягчает падение доходов фермеров в периоды, когда сельскохозяйственные цены снижаются. Отклонением от обычного типа программы поддержания цен является предложение, согласно которому фермеры продают по рыночным ценам, но в случае образования разрыва между рыночной ценой и ценой, которую предусмотрено поддержать, получают от правительства соответствующую компенсацию. Все это примеры «встроенных механизмов гибкости», действующих со стороны налогов или расходов.

Система «встроенных стабилизаторов» может уменьшить амплитуду циклических колебаний, смягчая падение и в какой-то мере тормозя бум; но вместе с тем она не в состоянии вызвать действительный подъем дохода и занятости. Для этого необходимы более решительные меры. Но решительные контрмеры также могут осуществляться автоматически. Подобного рода автоматическая схема предусматривает для борьбы против цикла варьирование налоговых ставок, с одной стороны, и правительственных расходов — с другой. Это варьирование автоматически вступает в действие, когда специально выделенные индексы поднимаются или падают до точно определенных уровней. Так, когда индекс безработицы поднимется выше или опустится ниже точно определенного предела, станут оказывать свое действие точно установленные изменения в налоговых ставках и расходах – законодательные мероприятия, приспосабливающие бюджет к изменениям в ходе экономического развития.

Теория предложения и ее сторонники – сеплайсайдеры (supply sider)

Вся кейнсианская рецептура, в широком смысле этого понятия – теория Дж. Кейнса, «ортодоксальных» кейнсианцев и «неокейнсианцев», с большим или меньшим успехом давала положительный эффект до середины 1970-х годов, который затем совсем иссяк. В каждой развивающейся «Системе» (тем более в экономической системе) существует определенный порог ее управляемости. Период 1970-х явился временем «второго кризиса экономической теории» Запада, но в отличие от первого, поразившего, в основном, концепции невмешательства государства в экономическую жизнь общества, этот был очень трудным и болезненным для всех школ и направлений. Понятие «второй кризис» ассоциируется, прежде всего, с кризисом воздействия государства на экономику через совокупный спрос и совпадает с третьим этапом генезиса государственных финансов как предмета исследования в контексте общих экономических теорий.

Все главные прежние постулаты «поведения» государственных финансов отвергаются. Выдвигаются жесткие требования сбалансированности бюджета путем драконовского сокращения социальных программ, общей доли ВВП, перераспределяемой через бюджет, а также умеренных налогов. На этой волне формируется экономическая теория предложения, усилиями, главным образом, экономистов США. Ее сторонники, так называемые сэплайсайдеры, представляют неоклассическую экономическую теорию на базе идейного наследия Ф. фон Хайека — теории предельной эффективности факторов производства и современного монетаризма. И хотя именно в этом направлении отчетливо виден водораздел с кейнсианством, его представители выступают за самостоятельную, независимую от денежной, бюджетную политику, твердо веря в высокую эффективность налогового регулирования экономики.

В целом авторы этой современной концепции стоят за переход к долгосрочному государственному регулированию предложения факторов производства. 70-е и 80-е годы XX века отмечены усилением влияния сэплайсайдеров как на развитие мировой экономической мысли, так и на принципы формирования экономической политики ряда ведущих западных стран. Сэплайсайдеры сумели дать достаточно убедительные ответы на вопросы, поставленные хозяйственной практикой, и выработать конструктивные варианты решения многих проблем западной экономики 1970-х годов. По их мнению, такие формы государственного вмешательства в экономику, как кейнсианское антициклическое регулирование, бюджетное перераспределение доходов, подавление инфляции и т.д. признаются вредными, расстраивающими механизм рынка и порождающими хозяйственные трудности. Главным фактором роста безработицы они считают систему государственного социального обеспечения. Кроме того, по их мнению, государственные затраты на социальные цели изменяют соотношение между расходуемой и сберегаемой частями денежных доходов, так как увеличивается доля текущего потребления, в результате расчетов на финансовую помощь государства в пенсионный период. В результате происходит снижение доли сбережений в совокупном доходе, уменьшая объем кредитных ресурсов и источников накопления, что, в свою очередь, вызывает замедление экономического роста. Создатели теории предложения считают главными причинами непредвиденной инфляции высокие налоговые ставки и полностью отвергают бюджетный дефицит. Им удалось основательно разобраться в механизме его отрицательного воздействия на расширенное воспроизводство, особенно при таком методе покрытия, как долговые обязательства. В этом случае государство, стараясь не допустить ускорения инфляции, вынуждено размещать на финансовых рынках основную массу своих ценных бумаг и превращается в конкурента частных фирм, отбирая у частного сектора кредитные ресурсы. Последние перекачиваются в сферу государственного потребления и используются, главным образом, непроизводительно. Сторонники этой теории советуют государству полностью перекрыть бюджетный канал непредвиденной инфляции и изменять предложение денег иными путями, минуя дефицит. Центральное место в концепции принадлежит проблеме сбережений, дефицит которых обусловлен несовершенством налоговой системы. Когда уменьшаются реальные доходы, остающиеся после налогообложения, начинает действовать механизм сокращения личных сбережений. Когда же инфляция переплетается с непомерно высоким налогообложением прибыли, возникает большая вероятность падения дивидендов, что побуждает акционеров воздержаться от вложений капитала. Давит и дополнительный инфляционный налог, равный обычному налогу, умноженному на темп инфляции.

Выводы новых концепций безработицы, инфляции и экономической динамики образуют теоретический фундамент, на котором строится неоконсервативный проект реформы государственного регулирования экономики. Основным стержнем этой реформы считается радикальная реформа системы налогообложения, направленная в сторону значительного уменьшения предельных налоговых ставок. Предусматривается, что это снижение должно быть дифференцированным, пропорционально его предельной эффективности. В частности, предлагается в большей степени сократить те виды налогов, которые дадут максимально предельную отдачу с точки зрения роста накопления капитала и занятости, и в первую очередь это относится к налогам на доходы от капиталовложений. Существенная роль сводилась также реформе налогообложения лиц с высокими доходами: с богатых надо брать меньше, так как их отличает большая склонность к сбережениям. И вообще, в снижении налоговых ставок неоконсерваторы видят магистральный путь к решению многих проблем современной экономики. Долгосрочным последствием снижения налоговых ставок должен стать не рост бюджетного дефицита, а его сокращение. Эти закономерности были математически исследованы, и результат известен в мировой экономической науке как эффект Лаффера. Именно через него проходит, в сущности, единственная линия связи между концепцией налогового регулирования, находящейся в центре этой теории, и принципом равновесия государственного бюджета.

Кривая на рис. 1 отражает взаимосвязь величины ставки налогов и поступления за их счет средств в государственный бюджет. При повышении ставки доходы государства за счет налогов вначале увеличиваются до определенной границы — точки М, после нее повышение налоговой ставки уменьшает налоговые поступления. Высокие налоги снижают стимулы производства и уменьшают налоговые доходы государства. Но такая кривая не дает точного ответа, при какой ставке налогов поступления налогов максимальны – различна для разных стран и зависит от многих факторов: 1)размеров и структуры государственного сектора; 2)налоговой политики и т.д.

Поступления налогов, $

Ставка налогов, %

Рис. 1. Зависимость поступления налогов от ставки.

В 1980-е годы ряд принципов теории предложения был положен в основу экономической политики правительств некоторых стран. На ее основе с 1986 года проводятся крупные налоговые реформы в США (поэтапно в течение 10 лет). Эти реформы имели несомненные достижения, и к первым из них можно отнести уменьшение максимальных предельных ставок по сравнению с началом 1980-х годов (в США с 70 до реальных 33%, в Швеции — с 87 до 80%, в Португалии — с 80 до 69%, Ирландии — с 77 до 65%, Италии — с 72 до 62%, в Великобритании — с 83 до 60%; предельная налоговая ставка — высшая налоговая ставка в системе прогрессивного обложения). Вторым достижением был рост вычетов из личного дохода и стандартных вычетов, исключивших таким образом 6 млн. человек из налоговых списков. Кроме того, деятельность по сокрытию налогов сделалась более трудной и менее привлекательной (США)[2]. Но как это часто случается, «гладко было на бумаге, да забыли про овраги...». В США изменение предельной налоговой ставки дало ощутимое облегчение налогового бремени только четвертой части населения — цель упрощения не была достигнута. Но самой большой неудачей явилось явно недостаточное расширение налоговой базы до очень ограниченного уровня, т.е. не скомпенсировавшее быстро налоговые потери. Тем авторы «экономики предложения» совершенно верно уловили главное направление «теоретической» перестройки — необходимость всемерной мобилизации созидательного потенциала рынка, что, собственно, и входит в задачу экономической теории в отличие от практического руководства и инструкции. Что же касается реальных изменений в налоговых законах, то они всегда и везде влекут за собой проблемы, часто имеющие объяснения в сферах, очень далеких от фундаментальной экономической науки.

Современная западная экономическая мысль представлена несколькими крупными школами, каждая из которых имеет ряд направлений. Некоторые из них базируются непосредственно на основных постулатах кейнсианства, другие откровенно им противоречат. Но никто не может отрицать, что вся академическая наука и практика развитых государств признает и осуществляет жизнедеятельность в системе смешанных экономик, т.е. в той или иной степени, в предпочтении одних или других форм, регулируемых государством. Поэтому, несмотря на наличие диаметрально противоположных точек зрения по комплексу вопросов государственного регулирования, в послевоенный период в странах с развитыми рыночными структурами сформировалась новая наука — экономика общественного сектора, представляющая иную, чем прежде, систему взглядов, роль государства и теорию государственных финансов. Изучение этой дисциплины стало неотъемлемой частью экономического образования во многих странах. Общественный сектор представляет собой совокупность всех ресурсов экономики, находящихся в распоряжении государства. Под государственными ресурсами подразумевается вся собственность и все денежные (в основном бюджетные) фонды. Но так как любые действия государства в условиях рынка опосредствуются финансовыми инструментами, то наиболее универсальным инструментом воздействия признается бюджет. Поэтому в центре внимания экономики общественного сектора находятся в первую очередь государственные финансы. Особенность этой дисциплины – рассматривает государство не в качестве регулирующей структуры, а в общем ряду субъектов экономической деятельности, который должен поставлять обществу конкретные экономические блага с необходимой эффективностью производства этих благ. Экономика общественного сектора объясняет, как государство изыскивает средства для достижения этих целей, как оно эти средства расходует и за счет чего его экономическая деятельность может стать более рациональной. Однако государство в общем ряду участников экономической деятельности обладает правом принуждения в рамках и на основе законов.

В основе всех прежних взглядов на роль государства и системы его денежных фондов лежала необходимость целесообразного перераспределения доходов, ресурсов, имущества в соответствии с принципами социальной справедливости. Но природа перераспределительных процессов такова, что очень часто их результатом становится конфликт интересов – улучшение положения одной группы индивидов происходит за счет ухудшения другой. Согласно новой системе взглядов речь идет о желательной парето-оптимизации. Парето-улучшение – изменение в ходе экономических процессов, которое повышает уровень благосостояния (значение функции индивидуальной полезности) хотя бы для одного из участников, если при этом не допускается снижение уровня благосостояния ни одного из других. По мнению авторов, современный свободный рынок в любом государстве вследствие ограниченной (а потому и несовершенной) конкуренции, внешнего воздействия и неполноты информации обязательно имеет серьезные изъяны («провалы рынка», «ошибки рынка»), т.е. попадает в ситуации, в которых свободное действие рыночных сил не обеспечивает парето-оптимального использования ресурсов. И вот как раз в этих зонах должен функционировать общественный сектор (желательно на принципах парето-оптимизации), при этом в предварительных расчетах изъяны рынка необходимо сопоставить с возможными провалами государства.

Поскольку отличительной чертой государства является законное право принуждения, имеет смысл использовать потенциал общественного сектора только в тех случаях, когда издержки и негативные последствия принуждения уравновешиваются его позитивными последствиями, т.е. потери для каждого индивида в отдельности, а не только для общества в целом, должны уравновешиваться приобретениями. Государство призвано обеспечивать экономически эффективное удовлетворение потребностей своих граждан в общественных благах в следующих отраслях: образование, здравоохранение, культура, транспорт и связь, энергетика, коммунальное хозяйство (обязательно на уровне социальной достаточности, а не минимального потребления). Выполнение этих функций на соответствующем уровне определяет масштабы общественного сектора в каждом данном государстве на определенном временном отрезке.

В теории экономики общественного сектора серьезно скорректированы взгляды на роль конкретных финансовых институтов. Например, налоги рассматриваются не как способ мобилизации средств на содержание неких надэкономических структур, а в качестве формы, которую приобретают затраты на производство разнообразных общественных благ, поставляемых государством своим гражданам. Государство и его органы (как производитель товаров и услуг), должны получать ресурсы лишь постольку, поскольку им удается продемонстрировать потребителям (налогоплательщикам) свою способность удовлетворять их запросы лучше потенциальных конкурентов из числа частных фирм. За потребителями остается бесспорное право добиваться минимизации своих затрат (налогов), т.е. налицо требование ощутимой возвратности налогов как в масштабах общества, так и для каждого налогоплательщика. И единственным смыслом и оправданием налогов в демократическом обществе считается максимальное удовлетворение спроса налогоплательщиков на общественные блага и признанных гражданами этой страны принципов перераспределения доходов. Но в силу несовершенства современных экономик и изъянов государства на практике налоговые системы не способны безукоризненно выполнять данную миссию. Просто при конкретном выборе путей необходимо стремиться к этой идеальной модели. Налоги необходимо платить всем гражданам, а дифференциация уплаты должна производиться по четким критериям, соответствующим принятым в данном обществе представлениям о справедливости. Имеются два основных принципа дифференциации налогов: принцип получаемых выгод (различия в величине налогового бремени в соответствии с различиями в полезности действий государства для разных налогоплательщиков) и принцип платежеспособности (соразмерность налогообложения объективной способности отдельных плательщиков нести налоговое бремя). На практике принцип платежеспособности трудно заменить каким-либо другим.