Контрольная работа по истории. 7

 

Министерство образования и  науки Российской Федерации

Бузулукский гуманитарно-технологический  институт                

(филиал) федерального  государственного бюджетного  образовательного  учреждения   высшего профессионального  образования -

«Оренбургский государственный университет»

 

Факультет дистанционных  технологий

 

Кафедра социальных и  гуманитарных дисциплин  

 

 

КОНТРОЛЬНАЯ  РАБОТА

 

по дисциплине «История»

вариант №8

 

 

 

 

      Руководитель работы

      __________Хомякова Н.В.

  «_____»______________2013г.

      Исполнитель

                                                                             Студент группа д 13 Э

                                                                                                                        _______________Райх С.Г. 

«_____»_____________2013г. Нормоконтролер_____________

«_____»_______________2013г.

 

 

 

 

 

 

 

Бузулук 2013

Содержание.

 

 

 

Введение …………………………………………………………………………..3

                                                               

Особенности первых десятилетий  послепетровского развития.

Отступление от петровских планов и достижений, с одной стороны, продолжение традиций Петра –  с другой.

……………………………………………………………………………………...4

 

Правление Екатерины I, Петра II, Анны Иоанновны, Елизаветы Петровны, Петра III. Борьба придворных группировок, роль иностранцев в эпоху дворцовых переворотов.

……………………………………………………………………………………...6

 

Войны с Крымом, Турцией, Швецией.

…………………………………………………………………………………….19

 

Россия в семилетней войне……………………………………………………...21

 

Заключение…………………………………………………………………….....26

 

Список использованной литературы…………………………….......................27

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Введение.

 

     Перенапряжение сил страны в годы петровских преобразований, разрушение традиций, насильственные методы реформирования вызывали неоднозначное отношение различных кругов русского общества к петровскому наследию и создавали условия для политической нестабильности. В первые годы, прошедшие со смерти Петра Великого, судьбу русского престола нельзя назвать благополучной: с 1725 г. до прихода к власти в 1762 г. Екатерины II на престоле сменилось шесть монархов и множество политических сил, стоящих за ними; Россия пережила несколько дворцовых переворотов; у власти иногда стояли люди, чуждые стране по своим эгоистическим наклонностям не достойные власти. Эта смена не всегда проходила мирным и законным путем, вот почему данный период В.О. Ключевский не совсем точно, но образно и метко назвал «эпохой дворцовых переворотов». Причины, обусловившие эту эпоху переворотов и временщиков, коренились, с одной стороны, в состоянии царской семьи, а с другой – в особенностях той среды, которая управляла делами. Основная причина, легшая в основу дворцовых переворотов, состояла в противоречиях между различными дворянскими группировками по отношению к петровскому наследию. Было бы упрощением считать, что раскол произошел по линии принятия и неприятия реформ. И так называемое «новое дворянство», выдвинувшееся в годы Петра благодаря своему служебному рвению, и аристократическая партия пытались смягчить курс реформ, надеялись в той или иной форме дать передышку обществу, а в первую очередь – себе. Но каждая из этих групп отстаивала свои узкосословные интересы и привилегии, что и создавало питательную почву для внутриполитической борьбы. Дворцовые перевороты были порождены острой борьбой различных группировок за власть. Как правило, она сводилась чаще всего к выдвижению и поддержке того или иного кандидата на престол. Активную роль в политической жизни страны в это время стала играть гвардия, которую Петр воспитал как привилегированную «опору» самодержавия, взявшую на себя, к тому же, право контроля за соответствием личности и политики монарха тому наследию, которое оставил ее «возлюбленный император». Отчужденность народных масс от политики и их пассивность служили благоприятной почвой дворцовых интриг и переворотов. В значительной степени дворцовые перевороты были спровоцированы нерешенностью проблемы престолонаследия, в связи с принятием Указа 1722 г., сломавшего традиционный механизм передачи власти.

 

 

 

 

 

 

 

 

Особенности первых десятилетий послепетровского развития. Отступление от петровских планов и достижений, с одной стороны, продолжение традиций Петра – с другой.

    Кардинальные изменения, которые мы видим в сельском хозяйстве, происходили не сами по себе. Они были вызваны бурным процессом общественного развития труда и ростом производительных сил страны. Первенствующее, определяющее звено этого процесса принадлежит прогрессирующему развитию промышленности, индустрии страны.

     В эпоху Петра I Россией был сделан громадный скачок на пути промышленного развития. В середине XVIII в. по выплавке чугуна Россия вышла на первое место в мире.

     Несмотря на хищения возглавлявшего отечественную металлургию Шемберга, увеличивала свою продукцию и казенная медеплавильная промышленность. Стремительно развивались частные медные заводы (Твердышев, Мясников). Серьезное развитие получила текстильная промышленность. А с 1725 по 1750 гг. возникло 62 новые текстильные мануфактуры (шелковые, полотняные, суконные). Правда, в суконной промышленности, наиболее привилегированной, были постоянные перебои. Продукция этих мануфактур вся шла на поставки в казну. Однако условия закупок были невыгодными и суконные мануфактуры хирели. Резкий контраст составляли шелковые заведения, работавшие на вольную продажу. Число их неуклонно возрастало. Основным центром шелковой промышленности были Москва и Подмосковье.

     Развивалась и парусно-полотняная промышленность. Русская парусина пользовалась большим и неизменным спросом в Англии и других морских державах. Новые предприятия этой отрасли возникали в таких городах, как Ярославль, Вологда, Калуга, Боровск. Крупным центром полотняного производства стал Серпухов. В этой отрасли промышленности процветали купцы-предприниматели Затрапезный, Тамес, Щепочкин и др. Получает развитие производство бумаги, кожевенное, стекольное, химическое и т.п. К середине XVIII в. в России действовало 15 бумагоделательных, 10 стекольных, 9 химических мануфактур и др.

Производственные отношения послепетровского развития характеризуются усилением подневольных форм труда. Промышленность испытывала жесточайший голод на рабочие руки. В эпоху петровских преобразований, как уже говорилось, даже на металлургических заводах Урала наемный труд был нередким явлением, но чем дальше, тем труднее было вести дела с помощью найма. Уже в 1721 г. выходит указ, разрешающий мануфактуристам-купцам покупать к фабрикам и заводам крепостных крестьян, а в 1736 г. заводские наемные становятся крепостными ("вечно отданными"). В 30-е годы промышленники широко пользуются правом покупки крестьян к мануфактурам, расширяя сферу принудительного труда в промышленности. Эксплуатация на таких мануфактурах была чудовищная, хотя посессионные крестьяне не отдавались в рекруты и имели право подачи челобитной в Берг- и Мануфактур-коллегии, коим и были подсудны. Приписные крестьяне работали главным образом на уральских металлургических заводах (по 100—150 дворов на доменную печь, по 30 дворов на молоте и по 50 дворов на медеплавильной печи). Работы их были вспомогательными, а шкала оценки работ в 2—3 раза ниже расценок для наемных рабочих.

     Наконец, еще одна сфера применения принудительного труда — помещичьи вотчинные предприятия. В России существовала государственная винная монополия и поставка вина казне являлась делом очень доходным. Это скоро поняли владельцы таких имений, которые были расположены в плодородных, но отдаленных от рынков сбыта районах: юг Тамбовской губернии, Воронежская, Курская, Пензенская губернии, Слободская Украина и т.д. Здесь очень быстро возникают крупные винокуренные заводы с применением труда своих же крепостных.

     Другая отрасль промышленности, где проявилось дворянское предпринимательство,— суконная и отчасти парусно-полотняная промышленность. Организованная на основе крепостного труда, дворянская суконная промышленность получила распространение в основном в южных районах страны: Воронежская, Курская, частично Тамбовская губернии и др. Все названные нами разновидности крепостного подневольного труда в промышленности иллюстрируют одну из своеобразнейших черт российской экономики XVIII столетия. Заимствование капиталистической технологии, по сути, привело к созданию в промышленности особых форм труда, почти ничем не отличимых от рабства. Наличие в России XVIII в. широкого распространения в промышленности крепостных форм труда вовсе не означало отсутствие эволюции капиталистических отношений. Основным руслом развития капиталистических отношений была уже знакомая нам сфера крестьянских промыслов.

     Одной из ярчайших особенностей экономического развития России являлось появление промышленных центров не столько в городе, сколько в селе. Так, с конца XVII — начала XVIII столетия появились десятки торгово-промышленных поселений, где население сосредоточивало свое внимание не на земледелии, а на "промыслах". Это — владимирские села Дунилово, Кохма, Палех, Мстера, Холуй, нижегородские села Павлове, Ворсма, Безводное, Лысково, Богородское, Городец, Работки, множество ярославских, костромских, тверских и т.д. сел и деревень. К середине XVIII столетия многие из них по количеству населения были крупнее, чем иной город. В с. Павлове, например, к середине века население составляло свыше 4 тыс. человек. И, по словам Страленберга, "жители этого города все суть замошники или кузнецы... известны всей России". Иначе говоря, процесс общественного разделения труда сложился так, что в каждом конкретном селе развивалась специализация преимущественно какого-то одного вида производства. В таком селе все или почти с е были либо сапожниками, либо бондарями, либо ткачами и т.д. Это было типичное мелкотоварное производство. Иногда мелкие товаропроизводители нанимали дополнительно 1—2 рабочих. С течением времени практика употребления наемного труда расширялась. Так из недр мелкого товарного производства постепенно вырастает производство мануфактурное, появляются капиталистические мануфактуры. Однако из-за сезонности производства и краткосрочности найма рабочих процесс укрупнения проходил очень медленно и численность крупных производств оставалась небольшой.

     Разумеется, указанное развитие протекало в обстановке крепостного права. Богатые капиталисты-крестьяне, подмявшие под себя десятки разоренных, стяжавшие капиталы через торговые махинации и грязное ростовщичество, в свою очередь, оставались крепостными своего барина, целиком зависели от его произвола. И тем не менее, подобный процесс развития капитализма наблюдается и в других районах. Концентрация шелкоткацкого производства и появление мануфактуры происходят в подмосковных селах. Текстильные мануфактуры появляются в Костромской губернии (например, предприятия Талановых в Кннешме). Большое место здесь занимает так называемая рассеянная мануфактура, работники которой работают у себя по домам, в светелках.Укрупнение мелкотоварного производства, растущее применение наемного труда в XVIII столетии можно наблюдать и в других отраслях производства — в металлургии и металлообработке, кожевенном деле, химической промышленности и т.п. Встречаются предприятия капиталистического типа и в крупнейших городах России (Москва, Ярославль, Нижний Новгород, Казань и др.). В стране постепенно формируется капиталистический уклад.

 

Правление Екатерины I, Петра II, Анны Иоанновны, Елизаветы Петровны, Петра III. Борьба придворных группировок, роль иностранцев в эпоху дворцовых переворотов.

     Итак, в ночь с 27 на 28 января 1725 года умер Петр Великий. Смерть 52-летнего императора была тяжкой и мучительной. Страшные физические боли не давали царю ни минуты передышки, они терзали его тело. Неспокойна была его душа – он не знал, кому передать престол, поручить свое огромное, многотрудное дело. Восемь из одиннадцати детей Петра I и Екатерины умерли в раннем возрасте, остались только три дочери-цесаревны: 17-летняя Анна, 16-летняя Елизавета и 6-летняя Наталья. После гибели старшего сына царевича Алексея остался его сын, 9-летний внук Петра I великий князь Петр Алексеевич. Но Петр I не решился написать завещание в пользу одной из дочерей. Он опасался за их судьбу и не верил, что Анна или Елизавета удержат в своих слабых руках руль государственного корабля. Не хотел царь передавать престол и внуку Петру. Петр знал, что сын царевича Алексея пользуется особой любовью всех, кто ненавидит его реформы, ту новую Россию, которую царь создавал с таким трудом. Вступление на престол Петра II могло привести к власти в стране оппозицию, которая, по мнению реформатора, уже не пощадит плоды преобразований.

     Ранее император, казалось бы, решил проблему передачи власти: согласно завещанию 1724 года наследницей становилась жена Петра – императрица Екатерина Алексеевна. Но, как уже было сказано выше, ее измена с Монсом заставила Петра отменить свое решение – он уничтожил завещание, написанное в пользу жены. До самой смерти царь надеялся на чудо, верил, что выживет, и не решался написать новое завещание. Умирающий царь только слабо отмахивался рукой, говоря столпившимся у его постели сановникам: «После, после! Я потом все решу!» Но этот момент так и не пришел. В 5 часов 15 минут утра 28 января 1725 года Россия осталась без своего повелителя.

     Столь неопределенное, трагическое положение страны продолжалось недолго. Видя, что Петр Великий умирает, его ближайшие сподвижники – те, кто были выдвинуты царем не по знатности, а по «годности» – А. Д. Меншиков, П. А. Толстой, Ф. М. Апраксин, Феофан Прокопович и другие, решили захватить инициативу, и возвести на престол Екатерину. Тем самым они хотели удержать свою власть и воспрепятствовать приходу на трон внука Петра I, великого князя Петра Алексеевича, и его сторонников – князей Долгоруких и Голицыных. Замысел «худородных» вполне удался, так как они сумели привлечь на свою сторону гвардию – преображенцев и семеновцев. Для этого они не жалели ни денег, ни вина, ни обещаний. И вот сразу же после смерти Петра в зале Зимнего дворца собрались высшие сановники. Они ожесточенно спорили о том, кому передать трон, как вдруг за стенами дворца раздался грохот барабанов, и в окна дворца все увидели мелькание зеленых мундиров гвардейцев. Дворец был окружен, раскрасневшиеся от мороза и вина офицеры и солдаты повалили в зал. Все предложения «партии» сторонников великого князя Петра Алексеевича тонули в приветственных выкриках гвардейцев в честь «матушки-государыни» и бесцеремонных угрозах «расколоть головы боярам», если они не подчинятся Екатерине. Улучив подходящий момент, Меншиков, перекрывая шум, громко крикнул: «Виват, наша августейшая государыня императрица Екатерина!» «Виват! Виват!» – подхватили гвардейцы. «И эти последние слова – вспоминает голштинский министр Бассевич, – в ту же минуту были повторены всем собранием, и никто не хотел показать виду, что произносит их против воли и лишь по примеру других». Все быстро и бескровно кончилось – на престол взошла императрица Екатерина I. К восьми часам утра был оглашен манифест о ее воцарении, гвардейцам раздавали водку… Утро 28 января 1725 года Петербург встречал уже с новой государыней.

Императрица Екатерина I.

 

     Государыня Екатерина I Алексеевна правила чуть больше двух лет – с января 1725 по май 1727 года.

 

После смерти Петра жизнь  вошла в свою привычную колею. Новая самодержица Екатерина I не обладала ни способностями, ни желанием управлять государством. Все свое время она тратила на развлечения и пиры в узком придворном кругу. Реальная власть сосредоточилась в новом высшем правительственном учреждении – Верховном тайном совете, созданном в феврале 1726 года. В указе императрицы об образовании совета говорилось, что он создан «при боку нашем не для чего, инако только, дабы Нам вспоможение и облегчение учинил». Так новая императрица расписалась в своей полной непригодности как правитель. Согласно завещанию Екатерины престол переходил к великому князю Петру Алексеевичу. Одновременно будущий царь обязался жениться на дочери Меншикова Марии. В этом-то и состояла хитрость Меншикова, который мечтал продлить свою власть несмотря ни на что. Намерения Меншикова породниться с будущим царем напугали тех, кто помогал ему в 1725 году возвести на престол Екатерину I. Теперь сподвижники Меншикова поняли: ради собственного благополучия светлейший бросает их на произвол судьбы. Особенно встревожились П. А. Толстой – главный следователь по делу царевича Алексея, а также генерал-полицмейстер А. М. Девьер и обер-прокурор Сената Г. Г. Скорняков-Писарев. Меншиков, зная характер своих товарищей, к их мятежу уже приготовился: Толстой с товарищами были арестованы, допрошены, обвинены в заговоре. За несколько часов до смерти 6 мая 1727 года Екатерина I, по просьбам и требованиям Меншикова, подписала указ о ссылке заговорщиков.

Император Петр II.

     Для Меншикова, казалось, наступила самая счастливая пора. На престол вступил его «протеже» – император Петр II. В мае 1727 года он обручил Марию с императором, став генералиссимусом русской армии, полным адмиралом. Не церемонился Меншиков и со старшей дочерью Петра Великого Анной. В 1725 году ее выдали замуж за голштинского герцога Карла-Фридриха, и после смерти Екатерины I Меншиков выпроводил любимую дочь Петра и ее мужа в Голштинию. Чтобы не спускать глаз с юного императора, Меншиков перевез его из Зимнего дворца к себе, во дворец на Васильевском острове, всюду ездил с ним по столице и окрестностям. Но летом 1727 года Меншиков неожиданно очень тяжело заболел, а когда поправился, оказалось, что Петр II уже не хочет подчиняться воле светлейшего князя. Он не скрывал, что его опека императору весьма стеснительна, а невеста Мария – неприятна. Настроить Петра II против Меншикова сумели его приближенные – князь Иван Долгорукий и воспитатель царя вице-канцлер А. И. Остерман. Последний, как оказалось впоследствии, вел двойную игру. Сентябрь 1727 года стал роковым для Меншикова: он был арестован, а затем сослан вместе с семьей в ссылку. Современники удивлялись необыкновенной легкости, с которой был сброшен с вершины власти и могущества этот временщик. В самый ответственный момент Меншиков не пытался сопротивляться, почти сразу же подчинился воле императора, начал слать ему уничижительные челобитные, в которых просил «всемилостивейшего прощения» и заклинал: «Да не зайдет солнце во гневе Вашем!»

     У трона уже были другие фавориты. Ближайшим другом императора стал князь Иван Долгорукий – красивый молодой человек. Он был на семь лет старше Петра II и пользовался безусловным доверием мальчика-царя как более «опытный», «повидавший жизнь» человек. Долгорукий, по своему характеру человек легкомысленный и пустой, был заводилой всех попоек и дерзких проказ, в которые не без успеха втягивал Петра II. Современники с ужасом вспоминали, как бесчинствовал «злодерзкий» фаворит царя, «по ночам в честные дома вскакивал, гость досадный и страшный». Под стать ему был и сам император. Ему не исполнилось и 14 лет, но он уже поражал наблюдателей ростом, физической крепостью и тяжелым характером. «Темперамент желчный и жестокий», упрямый – «стоит на своем, не терпит возражений и делает что хочет», «черты лица его хороши, но взгляд тяжел и, хотя император юн и красив, в нем нет ничего привлекательного или приятного». Так отзывались о Петре II иностранные дипломаты.

     Никто не смел перечить царю, как только он освободился от власти Меншикова. Мальчик забросил учебу и с головой погрузился в любимое дело – охоту и травлю зверей. В этом ему особенно потакали Иван Долгорукий и его многочисленные родственники, занявшие первые места при дворе. В начале 1728 года императорский двор, а вслед за ним государственные учреждения, дипломатический корпус и многие дворяне перебрались в Москву. Поначалу говорилось, что поездка предпринята для того, чтобы короновать царя по традициям предков в Успенском соборе Кремля. Прошла пышная церемония коронации, но Петр II, увлеченный охотой в богатых дичью подмосковных лесах, возвращаться в Санкт-Петербург не собирался.

     В Москве юный Петр II, увлекаясь только охотой, пропадал месяцами в подмосковных лесах и полях. И это вызывало беспокойство иностранных дипломатов. Многим стало казаться, что Россия возвращается к допетровским временам. Император Петр II быстро мужал, превращаясь в сильного, ловкого молодого человека. Современники отмечали, что характер у него был тяжелый, капризный. Он ни в чем не знал меры и любые советы встречал с неудовольствием. Окружение юного императора, состоявшее из людей недалеких и пустых, поощряло его капризы и охотничьи увлечения. Как точно писал историк С. М. Соловьев, постепенно «император дичал».

     6 января 1730 года Петр II сильно простудился, затем у него началась оспа. Болезнь протекала тяжело, и в ночь с 18 на 19 января император умер в 14 лет от роду, в Москве, в Лефортовском дворце. Его последними словами был зловещий по смыслу приказ: «Запрягайте сани, хочу ехать к сестре!»

Правление Анны Иоанновны (1730–1740)

     Итак, в 1730 году, неожиданно для всех (и для самой себя) Анна Ивановна стала самодержицей. Современники оставили о ней в основном неблагоприятные отзывы. Некрасивая, излишне полная, громогласная, с тяжелым и неприятным взглядом, эта 37-летняя женщина была подозрительна, мелочна и груба. Она прожила нелегкую жизнь. Родилась Анна в 1693 году в царской семье и в 1696 году после смерти отца – царя Ивана V Алексеевича – поселилась с матерью, вдовствующей царицей Прасковьей Федоровной и сестрами Екатериной и Прасковьей в подмосковном дворце Измайлово. Здесь и прошло ее детство. В 1708 году оно неожиданно оборвалось. По указу Петра I семья царицы Прасковьи Федоровны переехала жить в Санкт-Петербург. Вскоре, в 1710 году Анну выдали замуж за Фридриха-Вильгельма – герцога соседнего с Россией государства Курляндии (на территории современной Латвии). Так Петр хотел упрочить позиции России в Прибалтике и породниться с одной из знаменитых династий Европы. Но молодожены прожили вместе всего 2 месяца – в начале 1711 года на пути в Курляндию герцог неожиданно умер. Тем не менее Петр I распорядился, чтобы Анна следовала в Митаву и поселилась там как вдова герцога. Как в случае с браком, так и в истории с переездом в чужое государство, никто не спрашивал Анну. Ее жизнь, как и жизнь всех других подданных Петра Великого, была подчинена одной цели – интересам государства. Вчерашняя московская царевна, ставшая герцогиней, была несчастна: бедна, зависима от воли царя, окружена враждебным курляндским дворянством. Приезжая в Россию, она тоже не находила покоя. Царица Прасковья не любила среднюю дочь и до самой своей смерти в 1723 году всячески ее тиранила.

     Перемены в жизни Анны относятся к 1727 году, когда у нее появился фаворит – Эрнст-Иоганн Бирон, к которому она сильно привязалась и стала поручать ему государственные дела. Известно, что Анна не разбиралась в управлении страной. Для этого у нее не было необходимой подготовки – учили ее плохо, да и умом природа ее не наградила. Не было у Анны и желания заниматься государственными делами. Своим поведением и нравами она напоминала необразованную мелкопоместную помещицу, которая со скукой смотрит в окно, разбирает склоки дворни, женит своих приближенных, потешается над проделками своих шутов. Кривлянье шутов, среди которых встречалось немало знатных вельмож, составляло важную часть жизни императрицы, которая также любила содержать возле себя различных убогих, больных, лилипутов, гадалок и уродов. Такое времяпрепровождение не было особенно оригинально – так жили в Кремле ее мать, бабушка и другие родственники, которых всегда окружали приживалки, чесавшие им на ночь пятки, и бахарки - сказочницы.

Случайно оказавшись на престоле, Анна не была уверена в  прочности своего положения –  уж очень мощным казалось в 1730 году шляхетское движение по ограничению императорской власти. И это не могло не испугать Анну, женщину мнительную и недоверчивую. У нее не было уверенности даже в гвардии, опираясь на поддержку которой она стала самодержицей.

     Внутренняя политика правительства Анны строилась, в целом, на сохранении тех принципов, которые были характерны для политики Петра I. Активно развивалась экономика, в первую очередь торговля и промышленность. Экономика в России была в это время на подъеме. В царствование Анны, как и при ее предшественниках (и преемниках), крепостничество господствовало в экономике страны и продолжало усиливаться. В 1736 году был принят указ, который окончательно ликвидировал категорию свободных от крепостной зависимости рабочих. Все те рабочие, которые знали ремесло и были свободными людьми, отныне признавались навсегда прикрепленными к владельцам фабрик и заводов. Но, как и при Петре I, сам мануфактурист не чувствовал себя полным хозяином на своей фабрике. Государство придирчиво следило, чтобы он выпускал только те товары, которые нужны казне, чтобы эти товары были определенного качества и в определенном количестве – а иначе не посмотрят, что завод твой, возьмут и конфискуют! При Анне заметны стали перемены и в дворянской политике самодержавия.

    Жизнь дворян, как и других сословий, в аннинской России была тревожной. Известно, что личность правителя и его приближенные всегда накладывают отпечаток на жизнь страны, общества. Императрица Анна имела тяжелый характер, была женщиной злопамятной и жестокой. Под стать ей был и Бирон, чьих капризов боялись при дворе. Все знали его умение настроить императрицу против кого угодно. Люди боялись стать жертвой доноса, опасались высказать свое мнение о политике государства или его чиновниках. Каждое такое высказывание могло повлечь страшное обвинение в «оскорблении чести Ее императорского величества». На улицах городов часто звучало «государево слово и дело». Аннинское царствование знало все виды жестоких средневековых казней: посажение на кол, закапывание, а также сожжение живьем, четвертование, колесование и т. д.        При дворе Анны господствовали не немцы, а интернациональная клика придворных. В борьбе у подножия трона за милости монарха ни национальность, ни вероисповедание значения не имели. Словом, пестрая компания, окружавшая престол Анны – между прочим, ее дед Салтыков был некогда подданным польского короля, – состояла из курляндца Бирона, лифляндцев братьев Левенвольде, ольденбуржца Миниха, вестфальца Остермана, «литвина» Ягужинского, потомка кабардинских князей черкасского, а также русских: Головкина, Ушакова и Волынского. И эта компания не составляла единства; это была типичная придворная камарилья, раздираемая никогда не стихавшей борьбой за власть, влияние, милости. Если же посмотреть на результаты внутренней и внешней политики того времени, то они свидетельствуют, что при Анне был продолжен курс на укрепление империи, развитие экономики, дворянству были даны существенные льготы, в армии и во флоте иностранцев было не больше, чем при Петре I.

     В день вступления Анны на русский престол в 1730 году москвичи были поражены зловещим кроваво-красным свечением полночного неба над городом. Это странное северное сияние было истолковано как предвестник кровавого царствования. И действительно, конец правления Анны, благодаря процессам Долгоруких и Волынского, был окрашен в цвета крови. Пятого октября 1740 года с императрицей прямо за обеденным столом случился приступ болезни, началась кровавая рвота. Состояние здоровья Анны быстро ухудшалось. По-видимому, осенью 1740 года от увлечения верховой ездой у нее произошло обострение почечнокаменной болезни. Анна, жестоко страдая от болей, слегла в постель. Ко всему прочему добавилась истерика. Страх возник у нее, возможно, в связи со странным происшествием, случившимся ночью во дворце незадолго перед болезнью императрицы. Дежурный гвардейский офицер, несший ночной караул, заметил в темноте тронного зала фигуру в белом, чрезвычайно схожую с императрицей. Она бродила по залу и не откликалась на обращения к ней. Бдительному стражу это показалось подозрительным – он знал, что императрица отправилась почивать. То же подтвердил разбуженный им Бирон. Фигура между тем не исчезала, несмотря на поднятый шум. Наконец, разбудили саму Анну, которая вышла посмотреть на своего двойника. «Это моя смерть», – сказала императрица и ушла к себе. Бирон не отходил от постели больной императрицы, пока она не подписала завещание, которым назначила наследником престола своего внучатого племянника, младенца Ивана Антоновича, и объявила Бирона регентом до 17-летия юного императора Ивана VI. Смерть пришла за императрицей Анной 17 октября 1740 года. Умирая, она до самого конца смотрела на стоящего в ее ногах и плачущего Бирона, а перед самой смертью произнесла: «Небось!», то есть «Ничего не бойся!»

Правление Елизаветы Петровны (1741-1761)

     В ночь с 24 на 25 ноября 1741 г. «дщерь» Петра Великого Елизавета Петровна приехала из казармы гренадерской роты Преображенского полка и с её помощью произвела государственный переворот и захватила власть. Особенности этого переворота состояли в том, что Елизавета Петровна имела широкую поддержку простых людей города и низов гвардии, видевших в ней дочь Петра, все тяжести правления которого уже забылись, а личность и деяние начали идеализироваться. Переворот 1741 г., в отличии в других, имел патриотическую окраску, т.к. был направлен против засилья иностранцев. В подготовке переворота пыталась принять участие иностранная дипломатия, стремившаяся своим содействием Елизавете получить политические и даже территориальные дивиденды. Но все надежды французского посла Шетарди и шведского – Нолькена, в итоге, оказались тщетны.

     Ускорило  осуществление переворота то, что  о встречах Елизаветы с иностранными  послами стало известно правительницы  Анне Леопольдовне, и над любительницей  балов и развлечений нависла угроза насильственного  пострижения в монахини. Захватив власть, Елизавета Петровна провозгласила возвращение к политике своего отца, но едва ли ей было по силам подняться до такого уровня.

     Она сумела повторить эпоху правления великого императора скорее по форме, а не по духу. Было ясно, что Елизавета хочет править посредством русских людей. Всё русское что было унижено и поругано получало свои права, на русских людей сыпались награды, гренадерская рота Преображенского полка была переименована в лейб-кампанию, а её чины получили потомственное дворянство. Свержение иноземцев и ласка к русским людям обусловили собою прочность и популярность нового царствования, объявившего своим лозунгом верность традициям Петра Великого. Елизавета начала с восстановления созданных Петром I учреждений и их статуса. Упразднив Кабинет министров, вернула Сенату значение высшего государственного органа, восстановила Берг – и Мануфактур – коллегии. На смену немецким фаворитам при Елизавете приходят русские и украинские дворяне, отличавшиеся большей заинтересованностью делами страны. Так, при активном содействии ее молодого фаворита И.И. Шувалова был открыт в 1755 г. Московский университет. Другим достижением елизаветинской эпохи стало образование в Петербурге в 1757 году Академии художеств. Инициатором создания этого высшего учебного учреждения, готовившего художников, скульпторов, графиков, архитекторов, выступил тот же Иван Шувалов. Уже первый выпуск Академии дал стране сразу несколько талантливейших мастеров: архитекторов Василия Баженова и Ивана Старова, гравера Евграфа Чемисова, скульпторов Федота Шубина и Федора Гордеева, художника Антона Лосенко. Без этих талантов немыслимо было развитие русского искусства последующих времен. В 1752—1753 годах Петр Шувалов предложил смелую реформу таможенного обложения. Указом 13 декабря 1753 года реформа была осуществлена. Поверив Шувалову, Елизавета подписала этот весьма рискованный указ. Но успех превзошел все ожидания: в 1753 году внешние таможни дали в казну 1,5 млн рублей, в 1761 году – уже 2,7 млн рублей. Благодаря Шувалову в России начало активно разрастаться банковское дело. С 1756 года под его руководством заработал Медный банк, который выдавал ссуды дворянам и предпринимателям. По указу Елизаветы Петровны 1744 г. в России фактически отменялась смертная казнь. В то же время её социальная политика была направлена на превращение дворянства из служилого в привилегированное сословие и укрепление крепостничества. Она всемерно насаждала роскошь, что приводило к резкому увеличению затрат дворян на себя и содержание своего двора. Эти траты падали на плечи крестьян, в эпоху Елизаветы окончательно превратившихся в «крещеную собственность», которую без малейшего угрызения совести можно было продать, обменять на породистую собаку и пр. Отношение дворян к крестьянам как к «говорящей скотине» вызывалось и завершившимся к тому времени культурным расколом российского общества, в результате которого русские дворяне, заговорившие по французски, более не понимали своих крестьян. Усиление крепостничества выразилось в получении помещиками права продавать своих крестьян в рекруты (1747 г.), а также ссылать их без суда в Сибирь (1760 г.). В своей внутренней и внешней политике Елизавета Петровна в большей степени учитывала общенациональные интересы.