Контрольная работа по "История социальной педагогики"

Контрольная работа №1

Вариант №5

Вопросы:

1. Общее и различное в системе социального воспитания в древнегреческих полисах Спарте и Афинах
2. Благотворительные учреждения И. Песталоцци и Р. Оуэна
3. Идеи социального воспитания в концепции В.В. Зеньковского
4. Третий этап становления социальных служб в России (17-18 вв.). Характерные черты

Список использованных источников

1. Общее и  различное в системе социального  воспитания в древнегреческих  полисах Спарте и Афинах

Когда говорят "спартанское  Воспитание" имеют в виду строгое и суровое Воспитание полное лишений, но закаливающее организм и волю Воспитанника.

Еще античные авторы заложили основы традиции противопоставления Афин и Спарты как двух полисов, резко  различавшихся по степени предоставленной  гражданам свободы. Если одни объясняли славу Афин как крупнейшего экономического и культурного центра Эллады наличием у афинских граждан максимально возможной в то время свободы, то другие превозносили суровую систему ограничений в Спарте как залог военной мощи и устойчивости данного государства. С тех пор дихотомия "Афины - Спарта" стала неизменным атрибутом самых разнообразных философско-политических концепций, авторы которых были озабочены не столько достоверной реконструкцией конкретно-исторических реалий, сколько интерпретацией проблем современной им политической жизни.

В Спарте все наиболее плодородные земли были разделены  в соответствии с числом полноправных граждан на 9000 наделов и розданы  спартиатам во временное владение. Их нельзя было дарить, дробить, завещать, после смерти спартиата они возвращались государству. Для Спарты характерны стремление к полному равенству, презрение к роскоши, суровая система Воспитания, запрещение гражданам заниматься земледелием, ремеслом и торговлей, пользоваться золотом и серебром, ограничение контактов с внешним миром. Все это было зафиксировано в законах Ликурга (IX в. до н.э.). Спартиаты коллективно эксплуатировали порабощенное население - илотов. На каждый надел земли приходилось несколько семей илотов, которые были обязаны раз в год платить натуральный оброк, равный примерно 1/6 - 1/7 урожая.

Так, Спарта как образец "недемократического" государства  привлекла пристальное внимание немецкого историка Роберта фон  Пельмана, Р. Пельман справедливо  признавал, что сохранившиеся источники  нередко доносят до нас искаженно - идеализированный образ Спарты, однако это не помешало ему определить спартанское устройство как "государственный социализм", при котором личность всецело подчинена государству. "Цели государства, - писал он, - насильственно навязывают направление каждой личной жизни: за гражданином не признается право ни на какое другое образование или призвание, кроме одного - быть воином. Государство каждому определяет его деятельность..., навсегда обеспечивает за собой обладание личностью гражданина, угрожая смертью эмигрантам и вообще сильно ограничивая свободу передвижения... Государственный социализм есть естественный и необходимый коррелят общин военного типа... Форма этого социалистического строя... определялась исключительно тем, что и в мирное время по возможности сохранялось лагерное устройство" 3

Государство в Спарте осуществляло тотальный контроль не только над общественной, но и над  личной жизнью граждан, вмешиваясь в  бытовые вопросы (отсутствие свободы  в выборе профессии, обязательное участие в совместных трапезах - сисситиях, простая одинаковая одежда, запрет на владение золотом и серебром, запрет на использование при строительстве дома каких-либо инструментов, кроме топора и пилы и т.д.), в брачно-половые отношения (узаконенные пережитки кросс-кузенного брака и др.) и Воспитание детей (уничтожение слабых младенцев; строжайшее Воспитание в "стадах" - агелах с семилетнего возраста и т.д.). Жизнь гражданина всецело была подчинена интересам государства.

С семилетнего возраста дети жили отдельно от родителей в специальных лагерях с под пристальным взглядом суровых наставников. Основным предметом если можно так сказать в спартанских школах была Физическая культура и различные способы выживания и боевых единоборств. Математика и гуманитарные науки также преподавались, но они не были "профилирующими" предметами. Так что по сравнению с жителями Афин молодые спартанцы выглядели простыми "солдафонами".

В рамках института воспитания в Спарте приобретает существенно  социальный характер. Оно включается в обязательный, регламентированный тип поведения, отмеченный “сдержанностью”, которую молодой человек должен проявлять во всем: в поведении, в походке, в разговоре, в присутствии женщин или старших, на народном собрании (агора); помимо этого он должен быть сдержан в удовольствиях и питье. Ксенофонт сравнивает молодого спартанца со статуей девственницы. Достоинство поведения имеет институциональное значение; оно выявляет нравственную и психологическую установку, которая налагается как обязательная: будущий гражданин должен быть приучен владеть своими страстями, эмоциями и инстинктами. Таким образом, воспитание подчиняет отношения каждого человека с другими людьми общей модели, отвечающей образу “политического человека”, созданного полисом. По своей сдержанности поведение гражданина одинаково далеко отстоит как от свойственной обывателю развязности, шутовской пошлости, так и от снисходительности, высокомерной спеси аристократов. Новый стиль человеческих отношений подчинен тем самым нормам контроля, равновесия, умеренности, которые выражены в принципах: “познаний самого себя”, “ничего слишком”, ”умеренность превыше всего”. Роль мудрецов состоит в том, чтобы в своих афоризмах или поэмах выявлять и словесно выражать ценности, оставшиеся в большей или меньшей степени невыраженными в поведении и общественной жизни граждан. Включив нравственную проблематику в политический контекст, мудрецы связали ее с развитием общественной жизни. Своей законодательной деятельностью они стремились положить конец гражданским распрям. Кроме того, в исторических условиях социальных конфликтов и столкновений различных общественных групп они выработали соответствующую этику и определили обстоятельства, позволяющие установить порядок в полисе.

Принцип последовательного  коллективизма и подавления индивидуальных начал распространялся и на отношения собственности: спартиаты получали лишь в пользование участки земли вместе с прикрепленными к ним илотами; они не могли продать ни землю, ни илотов. Проявлением этой же тенденции к ограничению частной собственности был обычай пользоваться чужим имуществом (пищевыми припасами, собаками, лошадьми, илотами).

Широкое использование  в общественной практике террора  и насилия (по отношению к илотам наиболее ярко это проявлялось во время периодически проводившихся криптий, когда уничтожались наиболее сильные и потому потенциально опасные рабы, а по отношению к гражданам - в самой системе воспитания, основанной на "кулачном праве" и жестоких телесных наказаниях).

Закрытость, искусственная  замкнутость спартанского общества, стремление к экономической и культурной автаркии (запрет гражданам селиться вне государства, ограничение контактов с иностранцами, использование "неконвертируемых" железных денег, неразвитость ремесла и торговли, отторжение чужеземных влияний и т.д.).

Милитаризация всей жизни спартиатов (фактически они постоянно находились в положении воинов, живущих в  военном лагере) и агрессивная, "империалистическая" внешняя политика Спарты (подчинение Мессении, создание Пелопоннесского  союза, конфликт с Афинской архэ и установление гегемонии в Греции после победы в Пелопоннесской войне).

Спарта, несмотря на всю свою специфику, обладала важнейшими атрибутами полиса, сближавшими ее с Афинами и  другими греческими городами-государствами (античная форма собственности, категория гражданства, выборность должностных лиц, отсутствие деспотии, особая система идейных и культурных ценностей гражданской общины и т.д.).

Некоторая "замороженность" спартанских  общественных институтов объясняется, очевидно, не воплощением в жизнь тоталитарных замыслов Ликурга, а вынужденной попыткой консервации архаических общинных институтов, дававших выработанные предшествующими поколениями надежные способы поддержания высокой степени сплоченности и боеспособности коллектива. Завоеванием Мессении спартанцы сами поставили себя в условия, когда именно эти качества стали главным залогом выживания общины перед лицом постоянной угрозы со стороны соседей и живущих на завоеванных землях многочисленных илотов.

Всякий полис, как известно, был основан на сочетании коллективистских (общинных) и индивидуалистских начал. Но если в Афинах со временем резко выросла роль частной инициативы, процветавшей в условиях открытости, демократизации политического строя, расцвета культуры, бурного развития мореплавания, ремесел и торговли, то в Спарте маятник качнулся в противоположную сторону - в сторону закрытости, натурализации хозяйства, милитаризации и "коллективизации" всех сторон жизни. Афины и Спарта, таким образом, представляют собой лишь как бы две крайние точки в движении одного и того же "полисного" маятника.

По всей видимости, в Спарте решающую роль в становлении нового мышления сыграл военный фактор. В VII в. до н.э. Спарта еще не была тем государством, своеобразие которого в дальнейшем вызовет у других греков удивление, смешанное с восторгом. Она еще находилась во власти общих тенденций развития цивилизации, закрепляющих за аристократией право на роскошь и более утонченную жизнь, и поиски прибыльных предприятий. Между VII и VI в. до н.э. произошел слом сложившейся системы. Спарта замкнулась от внешних вхождений, закостенела в военном режиме. Она не только отвергла выставление напоказ богатства, но прекратила всякий обмен с заграницей в области торговли и ремесельной деятельности; она запретила употребление драгоценных металлов, золотых и серебряных монет. Оставшись в стороне от великих интеллектуальных преобразований, ныне она пренебрегает тем, чем славилась раньше, — письменностью и искусством. Иначе говоря, как представляется, философия и греческая мысль ничем ей не обязаны.

. Общественные и политические  преобразования, которые в Спарте  имели своим следствием создание  новой военной техники и которые  привели к образованию полиса  гоплитов, в институциональном плане  реализовали ту потребность в  уравновешенном и упорядоченном с помощью закона человеческом мире, которую мудрецы в тот период сформулировали в чисто концептуальном плане. И возникла эта потребность в полисах, раздираемых внутренними мятежами и конфликтами. Для Спарты, которая упорно придерживалась архаических институтов, имело смысл сохранить возрастные классы, воинские инициации, практику криптий. Следует подчеркнуть также и другие особенности, в которых Спарта опережала свое время: реформы, упразднившие прежнюю противоположность между лаосом и демосом и учредившие корпус воинов-граждан. Последние наделялись участками земли в точности равными участкам остальных граждан. К этой первой форме “равного распределения” (возможно, к этому времени был произведен новый раздел земель) следует добавить общинный аспект социальной жизни, предписывающий всем один и тот же суровый режим, который из ненависти к роскоши регламентирует все, вплоть до единого стиля постройки частных домов и совместных трапез , для чего каждый вносит ежемесячно свою установленную долю ячменя, вина, сыра и маслин. И, наконец, следует отметить, что государственный строй Спарты с ее двоецарствием, апеллой, эфорами и герусией осуществлял “равновесие” между социальными элементами, выполняющими различные, порой противоположные функции, обладающими разными свойствами и имеющими свои достоинства. На этом взаимном равновесии основано единство государства, каждый элемент которого удерживается другими в границах, за которые он не должен выходить. Так, Плутарх приписывает герусии роль противовеса, поддерживающего постоянное равновесие между народным собранием — апеллой — и царской властью, становясь в зависимости от обстоятельств то на сторону царя (для подавления демократии), то на сторону народа (для ограничения единовластия). Институт эфоров представляет в общественном организме Спарты военный элемент, “младший” (junior) и состоящий из народа, в отличие от аристократической герусии, наделенной, как и положено “старшим”, сдержанностью и мудростью, которые должны уравновешивать воинскую доблесть и силу молодежи .

Спартанское государство больше не образует, как в микенских царствах, пирамиду, вершиной которой является царь. Все, кто, пройдя школу военной  муштры и претерпев целый ряд  связанных с ней испытаний  и инициаций, стали обладателями земельного надела и участниками совместных трапез, занимают один общественный уровень, типичный для города-государства. Общественный порядок не зависит более от государя, не связан с всевластием исключительной личности и ее административной деятельностью. Скорее наоборот, этот порядок регламентирует власть отдельных лиц, индивидов, кладет предел их воле и стремлениям. Когда речь идет о власти, порядок ставится во главу угла: принадлежит исключительному закону. Любой человек или группа людей, стремящиеся утвердить за собой монополию на закон, тем самым ставят под угрозу равновесие других сил, согласие социального организма, а тем самым и само существование города-государства.

Приоритет закона и порядка в  новой Спарте объясняется исключительно  ее ориентацией на ведение войн, так же как переустройство государства определяется прежде всего военными нуждами. Граждане-воины больше упражнялись в искусстве военного боя, чем в искусстве спора на агоре. В результате в Спарте, в отличие от других полисов, слово так и не стало политическим орудием, не вылилось в форму дискуссии, доказательства и опровержения. Орудием закона лакедемоняне провозгласили не силу убеждения , а силу страха, перед которым послушно склоняются головы всех граждан. Они похваляются тем, что в речах ценят только краткость, а изощренности дебатов предпочитают меткие высказывания, имеющие нравоучительный характер. Слову, воспринимаемому как пророческий закон, они подчиняются беспрекословно. Спартанцы намеренно избегают писанных законов и не желают заниматься их обсуждением. И тем не менее, несмотря на весь свой передовой строй, честь создания новой концепции полиса как гармонического строя вещей, т.е. как космоса, Спарта уступила другим, и отнюдь не лакедемоняне выразили и воплотили во всей полноте моральные и политические ценности, связанные с понятием “полис”.

Дух постоянного развития и совершенствования  составлял основу жизни афинян; характерной  чертой спартанцев, напротив, служил консерватизм. Они вечно чего-то опасались, жили в постоянной тревоге и беспокойстве за свой существующий строй. Их политика была стеснительная и недоверчивая. Как личная, так и общественная жизнь в Афинах были гораздо шире, многообpазнее и непpинужденнее, нежели в Спаpте. Интеpесы афинян не были такими узкими и огpаниченными, а патpиотизм — таким исключительным, какими они были у спаpтанцев. Отличительной чеpтой аттичекой жизни было то, что выдающиеся люди, как бы сеpьезно они не относились к своему делу, никогда не замыкались в узких его пpеделах. Они действовали, стоя в центpе духовной жизни своего наpода, и это мешало установиться пагубному pазладу между сфеpой гpажданской жизни и сфеpой науки и искусства. Госудаpственные люди того вpемени являются философами и поэтами, и, наобоpот, очень часто можно видеть поэта и философа в pоли полководца или миpного госудаpственного деятеля. Hичего подобного не было у спаpтанцев. ”Афиняне были pождены для того, чтобы не иметь покоя самим и не давать его дpугим” (Фукидид). Афинянин делился со всеми своей отзывчивой душой, он пpиходил в гавань, pасспpашивал пpибывших, делился с ними своими впечатлениями и делался человечнее от сближения и общения с людьми. Спаpтанец чувствовал себя человеком только на войне. Фукидид в одной из pечей так хаpактеpизует pазницу между афинянином и спаpтанцем: ”Афиняне любят новизну и отличаются быстpотою в замыслах и в осуществлении пpинятых pешений, вы же, напpотив, озабочены тем, как бы сохpанить существующее, не пpидумываете ничего нового и не исполняете на делах даже необходимого. Далее, афиняне отваживаются на то, что пpевышает их силы, pискуют до безpассудства, но надежда не покидает их даже в опасностях, тогда как вы делаете меньше, чем сколько позволяют ваши силы, не довеpяете несомненным pасчетам и полагаете, что никогда не избавитесь от опасностей. Они pешительны, вы медленны; они ходят в чужие земли, вы сидите дома; удалением от pодины они pассчитывают пpиобpести себе что-либо, вы же опасаетесь, как бы походом не нанести ущеpба тому, чем вы владеете”. Так охаpактеpизовал Фукидид двух антиподов гpеческого миpа, пpедставителей двух pазличных культуp, и если сюда пpибавить отношение афинян и спаpтанцев к искусству, то хаpактеpистика их будет довольно полная.

Весьма интересно то, что сложившаяся  разница между двумя полисами прекрасно осознавалась уже современниками. Для иллюстрации мы позволим себе процитировать отрывок из приведенной у Фукидида речи коринфского посла, побуждавшего спартанцев начать военные действия против афинян: "Вы, по-видимому, вовсе не приняли в расчет, что представляют собой те афиняне, с которыми предстоит вам борьба, до какой степени они во всем отличаются от вас. Афиняне любят всякие новшества, отличаются быстротой в замыслах и в осуществлении раз принятых решений; вы же, напротив, стремитесь к тому, как бы сохранить существующее, не признаете ничего нового... Афиняне решительны - вы медлительны; они ходят в чужие земли - вы приросли к своему месту; удаляясь от родины, они рассчитывают приобрести себе что-либо, вы же опасаетесь, как бы, выйдя из пределов своей страны, не нанести ущерба тому, чем вы владеете"

Здесь, на наш взгляд, подмечена  общая разница между полисами, которые были расположены на побережье  и вдали от моря: многие античные утописты приходили к выводу, что  вся порча нравов происходит из-за мореплавания и связанных с ним  оживленной торговли, контактов с иноземцами и внешней экспансии.

Еще одна цитата из Фукидида - знаменитая речь Перикла, в которой он восхвалял  демократический строй Афин, - показывает, что некоторые афиняне прекрасно  осознавали отличие их полиса от спартанского: "Мы живем свободной политической жизнью в государстве и не страдаем подозрительностью во взаимных отношениях повседневной жизни; мы не раздражаемся, если кто делает что-либо в свое удовольствие.... Свободные от всякого принуждения в частной жизни, мы в общественных отношениях не нарушаем законов... и повинуемся лицам, облеченным властью в данное время.... Государство наше мы предоставляем для всех, не высылаем иноземцев, никому не препятствуем ни учиться у нас, ни осматривать наш город....". Обе приведенные цитаты, впрочем, носят резко полемический характер, поскольку относятся к периоду ожесточенной конфронтации двух полисов. Но были и такие исторические эпизоды, когда они совместно выступали против общего врага - персидских "варваров", пытавшихся перенести свою деспотию и свое "азиатское рабство" в свободную Элладу. В таких случаях Спарта и Афины на какое-то время "закрывали глаза" на существовавшую между ними разницу.

2. Благотворительные учреждения  И. Песталоцци и Р. Оуэна

Когда в Швейцарии  произошла буржуазная революция (1798), Песталоцци с согласия правительства молодой республики открыл приют для беспризорных в Станце, в который было принято 80 детей в возрасте 5—10 лет. Состояние детей как в физическом, так и в моральном отношении было плохое. Песталоцци сообщает, что «многие поступали с закоренелой чесоткой, многие с проломленными головами или в лохмотьях, худые, как скелеты, желтые, с оскаленными зубами и в то же время со страхом в глазах; некоторые были наглы, с привычками попрошайничества; другие подавлены бедствием, терпеливы, но недоверчивы, жестокосердны и робки.

Песталоцци считал необходимым  построить приют по типу семьи, перевоспитать  детей, вести там обучение, соединенное  с производительным трудом. Всего  себя отдал Песталоцци этим детям. «Моя рука лежала в их руке, мои глаза смотрели в их глаза. Мои слезы текли вместе с их слезами, и моя улыбка следовала за их улыбкой. Они были вне мира, вне Станца, они были со мной, и я был с ними. Их пища была моей пищей, их питье — моим питьем. У меня ничего не было: ни дома, ни друзей, ни прислуги, были только они. Я спал вместе с ними: вечером в постели я беседовал с ними и учил их, пока они не засыпали, — они сами так хотели». Песталоцци не обучал своих детей ни морали, ни религии, пример самого Песталоцци являлся для школьников образцом.

Однако деятельность Песталоцци в Станце продолжалась несколько  месяцев. В связи с военными действиями помещение приюта было использовано для лазарета и приют был закрыт. Это было тяжелым ударом для него.

Вскоре Песталоцци получает место учителя в Бургдорфе, а  несколько позже он, со своими сотрудниками открывает свой институт. Там он развертывает начатые в Станце опыты  упрощенного обучения, ставя себе задачу установить такие методы, при  помощи которых каждая мать легко могла бы обучать своих детей. В самом начале 19 века вышли в свет сочинения Песталоцци: «Как Гертруда учит своих детей», «Книга для матерей», «Азбука наблюдения», «Наглядное учение о числе».

После переезда института  в Мюнхенбухзее, а потом в Ифертен Песталоцци в предоставленном ему замке продолжает деятельность своего института; это было большое учебное заведение. Песталоцци становится известным педагогом, его ценят в самых различных кругах. Состав учащихся института резко меняется: это уже не дети крестьян, не беспризорники, а в значительном большинстве дети аристократов, помещиков, зажиточных людей.

Р. Оуэн - выходец из семьи  ремесленника, уже в 10 лет вынужден был оставить учение и начать самостоятельную  жизнь. В 1790 году стал управляющим одной из бумагопрядильных фабрик в Манчестере. Р. Оуэн считал, что характер человека, его личность формируется средой и воспитанием. Человек же, полагал Оуэн, пассивный продукт обстоятельств, он никогда не создавал и не в состоянии создать свой собственный характер. Следовательно, человек не отвечает за свой характер и свое поведение. Идеи Р.Оуэна о формировании характера человека средой и воспитанием были впервые сформулированы в произведении "Новый взгляд на общество, или Опыты об образовании человеческого характера" (1813-1814 гг).

В этом труде философ  обобщил свой опыт социальных преобразований, которые он осуществлял в Нью-Ленаркский период своей деятельности. Большое  внимание Оуэн уделял культурно-просветительской работе среди взрослого населения. В этот период своей деятельности Оуэн видел цель воспитания в формировании у детей полезного обществу "разумного характера". Для этого должно быть создана система воспитательно-образовательных заведений охватывающие все возрастные группы. Был открыт "Новый институт" для формирования характера. Он объединил ранее организованные учреждения:

Ясли (дети от 1 до 3 лет)

Дошкольное учреждение (дети от 3 до 5 лет)

Начальную школу для  детей (дети от 5 до 10 лет).

Также проводились занятия  с подростками, рабочими и членами их семей. "Школа для маленьких детей", которая имела целью оградить детей от дурного влияния среды обеспечить их всестороннее развитие. Много внимания уделялось физическому воспитанию: гимнастика, занятия на свежем воздухе, танцы, пение.

В воспитании детей младшего возраста Р.Оуэн считал очень важным воспитание "духа общественности": честность, справедливость, вежливость, взаимовыручка, приветливость и  др. Детей знакомили с окружающими  предметами, их свойствами, практическим назначением.

Огромное значение придавалось  детской деятельности - ИГРЕ. В школе  игры сочетались с элементами трудовых процессов. При этом воспитатель  должен быть: добрым, терпеливым, обходиться без наказаний.

Р. Оуэн впервые создал воспитательные учреждения для маленьких детей рабочих.

В "Начальной школе" Оуэн устранил догматизм и зубрежку. Он считал необходимым вооружать  детей конкретными знаниями, доступными их возрасту и полезными в дальнейшей жизни. В учебный план входили: родной язык, арифметика, элементы географии, ботаника, минералогия, мораль (религия), танцы, пение, военная подготовка для мальчиков.

Широко применялась  наглядность: имелись разнообразные  коллекции и т.д. Оуэн считал, что  нужно давать не только знания, но и  развивать познавательные способности. Поэтому в школе стремились применять активные методы обучения, приучающие детей к самостоятельному мышлению. Большое внимание уделялось воспитальной работе.

Воспитательный эффект давало регулярное участие детей  в трудовой деятельности. Девочек  обучали кройке, шитью, вязанию, домашнему хозяйству (его ведению) и пр. мальчики овладевали простейшими видами ремесленного труда, учились садоводству. В "Новом институте" по вечерам обучали неграмотных, проводились музыкальные вечера, родителям давались консультации по воспитанию детей.

В декабре 1824 года Р. Оуэн со своими единомышленниками направился в Америку, где основал коммунистическую колонию "Новая гармония". Малыши с раннего возраста приобретали  навыки общественного поведения  и в процессе игровой деятельности к простейшим видам домашнего труда. В школе второй ступени учащимся давали более широкое образование, чем в Нью-Ленарке, с уклоном в естественные науки, обучение было безрелигиозным. Умственное воспитание сочеталось с повседневным трудом. Мальчики овладевали в мастерских: токарным, столярным, плотницким, сапожным ремеслами.

Учились в саду, на полях, в огороде сельскохозяйственным работам. Девочки занимались домоводством, кройкой и шитьем, кухней и т.д. Учащиеся школы третьей ступени  принимали участие в общественном труде колонии, а по вечерам получали теоретические знания, слушая лекции по: химии, истории и др. Проводилась с/х практика. Участие детей в трудовой деятельности - важный фактор физического, умственного, нравственного развития. В 1827 году колония перестала существовать. В 1839 году в Англии была создана колония "Гармони - холл", ее организация мало отличалась от предыдущей колонии.

Р.Оуэн организовал первые дошкольные учреждения для детей  рабочих, где дети воспитывались  в духе коллективизма, детям прививались трудовые навыки, учитывая их интересы. Оуэн создал учебные заведения нового типа, в которых образование освобождалось от религии, а строилось на точных знаниях, сочетая их с физическим воспитанием и производительным трудом. Об этих школах очень хорошо отзывались - А.И.Герцен, Н.А. Добролюбов.

3. Идеи социального  воспитания в концепции В.В.  Зеньковского

Многогранностью своих  научных интересов и дарований  В. В. Зеньковский выделяется даже на фоне своих старших современников. Он — философ, богослов, психолог, педагог, историк русской философской мысли, литературовед. Он крупный общественный деятель и пастырь. И во всех этих отраслях знания, на всех этих поприщах он сказал свое новое, неувядающее слово. Многообразие научных интересов В. В. Зеньковского объясняется особенностями его мировоззрения, которое можно охарактеризовать как «православный универсализм». В «Очерке моей философской системы» он следующим образом излагает суть своей философской позиции: «В ранние годы я находился под большим влиянием Вл. Соловьева и Л. М. Лопатина, но постепенно мои взгляды стали меняться — и здесь решающими были для меня размышления над понятием "личности"... Если человек зависит от природы, от социальной среды, то все же бесспорным является в нем факт свободы. Но акты свободы, коренясь в метафизической глубине человека, получают свою творческую силу лишь при сочетании с благодатной помощью "свыше" — без этого они бессильны и почти всегда отдают человека во власть зла. Только используя богословское понятие "первородного греха" мы можем понять одновременно наличие свободы в человеке и ограниченность ее. Раз будучи принятым, понятие первородного греха неизбежно привело меня к пересмотру основных начал метафизики, а затем гносеологии. Без понятия первородного греха нельзя понять раздвоение познавательной силы в человеке (раздвоение разума и сердца). Учение отцов Церкви о необходимости восстановления утраченного единства человеческого духа через Церковь привело меня к пересмотру всех философских построений в свете христианства, и я могу дать лишь одно наименование моим взглядам: "опыт христианской философии"».

Центральное место «личности» в системе В. В. Зеньковского делает понятным и его интерес к педагогике, понимаемой как воспитание личности, и его интерес к русской литературе, особенно к творчеству Н. В. Гоголя, А. С. Пушкина, Ф. М. Достоевского, М. Ю. Лермонтова, В. В. Розанова и др., и к русской философии. Но прежде всего и главным образом Зеньковский — христианский православный философ. Его интерес к проблеме «психической причинности» (психофизической проблеме), с изучения которой он начал свою научную деятельность еще в России, обусловлен именно этим обстоятельством. «Как возникает в сознании человека идея Бога? » — так приблизительно можно сформулировать основной вопрос, на который пытался ответить Зеньковский, исследуя «психическую причинность». В результате этого исследования он пришел к выводу, что идея Бога, будучи «фактом сознания», не может возникнуть ни из социального опыта человека, ни в сфере подсознания. Она может быть объяснена только при допущении взаимодействия между субъектом и трансцендентным объектом. Это так называемый мистический опыт, который разные люди переживают по-разному. Есть люди и вовсе к нему неспособные, сознание которых В. В. Зеньковский впоследствии охарактеризовал как «окамененное нечувствие». Из крупных мыслителей XIX в. таковыми, например, являются Л. Фейербах и К. Маркс и «те бесчисленные деятели современной мысли, которые берутся рассуждать о религиозной сфере, будучи сами религиозно опустевшими и одичавшими. Единственная связь их с подлинной сферой религии заключается в том, что они никак не могут оторваться от самой темы о религии и все занимаются то "историей религии", то объяснением того, что психологически определяет обращение к религии у тех или иных людей и т. п.».

С проблемой личности (ключ к которой дает то или иное решение психофизической проблемы) тесно связана проблема воспитания личности. Без преувеличения можно  сказать, что В. В. Зеньковский —  один из немногих русских мыслителей, которые в XX в. разработали целостную философско-педагогическую систему. В этом отношении рядом с ним можно поставить, пожалуй, только С. И. Гессена, который построил свою педагогическую систему на других философских основаниях. Проблемам педагогики Зеньковский уделял большое внимание в течение всей своей жизни. В 1918 г. в Москве он издал брошюру «Социальное воспитание, его задачи и пути», затем последовали «Психология детства» (Лейпциг, 1924), «Проблемы воспитания в свете христианской антропологии» (Париж, 1934), «На пороге зрелости. Беседы с юношеством о вопросах пола» (Париж, 1955), «Русская педагогика в XX веке» (Париж, 1960).

В учении о человеке Зеньковский  дает обобщающую формулировку тех психологических  и педагогических идей, которые он разрабатывал в течение всей своей жизни. Поэтому, хотя третий том «Основ христианской философии» помешала написать ему болезнь и последовавшая за ней смерть, мы имеем все основания говорить о философской системе Зеньковского как о завершенной. «Путь человека,— считает Зеньковский,— на земле стоит под знаком "креста" (у каждого человека, по учению Господа, "свой крест", что обеспечивает несравнимость и своеобразие каждой личности), т. е. внутреннего закона, по которому может быть восстановлена утраченная (хотя в основе и неразрушенная) цельность в человеке. Отсюда понятна центральность в человеке его моральной жизни; освобождение от власти "душевных" движений, одухотворение всего состава человека есть вместе с тем наша подготовка к торжеству вечной жизни в человеке. Все педагогические усилия, какие вообще осуществимы, должны быть направлены на то, чтобы юное существо могло "найти себя" и творчески преображать свой состав, какой оно в себе находит, как взаимодействие наследственности, социальных и духовных влияний».