Крещение Руси князем Владимиром

                  МИНИСТЕРСТВО КУЛЬТУРЫ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

                       ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ

                                                         УЧРЕЖДЕНИЕ

                             ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ

  «САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ

                                                  КИНО И ТЕЛЕВИДЕНИЯ»

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Контрольная работа на тему:

«Крещение Руси князем Владимиром»

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Выполнила студент группы №343

 Устинова Юлия Андреевна

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Санкт-Петербург

2013

СОДЕРЖАНИЕ

Введение…………………………………………………………………………...3

 

1.ВЕЛИКИЙ КНЯЗЬ ВЛАДИМИР…………………………....………………....4

1.1. Происхождение Владимира……………………………....………………….4

1.2. Восхождение на  Киевский престол………………………...…………….....5

 

2.  КРЕЩЕНИЕ  РУСИ………………...……………………………….........…....8

2.1. Выбор веры……………………………………………………………..…….8

2.2. Крещение Владимира.  Крещение народа……...………………………......11

2.3.Влияние христианства  на общественно-политическую жизнь  государства……………………………………………....……………………….16

 

Заключение……………………....……………………………………………….19

 

Список литературы................................................................................................21

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

ВВЕДЕНИЕ

Вероятно, трудно найти  среди политических деятелей европейского средневековья личность более противоречивую, чем великий князь киевский Владимир Святославович. До принятия христианства «Повесть временных лет» изображает князя ярым язычником, жестоким и беспощадным братоубийцей, после – ревностным христианином, просветителем Руси, защитником бедных и голодных, мудрым и справедливым правителем одного из сильнейших государств тогдашнего мира.

На заре истории религия  оказывала значительное влияние  на формирование этнических, а потом  и национальных культур. Благодаря именно греческому христианству, русский народ приобрёл свой неповторимый национальный характер, который зачастую играл не последнюю роль в ходе исторического процесса. Вся наша история: наши войны, реформы, режим управления государством,  многочисленные революции,  гражданская позиция народа –  всё это косвенно или прямо можно обосновать спецификой религиозного развития.

Цель данной работы –  изучить личность князя Владимира  Святославовича и процесс христианизации Руси. Осмыслить процесс Крещения Руси, выявить факторы, которые повлияли на выбор христианской веры, выяснить особенности крещения Руси, проанализировать итоги христианизации, её влияние на общественно-политическую жизнь государства, оценить влияние князя Владимира на все эти процессы.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

1. ВЕЛИКИЙ КНЯЗЬ ВЛАДИМИР

1.1. Происхождение  Владимира

К сожалению, у исследователей Древней Руси в распоряжении очень  мало источников, подлинных свидетельств прошлого. Например, от времени Владимира  до нас не дошло ни одного подлинного исторического документа. Памятники же более позднего времени содержат иногда одни лишь случайные обмолвки, намеки, обрывки и фрагменты, некогда существовавших текстов.

По мнению Карпова  А. Ю., примерное время появления  на свет Князя Владимира  — где-то между 959 и 964 годами.

Князь Владимир был сыном  великого князя Киевского Святослава Игоревича. Известно и имя матери Владимира. Ею была Малуша, ключница, «роба» княгини Ольги, матери Святослава. Позднее  предание рассказывает о жестоком гневе  Ольги на свою ключницу. Ольга выслала ту из Киева в некое село Будутину. Так что родился  Владимир скорее всего не в Киеве, а в сельце («веси»), принадлежавшем его бабке, — Будутине.

Это предание сохранилось  в знаменитой Никоновской летописи — крупнейшем летописном своде средневековой  России, созданном в XVI веке.  Владимир не мог считаться «незаконнорожденным» уже потому, что он был сыном князя, его продолжением и воплощением. Следовательно, он и сам был князем — с самого момента рождения. Как  «семя княжеское»,  Владимир вобрал в себя все содержание и весь смысл княжеской власти. Он обладал княжеским именем — точнее, именем-титулом, дававшим его носителю право владеть людьми и землею. Единоутробные Ярополк и Олег не могли не чувствовать превосходства перед своим единокровным братом, и, стало быть, с самой ранней поры между ними не могло не возникнуть отчетливого отчуждения.

В Киеве проходят его  детские, самые ранние годы. Главным  событием, произошедшим с ним в  эти, самые первые его годы, был  обряд «постригов», перехода из женской  половины семьи и дома в мужскую. В три года дитя становился мальчиком, будущим мужчиной. Обряд перехода сопровождался срезанием пряди волос, почему и получил название «постриги». С этого времени мальчика воспитывал отец или, как это всегда бывало в княжеских семьях, особый воспитатель, «кормилец». Таким «дядькой» стал для Владимира его родственник со стороны матери Добрыня.

После смерти Ольги в 969 году, Святослав выделил сыновьям уделы, Ярополку выделил Киев, Владимиру  достался Новгород, куда он отправился вместе с Добрыней. Второго сына, Олега, Святослав посадил «в Деревех» (то есть в Древлянской земле). 

 

 

2.2. Восхождение  на Киевский престол

 Пребывание князя Владимира в Новгороде было прервано драматическими событиями, разыгравшимися в Поднепровье после смерти Святослава в 972 г. и связанными с враждой, начавшейся между братьями Владимира князьями Ярополком и Олегом. О вражде между братьями, растянувшейся по времени почти на два года, в Новгороде, конечно, знали. Но все же известие о гибели Олега потрясло и напугало Владимира. Причем напугало настолько, что князь немедля покинул Новгород и вообще Русь и укрылся «за морем». Узнав об этом, Ярополк отправил в Новгород своих посадников и «переял» «волость» Малушиного сына — точно так же, как ранее «переял» «волость» Олега. Вероятно, причина бегства Владимира коренилась в том, что Ярополк пролил кровь его брата, совершил тяжкое преступление — тем самым выведя себя за рамки обычных законов, определявших межкняжеские взаимоотношения и взаимоотношения внутри княжеской семьи. Теперь могла настать очередь Владимира, единственного оставшегося в живых его брата. Завещание Святослава, составлявшее правовую (и нравственную) основу власти каждого из трех братьев, было попрано им и уже не могло защитить Владимира. И Владимир бежал — ибо не знал намерений Ярополка и страшился его.

Ход войны 978 года может  быть восстановлен лишь приблизительно, путем сравнения различных сохранившихся  письменных источников. Итак, примем, что война между братьями началась либо в конце 977-го, либо в начале 978 года. Началась же она довольно вяло, Ярополк не решился выступить сразу после объявления войны. Он, конечно, должен был что-то предпринять. Однако действия его первоначально носили не военный, а чисто дипломатический характер.

Нам известно об одном его шаге — попытке заключения военного союза с князем Рогволодом, княжившим в Полоцке. (Этот город, главный в земле полочан, или западных кривичей, лежал на реке Полоте, у впадения ее в Западную Двину.) По словам летописца, Рогволод «пришел из-за моря»; он был не зависим ни от Киева, ни от Новгорода по крайней мере со времен Святослава. Полоцкий князь — заключи с ним союз Ярополк — надежно бы защищал Киевскую землю с северо-запада; его владения располагались между Киевом и Новгородом. К тому же Полоцк, возможно, связывали союзнические отношения с Туровом на Припяти, центром самостоятельной тогда Туровской земли.

У Рогволода была красавица  дочь по имени Рогнеда. Союз Киева  с Полоцком намеревались скрепить браком Ярополка с Рогнедой. Однако Владимир сумел вновь опередить своего брата и расстроить его замыслы.

«...Послал [Владимир] к  Рогволоду в Полоцк, — рассказывает об этом «Повесть временных лет», —  с такими словами: “Хочу дщерь  твою поять себе в жены”. Тот же спросил у дочери своей: “Хочешь  ли за Владимира?” Она же отвечала: “Не хочу розуть робичича, но Ярополка хочу”». («Розуть» — то есть вступить в брак: по обычаю, невеста разувала своего супруга, тем самым признавая его власть над собой). «И вернулись отроки Владимировы, и поведали ему всю речь Рогнедину». Этот отказ прозвучал оскорбительно для Владимира и для Добрыни. Обиду надлежало смыть кровью самих обидчиков. «И пришел Владимир к Полоцку, и убил Рогволода и двух его сыновей, а дочь его поял себе в жены», — кратко сообщается в «Повести временных лет». Более обстоятельный рассказ содержит Лаврентьевская летопись, в которой под 1128 годом записано предание о полоцких князьях. Главную роль в событиях, разыгравшихся в Полоцке, этот рассказ отводит Добрыне. Именно он, охваченный яростью, повелевает войскам двинуться на Полоцк.

Мощный и хорошо укрепленный  город пал на удивление быстро. Внезапность нападения и натиск варягов принесли Владимиру победу. Участь правящей в Полоцке династии была ужасной. Рогволода, его жену и сыновей убили.

Итак, Полоцк был взят. Полоцкое княжество прекратило свое существование, а его земли отошли Владимиру. Это резко изменило соотношение сил в борьбе между братьями. Полочане пополнили ряды новгородско-варяжской дружины. У Владимира появилась хорошая возможность для наступления на Киев. Весной или в начале лета 978 года войска Владимира и Добрыни подступили к Киеву.

Киев был хорошо укреплен. Сам город возвышался на Старокиевской  горе, господствующей над округой. Надо заметить, что древнейшая киевская крепость имела незначительные размеры, занимая лишь небольшой северо-западный угол будущего «города Владимира», примерно в 2гектара. Началась осада города. Но, следует упомянуть о том, что незадолго до подхода дружины к Киеву  к Ярополку были отправлены лазутчики с предложением перейти на сторону Владимира. Особая ставка была сделана на Блуда, воеводу Ярополка. Возможно были и другие, кто перешёл на сторону дружины Владимира, однако их имена до нас не дошли. Зато летописи сохранили имя, того, кто остался предан Ярополку. Это Варяжко, один из дружинников, который видимо догадывался об измене, но сделать ничего не смог. Ярополк доверял Блуду куда больше, чем ему.

Ярополк бежал в город  Родню (или Родень), старую славянскую крепость в устье реки Рось, правого  притока Днепра. Оставшиеся без Ярополка киевляне сами отворили город и встретили Владимира как своего князя, с поклоном. Владимир сел на столе своего отца и деда. О том, как завершилась война между братьями, «Повесть временных лет» рассказывает так: «Сказал Блуд Ярополку: “Видишь, сколько воинов у брата твоего? Нам не перебороть их. Заключай мирс братом своим”. Говорил же так Блуд, обманывая князя. И согласился с ним Ярополк: “Так будет”. И послал Блуд к Владимиру: “Сбылась-де  мечта твоя. Веду к тебе Ярополка. Приготовься убить его”». Когда Ярополк вступил в двери, ведущие в покои Владимира, двое варягов, стоявших в дверях, подняли его «под пазуху» на мечи. Блуд же, неотступно следовавший за князем, проворно затворил двери, не дав ворваться внутрь людям Ярополка. Так погиб Ярополк.

Как сложилась судьба изменника Блуда, мы достоверно не знаем. Согласно новгородской летописной традиции, Блуд был «дядькой» и воеводой у князя Ярослава Новгородского. Если доверять этому сообщению, то надо признать, что Владимир отчасти выполнил свои обещания, сделав Блуда «кормильцем» одного из своих старших сыновей. Совсем другое известие о Блуде читаем в «Истории» В. Н. Татищева: «Блуд же, изменник Ярополков, принял от Владимира великую честь и возносился три дня». Но затем Владимирповелел убить его, произнеся якобы следующее: «Я, по обещанию своему, воздал тебе почести как приятелю своему. Теперь же сужу тебя как изменника и убийцу господина своего».

Так с помощью подкупа  и обмана и благодаря братоубийству  Владимир стал киевским князем, единолично восприняв наследие своего отца.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

ІІ. КРЕЩЕНИЕ РУСИ.

2.1. Выбор веры

Стремление Владимира  укрепить государство и его территориальное  единство с помощью создания единого  пантеона языческих богов во главе  с Перуном не привела к преодолению  племенного сепаратизма и усилению княжеской власти. Да и сам Владимир задумался над своей жизнью, где были и братоубийство во время борьбы за власть, насилие, многоженство. Христианство могло отпустить грехи и очистить душу.  К тому же Нараставшая социальная неоднородность, а также меняющиеся духовные запросы высших слоев общества создавали условия для перехода к более сложной мировоззренческой системе. Таким образом, отказавшись от языческих верований, Владимиру предстояло выбрать для себя и соответственно для всей Руси новую веру.

Говоря о проблеме выбора веры, нельзя не упомянуть о  том, что христианство  уже было подготовлено для восприятия славянами, поскольку известно, что христианизация Руси в некоторой степени имела  место ещё до официального Крещения. Как известно, христианская вера стала проникать в земли восточных славян довольно рано. Если следовать византийским источникам, Русь приняла крещение еще во второй половине IX века, за сто лет до рождения Владимира Святого. Это произошло при константинопольском патриархе Фотии (который занимал кафедру дважды: в 858—867 и 878—886 годах) или его преемнике Игнатии (867—877). Первое и наиболее авторитетное свидетельство на этот счет принадлежит самому Фотию и содержится в официальном документе — «Окружном послании», с которым патриарх обратился к иерархам Восточной церкви в начале 867 года. Фотий, в частности, заявил, что и «так называемый народ Рос», то есть те, кто еще недавно дерзнул поднять руку на Ромейскую державу, ныне «переменили языческую и безбожную веру, в которой пребывали прежде, на чистую и неподдельную религию христиан» и даже «приняли... у себя епископа и пастыря и с великим усердием и старанием предаются христианским обрядам». Когда произошло это обращение, точно неизвестно. Но, во всяком случае, оно последовало за упомянутым Фотием нападением русов на Константинополь. Последнее же событие, потрясшее своей внезапностью и приведшее в ужас византийцев, точно датируется июнем 860 года. Хотя, до сих пор остается не до конца ясным, какие именно русы напали в 860 году на Константинополь и, соответственно, какие именно русы приняли крещение несколькими годами позже. Литература по этому вопросу огромна. Часть авторов однозначно связывает нападение русов с Киевом и киевскими князьями; другие — с так называемой Причерноморской Русью, существовавшей предположительно в восточном Крыму и Тамани. В самом Киеве никаких преданий об этом событии, по-видимому, не сохранилось.

Однако не стоит забывать, что уже при Игоре в состав Киевского государства вошла  Тмуторокань — город, в котором проживало немало христиан и в котором, с VIII века существовала епископия под юрисдикцией Константинопольского патриархата. Первые достоверные известия о христианах в самом Киеве относятся к 40-м годам X века, времени княжения Игоря Старого. Существовавшая при Игоре киевская христианская община была уже весьма значительной. В Киеве имелась соборная церковь Святого Ильи; киевские христиане входили в состав княжеской дружины. При заключении договора с греками они приносили клятву по христианскому закону и, очевидно, пользовались теми же правами, что и язычники-русы. К тому же и сама княгиня Ольга, вдова Игоря стала христианкой.

Однако не одно христианство стремилось утвердиться на землях Киевской Руси. Согласно летописному рассказу о «выборе вер», первыми из посланцев различных народов, предлагавших свою веру князю Владимиру, появились в Киеве болгары-мусульмане. Но особенно же неприемлемым оказалось для князя запрещение пить вино. Именно в ответ на увещевания болгарских проповедников Владимир и произнес ставшую знаменитой фразу: «Руси есть веселье питье, не можем без того быти!» На этом разговор был закончен. Слова Владимира о «питии» и «веселии» для Руси не так уж поверхностны и легкомысленны, как нам представляется; они отвергают указанную обрядовую нетерпимость ислама.

Еще меньше шансов на успех  имели в Киеве проповедники иудаизма. Если верить летописи, они также  появились у князя Владимира, прослышав о приходе к нему магометан и «немцев» (латинян). На вопрос князя о том, где же их земля, проповедники отвечали, что в Иерусалиме. Тогда Владимир спросил: «А точно ли там?» И отвечали те: «Разгневался Бог на отцов наших и рассеял нас по странам за грехи наши, и предана была земля наша христианам». Владимир же сказал на это: “Как же вы иных учите, а сами отвержены от Бога и рассеяны. Если бы Бог любил вас и закон ваш, то не были бы рассеяны по чужим землям. Или и нам того же хотите?». Владимир бесповоротно отверг увещевания хазар. Евреи оказались единственными, к кому он, по летописи, не отправил собственных послов. Но ведь и некуда было посылать. После падения Хазарии в Восточной Европе как бы заново повторилась ситуация с рассеянием евреев — хазарские иудеи лишились государства и остались без своей «земли». В глазах язычников гибель государства неопровержимо доказывала гибельность и беспомощность его богов. Такая религия не могла быть приемлемой для победоносной Руси.

Очевидно, что и представители  христианской веры тоже проповедовали  свою религию. Были в Киеве представители  и Римского христианства (западного) немцы и Византийского (восточного) греки. Однако Владимир, согласно летописям, отказался принять западное христианство, ссылаясь на то, что его предки в своё время не приняли христианство немецкого образца.

 Согласно летописи, Владимир выслушал приверженцев различных религий и отправил послов, в те страны, где эти религии утвердились.

Выполнив задание великого князя, послы возвратились в Киев и сообщили следующее Владимиру  и его окружению («боярам» и «старцам»): «Ходили де к болгарам, смотрели, как они молятся в храме, т. е. в мечети, стоят там без пояса; сделав поклон, сядет и глядит туда и сюда, как бешеный, и нет в них веселья, только печаль и смрад великий. Не добр закон их. И пришли мы к немцам, и видели в храмах их различную службу, но красоты не видели никакой. И пришли мы в Греческую землю, и ввели нас туда, где служат они богу своему, и не знали — на небе или на земле мы: ибо нет на земле такого зрелища и красоты такой, и не знаем, как и рассказать об этом. Знаем мы только, что пребывает там бог с людьми, и служба их лучше, чем во всех других странах. Не можем мы забыть красоты той, ибо каждый человек, если вкусит сладкого, не возьмет потом горького; так и мы не можем уже здесь пребывать в язычестве». Сказали же бояре: «Если бы плох был закон греческий, то не приняла бы его баба твоя Ольга, а была она мудрейшей из всех людей». И спросил Владимир: «Где примем крещение?». Они же сказали: «Где тебе любо».

Как считал Гордиенко  Н.С., идеологическая цель этого летописного  рассказа никогда не вызывала сомнений. Он понадобился летописцу для того, чтобы доказать: Древняя Русь приняла в качестве государственной религии не первую подвернувшуюся веру, а «веру истинную», сознательно выбранную на основании самого тщательного предварительного рассмотрения и испытания.

По мнению Гордиенко Н.С., ученые почти единодушно высказали сомнение в реальности описанных летописцем событий, связанных с «испытанием  вер». Однако они не исключают возможности  того, что и перед крещением  жителей столицы и после того киевский князь мог интересоваться религиозными верованиями соседних народов, чтобы определить степень соответствия этих верований политическим и идеологическим потребностям своего государства. Об этом свидетельствуют зафиксированные в летописи факты: многочисленные случаи направления Владимиром своих послов в Рим, Иерусалим, Египет, Вавилон, к чешским и венгерским королям и т. п., а также приема им посольских миссий из разных стран.

Что же касается выбора в пользу именно Византийского христианства, то он был вполне объясним. Следует заметить, что ситуация в то время была сложной (особенно международная), и сложность эта носила не столько религиозно-церковный, сколько социально-политический характер.

Рим к концу X века еще не порвал с Константинополем (такой разрыв официально оформился лишь в 1054 году), и западная модификация в вероисповедном отношении мало чем отличалась от восточной. Серьезней были различия языкового характера. Римская церковь признавала богослужебным языком только латынь, тогда как константинопольская допускала возможность использования для культовых целей не только греческого языка, но и местных. В частности, еще в IX веке был начат перевод на славянский язык некоторых богослужебных книг, осуществленный Кириллом (Константином) и Мефодием.

Самым существенным различием был взаимоисключающий подход Рима и Константинополя к проблеме взаимоотношения церкви и государства. Папа римский требовал полного подчинения себе королей и императоров христианских государств, принимавших крещение от Рима, и тем самым возвышался над ними не только в религиозном отношении, но и в политическом. Что же касается патриарха константинопольского, то он был всего лишь высшим церковным чиновником Византийской империи, который признавал свою полную зависимость от императорской власти и ставил церковь на службу императору; такие взаимоотношения светской и церковной властей получили название византийской «симфонии».

Следовательно, в случае ориентации на Рим киевский князь  должен был примириться с идеей  главенства папы римского и согласиться на прямую зависимость от последнего не только создававшейся церковной организации, но и самой государственной власти. Это сделало бы Киевскую Русь объектом религиозно-политической экспансии Рима. Такое положение не отвечало интересам Древнерусского государства и не могло устроить ни самого Владимира, ни его ближайшее окружение, а значит, делало нежелательным принятие христианства при посредстве римского первосвященника.

Совершенно иная ситуация складывалась в случае «крещения Руси» при  посредстве Византии и по константинопольскому образцу. Согласно византийской традиции новообразованная церковь должна была включиться в структуру Древнерусского государства и признать власть киевского князя как богоустановленное начало, которому должны повиноваться все — в том числе и церковная иерархия.

Таким образом, выбор князя Владимира  был сделан в пользу греческого христианства. Из всего вышеизложенного, можно  сделать вывод, что выбор этот был продиктован многими причинами, но преимущественно политическими.

2.2. Крещение Владимира. Крещение народа

Крещение князя Владимира  — главное, поворотное событие не только в его личной жизни, но и  в жизни всего Русского государства, во всей истории восточных славян. Однако о самом крещении киевского  князя мы знаем очень мало. Византийские историки того времени ни единым словом не упоминают о нем, хотя очевидно, что для судеб их Империи Крещение Руси явилось событием первостепенной важности. Русские же источники содержат крайне противоречивые сведения, которые к тому же по-разному интерпретируются современными исследователями. 

Когда крестился Владимир и киевляне точно неизвестно: в 987, 988 или 989 г.  Согласно рукописному  сборнику ХVI в. – в 990 г. Феофан Прокопович полагал, что «крещение Руси»  было между 1000 и 1008 гг. Уже во второй половине ХI в. существовали разные версии крещения Владимира. Наиболее распространенные из них попали в «Повесть временных лет».

В летописях соединены  три версии крещения Владимира. Во-первых, он крестился под воздействием проповеди  греческого «философа» в ходе «выбора вер» (о чём было упомянуто в предыдущей главе); во-вторых, в результате того, что послы, отправленные Владимиром в разные страны, признали  византийскую  службу  Богу  лучше всех; в-третьих, (988 г.) вследствие договора, заключенного Владимиром с византийским императором Василием.

По одной версии Владимир якобы крестился в Киеве или  недалеко от него в городе Василеве. Другая версия крещения Владимира связывает  это событие с его Корсунским походом.

Как гласит летопись, в рассматриваемое время византийский император Василий II, управлявший вместе с братом Константином IX, остро нуждался в помощи Владимира Святославича для подавления восстания своего полководца Варды Фоки. Согласно летописи, Владимир долго осаждает Корсунь ( Византийский город в Крыму), однако не может взять город до тех пор, пока один из защитников города, некий Анастас (впоследствии приближенный князя Владимира и управитель киевской Десятинной церкви), не приходит ему на помощь и не подает совет перекопать трубы, по которым в осажденный город поступает вода. «Услышав об этом, — продолжает летописец, — Владимир посмотрел на небо и сказал: «Если сбудется это — крещусь!». Корсунь действительно пала, но Владимир забывает о своем намерении креститься. Теперь он посылает в Константинополь, к царям Василию и Константину, с требованием выдать за него замуж их сестру, царевну Анну. «Если не отдадите ее за меня, — угрожает он императорам, — то и вашему городу сделаю то же, что и этому» (то есть Корсуни). В ответ братья царевны предлагают князю креститься. Владимир наконец вспоминает о своем прежнем намерении принять христианство. «Скажите царям так, — сообщает он посланникам императоров. — Я крещусь, ибо прежде испытал закон ваш, и люба мне вера ваша и богослужение,о котором поведали мне посланные нами мужи». Однако Владимир ставит условие: он примет крещение лишь после того, как в Корсуни появится греческая принцесса. Царевна прибывает в Корсунь, где ее торжественно встречают жители. Однако крещению Владимира предшествует еще один эпизод, содержащий новый агиографический мотив. Князя внезапно поражает тяжелый недуг, болезнь глаз. Царевна Анна посылает к князю, призывая его скорее креститься: только в этом случае он сумеет избавиться от болезни. Владимир наконец повелевает крестить себя. После этого корсунский епископ и священники, прибывшие в Корсунь вместе с Анной, предварительно совершив обряд оглашения, крестят князя. «И когда возложил епископ руку на него, тотчас прозрел Владимир». Так рассказывает о крещении князя Владимира «Повесть временных лет».

Выдающийся академик А.А. Шахматов убедительно доказал, что известия о корсунском походе князя Владимира – позднейшая вставка, разорвавшая первоначальный летописный текст. По мнению  А.А. Шахматова, в древнейшeм «Киевском летописном своде», написанном ранее «Повести  временных лет», за рассказом о проповеди «грека-философа» следовал «не дошедший  до нас рассказ о крещении  Владимира в Киеве».  Эта вставка выдает определенную  церковно-политическую тенденциозность позднего  летописца - стремление приписать инициативу  крещения  русских  не  Владимиру,  а грекам.

Говоря о несоответствиях  в летописных преданиях, нельзя не упомянуть  в этом контексте и труд монаха Иакова «Память и похвала Владимиру», в которой сказано: «После же святого  крещения блаженный князь Владимир прожил двадцать восемь лет. На второй год после крещения он ходил к днепровским порогам, а на третий — взял град Корсунь...». Отличия в последовательности и хронологии событий в сравнении с «Повестью временных лет» позволяют судить, что составленная в XIII веке «Память и похвала» восходит к другой традиции.

На основании всего  вышесказанного, многие исследователи  и 
некоторые церковные историки считали корсунскую версию начала христианизации Древней Руси недостоверной. Однако и сторонники, и противники этой версии сходятся на том, что реальным началом «крещения Руси» следует считать не корсунское событие, то есть крещение 
самого князя, а обращение в новую веру киевлян, предпринятое Владимиром уже после взятия Корсуни и возвращения этого города византийцам.

О том, что происходило  в Киеве после возвращения  Владимира, рассказывают летопись, а  также различные редакции княжеского Жития. «Придя в Киев, — читаем мы в «Повести временных лет», —  повелел Владимир кумиров ниспровергнуть: одних изрубить, а других огню предать. Перуна же повелел привязать к хвосту конскому и волочить его с Горы по Боричеву взвозу к Ручью, и приставил 12 мужей бить его жезлием. И это не потому, что дерево чувствовать может, но на поругание бесу, который обманывал людей в этом образе, — дабы принял он возмездие от людей... Когда же тащили его по Ручью к Днепру, оплакивали его неверные люди, ибо не приняли еще святого крещения. И, притащив, бросили его в Днепр, и приставил Владимир [мужей], сказав: “Если где пристанет к берегу, отпихивайте его, пока не пройдет пороги, и только тогда оставьте его”. Они же исполнили то, что им повелели. И когда пустили его и прошел он пороги,

 выбросило его на отмель, и с той поры прослыло то место Перуня Рень, как и зовется до сего дня».

Знаменательно, что главные  киевские божества — «верхний» Перун  и «нижний» Велес — были брошены  в воду. Издавна у большинства  народов река служила наиболее естественным и прямым путем, соединяющим «этот» и «тот» свет. Водам реки доверяли то, что должно было сгинуть, покинуть «посторонний» мир, в том числе и обветшавшие святыни. Не случайно, наверное, Перуна привязали к конскому хвосту: в поверьях славян и других народов конь является одним из главных «проводников» на «тот» свет. Весь смысл свержения Перуна, как его изображают летопись и Жития князя Владимира, и состоял в «проводах», «похоронах» главного языческого бога Руси.