Важнейшие результаты исследований К.Маркса

ГОСУДАРСТВЕННОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ  УЧРЕЖДЕНИЕ

ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ

«ТОМСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ПЕДАГОГИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ»

Факультет психологии,связей с общественностью,рекламы

Кафедра рекламы и  связей с общественностью

Специальность «Реклама»

КОНТРОЛЬНАЯ РАБОТА

по дисциплине «Философия»

Выполнила студентка  ФПСОР

4 курса 91Р гр.

Коловникова Маргарита  Андреевна

Проверил преподаватель:

Куликов Сергей Борисович

ТОМСК-2013

ВВЕДЕНИЕ

«Философы лишь различным образом объясняли мир,

 но дело заключается в том, чтобы изменить его.»

К.Маркс «Тезисы о  Феербахе»

Карл Маркс-Немецкий мыслитель и общественный деятель XIX века.Его идеи почти полтора столетия использовались и продолжают использоваться в программах самых разнообразных социальных движений в различных районах земного шара.Некоторые тоталитарные режимы утвердили марксизм в качестве единственной идеологии, имеющей право на существование, превратив ее в разновидность государственной религии светского, культа.Его собственная фигура в связи с этим превратилась в объект сакрализации (освящения) либо с положительным, либо с отрицательным знаком. Маркса воспринимали и воспринимают то как мессию,то как посланца дьявола.

     Фигура Маркса сегодня вновь привлекает колоссальный общественный интерес, тиражи его книг, в первую очередь «Капитала», бьют многолетние рекорды. Однако феномен Маркса, на самом деле, спрятан достаточно глубоко.Ведь имя Маркса столько лет было на острие идеологической борьбы, что мифы и легенды неминуемо должны были замаскировать реальное содержание его жизни и деятельности, те проблемы, которые он поднимал. Как следствие, сегодняшние попытки использовать богатство идей, выдвинутых Марксом, могут оказаться малоэффективными, поскольку мифы и идеологемы, которыми за 130 лет, прошедших со дня смерти Маркса, обросло его имя, выскочат на поверхность раньше, чем глубокие и нетривиальные мысли Маркса об экономике.

Над могилой своего друга Энгельс пророчески сказал:"И имя его,и дело переживут века".

Глава.1.Карл Маркс об отчуждении

    В своих ранних работах Маркс подробно исследует проблему отчуждения. Это анализ одной из самых глобальных проблем современного общества, который не теряет актуальности и в наши дни.

     Капитализм - это система, бесконечно обещающая людям счастливую и полноценную жизнь. В Соединенных Штатах такая концепция даже имеет самоназвание: «Американская Мечта». Но оглядываясь вокруг себя, мы осознаем, что реальность сильно не дотягивает до идеала во всех сферах жизни: от разводов, жестокого обращения с детьми, насилия в семье, алкоголизма, наркомании, стрессов, психических заболеваний, и до чувства изоляции и отчаяния, которое испытывают многие люди.

    Вместо того, чтобы достичь самореализации и жить содержательной и полноценной жизнью, многие люди в определенной степени испытывают чувство отчуждения, а те кому оно не знакомо, в той или иной форме вводят себя в заблуждение, подкрепляя смысл своего существования и самоуважение только за счет самоиллюзией.

    Многие мыслители, в том числе философы- экзистенциалисты Жан-Поль Сартр и Альбер Камю, утверждали, что отчуждение является неизбежной особенностью состояния человека.

     Маркс же, напротив, утверждает, что отчуждение - это прежде всего продукт классового общества, в целом, и капитализма, в частности, и что покончить с обществом, проникнутым повсеместно отчуждением, можно, радикально реорганизовав экономическую систему.

     Наиболее детально Маркс рассматривает проблему отчуждения в своей работе “Философско-экономические рукописи”, написанной в 1844 г, однако опубликованной лишь в 1930-е годы. В этой книге Маркс уделяет особое внимание вопросам «отчужденного труда» как основной формы отчуждения, и утверждает, что необходимость участия в свободном, творческом труде является важнейшей частью человеческой природы. Именно по этой причине капитализм систематически разрушает эту потребность человека как чуждую его идеалам.

     Маркс пишет, что для большинства людей работа является разочаровывающим, неприятным опытом, с чем готовы согласиться большинство из нас.

     Существует большое количество песен на тему ожидания выходных дней. Есть даже ресторанная сеть, название которой отражает эмоции, которые люди испытывают под конец рабочей недели - TGI Friday (Thank God, It’s Friday) - («Спасибо, Господи, это Пятница»). Заметьте, еще никому в голову не приходило открыть забегаловку «TGI понедельник».

     В “Философско-экономические рукописях” Маркс пишет о монотонной брутальности фабричного труда. Но его мысли о работе "синих воротничков" середины девятнадцатого века остаются актуальными для описания работы значительного большинства «белых воротничков» начала двадцать первого.

 В своей книге  «Заработавшийся американец» социолог  Джулиет Шор пишет: 

 «Тридцать процентов  взрослых американцев признаются, что испытывают сильный стресс практически ежедневно, еще большее количество людей говорят, что сталкиваются со стрессовыми ситуациями один-два раза в неделю. ... Американцы в буквальном смысле доводят себя работой до смерти, ведь работа вносит свой вклад в развитие сердечно-сосудистых и желудочных заболеваний, гипертонии, депрессии, истощения и множества других недугов».

     Сегодня многие относятся к работе, как к неизбежной необходимости, ведь работа не может быть приятной по определению. Но Маркс уверен - так не должно быть.

     Работа может или могла бы быть наполненной смыслом, творчеством и самовыражения.

     Проблема заключается в том, что для работы в условиях капитализма это не характерно. Маркс указывает две причины, по которым капитализм "лишает жизнь рабочих содержания." Во-первых, это происходит, потому что экономическая система, делающая акцент на разделении труда, дробит производство на серию все более мелких специализированных задач, каждая из которых выполняется работниками разной специализации, поскольку это повышает прибыльность. Как результат, "рабочие наделяются односторонней функцией, которая приковывается к ним на всю жизнь, таким образом лишая их широкого разнообразия возможностей и деятельности, необходимых для полноценного существования.

    Во-вторых, капитализм – это экономическая система, при которой средства производства сконцентрированы в руках меньшинства, при этом большинство людей может выжить, лишь продавая свою рабочую силу. Рабочие при капитализме должны работать на кого-то.

     Как следствие, Маркс утверждает, что работа для работника представляет слишком малую ценность или вообще ее не имеет: " это не удовлетворение потребности в труде, а только средство для удовлетворения всяких других потребностей”.

     Говоря в целом, в нашей жизни доминирует обезличенная власть, начиная от бюрократического лабиринта до экономических сил, над которой мы, увы, не властны. В "Немецкой идеологии" Маркс и Энгельс характеризуют отчуждение как «закрепление социальной деятельности, консолидирование нашего собственного продукта в какую-то вещественную силу, господствующую над нами, вышедшую из-под нашего контроля».

     Но если мы можем свергнуть капитализм и заменить его обществом, в котором рабочие совместно и на демократических началах контролируют производство, тогда труд станет способом выражения нашей индивидуальности, творческого начала и талантов, а также хорошим вкладом в общее благо - "не только средством для жизни, но и первой жизненной потребностью”, как подчеркивал Маркс в “Капитале.”

     Поскольку капитализм по-прежнему существует, труд и в дальнейшем останется отчужденным. В “Экономических и Философских рукописях” Маркса рассматриваются различные аспекты этого отчуждения.

     Во-первых, рабочие отчуждены от продукта, который они производят. То, что они производят, им не принадлежит, специфика производственного процесса им малоинтересна; имеет значение лишь то, что им платят зарплату. Во-вторых, рабочие при капитализме отчуждены от своей производственной деятельности. Как правило, они никак эту деятельность не контролируют, она не имеет ничего общего с их собственными целями или проектами.

     В-третьих, рабочие отчуждены от того, что Маркс (после Фейербаха) называет "родовое существо," другими словами, от качеств, которые отличают человека от других видов, а именно, - способности участвовать в свободной, сознательной и творческой работе. Отчужденный труд низводит людей до уровня животных.

     Ранее философы считали, что отличительной чертой человека является способность к рациональному мышлению.

     По мнению же Маркса, таким отличием является способность применения рациональной зрелой мысли в производственной деятельности.

     Как пишет он в "Немецкой идеологии", "людей можно отличать от животных по сознанию, по религии - вообще по чему угодно. Сами они начинают отличать себя от животных, как только начинают производить необходимые им средства к жизни».

     В отличие от других видов, мы можем отойти от своей деятельности (жизнедеятельности), сознательно оценить и улучшить ее. Как пишет Маркс, «животное непосредственно тождественно со своей жизнедеятельностью. Оно не отличает себя от этой жизнедеятельности. С другой стороны, жизнедеятельность человека это не есть такая определенность, с которой он непосредственно сливается воедино».

     В отличие от других животных, «человек делает свою жизнедеятельность предметом своей воли и своего сознания».

     Но при капитализме труд не имеет возможности осуществлять эту важнейшую для человека потребность.

     Именно поэтому Маркс пишет, что «в своих человеческих функциях человек чувствует себя только лишь животным».

     Он добавляет, что отчужденный труд отчуждает от человека его собственное тело, как и природу вне его, как и его духовную сущность, его человеческую сущность.

     Еще одна грань отчужденного труда - вследствие вышеперечисленных форм отчуждения - работники отчуждаются друг от друга. Маркс пишет: «Положение о том, что от человека отчуждена его родовая сущность, означает, что один человек отчужден от другого и каждый из них отчужден от человеческой сущности».

     Маркс считает, что отчуждение является характерной особенностью не только капитализма, но также и более ранних обществ; даже на самых ранних стадиях доклассового общества людьми управляли внешние силы, и во всех классовых обществах непосредственные производители находятся под контролем паразитического правящего класса.

     Маркс также считает, что отчуждение при капитализме принимает более уродливые формы. В Grundrisse - подготовительных рукописях к «Капиталу» - Маркс пишет, что «на более ранних ступенях развития отдельный индивид выступает более полным именно потому, что он еще не выработал всю полноту своих отношений и не противопоставил их себе в качестве независимых от него общественных сил и отношений».

     Тем не менее, продолжает философ, романтическая мечта о целостности индивида в капиталистическом обществе остается нереализованной. «Так же как смешно тосковать по первоначальной полноте индивида, так же смешно верить в необходимость остановиться на нынешней полной опустошенности… Выше противоположности по отношению к этому романтическому взгляду никогда не поднимался, и потому этот романтический взгляд, как правомерная противоположность, будет сопровождать буржуазный взгляд до его блаженной кончины».

     Маркс считает, что при капитализме люди больше отчуждены, поскольку разрыв между реальностью и возможностями гораздо значительнее, чем в более ранних обществах.

     Капитализм создал богатства и технологии, которые могли бы позволить каждому прожить полноценную и наполненную смыслом жизнь. Нам предложили мельком увидеть, как могла сложиться наша жизнь не в воображении, а наяву. Но в то же время у большинства людей доступа к такой жизни нет. Лучшим решением станет не возврат к прошлому, что в любом случае не возможно, а реализация доступного нам потенциала путем преобразования общества.

     В обществе относятся к проблеме отчуждения как к проблеме отдельно взятого индивида. Открываются центры психологической помощи «как помочь самому себе», зарабатывающие на индивидуальных консультациях миллионы долларов. Издаются книги, рассматривающие проблемы отчуждения и несчастливой судьбы в более широком общественном контексте, и предлагающие советы людям, переживающим подобные проблемы.

     Одной из таких работ стала книга британского психолога Оливера Джеймса «Аффлюэнца» (от англ. слов affluence - достаток и influenza - грипп). О.Джеймс утверждает, что виновником вируса Аффлюэнца является эгоистичный капитализм, навязывающий свою систему ценностей - одержимость высокими заработками и высоким положением в обществе, необходимость выглядеть преуспевающим в глазах окружающих. По мнению автора, погоня за материальным благополучием отрицательным образом отражается на нашем здоровье и приводит к эмоциональному истощению. Вместе с тем, способы, которые предлагаются психологом для решения данной проблемы не по карману большинству людей.

     Правда в том, что индивидуальных решений продолжительного действия не существует. Счастье человека, его благополучие и индивидуальность могут быть полностью реализованы в обществе, свободном от эксплуатации и угнетения, прийти к таком обществу возможно лишь через коллективную борьбу за изменение мира. Уже простое участие в этой борьбе позволит снизить степень отчуждения в нашей жизни, однако полностью избавить нас от отчуждения может общество, в котором «свободное развитие каждого» становится «условием свободного развития всех».

Глава 2.Концепция политики Карла Маркса

     Для начала  нужно отметить, что на сегодня  в мире существует две экономические науки, условно говоря, политэкономия и экономикс. И хотя та и другая ведут свое начало от Адама Смита, нужно все-таки помнить, что сам он назвал науку, которой занимался, именно «политэкономия», в первую очередь потому, что она носит не абсолютно объективный характер, а во многом определяется именно политической активностью людей. И это его мнение принципиально поддержал Маркс, главным результатом жизни которого, по мнению многих его современников, был именно вклад в политэкономическую науку. Отметим кстати, что понимание этой его роли, роли чистого ученого, уже сильно отличается от современного общественного мнения, которое считает Маркса в первую очередь философом и левым общественным деятелем.

     Маркс не просто внес серьезный вклад в политэкономию, он принципиально изменил ее вид. Если до него политэкономия представляла собой набор отдельных теорий и концепций, принадлежащих разным людям, подходы которых довольно сильно различались, то Маркс превратил ее в целостную науку, с единым системным подходом. И этим, на самом деле, подложил под нее колоссальную мину, которая рванула уже в ХХ веке.

     Суть в том, что Маркс (и в этом общественное мнение право) был не только политэкономом, но и философом и по большому счету революционером, который создал современный «красный» глобальный проект, приведший к возникновению вначале Советского Союза, а затем и мировой системы социализма. И вклад его в разработку проектных принципов и идеологии «красного» проекта был настолько велик, что оторвать его от самого проекта стало совершенно невозможно. Но и политэкономию после Маркса тоже невозможно «очистить» от его влияния – поскольку, как уже говорилось, именно он превратил ее в системную дисциплину.

Благодаря такому совмещению уже после смерти Маркса случилось важнейшее для истории не только науки, но и всего общественного развития человечества событие – в результате уже конфликта «Ззападного» и «Ккрасного» глобальных проектов Маркс стал знаменем и важнейшим идеологическим мифом последнего. А это значит, что проектная элита «Ззападного» проекта была вынуждена кардинально изменить образ Маркса – дабы не давать идеологическую слабину. Кабинетные ученые, академические «ботаники», могли сколько угодно говорить о том, что работы Маркса по политэкономии не имеют никакого отношения к марксистской идеологии – это было бессмысленно, их просто никто не слушал. Идеологическая машина колоссальной мощности начала свою работу, и помешать ей никто уже не мог.

     Отметим, что тут работала даже не одна, а сразу две машины, потому что советская идеология тоже постоянно ссылалась на авторитет Маркса как источник своего превосходства, независимо от того, что он там говорил или тем более думал на самом деле. И те ученые, которые пытались остаться в парадигме академической чистоты науки, довольно быстро убеждались, что сопротивляться бесполезно: нужно или отказываться от более или менее приличных должностей, либо же встраиваться в одну из двух схем. При этом у идеологической машины «Ззападного» проекта была одна серьезная проблема – экономическая наука-то, политэкономия, была все-таки построена именно Марксом, идеи которого, что называется, лезли из всех щелей! Ну что ж, значит, нужно сочинять новую науку!

     И она была сформирована под названием «экономикс». Как и полагается, основана она была на авторитете классиков. Соответствующее течение придумало себе название «неоклассика», причем под классиками подразумевались А. Смит, Д. Рикардо и другие – но исключительно домарксовские экономисты. А вот политэкономии в статусе науки в рамках этой концепции было отказано – она стала считаться чисто идеологическим инструментом. Если бы в 1970-е годы в борьбе двух глобальных проектов, двух систем, победил бы СССР – над этим бы просто посмеялись. Но победил Запад – и политэкономию со всеми ее результатами попытались выкинуть на помойку.

     Это оказалось не так-то просто, что говорит о том, что у политэкономии был серьезный научный базис, хотя и несколько подпорченный догматикой последних десятилетий СССР. Но тут как раз заработала политико-идеологическая машина. Если сегодня зайти в любой российский книжный магазин и посмотреть на полки, посвященные экономике, то можно увидеть несколько (а то и с десяток) учебников по экономикс, изданных разными вузами России. Все они были написаны на западные гранты, практически одновременно, вместе с закрытием кафедр политэкономии. Надо думать, боялись политэкономию не зря, что хорошо понятно именно сегодня – ибо колоссально усилилось признание, что именно Маркс предсказал нынешний кризис и дал ему объяснение.

     Но вернемся в начало XX века. Поскольку экономикс создавалась как идеологический противовес политэкономии, она многие вопросы должна была трактовать альтернативным способом. Один из них – ключевой аспект идеологического противостояния двух систем – вопрос о неизбежности конца капитализма. Тот, кто еще помнит уроки в школе и институте, тут же вспоминает про исторический материализм, теорию смены формаций, в рамках которой социализм (в конце концов – коммунизм) закономерно приходит на смену капитализму.

     Поскольку в «западной» модели никакой смены формаций нет и быть не может, то в рамках экономикс «конца» капитализма не просто нет, эта тема намертво затабуирована. Но именно здесь-то зарыто самое страшное противоречие. Дело в том, что конец капитализма в политэкономии появился не в результате работ Маркса. Он следует из работ самого Адама Смита.

Саму теорию смены формаций Маркс, который, как известно, по образованию был юристом, а с политэкономией познакомился уже будучи взрослым, стал разрабатывать, так как понял, что политэкономия саму идею конца капитализма несет в качестве имманентной, неизвлекаемой части. И, как следствие, он не мог не задуматься о тех формах, которые приобретет посткапиталистическое общество.В реальности.Развитие мысли Маркса судя по всему шло все-таки несколько по другому пути, но в нашем случае это совершенно не принципиально. Главное – что отказ от политэкономии после распада мировой системы социализма и умаление роли Маркса как экономиста на самом деле не решили одной из главных проблем, ради которой создавалась экономикс – доказательства того, что капитализм вечен.

     Здесь необходимо сделать небольшое отступление в историю экономических учений, чтобы дальнейшие рассуждения были более понятными. Итак, уже в XVII веке, когда капиталистические отношения имели некоторую, пусть и не очень продолжительную историю, еще не экономисты, но, скорее, натурфилософы, ставили вопросы, которые мы сегодня должны бы отнести к предмету экономики. Например, как понять, какой из двух городов богаче.

     Антонио Серра, живший в Италии на рубеже XVI–XVII веков, один из основателей теории меркантилизма, писал, что для ответа на этот вопрос достаточно посмотреть на количество профессий, которыми владеют жители этих городов. Чем больше профессий, тем богаче город. Я не буду здесь вдаваться в тонкости интерпретаций, но главное в том, что уже тогда, когда кардинал Ришелье был молодым, а Людовик XIII еще не женился на Анне Австрийской, думающие люди понимали суть только зарождающегося капитализма. Суть, которую мы бы сегодня описали так: чем выше уровень разделения труда в экономической системе, тем больше она создает прибавочного продукта. Собственно, весь современный капитализм – это углубление уровня разделения труда с использованием для этого капитала, сегодня это общее место всех экономических теорий, тут даже экономикс с политэкономией не спорят.

     Но вот дальше, спустя почти столетие, уже Адам Смит сделал блестящий и гениальный вывод. Он понял, что если есть замкнутая экономическая система (то есть не связанная с внешним миром), то уровень разделения труда будет углубляться только до некоторого предела, связанного с размерами этой системы. Или, другими словами, масштаб экономической системы определяет максимальный уровень разделения труда.

     Важность этого вывода трудно переоценить! Из него, в частности, следует, что любая экономическая система, достигнув некоторого уровня разделения труда, просто вынуждена расширяться – в противном случае научно-технический прогресс в ней будет остановлен. Именно эта идея определила развитие мира, в том числе и на геополитическом уровне, в ХХ веке, именно она ответственна за 1-ю и 2-ю мировые войны, именно она разрушила СССР и сегодня разрушает США... Впрочем, с практической точки зрения, и для Адама Смита, и для Маркса эти рассуждения были абстракцией...

     Но с точки зрения философской эта идея заложила колоссальную мину под всю идеологию капитализма. Ведь если для развития капитализма нужно расширять рынки, то рано или поздно придется столкнуться с тем, что они станут размером со всю нашу планету. И что тогда? Тогда капитализм как система развития должен прекратить свое существование... Конечно же, в XVIII веке эта мысль была достаточно абстрактной (хотя опытный философ, такой как Маркс, изучая политэкономию Смита, вряд ли мог пройти мимо нее), но сегодня-то, в период глобальных рынков – ее актуальность стала весьма и весьма серьезной!

     В истории политэкономической мысли соответствующий пласт идей развивался, и связано это было с работами Розы Люксембург конца XIX – начала ХХ века. Однако в силу острой политической борьбы одних течений марксистской мысли с другими у Розы Люксембург было много противников, в том числе и Ленин, который как-то поругался с ней именно по вопросу рынков. И, как следствие, после создания СССР и смерти Ленина эти идеи развиваться перестали, поскольку из Ленина сделали икону. Так что, как это ни смешно, идеи А. Смита об объективности конца капитализма были затабуированы не только в рамках экономикс, но и в рамках позднего развития политэкономии.

     А что про эту идею Смита говорит экономикс? А вот выясняется, что ничего. Она просто выпала из всей неоклассической экономической мысли. Конец капитализма в экономикс трактуется только в рамках философско-идеологических направлений учения Маркса и его последователей, причем именно как философский бред, а естественно-научная основа, поднятая А. Смитом, из поля зрения экономикс выпала. И вот тут-то и возникает серьезнейшая коллизия.

     Дело в том, что, как я уже говорил, современный экономический «мэйнстрим», та самая неоклассика, создала в рамках противодействия социалистической политэкономии мощный идеологический пласт и тщательно затушевала многие спорные вопросы, в том числе те, которые лежат в ее основании. Пока дела шли хорошо, экономический рост продолжался, никто ни о чем не спрашивал, да и делать это было опасно, поскольку можно было получить ярлык идеологически неблагонадежного, что практически автоматически закрывало возможности и научной, и административной карьеры. Но сегодня ситуация принципиально изменилась.

     Маятник, который после разрушения СССР сильно качнулся «вправо», теперь начал двигаться в противоположном направлении. И у всех идеологов «западного» глобального проекта появился серьезнейший вопрос: что делать дальше? Интерес к Марксу растет, и негоже оставлять его без внимания. Но вариантов тут есть несколько. Первый – сделать вид, что ничего не изменилось и продолжать активное подавление любых не то, что позитивных, но даже нейтральных упоминаний о Марксе. Но это опасный путь – поскольку на фоне постоянного падения уровня жизни населения он может спровоцировать резкий рост интереса ко всей теме некапиталистического развития, вернуть «Ккрасный» проект в жизнеспособное состояние.

     Второй вариант – попытаться реанимировать Маркса как экономического мыслителя, лишив его «красной» ауры. Этот вариант, особенно в связи с исчезнувшей идеологической машиной «Ккрасного» проекта, вполне реализуемый. Есть только одна опасность – это потребует возвращения в оперативный оборот всей политэкономической проблематики, фактически, реабилитацию этой науки. Против этого будут возражать (и активно возражают) лидеры экономикс, тем более сильно, чем больше они имеют регалий и чем хуже состояние дел в мировой экономике.

     Действительно, политэкономы смотрят на представителей экономикс достаточно свободно, нобелевские премии им не указ. На фоне того, что экономикс явно проспала нынешний кризис, это выглядит еще более опасно – можно и авторитет потерять. Я и мои коллеги с этим сталкивались неоднократно – разработанную нами теорию кризиса сторонники экономикс отказываются признавать категорически, поскольку она основана на комплексе именно политэкономических идей. И по этой причине все представители экономикс и контролируемые ими институты (включая МВФ, Мировой банк, практически все центробанки и министерства финансов крупнейших стран и т. д.) активно выступают против этой идеи.

     Есть и еще одна опасность – реабилитация политэкономии неминуемо поставит перед исследователями проблему роста рынков, поднятую А. Смитом. То есть фактически приведет к реинкарнации идей о неизбежности конца капитализма. И если личная судьба «экономиксистов», по большому счету, элиту «Ззападного» проекта не очень волнует, то вот этот, последний довод, ставит на таком варианте развития исторической судьбы Маркса большой крест. В рамках «западного» мира, разумеется.

     И остается вариант третий – максимально разрекламировать Маркса как социального философа, актуального и глубокого, тщательно затушевав все политэкономические аспекты. При этом, конечно, придется признать, что его идеи использовались разными «тоталитарными» режимами, но в конце концов это все происходило после его смерти, так что он не очень-то и виноват. В результате можно будет создать безобидные «левые» движения псевдомарксистского толка (как в начале ХХ века создавалась социал-демократия, которая к нашему времени окончательно выродилась в чисто буржуазную систему), в рамках которых можно будет не только ослабить общий «левый» процесс, который усиливается по мере усиления экономического кризиса, но и «замылить» тот корпус политэкономической мысли, который представляет такую опасность для современного капиталистического общества.

Список литературы

1. Новиков В.Б.Статья «Отчуждение как филосовская проблема»
2. «Человек.Государство.Глобализация.Сборник филосовских статей.Выпуск 3»

Под редакцией В.В.Парцвания,Спб.,2005г.,с 98-117

3. «Почему Маркс был прав», Терри Иглтон, изд. «Карьера Пресс» 2012г.
4. М.Хазин.Предисловие к книге Т.И «Почему Маркс был прав» 2012г.
5. Фил Гаспер.Статья «К.Маркс об отчуждении»,ж-л « §ØC1ALi§+» 2010г.