Виды и формы творчества

Введение.

 Наиболее  интересным в человеке является  присущая именно ему  способность и потребность творить. В  настоящее  время  различными  аспектами  проблемы творчества занимаются психология,  педагогика,  социология,  кибернетика  и другие науки. Формируется и специальный раздел науки  —  теория  творчества (эврилогия, креатология). Эта тема  всегда  волновала искусство.  На  долю философии  выпадает  интеграция  знаний  о   творчестве,   методологическое обеспечение коллективной работы в различных областях культуры. В творчестве не только создается нечто оригинальное, но и  развиваются  сущностные  силы человека, его способности и  мастерство.  Творчество  есть  самореализация, объективация  свободы.  Хотя  в  творчестве  присутствует   бессознательный элемент, оно не противоположно рациональности, а является ее естественным и необходимым дополнением. Важнейшим из механизмов творчества является интуиция.

Демокрит и Платон рассматривали ее как внутреннее зрение, особую высшую способность  ума.  Л. Фейербах полагал, что интуиция коренится не в усмотрении высших идей,  а  в чувственности  человека.  В.  С.  Соловьев   указывал,   что   интуиция   - непосредственное    усмотрение   чего-либо    в    качестве истинного, целесообразного, нравственно доброго  или  прекрасного.  В  феноменологии Гуссерля  интуиция  есть  "сущностное   видение"   (как   и   у   Спинозы), непосредственное созерцание общего, у Фрейда - это скрытый, бессознательный первопринцип творчества.

      1.Понятие творчества.

 Проблема творчества, подобно другим философским проблемам, первоначально обсуждалась в  русле  мифологических  и  религиозных  традиций.  Творчество понималось как неотъемлемое свойство Бога, как создание из ничего  (creatio ex nihilo}. С этим  органически  связаны  представления  о  непознаваемости творчества, что довольно откровенно выразил  Н.Бердяев:  "Непостижимо,  что есть творчество". Бросается в глаза несоответствие  подобных  представлений данным  науки  и   практики.   Однако   одной   лишь   констатации   такого несоответствия  явно  недостаточно.  Правильнее,  не  сводя суть  дела   к логическим  несообразностям,  постараться увидеть в   представлениях   об "абсолютном"  (божественном)  творчестве  гиперболизированное   стремление, иногда наперекор обстоятельствам, творческой личности  к  оригинальности  и совершенству  исполнения  замысла  и   достижению   максимально   возможных результатов при минимуме средств.        

Мифологические  и религиозно-идеалистические интерпретации  творчества  и соответствующие им социальные нормы и действия правомерно  охарактеризовать как  мистификацию   творчества.   Противоположные   взгляды   и   действия, направленные на  объективное  познание  природы  творчества  и  эффективное использование  творческих  способностей   людей   в   интересах   общества, представляют   собой    демистификацию    творчества.    Если    иллюзорные представления, как правило, возникают стихийно, то их преодоление — в своей основе сознательный, целенаправленный процесс. Демистификация творчества есть органическая часть процесса  познания  и преобразования мира.   

Апробированные в  других  областях  науки  и  практики методологические принципы имеют  первостепенное  значение  и  для  разгадки "тайны" творчества. Объективные предпосылки  творчества  заключены  уже в универсальных  свойствах  материи,  ее  несотворимости  и   неуничтожимости (откуда  непосредственно следует невозможность creatio  ex  nihilo),  ее самодвижении и саморазвитии. Человек сознательно  использует  эти  свойства материи.  Но  было  бы  неверно  растворять  сущность  творчества  в  общих свойствах материи. В истории познания имели место  попытки  расширительного толкования творчества, когда оно связывалось со  всей  природой,  по  сути, провозглашалось атрибутом материи. Подобный подход, присущий как идеалистам (Платон,  А.  Бергсон и др.),  так и   материалистам   (например,   К.А. Тимирязеву), можно назвать  "панкреацианизмом"  (по  аналогии  с  понятиями пантеизма,  панпсихизма  и  др.).  При  такой  широкой  трактовке   термина "творчество" наука о творчестве была бы неосуществимой, так как охватывала бы все сущее. Продолжающиеся споры по  данному  вопросу  свидетельствуют  о необходимости  обогащения  теоретико-методологической  базы   эвристических исследований  и  более   детального   выяснения   объективных   предпосылок творчества, возможно, и в форме своеобразного "предтворчества". Творчество присуще  не  всей  материи,  а  только  человеку  и  обществу. Бытующее выражение "творчество природы" лишь метафора. Исходя из социальной специфики этого процесса и необходимости соотнесения  его  с  более  общими понятиями, творчество можно  определить  как  особую  форму  взаимодействия субъекта и объекта, ведущую одновременно к развитию того и другого,  и  как форму сознательно направленного прогрессивного развития.

Творчество, с  учетом социальной принадлежности, следует  рассматривать  связи с деятельностью человека, преобразующего природный и социальный мир в соответствии с его целями и потребностями  на основе  объективных  законов действительности в контексте  общественно-исторической  практики.  Сущность творческого  отношения  человека  к  миру  наиболее  адекватно  выражена  в знаменитых ленинских  афоризмах:  "Сознание  человека  не  только  отражает объективный мир, но и  творит  его...  Мир  не  удовлетворяет  человека,  и человек своим действием решает изменить его". Здесь совершенно  определенно указывается на взаимосвязь, но не тождественность отражения  и  творчества. Важно подчеркнуть два аспекта во взаимоотношении этих понятий: 1) отражение присуще всей материи, творчество же сугубо социальное явление; 2)  сущность отражения  состоит  в  возможно  более  полном  и  точном   воспроизведении действительности,  тогда  как  творчество   необходимо  результируется   в преобразовании внешнего мира и самого человека. Основной смысл  приведенных афоризмов  заключается  во  взаимообусловленности   правильного отражения действительности человеком и  ее  целенаправленного  преобразования  в  его интересах. В этом отношении очевидна  перекличка  ленинского  афоризма  со знаменитым  одиннадцатым  тезисом  К.  Маркса  о  Фейербахе,   с   проектом "регуляции"  природы Н. Федорова. Критическое  острие  ленинских афоризмов явно направлялось на преодоление  ограниченности  созерцательного подхода, присущего ранее многим философам. Признавая  оправданность  такого акцента, в то же время следует отметить, что в настоящее время не  меньшего осуждения заслуживает безоглядный актинизм,  не  соизмеряющий  поставленных целей со средствами  и  возможными  последствиями.  Подлинная  суверенность субъекта   основывается   на   адекватном    познании    необходимости    и соответствующем образе действий.

 Творчество  как особый вид человеческой  деятельности следует  отличать  от других, нетворческих видов или  проявлений  деятельности.  Так,  творчество можно понимать как созидательную деятельность, противостоящую деструктивной (разрушительной)  деятельности.  Выявляя необычные свойства  вещей и их сочетаний,  оно  обеспечивает   определенный   прирост,   получение   новых результатов. Вместе с тем такое противопоставление не является  абсолютным: творчество включает в  себя  и  момент  деструкции  в  той  мере,  в  какой необходимо устранить тормозящие факторы, освободить место для нового.

Противопоставление  творческой  и  нетворческой  деятельности  выражается также с помощью пары категорий "продуктивное — репродуктивное".Творчество представляет собой продуктивную деятельность, т. е. производящую  новое,  в отличие от репродуктивной, повторяющей известное  (существующее).  Понятно, что и это различие относительно, поскольку не существует как  деятельности, решительно во всем оригинальной,  так  и  полностью  повторяющей  известные образцы. Чаще их различают  по  преобладанию  того  или  иного  начала,  по основной тенденции. Значение  репродуктивной  деятельности  нельзя  недооценивать,  поскольку повторить результат или способ действия не всегда  просто,  а  иногда  даже сложнее,  чем  впервые  случайно  получить   его.  Например,   такой вид репродуктивной деятельности, как  воспроизводство  общественных  отношений, чрезвычайно важен для формирования человека и общества, а  подражание,  как заметил еще французский социолог  Г.Тард,  является  наиболее  естественным для индивида путем усвоения  социальных  ценностей.  И  все  же  необходимо подчеркнуть  ведущую  роль  продуктивной  деятельности,  неотчуждаемой   от человека, в отличие от репродуктивной, которую в  принципе  можно  передать машине или животному.

   Трактовка творческой деятельности как продуктивной выводит  на  такие  ее характерные признаки, как полезность (ценность) и новизна (оригинальность). Следует,  однако,  уточнить,  что  полезность  не  является   специфическим признаком именно творческой  деятельности,  она  присуща  и  репродуктивной деятельности. Однако недооценка полезности может свести на  нет  творческие усилия. Новизна (оригинальность) — отличительный признак творчества. Но она не является самоцелью, и ее абсолютизация в отрыве от социальной полезности приводит к вычурным и спорным нововведениям, которые не могут быть внедрены в широкую практику. Так, например, чернильница с  пробкой  снизу  наверняка была бы весьма оригинальной, но она совершенно  неприемлема с  практической точки  зрения.  Разнообразие  хаотически  сменяющих   друг   друга   всегда незавершенных реформ, отличающихся именно новизной формы, но не содержания, невольно заставляет вспомнить народное изречение:  "Все  по-новому  да  по- новому, когда же по-доброму?" 

      Резюмируя изложенное, можно принять следующее определение:  творчество  — это человеческая деятельность, порождающая новые  материальные  и  духовные ценности.

     1.1. Виды и формы творчества

  В недавнем  прошлом под творчеством  понимались  преимущественно  духовная деятельность,  умственный  труд;  выделялись   также   особые   "творческие  профессии", представляющие различные области искусства. На  неправомерность  сведения творчества лишь к искусству и связанное  с  этим  узкое  понимание творческого дарования более 75 лет тому назад обратил  внимание  выдающийся американский предприниматель, основоположник автомобильной индустрии США Г. Форд: "Утверждают, что творческая работа возможна лишь в духовной  области. Мы говорим о творческой одаренности в духовной сфере: в музыке, живописи  и других искусствах... Положительно стараются ограничить  творческие  функции вещами, которые можно повесить на стену,  слушать  в  концертном  зале  или выставить как-нибудь на показ... Нам нужны художники,  которые  владели  бы искусством  индустриальных  отношений…  Нам  нужны  люди,   которые   могут составить план работы для всего, в чем мы  видим  право,  добро  и  предмет

наших желаний".

 Проявления  творческой  деятельности   многообразны.   Это   многообразие отражает потребность всех сфер общества в прогрессивных изменениях и вместе с тем богатство  сущностных  сил  человека.  Определенные  виды  творчества тяготеют преимущественно к материально-практической или  к  духовной  сфере общественной жизни. Так, например,  техническое  творчество  направлено  на преобразование  прежде  всего  материального  производства.  Его  наивысшее проявление — крупнейшие изобретения (паровая  машина,  космическая  ракета, лазер). Научному и художественному творчеству принадлежит важнейшая роль  в отражении и духовном пересоздании действительности: научные  открытия  дают представление  об  устройстве  мира,  литературные,  музыкальные  и  другие

шедевры постигают  действительность  и  самого  человека  в художественных образах, существенно тем самым влияя на мировоззрение людей.  Особое  место занимает социальное творчество. В широком смысле слова оно  охватывает  все виды  творчества,  в  узком — имеет   своим   предметом преимущественно совершенствование общественных отношений.

   Разграничение  сфер   влияния   различных   видов   творчества,   отчасти закрепленное в специальных институтах, регламентирующих их функционирование  и развитие (система образования и воспитания,  право,  творческие  союзы  и др.), не только не исключает,  но,  напротив,  предполагает  взаимодействие всех  видов  творчества:  например,  на  стыке  научного   и   технического творчества возникает  научно-техническое  творчество;  своеобразный  синтез художественного и технического творчества представляет собой дизайн.

  Каждый вид  творчества включает подвиды.  В искусстве — это роды и  жанры, в науке — различные сферы и типы исследования, в технике —  изобретательство, конструирование и  др.  Наиболее  сложным  с  этой  точки  зрения  является социальное творчество, включающее ряд  подвидов,  которые,  впрочем,  могут перерасти в особые виды. Экономическое (хозяйственное) творчество — один из наиболее быстро  развивающихся  его  подвидов  —  наиболее  непосредственно реагирует на жизненные потребности людей и в  значительной  мере  формирует их.   К   числу   других   подвидов   относятся   политическое,   правовое, педагогическое  творчество,  связанные   с   соответствующими   социальными институтами. Подвиды могут образовываться  и  в  результате  комбинирования основных видов творчества.

   Дифференциация  творческой  деятельности  не   исчерпывается   выделением основных видов и подвидов. Не менее важна  дифференциация  в  аспекте  форм творчества. Под формой творчества  следует  понимать  специфический  способ выражения его  содержания,  включая  как  внешнюю  обусловленность,  так  и внутреннюю напряженность творческого действия.   Прежде всего, необходимо учитывать различие форм творчества  в ценностном плане, т.е. в зависимости от  вклада  в  культуру  и  социальный  прогресс. Сравнительная  шкала  нововведений  строится  на  основе  их  иерархической соподчиненности:  определенные   формы   творчества   рассматриваются   как промежуточные  ступени  между  репродуктивной  деятельностью   и   наиболее выдающимися достижениями культуры.  Место  в  этой  иерархии  характеризует уровень творчества. Формы творчества располагают при этом как от  низшей  к высшей, так и от высшей к низшей.

Применяя  "восходящий"   принцип   расположения   форм   творчества,   их совокупность можно представить в виде усеченной пирамиды. Нижнее,  широкое, основание  составляет  самая  многочисленная  группа  участников  трудовой, научной, технической и другой деятельности, которые откликаются на  запросы жизни, находя (иногда стихийно) оригинальные решения, не выходящие, однако, за пределы разового или местного применения. Среднее  основание  социальной пирамиды,  отражающее  соответствующий   уровень   творчества,   составляют инициаторы,  результаты,   деятельности   которых   способствуют   прогрессу определенных отраслей  деятельности.  Верхнее,  узкое,  основание  содержит сравнительно немногочисленный слой новаторов, т.е.  основоположников  новых направлений духовно-теоретической или практической деятельности. В пределах этого уровня  можно  выделить  "супер уровень",  т.е.  уникальных  по  своим способностям и энергии людей, придавших серьезное  ускорение  общественному прогрессу в целом (К. Маркс и Дж. Кейнс —  в  экономике,  И.  Ньютон  и  А. Эйнштейн — в физике, В. Шекспир и В. Моцарт — в искусстве и др.).

   Высшие  формы  творчества  зависят   от  низших,   поскольку   достижению

творческой  самостоятельности предшествует  подражание  известным  образцам. Взаимосвязь уровней происходит и в обратном направлении, которому, пожалуй, принадлежит главенствующая  роль  в  условиях  действующей  культуры.  Так, крупнейшие изобретения открывают новые направления общественного  развития, побуждают к имеющим местное значение усовершенствованиям. Конечно,  следует учитывать  и непрерывное  изменение  градаций  на  шкале  новизны  в  ход исторического развития.

   Второе  направление  дифференциации  форм  творчества  осуществляется  в зависимости от субъекта творчества —  личности  или  коллектива.  Различают индивидуальное и коллективное творчество. Как то, так и другое  своеобразно воплощают различные пути формирования субъекта творчества и его  социальную обусловленность.  В  индивидуальном  творчестве   главенствующим   является стремление  творческой  личности  к  самостоятельности,  свободе  действий. Коллективное   творчество   предполагает    необходимость    сотрудничества (кооперации), личные интересы учитываются при этом опосредованно.  Понятно, что   различие   между   названными   формами   творчества    не    следует абсолютизировать,  поскольку  в   "чистом   виде"   они   не   встречаются. Индивидуальное творчество  так  или  иначе  осуществляется  в  определенном коллективе. В  свою  очередь,  плодотворное  сотрудничество  не  только  не исключает, но, напротив, требует  ярких  индивидуальностей.  Применяемые  в единстве обе  формы  творчества  позволяют  реализовать  присущие  личности потребности в самореализации, общении и придать коллективу необходимые  ему стабильность и динамику.

Третье  направление  дифференциации   форм   творчества   проводится   в зависимости от отношения к процессу труда, в соответствии с чем различают профессиональное и непрофессиональное (самодеятельное) творчество. В первом случае создание нововведений и их включение в  социальную  действительность обусловлено самим характером деятельности, служебными обязанностями (работав НИИ, КБ, театральных коллективах и  др.).  Во  втором  случае  творчество людей в той или иной сфере деятельности является побочным с точки зрения их социального статуса или основного круга занятий. Самодеятельное  творчество выступает  как  дополнение  к  основной  трудовой  деятельности   или   как разновидность досуга.  Оно  же  —  резерв  для  развития  профессионального творчества.   Практика  неоспоримо  свидетельствует   о   высокой   деловой активности слоя руководителей (особенно  занимающихся  малым  и  средним бизнесом), которые более динамично создают новые рабочие  места,  осваивают новые виды продукции.

  2.Понятие интуиции. Этимология слова

Интуиция (позднелатинское intuitio - созерцание, составные лат. in - в, внутри; лат. tui - мочь, неметь(онеметь), ты, тебе; лат. ti (tum) - после, затем, потом, так же от лат. intueor - пристально смотрю), способность мысленно оценивать ситуацию и, минуя рассуждения и логический анализ, моментально принимать правильные решения. Интуитивное решение может возникнуть как в результате напряженного раздумывания над решением вопроса, так и без него. Начало этого можно найти в учении Платона об идеях, в котором присутствует понятие их постижения. Эпикурейцы закрепили этот феномен непосредственного познания или постижения в слове . Термины для обозначения двух видов познания появились у Филона Александрийского, а затем у Плотина, различавшего непосредственное, мгновенное постижение (узрение, озарение) и последовательное, дискурсивное познание, с помощью логических умозаключений. Перевод понятия на латинский язык термином «intuitus» (от глагола intueri, означающего «всматриваться», «проникать взглядом (зрением), «мгновенно постигать») был сделан в V веке Боэцием. В XIII веке немецкий монах Вильгельм из Мёрбеке (1215-1286) повторил перевод Боэция, и термин «интуиция» стал частью западноевропейской философской терминологии.

В психологии интуиция означает способность сознания непосредственно  постигать предмет познания без  опосредствующего влияния знаково-символического и доказательно-логического инструментария. Традиционно интуиция, противополагается дискурсу, то есть выводному, доказательно-опосредствованному пути получения знания. Жесткое разведение интуиции и дискурса, критическая оценка возможностей логического мышления характерны в основном для религиозно-мистических учений, концепций. Различия между непосредственными и опосредствованными путями получения знания не абсолютизируются, хотя в более распространенном понимании термин определяется как вид мгновенного озарения, инсайта, творческого озарения. В результате таких прозрений, чаще всего неожиданных для него самого, человек обретает решение долго мучившей его проблемы; находит верный выход из жизненной коллизии; создает художественные шедевры; проникает в сокровенные глубины психического мира чужого и собственного, а иногда вообще рождается как бы заново, обретая новый смысл и цель личного бытия. Акт интуитивного понимания зачастую происходит столь быстро и внезапно, а эмоционально переживается настолько возвышенно и остро, что индивид ощущает собственное «Я» как бы вышедшим за пределы его физического тела и растворившимся в постигаемой предметности, переживает состояние экстаза, или творческого восторга. Иногда наоборот: спонтанно и мгновенно обретаемое просветление производит впечатление, будто ключевая мысль, образ или формула приходят извне, словно посылаются кем-то свыше как нисхождение благодати, особенно свойственное психологии верующего человека.

    2.1.История развития термина интуиции в философской мысли

Чтобы лучше  понять, что же такое интуиция рассмотрим ее место в научном познании и  взгляды философов на нее.

     Демокрит и Платон рассматривали интуицию как внутреннее зрение. Платон утверждал, что созерцание идей (прообразов вещей чувственного мира) есть вид непосредственного знания, которое приходит как внезапное озарение, предполагающее длительную подготовку ума. Неоплатонизм выражал различные платоновской интуиции идеи. Плотин развивает платоновское учение о вневременной интеллектуальной интуиции, но лишает её тех точек опоры, которые возвёл Платон. Основатель неоплатонизма избрал для толкования философии Платона весьма небольшой круг его текстов. Ум души у Плотина нерефлексивен и подобен уму демиурга (ибо ипостаси обнаруживаются и в прие, и в нас), а душа дискурсивна (рефлексивна). «Рассуждение есть дело не ума, а души, обладающей делимой энергией в делимой природе». Его интуитивный разум как недискурсивный был в последующем интерпретирован в духе интуитивизма - как недискурсируемая интуиция. Недискурсированное мышление может в процессе понимания его стать дискурсированным, а понятия недискурсированный и недискурсируемый обозначают разные вещи.

 Если не обращать внимания на различие акцентов, то создаётся впечатление, что Плотин с его учением работает в русле платоновской философии. Однако понимание диалектики и интуиции Плотином несколько изменило платоновские разработки. У Платона душа человека является субстанциальным бытием, а Плотин полноценным субстанциальным бытием наделяет только надмировой ум («нус»). Плотиновский микрокосм познаётся только через интроспекцию. Полностью самодостаточный (тождество бытия и мышления) ум является носителем вневременной интеллектуальной интуиции, которая в принципе может раскрывать своё содержание чувственному или дискурсивному познанию.

 Разделение мышления на эмпирическую часть, или эмпирическое «Я», и интуитивную, внешне соответствует платоновским установкам. Однако у автора «Эннеад» душа лишается субстанциальности. Всеобщее и не всеобщее одной и той же субстанции в Плотоновской интерпретации оказались разными сущностями, разделёнными иерархически. Именно этого и касается его радикальная антиредукция между субстанцией ума в душе и лишённой субстанции рефлексивной сферой. Душа по Плотину - это «материя ума», в то время как у Платона всё наоборот - всепроникающий всеохватывающий субстанциальный ум может проявлять себя (в своей невсеобщей области) и как рефлексивная душа. Душа, будучи субстанцией, имеет сферу рефлексии и законы этой рефлексии - это частное, единичное, случайное. То есть, душа может быть рассмотрена как со стороны её разумности (всеобщности), так и со стороны рассудочности (рефлексии и невсеобщности). Субстанция одна, и законы её для её всеобщности одни и те же, но на уровне невсеобщего временно они изменяются, не препятствуя действию законов всеобщих.

Плотин не объясняет, почему душа иногда может интуитивно мыслить. У Платона же чётко на это способен только разум, а само рефлексивное не может быть интуитивным. Плотин допускает, что не все характеристики, приложимые к субстанциальному уму («нусу»), можно отнести к уму, присущему человеческой душе. Разделённые на уровне души мыслящее и мыслимое, сущность и существование, совпадают только в «нусе». Позицию его можно объяснить. Он пытается увязать диалектику Платона с божественным триединством, где в Едином существует ум бог.

    Платоновская категория «Единое» гипостазируется, превращается из момента диалектической логики (субстанции) в сущность, вынесенную за её пределы. Тождество противоположностей оказывается выше интуиции, а интуиция (в сущности своей субстанциальная) приобретает связь с эмпирией, переходя от возможности в действительность. Различие между интроспекцией и интуицией души на уровне самой души становится недостаточно дифференцированным, а душа познаётся больше через интроспекцию.

 Одним из самых значительных представителей христианского неоплатонизма в истории патристики был Августин. Он приспосабливал платоновское наследие к теологии. Если Плотин ставил выше субстанции Единое, то Августин считал Бога выше субстанции, правда, и сам Бог - высшая субстанция. Предварительным познанием Бога является интроспекция (интроспекция - подготовительный этап к религиозно-этической интуиции). Через посредство интроспекции субъект связывает низшую - чувственную сферу с высшей - умопостигаемой. В результате человеческая индивидуальность, с одной стороны, бытийная, а с другой - эта же бытийность имеет рефлексивную природу, выраженную в формуле: «Я сомневаюсь, следовательно, я существую». В книге «О видении бога» излагая интуитивистскую версию «cogito», Августин перечислял, в сущности, интроспективные признаки: «всякий внутренне видит себя живущим, видит хотящим, видит исследующим, видит знающим, видит незнающим».

Интеллектуальная  интуиция наличествует уму и служит для постижения истины, а интуиция божественного ума скорее недосягаема  для человека. Однако основная характеристика интуиции - интенциональность, устойчивая нацеленность на умопостигаемые объекты является и характеристикой интроспекции, ибо объектом её может быть и душа и эмпирическое познание. Интуиция ума устремлена на прообразы вещей и саму «форму незыблемой и неизменной истины» как у раннего Платона, но Платон в «Пармениде» пересмотрел свои взгляды и радикально антиредукционным образом отделил субстанциальные идеи от эмпирических образов вещей и их индуктивных понятий. В сущности эту антиредукцию ввёл ещё Сократ, но Платон долго понимал её только интуитивно.

     Таким образом, Августин, вроде бы опираясь на интуицию, фактически упразднял её, поставив в один ряд с интроспекцией. Для обоснования интуиции совершенно недостаточно объявить её внутренним чувством и наделить способностью усматривать мыслимые истины. Направленная на внутреннюю жизнь субъекта такая интуиция в лучшем случае будет интуицией эмпирической, её Бог, её истины строятся по аналогии с феноменами из мира мнения, далёкого от объективности, к которой трудным путём, но в целом удачным шёл Платон.

      Фома Аквинский признавал два источника истины: откровение и человеческое мышление. Бытие и источник бытия есть только Бог. Отсюда отрицание самой сути платонического учения, т.е. отрицание самостоятельного существования идей, или субстанции, и, соответственно, врождённых идей в человеческом интеллекте, хотя именно с этими последними связана врождённая интуиция у Платона. Поэтому философское познание у Аквинского это методология эмпиризма: оно движется от осмысления данных в чувственном опыте к индуктивному обоснованию сверхчувственного, например, бытия Бога. Полагая, что субстанция индивида сокрыта от него, Фома развивает концепцию интуиции субъективности, собственного «Я», которая схватывает глубину «Я». При этом он обращается к внутренним чувствам, оценкам, памяти, созерцанию и т.п. Но, как верно считал Ж. Мартен, подобная интуиция субъективности - это интуиция экзистенциальная, которая не открывает никакой сущности. Кроме того, различие между интроспекцией и интуицией в этом случае нивелируется, ибо обращение к внутренним чувствам как раз и характерно для интроспекции переживаний. Интроспекция и выступает у Аквинского как основной методологический принцип. Поэтому, говоря о Фоме Аквинском, историк психологии М.Г. Ярошевский подчёркивает, что понятие об интроспекции, зародившееся у Плотина, превратилось в важнейший источник религиозного самоуглубления у Августина и вновь выступило как опора модернизированной теологической психологии у Фомы Аквинского.

Уильям Оккам  не особенно тяготел к августианской теории внутреннего чувства, однако был склонен рассматривать интроспекцию как разновидность интеллектуального интуитивного познания, а последнее сравнивал со «смутным» представлением. Дунс Скот считал непосредственным и интуитивным познание эмпирически существующих объектов. Он опирался на высказывания Аристотеля о чувственной интуиции. Чувственное интуитивное познание, или эмпирическая интуиция, имеет совершенно иную природу и по глубокой своей сути понятие «интуиция» тут омоним соответствующего платоновского понятия.

      Отказ от субстанциальности мира и субстанциальности души в теологической философии средневековья привёл к путанице в понимании интуиции и хотя некоторые атрибуты таковой, выдвинутые Платоном ещё сохранялись, однако стройное здание её обоснования и функционирования уже рухнуло. Исчезло понимание, какой должна быть интуиция, возникла проблема отличия её от интроспекции. Так, например, затянувшаяся полемика Бернардо из Ареццо с Николаем из Отрекура касалась вопроса о том, носит интроспекция интуитивный характер или нет. Интеллектуальную интуицию нередко объявляли ненужным дубликатом чувственного восприятия. В позднесхоластических концепциях познания актуальной была проблема различения интуиции и абстрагирования, поскольку оба способа познания считались недискурсивными. В целом вопрос о том, является ли познание внутренних актов интуитивным, оставался дискуссионным, но большинство мыслителей XIV века отвечало на него положительно и по этой причине различие между интуицией и интроспекцией терялось.