Возникновение и основные этапы развития гражданского общества в России: исторический аспект

      Введение.

      В настоящее время в России актуальной является проблема становления гражданского общества.

      Институтами гражданского общества считают органы местного самоуправления, средства массовой информации, политические партии и  общественные объединения. Негосударственные, некоммерческие и добровольческие  объединения принято называть организациями  третьего сектора. Сочетание всех трех признаков - независимость, добровольность и неприбыльный характер деятельности - образует то своеобразие, которое  позволяет отличить их от некоторых  похожих организаций, принадлежащих  государственным и коммерческим институтам. Некоммерческий сектор выступает  важным элементом демократического устройства общества, базирующегося  на принципах рыночной экономики. Он получил название третьего сектора, что призвано подчеркнуть его  значимость наряду с двумя другими, представляющими государство и  чисто рыночные структуры.

      Особенность нынешней ситуации в России состоит  в том, что элементы и блоки  гражданского общества предстоит создавать  во многом заново. Необходимо организовывать новые профсоюзы - попытки реформирования прежних, по сути государственных, профсоюзов не привели к успеху. Нужны также полноценные предпринимательские объединения - те, что существуют сегодня, либо неэффективны, либо преследуют узкие, не включающие интересы всего общества цели.

      Гражданское общество - необходимый элемент на пути модернизации российской жизни.

      В России, по-моему, нельзя сказать о  том, что гражданское общество достигло высшего этапа в своем развитии, а это способствует затруднению  развития правового государства  в нашей стране. Следовательно, чтобы  разрешить эту проблему, необходимо усовершенствовать российское общество, а этому можем поспособствовать только мы сами.

1. Возникновение и основные этапы развития гражданского общества в России: исторический аспект.

      В России так и не были созданы основы гражданского общества. Его становление  означало формирование такой общности людей, в которой достигается  оптимальное соотношение политического  и неполитического начал, обеспечивается взаимное равенство прав, свобод и  обязанностей гражданина, общества и  государства. В этом смысле Россия демонстрировала  альтернативный западным образцам вариант  развития. Основой дореволюционного российского общества была жёсткая  властная иерархия, всячески ограничивающая развитие индивидуальной частной собственности  на землю, ресурсы и средства производства. Правящий класс, обладавший монополией на власть, одновременно был собственником  почти всех средств производства и ресурсов в стране. Он управлял бесправным полунищим и нищим  большинством населения. Социальная структура, состоявшая из двух крайних полюсов, была обречена на постоянные конфликты. Среднего класса, который мог бы выступать стабилизирующим фактором общественного развития, силой, предотвращающей  открытое столкновение данных антагонистических  сил, почти не было.

      К началу царствования Петра 1 в российском обществе появились предпосылки  для плавной индустриализации: сложился всероссийский рынок, возросло число  городов, ставших центрами ремёсел, активную роль играло купечество, сосредоточившее  в своих руках необходимые  капиталы. Однако возникавшие слои свободного сельского и городского населения, которые потенциально могли  бы стать социальной базой для  новых классов – буржуазии  и рабочих, были лишены Петром 1 юридической  свободы и записаны в государственные  крестьяне. Модернизация России происходила  за счёт использования крепостного  труда и концентрации власти в  руках монарха.

      Реформы 1860-х гг. открыли возможность формирования гражданского общества. Начало этому  положила отмена крепостного права  в 1861 г. С ликвидацией крепостной зависимости была создана первая предпосылка гражданского общества – все жители России обрели личную свободу. Активизировался процесс становления среднего класса – социальной базы гражданского общества. К 1897 г. Количество мелких зажиточных хозяев равнялось 231 млн. человек, что составляло 18,4% от общей численности населения. К 1913 г. Оно возросло до 315 млн. человек. Средний класс быстро пополнялся за счёт дворянства, которое после реформы 1861 г. В большинстве своём дворянство разорилось, и вынуждено было искать другие источники дохода. Дворянство переходило на гражданскую и военную службы либо занимало места в торговых и промышленных компаниях, в науке, образовании, земствах. Развитие капитализма создавало среду частных интересов, появились первые биржи, объединения промышленников. Однако государство в лице монарха не хотело уходить от сферы частных, гражданских интересов, Половинчатые политические реформы начала 20 в. Так и не привели к превращению самодержавия в конституционную монархию. Экономическое развитие России сдерживалось абсолютической формой правления. Император Николай 2 не желал поделиться властью с нарождавшимся " третьим сословием" и осуществить назревшие реформы. Первая мировая война лишь обострила все противоречия и привела к революционному изменению политического строя.

      Октябрьская революция 1917 г. Не затронула принципов организации общества. Произошедшая смена власти не только ускорила процесс формирования гражданского общества, а напротив, повернула его вспять. Вместо сословно-кастовой структуры была введена статусная. Общество, как и прежде, основывалось на отношениях власти. Правящий класс составила партийная номенклатура, ставшая однавременно собственником средств производства. Остальное население превратилось в государственно-зависимых работников. В силу незрелости гражданского общества государство оказалось единственной силой, способной решить проблемы форсированной индустриализации, культурной революции, сохранить целостность и независимость страны. Отсутствие гражданского общества в России обусловило установление тоталитарного режима в стране.

      Тоталитарный  режим использовал идею мнимого  конституционализма для придания государственной  системе большей легитимности. Так, конституция в политической доктрине советского государственного строительства  всегда рассматривалась важным фактором консолидации общества, символом законности власти. Эта законность распространялась на все социальные группы, кроме  руководящей. По мере того, как советское  общество становилось всё более  открытым, нарастал кризис прежних  форм легитимности власти. Попытки  интегрировать идею "социалистического  правового государства", соединив тем самым буржуазный конституционализм  и советское право, принцип "свободной  личности" и общества трудящихся, в существовавшую конституцию власти лишь снижали её интегративные возможности, поскольку были несовместимы с ней.  
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

2. Актуальные проблемы и трудности становления российского гражданского общества на современном этапе.

      Среди трудностей становления гражданского общества российскими исследователями  отмечается не только распад традиционных норм и социокультурных связей, но и возникновение завышенных материальных и статусных ожиданий. Эти ожидания, особенно на ранних, незрелых стадиях конституирования гражданского общества, чаще всего не могли быть реализованы, так как формировались из традиционного, архаического духовно-психологического склада, основанного на российском менталитете. Эти особенности стали базисом для индивидуальных и коллективных мечтаний о возврате к традиционным, доиндивидуализированным формам общежития, и эти массовые чаяния были универсальной реакцией на тяготы перехода к жизни в условиях свободы в обществах гражданского типа.

      Политические  культуры соседних стран нередко  оказывают серьезное влияние  друг на друга. Распространенный в Европе индивидуализм начинает оказывать влияние на коллективистский характер российского миропонимания. В данном контексте представляется возможной трансформация представлений о гражданском обществе, без которого невозможно эффективное решение жизненных проблем и которое является коллективной формой объединения граждан на принципиально новом, более высоком уровне.

     Советский коллективизм ограничивал свободу  человека рамками тех задач, которые  решал коллектив. Он нивелировал  членов коллектива, сдерживал инициативу и творчество человека, создавая не личностей, а индивидов. Из коллектива нельзя было выйти, из него можно было только быть изгнанным, т.е. стать изгоем. Российский философ Ф.А.Степун разграничения  между личностью и индивидуальностью  проецировал на два других понятия  – соборность и коллективность. Он считал, что о соборности, или  о подлинной общинности «можно говорить лишь там, где общество состоит из личностей; там же, где оно состоит не из личностей, а из индивидуумов,  допустима, строго говоря, лишь речь о коллективе».

     Гражданское общество состоит из свободных людей, которые объединяются для решения  задач, затрагивающих их интересы. Т.е. люди создают коллективы сознательно, что дает возможность говорить о  подлинной общинности, в отличие  от коллективов, созданных или находящихся  под контролем государства, которые  в первую очередь выражают государственные  интересы, а не личные. В гражданском  обществе человек может свободно покинуть коллектив, не опасаясь применения против него каких-либо санкций со стороны  общества или государства. Это в  корне отличает общественные объединения  гражданского общества от аналогичных  в условиях недемократического режима. Поэтому для формирования гражданского общества необходим свободный индивид, сознающий свои интересы и активно  выступающий за их реализацию. Причем свобода данного индивида ограничивается принятыми в данном обществе нормами  морали и права, а не государственными, классовыми или корпоративными интересами. Создание такого индивида является объективно необходимым для России процессом  в условиях демократизации общества.

      Новый институциональный порядок, определенный Конституцией России 1993 г., влечет за собой  легитимацию его структурных элементов, включая человека и гражданина, придавая юридический характер его практическим императивам. В связи с этим не случайным было появление в Основном Законе страны нового раздела с юридически введенным делением прав человека и прав гражданина, так как в практической деятельности реальный индивид удовлетворяет свои потребности (как человек гражданского общества) и координирует поведение со своими согражданами на основе четких договоров и соглашений (как гражданин правового государства).

      Для усиления гражданского начала, ослабления государственного патернализма сегодня формируется механизм саморегулирования, решаются первостепенные задачи демонополизации экономики, разгосударствления, приватизации, т.е. решаются вопросы практического перехода к рыночной экономике.

      На  этом пути между новыми гражданскими структурами и государственной властью складываются непростые взаимоотношения. Государственный аппарат всегда стремится расширить свои полномочия, оттесняя на политическую периферию гражданские ассоциации.

      Нельзя  отрицать того, что в правящей политической элите есть и немало влиятельных  сторонников демократического функционирования государственных институтов. В президентских структурах осознают необходимость создания условий, способствующих более активному формированию гражданских объединений и их вовлечению в сферу управления социальными процессами.

      Президент России убежден в том, что необходимо продолжать работу по формированию полноценного, дееспособного гражданского общества. «Без зрелого гражданского общества - утверждает В.Путин - невозможно эффективное  решение насущных проблем людей». Действительно только свободный человек способен обеспечить рост экономики и, в конечном итоге,  процветание государства.

      Поэтому формирование гражданского общества невозможно без активного динамичного рационально  мыслящего гражданина. В современном  обществе легитимность власти зачастую обеспечивается за счет пассивности  граждан, а не за счет ярко выраженного  согласия или восторженного восприятия обществом ценностей. Такая апатия приводит к усилению власти, расширению полномочий государства, как правило, за счет прав и свобод граждан.

      Гражданин принципиально отличается от подданного, для которого характерным является постоянное ожидание от государства какой-либо благодетели и который связывает все свои надежды, чаяния и стремления не с собственными возможностями и своим трудом, а исключительно с деятельностью государства. Поэтому можно утверждать, что путь из подданных в граждане – это путь к свободе. Гражданин – это человек, обладающий гражданским мужеством и гражданским достоинством, готовый встать на защиту основополагающих ценностей открытого общества и при необходимости за них сражаться.

      По  своей сущности гражданское общество имеет этнорегиональный характер и особенно это отчетливо ощущается в евразийской полиэтнической России. Разрыв в степени зрелости и по уровню развития гражданских отношений в различных регионах слишком велик. Данное обстоятельство затрудняет развитие гражданского процесса на политическом пространстве современной России, которая пока проходит процесс создания условий, или основ, становления гражданского общества. Одним из вариантов развития России в данном контексте предлагается курс на устойчивый демократический порядок, включающий в себя правовое государство, социальную рыночную экономику, гражданское общество, современную систему безопасности и постиндустриальную стратегию в рамках европейского пути развития.

      Распространение демократии в конце ХХ века на поставторитарные страны выявило более сложную  зависимость от гражданского общества, чем считалось прежде. Посткоммунистическая демократизация стран свидетельствует  о том, что концепция гражданского общества подверглась определенным упрощениям, суть которых заключается  в фактическом приравнивании  гражданского общества к демократии. Некоторые исследователи (Л.Даймонд, А.Смолар, О.Энкарнасьон) пришли к выводу, что гражданское общество в отмеченных странах создает противоречия и  напряженность, а концепция гражданского общества, существовавшая еще несколько  лет назад, сменяется явным охлаждением  к ней. На уровне гражданского общества не только не развиваются тенденции  к консолидации нации на базе демократического консенсуса, но напротив, усиливается ее фрагментированность, появляется конфронтационная политика. В ряде посткоммунистических стран в процессе их трансформаций оппозиционные группы далеко не всегда способствовали приобщению масс к практике демократической политики. В структурах гражданского общества проявляются тенденции не к углублению социальных преобразований и развитию демократических атрибутов общественной жизни, а происходит приспособление к складывающимся формам жизни. Такое приспособление свидетельствует о незрелости посткоммунистической демократии, об использовании отдельными группами общества в своих интересах слабости государственной власти и извлечение ими, нередко с помощью криминальных методов, выгод из этой ситуации. Российский исследователь проблем посткоммунистических трансформаций Г.И.Вайнштейн делает вывод, что «дальнейшее развитие институтов гражданского общества в посткоммунистических странах дает немалые основания для пересмотра сугубо оптимистического представления о них как о своеобразной школе демократического воспитания масс и некоем инструмента их приобщения к демократической практике общественно-политической жизни».

      В научной литературе (Л.Уайтхед, Дж.Пирс), посвященной анализу демократизации поставторитарных стран, все чаще обращается внимание на существование угроз  гражданскому обществу со стороны «негражданских»  элементов, действия которых не соответствуют  демократическим критериям. К этим элементам относятся различные  мафиозные структуры, криминальные группы, националистические и шовинистические  ассоциации, радикальные экстремистские организации, религиозные фанатики, мотивом объединения которых  являются далеко неблагородные цели. С этой точки зрения совершенно справедливым представляется мнение известного американского  специалиста по проблемам гражданского общества Т.Каротерса: «признание того, что люди в любом обществе объединяются и прилагают совместные усилия для достижения как достойных, так и низких целей, является ключевым для развенчания идеи гражданского общества».

      Приходится  признавать, что демократическая  ориентация является только одной из возможных характеристик гражданского общества. Современные исследования концепции гражданского общества свидетельствуют  о том, что оно может способствовать упрочению демократии лишь в том  случае, если следует определенным правилам, важнейшим из которых является установление здоровых, взаимных отношений  между гражданским обществом  и властью. 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

   3. "Средний класс" России: теоретическая проблема и реальность. 

      В современной России нельзя говорить о сформировавшемся среднем классе, который имеет стабильный состав и объединен общими интересами. Слишком  мало времени прошло с того момента, как экономика России начала демонстрировать  стабильный поступательный рост. Еще  десять лет назад дефолт 1998 года, казалось, погреб под собой нарождающиеся  российские средние слои, став шоком  для многих наших успешных сограждан, которые только стали привыкать  к более высокому уровню потребления. И хотя дефолт стал толчком для  экономического подъема, общее ощущение нестабильности сохраняется у российских средних слоев до сих пор - тем  более, что существует обоснованное мнение о сохраняющейся зависимости  ситуации в экономике от мировых  цен на энергоносители. В сложившейся  ситуации у многих россиян появилась  возможность планировать свою жизнь  на среднесрочную, но пока что не на долгосрочную перспективу.

      Представляется, что тема среднего класса в России носит в значительной степени  идеологический характер. Раз в стране происходит экономический рост уже  в течение многих лет, то, кажется, не может не появиться достаточно массовый средний класс. Реальность же демонстрирует, что те группы, которые  часто понимают под средним классом, не удовлетворяют стандартным критериям, принятым в политологии. А именно, критерию однородности (в России эти  группы рекрутированы из самых разных источников), критерию самосознания (в  России речь может идти разве что  о тяге к стабильности и потреблению, но не более того), критерию готовности к общественному действию (в России наблюдаются лишь первые признаки участия  в такой деятельности, да и то ad hoc). Апелляция Макса Вебера к  «духу благородства» привилегированных  статусных групп также пока лишь в незначительной степени актуальна  для современной России - хотя в  этом направлении и происходят определенные процессы.

      Два «средних слоя»

      Сейчас  можно говорить не о среднем классе, а лишь о проблеме существования  в России средних слоев, которая, в свою очередь, делится на две  составляющие. Одна из них - наличие  средних слоев по самоощущению. Это  люди, сами относящие себя в ходе социологических исследований к  «среднему классу», но таковыми не являющиеся. Более того, социологи часто сами всерьез «определяют» их в состав среднего класса, если их зарплата превышает  среднюю по региону. Однако если в  стране европейские цены, то к среднему классу нельзя относить людей с доходами 250 или даже 500 долларов на человека. Как можно говорить о массовом среднем классе в России, когда, по данным прошлогоднего исследования Института социологии РАН, лишь 6% опрошенных вкладывает средства в коммерческие банки, а у трети такого «среднего  класса» вообще нет сбережений! Средний  класс, по определению, не может жить от зарплаты до зарплаты.

      «Средние  слои по самоощущению» - это, преимущественно, специалисты с высшим образованием, принадлежавшие еще к «советскому» среднему классу - основная масса врачей, учителей, инженеров. Их уровень доходов (часто указанный выше), как правило, позволяет лишь сводить концы  с концами и брать кредиты  для приобретения бытовой техники, что явно не соответствует европейскому уровню среднего класса. Возможности  покупки собственного жилья, даже с  помощью ипотечных схем, перед  ними закрыты. Однако им психологически очень трудно признать, что по своему уровню благосостояния они «не дотягивают»  до стандартов среднего класса - отсюда и завышенные оценки собственного статуса.

      Вторая  составляющая - наличие высокооплачиваемых групп населения, которые могут  позволить себе участвовать в  ипотечных схемах и брать кредиты  на покупку автомобилей среднего уровня. Это наиболее успешные специалисты - среди них могут быть и менеджеры  среднего звена, и часть мелких предпринимателей, и преуспевающие врачи, имеющие  солидную частную практику, и учителя из наиболее престижных частных школ, и высокооплачиваемые государственные служащие (а также и их коррумпированные коллеги среднего уровня - наиболее крупные коррупционеры уже принадлежат к числу богатых).

      По  уровню доходов они действительно  соответствуют европейскому стандарту  среднего класса, но общих целей  у них нет. В значительной степени  среди этих групп населения процветает индивидуализм, ориентация на собственный  успех, отсутствуют прочные горизонтальные связи, свойственные гражданскому обществу. Зато существует потребительская лихорадка, стремление компенсировать «недопотребление»  советского времени, выглядеть не хуже других представителей своего круга. Осуждавшиеся в советское время «мещанство»  и «вещизм» приобрели легитимность в период рыночной экономики, когда  навязывавшиеся ранее коллективистские ценности оказались дискредитированы. Кроме того, они более мобильны, чем другие их соотечественники, высоко ценят конкуренцию, являются инноваторами по стилю поведения, либертарны в  сфере личной жизни. Поэтому и  в данном случае можно говорить о  средних слоях, хотя с «классовым»  потенциалом - только не по субъективному  самоощущению, а в соответствие с  объективной реальностью.

      Более того, именно «настоящие» средние  слои являются образцами поведения  и потребления для «средних слоев  по самоощущению». Олигарх или светская львица бесконечно далеки от врача  и учителя, но сосед, знакомый или  родственник - успешный юрист или  предприниматель - значительно к  ним ближе. Возникает следующая  цепочка - для «настоящих» средних  слоев образцом потребления является западный средний класс. А для  «средних слоев по самоощущению» - их более «продвинутые» соотечественники (таким образом, действует описанный  Вебленом эффект «подставного потребления», причем двойной). Однако если действительно  успешный россиянин реально может  соответствовать уровню жизни представителя  западного среднего класса), то между  двумя сугубо российскими слоями разрыв слишком велик, что является потенциальным источником социальной напряженности.

Антиреволюционность средних слоев

      Однако  в настоящее время «настоящим»  средним слоям, так и их коллегам «по самоощущению» свойственны  также антиреволюционность, стремление к стабильности и предсказуемости  развития государства. Этим они принципиально  отличаются от средних слоев Украины  и Грузии, ставших движущей силой  «цветных революций», в значительной степени обеспечивших их успех. Причина  понятна - в Украине и Грузии (как  и в Сербии, также прошедшей  через «цветную революцию») представители  средних слоев всерьез рассчитывают на постепенную интеграцию своих  стран в Европу, полагая, что если не они сами, то их дети будут жить в Евросоюзе, в одном надгосударственном объединении с Францией, Германией, Великобританией. Ради этого они  готовы на временные краткосрочные  неудобства, связанными с неопределенностью  в деловой жизни, сопровождающей любую, даже самую «бархатную» революцию. Поэтому в этих странах средние  слои, в основном, голосуют за проевропейских политиков - Ющенко, Тимошенко, Тадича, Саакашвили (а в последнее время  и за оппозицию грузинскому президенту, также выступающую с прозападных  позиций и ратующую за возврат  к идеалам революции роз»).

      В России ситуация совершенно иная - мощного  европейского стимула к радикальным  изменениям не существует. Российские средние слои являются ярко выраженными  «потребителями стабильности». Они  в своем большинстве хотят, чтобы  Россия была «как в Европе» (то есть жизненный уровень в ней соответствовал бы среднеевропейскому), но не «в Европе», то есть в Евросоюзе, пусть и в  длительной перспективе. В их восприятии Россия остается самостоятельным мировым  центром влияния, который должен поддерживать позитивные отношения  с Европой (вплоть до отмены визового режима, но не более того. Отсюда и  невостребованность экстремальных  революционных сценариев, которые противоречат основной ориентации средних слоев на потребление.

      От  грубого индивидуализма к общественной активности

      Сказанное не означает, что средние слои полностью  общественно иммобильны и ничего, кроме потребления, их не интересует. Напротив, в последнее время наблюдается  некоторое изменение ситуации с  социально-политическими действиями средних слоев. Их представители (причем и «по самоощущению», и «настоящие») начинают вовлекаться в участие  в общественных акциях - от протеста автомобилистов против нарушения их прав до волонтерского благотворительного движения, ориентированного на помощь конкретным больным (а не больным  «вообще»). Таким образом, создаются  определенные возможности для формирования в России среднего класса со своими целевыми установками; однако этот процесс, видимо, будет носить долгосрочный характер. При этом нужно отметить, что далеко не все общественные акции  проводятся именно представителями  средних слоев либо последние  играют в них ведущую роль. Так, протест против «точечной застройки» в крупных городах часто связан с инициативами менее состоятельных  слоев населения, среди которых  велик удельный вес пенсионеров, видящих в престижных новостройках угрозу своему более или менее  налаженному быту.

      Понятно, что эти акции носят неполитический характер - и попытки различных  политических сил присоединиться к  ним под своими партийными знаменами  часто воспринимается их участниками  весьма сдержанно, как пиаровские действия, направленные на решение собственных  задач. Однако объективно участие в  них способствует формированию политического  сознания, вовлечению недавних сугубых  индивидуалистов в становление  институтов гражданского общества, что, в свою очередь, способствует и самоорганизации  того самого среднего класса, о котором, как об основе социальной стабильности в обществе, уже многие годы говорят  политики и эксперты.

Разумеется, этот процесс будет актуален в  том случае, если экономика страны будет поступательно развиваться, воспоминания о нестабильности 90-х  годов будут уходить в историю, а все новые группы средних  слоев «по самоощущению» будут  подтягиваться до уровня более успешных коллег. В случае же социально-экономических  потрясений и роста протестных настроений процесс формирования среднего класса в России может существенно замедлиться. 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

Заключение.

      В данной контрольной работе мною были рассмотрены вопросы целесообразности существования гражданского общества как такового. В настоящее время в нашей стране наметились тенденции развития гражданского общества, но в России процесс его зарождения не может протекать так, как это было в других странах, в силу ряда причин. В связи с неоднозначностью сложившейся ситуации возникают различные проблемы формирования гражданского общества, характерные для Российского государства. Политические культуры соседних стран нередко оказывают серьезное влияние друг на друга. Распространенный в Европе индивидуализм начинает оказывать влияние на коллективистский характер российского миропонимания. В данном контексте представляется возможной трансформация представлений о гражданском обществе, без которого невозможно эффективное решение жизненных проблем и которое является коллективной формой объединения граждан на принципиально новом, более высоком уровне.

      В современных условиях весьма острыми  остаются проблемы преодоления отчуждения государства от общества, повышения  меры доверия между обществом  и властью, установления партнерских  отношений между властью и  институтами гражданского общества, усиления их взаимной поддержки и  согласованной деятельности. Переход  к подъему требует создания в  стране качественно иного уровня взаимного доверия общества и  власти. Доверие к власти становится категорией не только политической, но и экономической. Перспектива подъема  диктует, чтобы действия государства  были открыты, понятны и контролируемы  обществом. Укрепление такого доверия  требует, чтобы и власть, со своей  стороны, в гораздо большей степени  была осведомлена о состоянии  общественного мнения, учитывала  его при определении политики. Задача состоит в том, чтобы было создано государство, подчиненное  интересам общественного саморазвития.