Александр II и его окружение. 2

ТОЛЬЯТТИНСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ

Гуманитарный институт

Кафедра «История»

Александр II и его окружение

Выполнил:

Студент группы ИСТ(б)-201

Чижменко Е.О.

Научный руководитель:

к.и.н., доцент Румянцева Н.М.

Тольятти

2011

Содержание

Введение ……………………………………………………………………………..3

I. Политический портрет императора……………………………………………..13

1.      «Образован поэтом, воспитан дворцом»………………………………..…13

2.      Александр II – Царь-Освободитель………………………………………...22

II. Александр II. Император. Человек……………………………………………..31

III. Политическое окружение императора………………………………………...38

Заключение…………………………………………………………………………48

Источники…………………………………………………………………………..51

Литература………………………………………………………………………..…52

Приложения…………………………………………………………………………54

Введение

Как и в истории каждого государства, в истории России, Российской империи есть эпоха, которая определила всё дальнейшее существование, дало «великие повороты, которыми начинаются новые круги развития»[1]. Безусловно, это царствие Александра II. Не случайно реформы 60-70х гг. XIX в. называют «эпохой Великих реформ», поскольку по своей значимости и по своим последствиям их невозможно переоценить[2]. Как высказался Михаил Давыдов (профессор каф. истории средневековья и раннего нового времени Историко-архивного института РГГУ) в рамках «Круглого стола», проведенного партией «Яблоко» и клубом «19 февраля» в Москве 3 марта 2011 в рамках проведения мероприятий, посвященных 150-летию Отмены крепостного права и начала Великих Реформ,: «Главным двигателем реформ было не общество, а сам Александр II». И здесь нельзя не согласиться, что личность императора, взявшего на себя ответственность перевернуть сложившиеся устои, заслуживает пристального внимания.

«Александр II не повезло с оценками историков»[3] - пишет в своей книге «Александр II, или История трех одиночеств» Леонид Ляшенко. Личность императора настолько заслонена его преобразованиями, что о реформах написаны многие тома, а о Реформаторе – почти ничего. Официальные дворянские историки (И. И. Иванюков «Падение крепостного права в России», 1882; Г. Г. Джаншиев «Эпоха Великих реформ», 20 переизданий с 1883 по 1907 г.) рассматривали реформу как «великий освободительный акт», как результат распространения гуманистических идей. Основное внимание уделялось подготовке реформы. Как правило, должное внимание отдавали доброй воле Александра II, но отмечали отсутствие у него ясного понимания дела и сильной воли и – переходили к характеристике самих реформ. Сколько-нибудь ясного представления о царе-реформаторе их работы не дают[4].

В советский период историки, базируясь на концепции В. Ленина о реформах как о первом шаге на пути превращения абсолютной монархии в монархию конституционную, встречается мнение, будто бы реформы, особенно отмена крепостного права, шли не столько благодаря, сколько вопреки воле императора, вдохновляемые и подгоняемые спасительным «духом времени». М. В. Нечкина изображает Россию конца 50-х — начала 60-х годов XIX века как некий кипящий котел: «Правительство уже не управляет, а стреляет... Уж лучше пойти на реформы, открыть клапан». Но цельного образа правителя в советской историографии создано не было. Это ничуть не странно – при марксистско-ленинском подходе к истории царь оказывался либо вроде и не нужен, поскольку совершал лишь то, к чему неизбежно вел общий ход исторического процесса, либо, ещё чаще, вреден, так как мешал совершиться тому, к чему неизбежно вел общий ход исторического процесса.

Определенные перемены в оценке Александра II стали происходить лишь в конце 70х –начале 80х гг. XX века. Благодаря работе П.А. Зайончковского и его последователей, а также историков ленинградской школы по введению в научный оборот массы новых источников и добросовестному их использовании. Неизбежно все больше выяснялась реальная роль в этом великом деле и самого Александра II, и его ближайших сотрудников[5].

Уже во второй половине 1980-х гг. часть авторов выступила с критикой советской историографии, которая причины реформаторской деятельности Александра II выводила напрямую из статистики народных бунтов. По замечанию Н. Я. Эйдельмана, крестьяне, хотя и ожидали реформ, в ту пору волновались не больше, чем прежде. Ожидания, царившие в народе, как считает историк, были понятны многим из окружения нового императора, и они сумели убедить Александра II, что угроза слева была в тот момент опаснее, чем ворчание справа. Н. Я. Эйдельман говорит, что Александр начал свою «революцию сверху» не только когда стало нужно, но когда стало возможно довести ее до конца.

Б. Г. Литвак в монографии «Переворот 1861 года в России: почему не реализовалась реформаторская альтернатива» оспорил правомерность отождествления реформы с «революцией сверху». Б. Г. Литвак говорит, что Александр II при желании мог бы сыграть роль «революционера на троне», радикализовать свои реформы и увенчать их дарованием стране хотя бы самой умеренной конституции, т. с. превратить цикл реформ в «революцию сверху», но «голос крови» его отца оказался в нем сильнее: победило «николаевское наследие».

В современной историографии имеется немало защитников традиционных воззрений на правление Александра. По словам Н. А. Троицкого, «как личность Александр II был, конечно, привлекательнее отца, умнее, образованнее, мягче и сдержаннее характером, однако и он тоже сочетал в себе — не столь кричаще, как Николай, — пороки самодура и ретрограда, да и чрезмерно полагался на бывших служак Николая...». Более того, Троицкий характеризует Александра II как «самого кровавого самодержца» за всю историю России. Он пишет, что его деятельность нельзя рассматривать односторонне и замалчивать «бесспорный факт: к концу 70-х гг. царь, в свое время освободивший от крепостной неволи крестьян, снискал себе уже новое титло: Вешатель». По словам Троицкого, реформы 1861—1874 гг. преобразовали экономический, социальный и политический уклад Российского государства так, что началось его превращение из феодальной в буржуазную монархию. Крестьянская реформа 1861 г. изменила экономический базис страны (Россия твердо стала на путь капиталистического развития), а реформы 60—70-х гг. XIX в. привели в соответствие с новым базисом старую политическую надстройку. В то же время автор считает, что ни одна из реформ 1861—1874 гг. не стала в полной мере последовательной. Каждая из них «сохранила в себе остатки феодальной старины, что ограничивало ее прогрессивность». Объясняя причины этого явления, Троицкий замечает, «что все реформы 60—70-х гг. были навязаны снизу «верхам», вырваны у них, но осуществлялись, хотя и против их воли, их же собственными руками. Царь и его окружение уступали объективной необходимости и давлению оппозиции, но, уступая новому, хотели все же сохранить как можно больше из старого и многое сохранили[6]

В современной историографии большая литература посвящена жизни и деятельности Александра II. Современных авторов М. Д. Долбилова, А. А. Левандовского, В. Г. Чернуху, А. П. Яковлева, Н. Я. Эйдельмана и других в эпохе Александра II интересует прежде всего реформаторская сущность его правления. Если советские историки главное внимание уделяли крестьянской реформе, то основное внимание современных исследователей привлечено к тем из реформ, которые модернизировали политическую структуру Российского государства.

Современные либеральные историки относят Александра II к плеяде крупнейших российских реформаторов. Большинство современных исследователей утверждают, что либеральные идеи стали практикой в деятельности Александра II, проводившего модернизацию «сверху» — путем правительственных реформ. Некоторые авторы полагают, что именно Александр II начал российскую модернизацию. А. Левандовский считает, что все, что сделал Александр II, «позволяет говорить о жизненном подвиге этого человека. Одно только освобождение крестьян, не говоря уже о последующих реформах, заслуживает подобного определения. Ведь речь шла о том, чтобы в корне изменить русскую жизнь, как, наверное, не менял ее еще никто...».

По словам Л. Г. Захаровой, «Александр II считал необходимым проведение либеральных преобразований, использовал программу «либеральных бюрократов» с целью изменения существующей государственной системы, несостоятельность которой обнаружилась во время Крымской 86 войны». Л. Г. Захарова рассматривает реформы 60—70-х гг. как шаг от регулярного полицейского к правовому государству[7]. При этом она подчеркивает, что реформы носили незавершенный характер, а приобщение «основной массы населения, миллионов крестьянства к гражданской жизни» происходило в условиях усиления контроля государственной власти над экономикой и обществом. Причины же незавершенности реформ объясняются ею тем, что «по своему мировоззрению, характеру, темпераменту Александр II не был реформатором. Он стал им в силу обстоятельств, не обладая способностями и достоинствами крупного государственного деятеля... Он вынужденно, оказавшись перед фактом жестокого поражения в войне и всеобщего недовольства в стране, взял за основу либеральную программу, либеральную концепцию крупномасштабного реформирования страны, ее общей перестройки, но, не будучи сам либералом по убеждениям, в конечном счете подчинил проведенные преобразования интересам сохранения самодержавия».

Таким образом, монографии, посвященные непосредственно Александру II, находящиеся в нашем распоряжении, можно пересчитать по пальцам: это фундаментальный труд C.С. Татищева «Император Александр II. Его жизнь и царствование», написанный более 100 лет назад, и несколько современных исследований, из которых наибольшее внимаение привлекает монография Л.М.Ляшенко «Александр II, или История трех одиночеств». На этот труд по большей части опирается данная работа. Пожалуй, впервые в нашей литературе мы видим попытку – и попытку очень серьезную: дать живой, полнокровный образ царя-реформатора, разобраться в его характере, мировоззрении, побудительных мотивах его действий, преодолевая при этом уже устоявшиеся и, как правило, злостные стереотипы, опровергая ходульные, чисто внешние оценки[8].

За исключением некоторых – немногих – эпизодов, автор не льстит своему герою, а воздает должное. Царь в изображении Ляшенко выглядит достойным человеком – добрым, искренним, обладавшим чувством ответственности за свое нелегкое «царское дело», но не наделенным ни силой воли, ни выдающимся способностями. Автору свойственна осторожность в конечных выводах, корректность и сдержанность характеристик. Приветствуя в своей книге плюрализм, сам историк работает в его духе[9]

Первостепенными являются материалы, написанные самим Александром II. Это его переписка с императором Николаем I во время путешествия по России 1837 г., переписка с великим князем Константином Николаевичем в 1857-1861 гг.

Основные источники по данной теме – это воспоминания современников. Для изучения личности наиболее интересными являются дневниковые записи фрейлин: А. Тютчевой, А. Толстой. Мемуары и воспоминания революционера Петра Кропоткина, министра внутренних дел Валуева, военного министра Дмитрия Милютина, дипломата Николая Игнатьева, Веры Аксаковой, Н.Фирсова, С.Витте представляют огромный интерес в данном исследовании. Сохранилась также переписка членов царской семьи.

Одними из самых интересных являются воспоминания доверенной фрейлины императрицы Марии Александровны – Анны Федоровны Тютчевой, дочери одного из ярчайших поэтов XIX века и жены славянофила И.С.Аксакова, блестящей мемуаристки. Эта придворная дама, получившая воспитание и образование в Западной Европе, превосходила умом многих людей своего окружения. Она имела собственный взгляд на важнейшие события той эпохи, часто заявляла о них, прислушивалась к тому, о чем говорят в различных  слоях общества, её дневниковые записи есть в некотором роде лакмус общественного мнения. В её дневнике отражены важнейшие события политической и придворной жизни, а также размышления о Боге, разносторонние сведения о жизни и деятельности Николая I и Александра II, их приближенных. Несмотря на страстную привязанность к императорской чете, особенно к императрице, она не боится давать критические оценки деятельности Александра II.

Мемуары Петра Алексеевича Кропоткина, революционера, всемирно известного деятеля, участника многих выдающихся событий в России и в Европе, охватывают период с 40х до 90х гг. Идеолог анархизма, П.А.Кропоткин в своих «Записках революционера» отдает должное императору, стоявшему во главе ненавистного автору режима.

Дневник П.А. Валуева, министра внутренних дел при Александре II, подробно освещает правительственную деятельность 1861-1867 гг. Особенно ценна информация о разногласиях внутри правительственного лагеря вокруг подготовляемых преобразований, которую как кулису приоткрывает автор. Он сообщает интересные суждения императора, его жены, некоторых крупных сановников. Валуев, сторонник самодержавно-дворянской монархии, вместе с тем умный и прозорливый человек, понимал возможность гибели этого строя, расценивая действия правительства далеко не апологетически. Суждения министра весьма наполнены скептицизмом.

Четырехтомный «Дневник Д.А. Милютина: 1873-1875», изданный по личным архивам графа, содержит яркие характеристики государственных деятелей Российской империи, членов императорской фамилии и самого Александра II, а также ценные сведения о подготовке и проведении военной реформы 1874 г., о борьбе в правительственной сфере, событиях придворной жизни, внешней и внутренней политике самодержавия в середине 70х гг. XIX века.

Ценные сведения о детстве императора представляют воспоминания членов императорской семьи. Великая княжна Ольга Николаевна в воспоминания «Сон юности » подробно рассказывает об отношениях детей с отцом, императором Николаем I. Великий князь Александр Михайлович дает интересную информацию о последнем годе правления Александра II.

Таким образом, можно обозначить цель работы, а именно рассмотреть личность Александра II, особенности его характера и взаимоотношений с близкими людьми и политическими соратниками. Здесь подразумеваются следующие задачи:

1.      Выявить особенности воспитания и характера цесаревича;

2.      Изучить его отношения с близкими людьми;

3.      Проследить политический путь Александра II;

4.      рассмотреть ближайших сподвижников императора.

I. Политический портрет императора.

1.      «Образован поэтом, воспитан дворцом»[10]

Будущий император Александр II родился 17 апреля 1818 г. в Москве. Отец его – великий князь Николай Павлович, третий сын Павла, мать – прусская принцесса Шарлотта, в крещении Александра Федоровна. В своих мемуарах она писала о рождении сына: «Счастье наше удвоилось, а впрочем, я помню, что почувствовала нечто серьезное и меланхолическое при мысли, что это маленькое существо призвано стать императором»[11]. И это верно, так как ни у Александра, ни у Константина детей не было, и маленький Саша был старшим в своём поколении великим князем.[Приложение 1]. Спустя год семя узнала о намерении императора Александра I объявить наследником престола Николая Павловича[12], и рождение сына сыграло в этом немалую роль, поскольку на протяжении двадцати лет в царствующей фамилии рождались только девочки. По закону и обычаю при крещении Александр Николаевич был награжден высшим российским орденом Святого апостола Андрея Первозванного, записан в самые «престижные» полки, и начался формальный отсчет его военной службы, для которой он по своему происхождению и предназначался[13].

В детстве он вел обычную жизнь мальчиков из великокняжеской семьи, к которым с малолетства воспитателями приставлялись военные. Для Саши этим человеком стал Карл Карлович Мердер, у которого помощники были из офицеров. Судьба Александра, как и всей великокняжеской семьи, резко изменилось с воцарения его отца – при трагических обстоятельствах военного выступления декабристов. По провозглашении Николая I императором всероссийским Александр Николаевич был официально объявлен наследником престола[14].

Переход в сан наследника совпал со временем, когда нужно было начинать систематическое обучение. Николай I, сам не получивший основательного светского образования, сумел подняться над естественной ограниченностью автократа и понять необходимость и преимущества для монарха широких знаний[15]. Отцом был сделан удачный выбор: Василий Андреевич Жуковский. Поэт был хорошо известен и принят в императорской семье: он преподавал русский немецким принцессам – невестам великих князей. Этот человек был одним из образованнейших людей своего времени и к тому же воспринимавшим современные идеи добрым христианином. С этих позиций он отнесся к своей миссии опекуна наследника престола. Главную же идею своего плана Василий Андреевич ясно изложил  в письме к императрице Александре Федоровне: «Его величеству нужно быть не ученым, а просвещенным. Просвещение должно ознакомить его со всем тем, что в его время необходимо для общего блага… Просвещение в истинном смысле есть многообъемлющее знание, соединенное с нравственностью»[16]. Тем не менее, согласно желанию Николая Павловича, чтобы его сын был прежде всего военный, потому что иначе он будет «потерян в нынешнем веке», наследник был рано приучен к парадам. Сам Мердер вздыхал по этому поводу: «Легко может ему прийти мысль, что это действительно дело государственное, и он может этому поверить»[17]. Однако влечение к военной «муштре» у Александра  II выражалось разве что в наклонности к военной торжественности и парадам.

В соученики Александру определили двух его сверстников – Иосифа Виельгорского и Александра Паткуля. День был расписан по часам: подъём в 6.00, с 7 до 12 – занятия с одночасовым перерывом, с 12 до 14 – прогулка, с 14 до 15 – обед и вновь занятия до 19 часов, с 19 до 20 часов – гимнастика и подвижные игры, в 22.00 – отход ко сну. Мердер и Жуковский, внимательно следившие не только за успехами наследника в учебе, но и за становлением его характера, регулярно докладывали императору опроявлении тех или иных черт личности Александра. «Я теперь гораздо больше на него надеюсь, - писал в 1828 году Жуковский, - вижу, что имеет он здравый ум, что в этом уме все врезывается и сохраняется в ясном порядке; вижу, что он способен к благородному честолюбию, которое может завести его далеко, если соединится с ним твердая воля; вижу, наконец, что он способен владеть собою, посему и имею право надеяться, что он, как скорее поймет всю важность слова должность, будет уметь владеть собою»[18].

13 декабря 1825 г. Николай Павлович, зайдя в комнату жены и увидев там маленького Сашу, наследника, показал ему приготовленный манифест и сказал: «Завтра твой отец будет монархом, а ты цесаревичем. Понимаешь ли ты это?»[19] Понимал, но вот радовался ли? Да и сам император писал сестре: «Молитесь за меня Богу, дорогая и добрая Мари! Пожалейте несчастного брата – жертву воли Божией и двух своих братьев! … он нуждается в этом утешении – и пожалейте его!»[20] Детям Николай I напоминал: «Всякий из вас должен всегда помнить, что только своей жизнь. Может искупить происхождение великого князя»[21]. На Александре же, как на цесаревиче, лежала ответственность ещё большая. Видимо, и чрезмерная чувствительность наследника (а он действительно часто плакал) была следствием непосильного гнета ожиданий окружающих – как семьи и придворных, так и простого народа.

В 1834 г. после долгой болезни умирает капитан Мердер. Александр был очень привязан к воспитателю и горько оплакивал его смерть. Но уже через несколько месяцев цесаревичу исполняется 16 лет, а значит, он достигает первого совершеннолетия и включается в государственную работу: присутствует на заседаниях Сената, с 1835 г. становится членом Святейшего синода. Некоторые изменения происходят и в учебных занятиях. Для обучения был приглашен ряд видных личностей. Здесь и М.М. Сперанский, читавший «Беседы о законах», и военный историк Жомини, преподававший военную стратегию и тактику, и Канкрин, знакомивший с финансовой ситуацией, и барон Бруннов, освещавший внешнюю политику.

Воспитание наследника завершилось его путешествием по России с мая по декабрь 1837 г. Он не только объехал почти всю европейскую часть России, но побывал и на Урале, и в Сибири, вплоть до Тобольска. Его сопровождали воспитатели, в том числе – Жуковский. Программа поездки была разнообразной: посещали соборы и монастыри, осматривали памятники древности и различные производства, знакомились с промыслами и учебными заведениями. Повсюду наследникаи его свиту встречали толпы народа. Будучи человеком более мягкосердечным, нежели его отец, Александр Николаевич ходатайствовал перед императором о смягчении участи ссыльных[22]. Таким образом, состоялось «всенародное обручение наследника с Россией»[23].

Еще более продолжительной о насыщенной была поездка по Европе в 1838-1839 гг. Наследник посетил почти все европейские державы, познакомился с их государственным устройством и культурой, с монархами, многие из которых доводились ему родственниками, с государственными деятелями[24]. Его портрет в этом путешествии отражается в записи маркиза де Кюстина: «Выражение его взгляда – доброта. Это в прямом смысле слова – государь. Вид его скромен без робости. Он прежде всего производит впечатление человека прекрасно воспитанного… Он прекраснейший образец государя из всех, когда-либо мною виденных»[25]. Сам же император так вспоминает это время в разговоре с сыном: «Многое тебе польстит, но при ближайшем рассмотрении ты убедишься, что не все заслуживает подражания и что многое, достойное уважения там, где есть, к нам приложимо быть не может, - мы должны всегда сохранять свою национальность, наш отпечаток, и горе нам, если от него отстанем… Но чувство это должно, отнюдь, тебя сделать равнодушным или ещё более пренебрегающим к тому, что в каждом государстве или крае любопытного или оригинального есть»[26]. В Австрии он знакомится с Гессен-Дармштадской принцессой Максимилианой-Вильгельминой-Августой-Софией-Марией, на которой женился в 1841 г.[27]

По возвращении из путешествия наследник втупил на путь практической государственной деятельности. Николай I ввел старшего сына во все высшие государственные учреждения (Государственный совет, Комитет министров и др.) в качестве присутствующего сначала, а затем, через год в качестве полноправного члена, имеющего право голоса[28].

Николай I по-своему заботился о подготовке цесаревича к будущим монаршим обязанностям, создавал ему хорошую репутацию, не забывая в рескриптах и манифестах похвалить успешную деятельность старшего сына[29].

С 1842 года цесаревич становится «вторым главой государства» на время отъездов за границу императора или его путешествий по России. Английский посол в Петербурге лорд Кланикард докладывал своему правительству о том, что «в России как будто правят два императора»[30]. В то время у наследника ещё не было вовсе критического отношения к политической программе отца. Однако нельзя сказать, что он на все смотрел его глазами. Здесь правильнее предположить, что он не знал путей разрешения этих проблем, и пока лишь смутное чувство, что не все благополучно в отечестве, начинало тревожить наследника престола, становясь с годами более отчетливым[31]. Отсутствие талантливых людей в управлении, первенствующая роль армии были итогом твердой, но недальновидной политики Николая I, расплачиваться за которую довелось его сыну. Отрезвление наступило ещё при жизни Николая I[32].

В 1850 г. Николай Павлович отправил сына на Кавказ для ознакомления с военными действиями. Здесь произошло его «боевое крещение» рядом с крепостью Ачхой. Александр заметил отряд неприятели и направился к нему, увлекая за собой остальных. За свой поступок он был награжден крестом Святого Георгия 4-ой степени; об этом ходатайствовал князь Воронцов, бывший на Кавказе наместником. «Александр II, конечно, не был заурядной личностью; но в нем жили два совершенно различных человека, с резко выраженными индивидуальностями, постоянно боровшимися друг с другом. … Перед лицом настоящей опасности Александр II проявлял полное самообладание и спокойное мужество, а между тем он постоянно жил в страхе опасностей, существовавших только в его воображении. Без сомнения, он не был трусом и спокойно пошел бы на медведя лицом к лицу», - писал в своих мемуарах революционер Петр Кропоткин[33].

К моменту начала Крымской войны Александр Николаевич уже был главнокомандующим гвардейским и гренадерским корпусами[34]. Николай I не раз объявлял сыну в рескриптах свою «душевную благодарность» за его неусыпные заботы о войске»[35]. В продолжение всего 1854 г. цесаревич был главным помощником императора в деле обороны российских рубежей, умножения ее боевых сил. Он отвечал за защиту балтийского побережья от Выборга до Нарвы.

К 1855 г. империя исчерпала не только людской потенциал, но и запасы оружия. Цесаревич участвовал во всех совещаниях на высоком уровне, разрабатывая экстренные меры для спасения Севастополя и выхода страны из кризиса. Но неожиданная смерть императора Николая I ускорила события. По словам Александра II, на смертном одре (а умер Николай хотя и довольно внезапно, но все же время для прощания у него было) он сказал сыну: «Мне хотелось, приняв на себя все трудное, все тяжкое, оставить тебе царство мирное, устроенное и счастливое. Провидение судило иначе»[36].

Александр, теперь уже Александр II, после вступления на престол произнес речь в Государственном совете, где повторил слова отца, а так же добавил свой ответ ему: «Ты – мы всегда говорили друг другу на «ты» - ты, верно, будешь и там молиться за твою Россию и за дарование мне помощи», на что отец ответил ему: «О, верно, буду»[37].

Александр в день его восшествия его на престол был описан в дневнике Анны Федоровны Тютчевой, фрейлины Марии Александровны: «Император был очень бледен, но никогда я не видела его таким красивым. На его лице отпечатолось горе, наполнявшее его сердце, и сознание великой ответственности, на него возложенной… Вид его и мысль о том, при каких тяжелых условиях он вступает на престол и какая трудная борьба ему предстоит, волновали сердце. … Видно, что он испытывает только горе от потери отца, а что корона не имеет для него никакой цены»[38].

Таким образом, к управлению страной подошел опытный человек. За тридцать пять лет Александр Николаевич получил прекрасное воспитание, образование в лучших  традициях и приобретал опыт государственного управления под руководством своего отца. Александр II принял власть в тяжелейший момент. На императора свалились проблемы, одна другой тяжелее, но будущие сановники и ближайшее окружение помогут сделать царствование Александра II эпохой «Великих реформ».

2.      Царь-освободитель

После смерти Николая I А.С.Хомяков радостно поздравлял друзей с новым царем-преобразователем. Но они сомневались, потому что у молодого императора была в либеральных кругах весьма нерешительная репутация: известно, например, что при обсуждении в секретных комитетах вопроса о крестьянском освобождении Николай I выступал даже более либерально, чем его сын, склонявшийся к тому, что никакой эмансипации не нужно. Хомякову говорили: «Александр – крепостник, занимается преимущественно охотой и т.п.», однако публицист-славянофил уверенно обосновывал оптимизм: «В России хорошие и дурные правители чередуются через одного: Петр III плохой, Екатерина II хорошая, Павел I плохой, Александр I хороший, Николай  I плохой, этот будет хорошим!»[39]

Первые месяцы царствования нового императора Тютчев справедливо называет «оттепелью»: 3 декабря 1855 года был закрыт Высший цензурный комитет, отменены стеснения в университетах, разрешена свободная выдача заграничных паспортов, разрешено издание новых журналов, в августе 1856 года объявлена амнистия политическим заключенным, заменены многие министры. «С 18 февраля 1855 г. начинается новый период, в который выступают иные начала жизни»[40].

Эти действия были предвестниками будущих реформ и главной из них – отмены крепостного права. В 1856 г. на обеде, устроенном московским дворянством, Александр II сказал: «Я узнал, господа, что между вами разнеслись слухи о намерении моем уничтожить крепостное право. В отвращении разных неосновательных толков по предмету столь важному, я считаю нужным объявить всем вам, что я не имею намерения сделать это сейчас. Но, конечно, вы и сами понимаете, что существующий порядок владения душами не может оставаться неизменным. Лучше начать уничтожать крепостное право сверху, нежели ожидать, когда оно начнет само уничтожаться снизу. Прошу вас, господа, обдумать, как провести все это в исполнение. Передайте мои слова дворянам для соображения»[41].