Архитектоника ранних книг А.А. Ахматовой «ВЕЧЕР», «ЧЕТКИ», «БЕЛАЯ СТАЯ»

 

 

СОДЕРЖАНИЕ

 

 

ВВЕДЕНИЕ

 

Анна Ахматова – одна из знаковых фигур русской литературы. К какой крупной проблеме ни обратим мы взор: поэт – история, и власть, и культура, и классика XIX столетия, и «серебряный век», и советская литература – всюду приложимы биография и творчество великой поэтессы. Она свидетельница самого кровавого и трагического периода русской истории, она испытала на собственной судьбе давление тяжкой десницы советской власти, она органично, как никто другой, соединила в своем творчестве художественные традиции XIX и ХХ веков, реализм и модернизм, и почти без потерь пережила годы свирепствования нормативной литературы. Ахматова по многим «номинациям» была первой: «научила женщин говорить», показала, как можно оставаться русским поэтом в советскую эпоху, соединила женскую эмоциональность со способностью к строгому художественному анализу, довела до совершенства искусство «тайнописи» [8, с. 70].

Новый, удивительно чистый и неповторимый голос Анны Ахматовой буквально сразу был отмечен читателями и критикой. Раннее мастерство Ахматовой, плоды которого – три, без преувеличения, лирических шедевра – книги стихов «Вечер», «Четки» и «Белая стая» – сразу было оценено, запомнилось своей простотой, искренностью, естественностью. Зрелость ее таланта уже в первом сборнике была увязана с характером его мелодики: «Ахматову нельзя не заметить: так странно звучат ее сдержанный и тихий голос, и так загадочно скупы ее слова» [30, с. 275]. Одни только «многочисленные сравнения в области поэтического мастерства не с кем-нибудь, а с самим Пушкиным, звучавшие по адресу столь молодого автора, говорили сами за себя» [20, с. 6].

Неслучайно ахматовские книги «Вечер», «Четки», «Белая стая» были восприняты современниками как единый лирический напев, всколыхнувший души, напомнивший о существовании в запутанном и алогичном мире тонких возвышенных чувств. Благодаря архитектоническому своеобразию этих книг в воображении современников сразу родились необычные ассоциации со смежными искусствами и жанрами.

Архитектоника – строительное искусство – «построение художественного произведения. Чаще употребляется в том же значении термин «композиция», причём в применении не только к произведению в целом, но и к отдельным его элементам: композиция образа, сюжета, строфы и т. п. Близкородственным, хотя и более узким понятием в применении к искусству является также термин тектоника» [2].

Под архитектоникой Т.В. Дорофеева понимает гармоничное «соотношение художественного целого с его составными частями, их внутренняя взаимосвязь, адекватность авторского замысла его образному воплощению» [9, с. 3].

Сборник «Вечер» обнаруживает многие особенности, присущие ранней лирике Ахматовой. Раскрывая тонкие и глубокие переживания любовного чувства, она подчеркивает, что ведет свое «начало» от стихов Анненского (на это обратили внимание и современники А.Ахматовой: Вяч. Иванов, Андрей Белый, Н. Оцуп).

Ахматова в этот период отдает дань и «прекрасной ясности» М. Кузмина, его утонченному изяществу [22, с. 209]. Не случайно именно он предпослал «Вечеру» свое напутственное предисловие, в котором отметил ахматовский психологизм, неповторимое выражение чувства любви, раскрываемого в конкретной ситуации.

Складывающиеся принципы акмеизма получили развитие в сборнике «Четки» (1914). Здесь немало истинных лирических шедевров, например, таких: «Настоящую нежность не спутаешь...», «Я научилась просто, мудро жить..», «Проводила друга до передней...», «Гость».

Но видно, что автор значительно раздвигает рамки акмеизма. Это сказалось в решительном отказе от гедонизма (передачи чувственных наслаждений) и «божественной физиологии» при раскрытии темы любви; в постоянном игнорировании натурализма, экзотики и адамизма; в ощутимом мелодизме стихов, их распевном начале; чутком внимании к живой народной речи; одухотворенности предметного мира и тесной сращенности его со сложной душевной жизнью лирической героини; в угловатости и эмоциональности; в нередком обращении к символу [22, с. 211].

Замечательным достижением Ахматовой стал её третий сборник стихотворений – «Белая стая» (1917). В нём она вышла за пределы личных переживаний, и в ее лирику вошли темы современной жизни.

В стихи Ахматовой вошли «влажный весенний плющ», «тусклый синий цвет неба», «крики журавлей и черные поля», «осенние узкие дороги», «работающие в полях жницы», «моросящий дождик», «липы шумные и вязы», «черные кресты». А вместе с этими скромными деталями ландшафта пришло ощущение родной страны, Родины, появились нежные признания в любви «сладостной земле».

Среди литературоведческих работ, посвященных ранней лирике А.Ахматовой, большой интерес представляют исследования В.М. Жирмунского [12, 13], А.Г.Соколова [26], Л.В. Чижонковой [27].

Предпринятое литературоведами системное изучение всех ранних стихотворений, в единстве их образных, мотивных и тематических связей, проведено в контексте художественных открытий Серебряного века, что позволяет показать внутреннее родство художественных произведений разных родов и жанров искусства этого периода и выявить истинный масштаб художественной ценности ранней поэзии Анны Ахматовой.

Актуальность данного исследования определяется интересом к рассмотрению целостного процесса поиска духовной основы от зарождения, неосознанного переживания, позже самобытного многогранного постижения «предвечных вопросов», до утверждения своего особого пути преображения, выявление обусловленных им несомненных внутренних связей первых книг лирики А.А.Ахматовой, прослеживание его влияния на композиционную организацию, смену состава книг.

 Системное  рассмотрение стихотворений каждой  книги способствует более целостному  пониманию замысла автора и  убедительно показывает важность  и красоту запечатленных в  них промежуточных периодов становления  личности в потоке развернутой  во времени гармонии преображения. Посредством такого восприятия поэтического наследия еще глубже постигается смысл обращения Ахматовой к оттенкам трагических и благостных чувств и состояний, уточнение смысла и ценности бытия.

Объект исследования: книги А.А. Ахматовой «Вечер», «Четки», «Белая стая».

Предмет исследования: является архитектоника книг раннего периода творчества А.А.Ахматовой.

Цель – рассмотреть исследовать архитектонику каждой книги раннего периода творчества Ахматовой и доказать органичную целостность «Вечера», «Четок» и «Белой стаи».

Для достижения поставленной цели решаются следующие задачи:

1) выявить архитектонические принципы, по которым построена книга «Вечер»;

2) проследить композиционные изменения состава книги «Четки», вызванные смещением архитектонических акцентов;

3) определить способы и средства художественной реализации архитектоники книги «Белая стая».

Методы исследования: содержательно-структурный, сравнительно-типологический, историко-функциональный, биографический.

Научная значимость: в работе системно рассмотрена архитектоника первых трех книг А.А. Ахматовой, что способствует более целостному пониманию замысла автора и убедительно показывает важность и красоту запечатленных в них промежуточных периодов становления личности в потоке времени.

Практическая значимость результатов исследования определяется возможностью использования основных положений работы в учебном процессе преподавания курса истории русской литературы XX века, в практике вузовского и школьного преподавания литературы Серебряного века, при разработке спецкурсов, спецсеминаров по творчеству А.А.Ахматовой.

Структура и объем работы. Цель и конкретные задачи работы обусловили ее структуру. Работа состоит из введения, трех глав, заключения и списка использованных источников. В первой главе определяется своеобразие архитектоники дебютной книги Ахматовой, указаны особенности построения текстов. Во второй главе исследуется композиция «Четок», дана оценка архитектоники книги «Четки». В третьей главе рассмотрены вопросы: смысловой стержень книги «Белая стая», художественная организация стихотворений сборника. В заключении представлены основные выводы. Количество страниц – 35. Список источников составляет 33 наименования использованной литературы.

ГЛАВА 1 СВОЕОБРАЗИЕ АРХИТЕКТОНИКИ ДЕБЮТНОЙ КНИГИ А.А. АХМАТОВОЙ

 

1.1 «Вечер»: изображение внутренних стимулов поисков Истины

 

Славу Ахматовой принесли уже первые сборники стихов. Своими дореволюционными книгами «Вечер» (1912), «Четки» (1914) и «Белая стая» (1917) А.Ахматова добилась совершенно исключительного признания в литературе.

Анне Андреевне Ахматовой (настоящая фамилия Горенко) в 1912 году, когда вышел ее первый сборник «Вечер» (тиражом в 300 экз.), было 23 года. Выдающиеся поэты-современники сразу же отметили: подражания другим, робкой неопытности раннего периода у нее как бы и не было.

Поэтическое слово Ахматовой было легким, хрупким, трепетным, ломким и одновременно царственным, величавым. Вспомним ее понимание царственности Слова:

Ржавеет золото, и истлевает сталь,

Крошится мрамор. К смерти все готово.

Всего прочнее на земле – печаль

И долговечней – царственное слово. [33].

Сложное единство хрупкости, интимности и царственности, державности, прочности сразу же подчеркнули многие в лирике Ахматовой. Как-то изначально чувствовалось, что эта поэтесса выросла в великой стране [28, с. 232] .В лирике «Вечера», «Четок», «Белой стаи» нет, конечно, столь отчетливого понимания времени, какое мы видим в «Поэме без героя», но общий мятущийся, тревожный облик эпохи, ее драматически противоречивый характер запечатлен с большой выразительностью субъективной правды.

Уже в ранних стихах Анны Ахматовой можно увидеть все, чем жила поэтесса. Ее внутренний мир был удивительно богат. В нем находилось место всему: любви, восхищению красотой окружающего мира и удивительной мудрости, свойственной поэтессе.

Ранняя лирика Ахматовой – лирика грустного упоения конечным, преходящим, даже минутным, мгновенным. Стихи, вошедшие в первый сборник под названием «Вечер», создавались между 1909 и 1912 годами. Они выражают и исследуют ее собственную внутреннюю жизнь. Трагедии, с которыми Ахматова сталкивается, «являются результатом ее собственного характера, а не вызванными силами истории трагедиями личности» [31, с. 309].

Название первого сборника «Вечер» ассоциативно связано с концом жизни перед вечной «ночью». На первый взгляд, название мало подходит для первой книги, так как вечер – это время суток, наступающее в конце дня, перед ночью. Вечер – символ завершенности, конца. А в 1909 – 1912 годы Ахматова только начинает свой творческий путь.

Почему в начале творческого пути она дает заглавие своей первой книге, символичное завершенности, концу?

Одно из центральных мест в этот период творчества поэтессы занимает религия. И если обратиться к канонам православного церковного богослужения, то можно увидеть, что служение Богу в храме начинается именно вечером. Поэтому в контексте анализа данной книги символ «вечер» следует понимать как начало, точку отсчета всего творческого пути А. Ахматовой. Ассоциативно заглавие «Вечер» также связано с концом жизни перед «вечной ночью». Но для поэта физическая смерть – ничто по сравнению с вечной жизнью, которая для нее символизирует встречу с Всевышним. Для земной жизни, для людей Ахматова будет жива памятью о себе, завоеванной благодаря творчеству. Если проследить за творчеством поэтессы данного периода, можно заметить, что символ смерти присутствует достаточно часто.

В первом из трех стихотворений, составляющих цикл «В Царском Селе», душа лирической героини «тосковала, / Задыхаясь в предсмертном бреду», во втором она обращалась к упавшей статуе, своему «мраморному двойнику»: «Холодный, белый, подожди, / Я тоже мраморною стану». Прямо или косвенно о смерти говорится и в других стихотворениях. Когда героиню бросает любимый человек, это наводит на мысль о гибели: «Высоко в небе облачко серело, / Как беличья расстеленная шкурка. / Он мне сказал: «Не жаль, что ваше тело / Растает в мае, хрупкая Снегурка!» [1, c. 29].

Стихотворение, начинающееся этой строфой, написано весной 1911 года. Но весна здесь не вызывает представления о возрождении жизни, наоборот:

«В пушистой муфте руки холодели» – не потому, что погода холодная.

«О, как вернуть вас, быстрые недели / Его любви, воздушной и минутной!» [1, c. 29] – счет идет на недели и даже минуты.

«Снегурке» отпущен лишь краткий срок, одна зима: «Пускай умру с последней белой вьюгой. / О нем гадала я в канун Крещенья. / Я в январе была его подругой» [1, c. 29] – такова связь пейзажной детали со словами возлюбленного.

Мотив жертвенности также присутствует в книге Ахматовой «Вечер». Он связан с творчеством как высшим поэтическим служением Богу. В жертву творчеству лирическая героиня Ахматовой приносит порой свою любовь, семейное счастье, дом и многое другое, что может быть дорогим женщине:

Муза-сестра заглянула в лицо,

Взгляд ее ясен и ярок.

И отняла золотое кольцо,

Первый весенний подарок.

Муза! ты видишь, как счастливы все –

Девушки, женщины, вдовы…

Лучше погибну на колесе,

Только не эти оковы [1, c. 39].

Муза, отняв у героини «золотое кольцо» – символ любовных и семейных уз – лишает ее счастья женщины, матери, жены. Но лирическая героиня готова принести все эти блага в жертву творчеству, готова к проклятиям окружающих ее за то, что она живет не как все, что ее стремления направлены гораздо дальше, нежели те, что носят в сознании другие женщины [14, с. 54].

Стихи книги «Вечер» представляют героиню как парадокс. Она охвачена стремлением к близости, с одной стороны, и к тихой обособленности – с другой. Героиня загнана между двумя ее несовместимыми «я» и падает жертвой тревоги, страха и отчаяния:

Между кленов шепот осенний

Попросил: «Со мною умри!

Я обманут моей унылой,

Переменчивой, злой судьбой».

Я ответила: «Милый, милый!

И я тоже. Умру с тобой…»[1, c. 30 – 31].

Биография молодой Ахматовой имеет много общего с образом, созданным в стихах. Оба болезненно колеблются между желанием быть близким с другими и желанием оставаться независимой и одинокой. Они изолированы и ищут способ преодолеть эту изоляцию, находя, что близость может быть невыносимой. Их жизни кажутся бесполезными, и смерть приветствует их [31, с. 312].

 

Большинство стихотворений «Вечера» непосредственно выражает сознание современной женщины из хорошего общества, с глубоким, утонченным внутренним миром, независимой, свободной в своем поведении, но свободной без вызова нормам и внешним приличиям. В «Песне последней встречи» (1911) речь идет не просто о встрече, а о том, о чем публично не рассказывают, тем более женщины. Встреча – это явствует из концовки – была интимной. Героиня уходит от человека, ставшего, как она поняла, к ней равнодушным. В стихотворении о «Снегурке» у нее холодели руки. Здесь «так беспомощно грудь холодела» [1, c. 29]. Женщина держится, пытается не выдать своего состояния, хотя, скорее всего, ее никто не видит: «Но шаги мои были легки» [1, c. 29]. А может быть, так констатируется контраст между нормальным физическим состоянием молодой женщины и ее душевным состоянием.

Другая точная деталь показывает, что и идти героине не так уж легко, но это опять-таки ее ощущение:

Показалось, что много ступеней,.

А я знала – их только три! [1, c. 30]

 Любовная тема, безусловно, доминирует и в «Вечере», и в последующих книгах молодой Ахматовой. Это чувство у нее никогда не предстает спокойным. Что отличает стихи Ахматовой о любви? Напряженность любовного чувства, пристальное вглядывание в различные психологические состояния лирической героини.

Из ранних стихов поэта «встает образ провинциальной девушки, подобно чеховской героине протестующей против душного, безрадостного существования среди чужих по духу людей» [18, с. 112].

Лирика Анны Ахматовой ассоциативна, она избегает говорить о чувствах прямо, предпочитая намеки. Мир Ахматовой чувственно реален – видим, слышен, осязаем. Ее мир веществен: «и пейзаж, и интерьер, и переживания она передает через тонкую выразительную деталь» [29, с. 17].

Сжала руки под темной вуалью…

«Отчего ты сегодня бледна?»

– От того, что терпкой печалью

Напоила его допьяна [1, c. 28].

Чувство любви, само по себе уникальное, получает у поэтессы дополнительную остроту и необычность, проявляясь в предельном кризисном выражении – взлета или падения, первой пробуждающей встречи или совершившегося разрыва, смертельной опасности или смертельной тоски. Поэт все время стремится занять позицию, которая бы позволяла предельно раскрыть чувство, до конца обострить коллизию, найти последнюю правду. Вот почему у Ахматовой появляются стихи, будто произнесенные даже из-за смертной черты. Но никаких загробных, мистических тайн они не несут. Любовь у нее почти всегда драматична, часто трагична.

Уже в самых первых стихах Ахматовой живет не только любовь любовников. Она часто переходит в другую, любовь-жалость, или даже ей противопоставляется, или даже ею вытесняется: «О нет, я не тебя любила, / Палима сладостным огнем, / Так объясни, какая сила / В печальном имени твоем» [1, c. 8]. Вот это сочувствие, сопереживание, сострадание в любви-жалости делает многие стихи Ахматовой подлинно народными, эпичными.

Разрыв с любимым гибелен для обоих.

Это песня последней встречи.

Я взглянула на темный дом [1, c. 31].

Эпитет «темный» в народно-поэтической символике связывается с изначальным хаосом, означает невезение и несчастье.

Только в спальне горели свечи

Равнодушно-желтым огнем [1, c. 31].

Образ свечи имеет разветвленную символику. Здесь наиболее актуальны значения «свеча-судьба» и «свеча-любовь» [29, с. 18]. Эпитет «желтый» означает враждебность, ревность, «незаконную» связь.

Черта многообразия, хаотичности мира ранней Ахматовой проявляется и в наличии различных художественных ипостасей автора. Героинь в «Вечере» много (канатная плясунья, русалка, крестьянка), в их образах, бесспорно, проявляется ахматовский:

Меня покинул в новолунье

Мой друг любимый. Ну так что ж!

Шутил: «Канатная плясунья!

Как ты до мая доживешь?»

Ему ответила, как брату,

Я, не ревнуя, не ропща,

Но не заменят мне утрату

Четыре новые плаща [1, c. 42 – 43].

Или:

Над засохшей повиликою

Мягко плавает пчела;

У пруда русалку кликаю,

А русалка умерла …

Замечаю все как новое.

Влажно пахнут тополя.

Я молчу. Молчу готовая

Снова стать тобой, земля. [1, c. 37].

Стихи Ахматовой удивительны, они просты и безыскусны, на первый взгляд. Но если вдуматься, то открывается их истинный смысл, и читатель понимает, что оказывается перед бездной чувств, эмоций, мыслей. Анна Ахматова сумела выразить в стихах все глубинные устремления человеческой души, все оттенки чувств и эмоций. И каждый, кто читает ее бессмертные произведения, удивляется, насколько близко и понятно ему все, о чем говорила поэтесса [31, с. 313].

Период творческого становления у Ахматовой, к счастью для нее и русской литературы, завершился успешно: сохранив собственный уникальный голос, поэтесса освоила широчайший культурологический контекст.

 

1.2 Особенности построения текстов

 

Пошаговое постижение и переживание трагедии жизни и в частности любви, характерное для первого издания «Вечера», в результате многолетних доработок книги, отраженных в композиционном изменении, особенно в выборе открывающих и заключительных стихотворений, сменяется емкими обобщениями, оценкой ситуации с высоты опыта ее преодоления. Цель столь кропотливых уточнений видится в стремлении автора со временем не столько передать конкретные страдания и боль, сколько отразить степень внутренней дисгармонии лирического субъекта, ставшей отправной точкой поиска новых жизненных ориентиров. «Вечер», тем самым, мыслится не только как первая поэтическая книга Ахматовой, но представляется первым этапом сложнейшего внутреннего «делания» героини, неразрывно воссозданного во всех трех книгах.

Сборник «Вечер» – это «лирический роман» Ахматовой, развернутый в серии блестящих, эпических по весомости миниатюр в 12 – 20 строк, повествует на первый взгляд о традиционном, неизбежном во всех любовных историях: о встречах и расставаниях героини с любимым, о конфликтах чуткости и черствости, беззащитности и косности, о неизменных обманах и разочарованиях [28, с. 236].

Неповторимо было слишком многое в ситуациях любовного романа в ее лирике. Прежде всего – сценичность конфликтов, драм, кратких диалогов, обмена репликами, драматизм без мелодрам: «Сжала руки под темной вуалью... / «Отчего ты сегодня бледна?» [1, c. 28]; «Как соломинкой пьешь мою душу. / Знаю, вкус ее горек и хмелен»; «Моя рука, закапанная воском, / Дрожала, принимая поцелуй» [1, c. 28].

Он увлекателен, этот роман, прежде всего своей стыдливостью, возвышенностью. Элементы сюжетности, смены масок, игры есть в этом романе. Но еще важнее – разнообразие нюансов эмоций, радостей, тревог, подозрений, заклинаний. Излюбленный стихотворный размер Ахматовой – дольник (с его запинками, сбоями, пропусками логических звеньев, явной неплавностью) – лучше всего подходил для передачи устной речи.

Стихи сборника «Вечер», складываясь в биографию лирической героини, «отстаивали достоинство, глубину любовного чувства, свободу волеизъявления творческой личности, открытость и полноту доверия читателю, вписываясь в контексты споров эпохи о назначении человека, смысле и свободе творчества» [15, с. 2].

Самая характерная особенность поэзии Ахматовой – строгость, сдержанность в выражении чувства, обнаруживающие душевную стойкость, внутреннюю силу, достоинство. Чувство редко выражается прямо, «обычно оно передается косвенно, через деталь мира внешнего» [4, с. 102].

Время действия анализируемого сборника «Вечер» (вечер) характерно для всей ахматовской лирики.

В.М. Жирмунский отмечает «разговорный стих (прозаический рассказ с возгласами), преобладание сравнений над метафорами, переживание огромных душевных событий на фоне повседневности и передачу этих переживаний через предметы внешнего мира» [12, c. 9].

Для Ахматовой характерны короткие фразы, объем стихотворений в 3 – 4 строфы, значительная роль союзов – лаконизм, энергия выражения. Три главные семантические сферы, очень плотные, часто взаимосвязанные, с центрами «песня», «молитва», «любовь» [27, с. 77].

Так, молчание у Ахматовой часто бывает следствием любовной муки и предвестником песни. Песенный дар часто становится предметом молитвы. Героиня молится не только за себя, но и за других. Ее жертвенная молитва 1915 г. – за родную страну.

В стихотворении «Молюсь оконному лучу…» (1909) у ее молитвы необычный адресат:

Молюсь оконному лучу –

Он бледен, тонок, прям.

Сегодня я с утра молчу.

А сердце – пополам.

На рукомойнике моем

Позеленела медь.

Но так играет луч на нем,

Что весело глядеть.

Такой невинный и простой

В вечерней тишине,

Но в этой храмине пустой

Он словно праздник золотой

В утешенье мне [1, с. 23] .

О душевном состоянии ничего не сказано, только «сердце – пополам». Остальное чудесным образом понятно без объяснений. Простая бытовая вещь, рукомойник, преображается игрой солнечного луча воображением лирической героини в «праздник золотой» и даже «в утешенье». Обыденная деталь становится значимой. Звонкий слог, легкий ритм, простая лексика оттеняют? заговаривают горе, первое слово и последняя строка как будто закольцовывают композицию стихотворения, лечат отчаянье [10, с. 129].

Луч солнца в дальнейшем варьируется: это может быть луч солнца, зари, луны, звезды. Луч солнца определяется по времени, цвету, объему (первый, последний, желтый, тонкий, тяжелый) и воспринимается как «благословенье Бога». Лучи луны связаны с иными настроениями: с грустью, безнадежностью, страхом; зеленые лучи луны обладают колдовской силой. В сравнениях с лучом овеществляется состояние и действия героини. Героиня и сама может становиться лучом:

Я к нему влетаю только песней

И ласкаюсь солнечным лучом. [1, c. 24].

Луч у Ахматовой получает и такие определения: бледен, тонок, прям. Или: «Первый луч – благословенье Бога» [1, c. 23].

Определения аналогичны портретным характеристикам героини:

Щеки бледны, руки слабы…[1, c. 41].

Для ахматовской героини характерна способность молчать. Это и обычная сдержанность, это и способ стойко переносить боль разлуки с героем и Музой.

Тема будущей вины контрастирует с определениями луча – двойника героини. Такой невинный и простой в вечерней тишине. Простой – вечерней и полночной, по эмоциональной окраске – тревожной, жуткой. Горчайшей, по времени появления – девственной великой, пустой, с серебряным звоном, узорной острота чувств необходимое условие поэтического творчества для Ахматовой.

Простота – условие честности и верности по отношению к родной стране. Тишина, в которой происходит действие первых стихов, у Ахматовой характеризуется по времени. Иногда определения бывают более сложными. Эпитет в той тишине, почти что виноградной может обозначать пьянящую вечернюю тишину. Узорная тишина может быть связана с природой, с обстановкой Царского Села. У Ахматовой тишина наделена даром речи: она говорит, слышит, отвечает, спорит, поет, пророчит [27, с. 78].

Драматургическое начало входит в лирику Ахматовой, придавая ей особенную напряженность и выразительность звучания, приближая ее к живой жизни. Судьбы лирических героев решаются в ходе движения сюжета. Ощущается внутренний ритм, с каждой строкой повышается интонация. Драматизм содержания влечет за собой и драматическую форму: в стихотворениях чередуются монолог  и диалог, что придает зримость совершающейся на наших глазах драме. Финал лирического сюжета напоминает последний акт трагедии. Изобразительные средства «отличаются лаконизмом и известной скупостью, глубина переживаний героев и сложность их отношений вложены поэтессой в жест и действие» [5, c. 18].

Главное в ранней поэзии Ахматовой – ощущение неспокойности мира, предчувствие грядущих бурь и катастроф. Все это определяет глубинную трагичность ее лрики, ощущение хрупкости счастья и человеческой жизни [6, с. 15].

В предреволюционную поэзию лирика Ахматовой вошла свежей струей искреннего чувства. Верная заветам Пушкина, Ахматова с самого начала творческого пути стремилась к простым и точным образам [19, с. 39].

Вот ее стихи о Пушкине-лицеисте. В них всего восемь строк, но и из них образ юного поэта выступает необыкновенно живо:

Смуглый отрок бродил по аллеям,

У озерных грустил берегов,

И столетие мы лелеем

Еле слышный шелест шагов.

Иглы сосен густо и колко

Устилают низкие пни…

Здесь лежала его треуголка

И растрепанный том Парни.

(1911) [1, c. 26].

Как удачно выбрано слово «лелеем». Не слышим, не помним, а именно лелеем, т.е. любовно бережем в своей памяти. Аллеи, озеро, сосны – живые приметы Царскосельского парка. Глубокое раздумье Пушкина выражено двумя деталями: он отбросил от себя недочитанную книгу и она рядом с лицейской треуголкой лежит на земле. Фраза «Еле слышный шелест шагов» подбором самих звуков передает шелест опавшей листвы.

Прием контраста, нередко используемый молодой поэтессой, свидетельствует о растущем мастерстве психологизма [7, с. 20].

Итак, в первом сборнике поэзии Ахматовой часто совмещаются противоположные начала: прихотливые изгибы чувства, тончайшие психологические переживания, обостренное внимание к оттенкам красок, состояниям человеческой души. Стремление запечатлеть, «остановить» мгновение». За пределами тесного круга ахматовских строф вырастает обширный мир переживаний и событий, поэтесса раскрывает  движение чел души в небольшом лирическом стихотворении, иногда даже в отдельной строфе. Чаще всего Анну Ахматову привлекают изменения, совершающиеся в глубинах человеческого сердца, еще не определившиеся, а только наметившиеся, едва уловимые сочетания противоположностей.

Выводы:

В стихах первого сборника «Вечер» А.Ахматовой присутствует нечто похожее на большой роман. Действительно, там есть герои Она и Он, их психологические портреты, история отношений, сюжеты чувств. И неизменно – неразделенность чувства, разлука, «невстреча» [11, с. 130].

Содержание жизни героини – любовь, все ее оттенки – от предчувствия любви до «страсти, раскаленной добела». «Вечер» – книга сожалений, предчувствий заката (характерно само название сборника), душевных диссонансов. Здесь нет ни самоуспокоенности, ни умиротворенного, радостного и бездумного приятия жизни. Это – лирика несбывшихся надежд, разочарований, «изящной печали», как сказал Городецкий [26, с. 326].

Своеобразие архитектоники дебютной книги Ахматовой проявляется в том, что от стихотворения к стихотворению улавливаются тонкие оттенки чувств и эмоций, определяется их внутриличностная подоплека. Композиция сборника выстраивается в соответствии с сюжетной линией – стремлением поэтессы отразить мир душевных переживаний лирической героини.