Древняя китайская цивилизация

Глава 1. Основные этапы развития Древнекитайского права.

1.1.Основные черты права. Конфуцианство. Легизм.

Традиционное право древней китайской цивилизации развивалось в основном как уголовное право, нормы которого носили как бы надотраслевой характер и пронизывали все сферы жизнедеятельности человека[8, с.98]. Поэтому в уголовном процессе, как и в других сферах общественной жизни древней Китайской цивилизации, изначально регулятором поведения людей, средством организации взаимоотношений между ними служили нормы морали (нравственности).

Мораль как форма общественного сознания существовала и действовала в Древнем Китае в виде суждений, представлений людей о добре, зле, справедливости, чести, долге, гражданственности. Соответствующие моральные нормы в сознании людей служили регулятором их поведения.

Таким образом, на первом этапе в шаньскоиньском и раннечжоусском Китае в регулировании общественных отношений главную роль играли этические нормы (ли), определяющие отношение членов китайского общества к правителю – ванну, а также внутрисемейные отношения[8, с.101]. Эти нормы строились на почитании родителей, старших, на преклонении перед знатностью, на преданности вану. При этом, правовые нормы в это время не вычленялись еще из общей массы религиозно-этических норм, с которыми они составляли единое целое. Вместе с тем все большое значение по мере укрепления власти ванов приобретают распоряжения и приказы правителя, его приближенных, высших чиновников, исполнение которых обеспечивалось принуждением.

Хочется отметить и то, что политическая направленность, стремление организовать жизнь китайского общества на "рациональных", "справедливых" началах двух древнекитайских школ – конфуцианство и моисты – положила начало развитию древнекитайского права. В истории древнекитайского права заложены этико-политические догматы конфуцианства и политико-правовые концепции легизма, которые стали определяющими факторами самого поступательного развития права, его идейных основ, принципов и институтов. Кроме этого на формирование правового менталитета китайского общества определяющее влияние также оказали эти две основные школы.

Основателем первой был Конфуций (Кун Цю, 551 – 479 гг. до н. э.). Центральное место в этико-политической доктрине этого мыслителя занимает учение о «благородном человеке» (цзюнь цзы). Конфуцию были чужды идеалы новой социальной прослойки имущих, стремящихся к выгоде и обогащению. Противопоставляя им принципы морали и долга, Конфуций обращается к идеализированным им порядкам прошлого. В этом глубокое противоречие в системе взглядов древнего философа.

Средством поддержания справедливого порядка у Конфуция является не закон, а соблюдение традиций, моральных норм (ли), закрепляющих некий образ идеального поведения, основанного на соблюдении "меры" во всем, что, в свою очередь, должно побуждать человека к уступкам, компромиссам. Конфуций ставил общественную мораль выше права. Он отмечал: "Если руководить народом посредством законов и поддерживать порядок при помощи наказаний, народ будет стремиться уклониться от наказания и не будет испытывать стыда. Если же руководить народом посредством добродетели и поддерживать порядок при помощи ритуала, народ познает стыд и исправится" [1, с. 68-69].

В целом добродетель в трактовке Конфуция – это обширный комплекс этика - правовых норм и принципов, в который входят правила ритуала (ли), человеколюбия (жэнь), заботы о людях (шу), почтительного отношения к родителям (сяо), преданности правителю (чжун), долга (и) и т. д. Вся эта нормативная целостность, включающая в себя все основные формы социально-политического регулирования того времени, за исключением норм позитивного закона (фа), представляет собой единство моральных и правовых явлений.

Отрицательное отношение Конфуция к позитивным законам (фа) обусловлено их традиционно наказательным значением, их связью (на практике и в теоретических представлениях, в правосознании) с жестокими наказаниями.

Вместе с тем Конфуций не отвергал полностью значения законодательства, хотя, судя по всему, последнему он уделял лишь вспомогательную роль.

Конфуцианцы требовали строгого соблюдения "ли". "Ли" обычно переводят с китайского и как "ритуал", и как "этикет", и как "правила поведения", но более удачным представляется перевод термина словосочетанием «моральные устои и обусловленное ими поведение». Но необходимо уточнить, что здесь следует иметь в виду не формальные правила церемоний, а глобальную гармонизирующую правильность, старательно уподобленную древнекитайскими мыслителями неизменной правильности круговорота процессов во всей природе.

"Моральные устои суть копии устоев мира в целом, таких, например, как то, что солнце восходит на востоке или что вода течет вниз, а не взлетает вверх. Мораль есть модификация интегральных устоев для человеческого мира; ее отличие в том, что она проявляется в человеке не автоматически, а только в процессе воспитания к  социализации. Гарантом несокрушимости и неизменности моральных устоев "ли" являлось, по Конфуцию, Небо – верховная гармонирующая сила мироздания; отражением неизменных законов функционирования Неба, их микрообразами, опрокинутыми в человеческий мир, и являлись моральные устои. Потому-то столь значительна их роль; покуда они соблюдаются, мир людей уподоблен миру в целом, и, следовательно, как и мир в целом, он гармоничен и незыблем. На интегральных законах стоит мир, а на их локальных межчеловеческих проявлениях стоит человеческий мир" [12, с.15].

Гармоничное общество, согласно учению Конфуция, созданное на основе "веления Небес" – это совокупность групп (объединений людей), каждая из которых должна существовать в социальных и правовых условиях, максимальных для осуществления отведенных ей функций. Главной идеей такого объединения является идея "сяо" - сыновней любви, почитания старших, а также вышестоящих на иерархической лестнице.

С иных позиций подходил к противоречиям современного ему общества другой выдающийся древнекитайский мыслитель — Мо-цзы (Мо Ди, рубеж V—IV вв. до н. э.) Все социальные беды, по его мнению, происходят от "обособленности"), проповедуемой конфуцианцами. Поэтому Мо Ди и выдвигает тезис о необходимости "всеобщей любви", которая позволит навести порядок в Поднебесной. Мо Ди резко критиковал обычай передачи привилегий и должностей по наследству. Призывая "почитать мудрых", Мо Ди обрушивался на наследственную знать и считал полезным такое положение вещей, когда "первоначально низкий человек был возвышен и стал знатным, а первоначально нищий был бы возвышен и стал богатым"[13, с.143].

В то же время в противовес конфуцианцам, придававшим большое значение ритуальной стороне человеческой культуры, Мо Ди утверждал, что культура необходима лишь для того, чтобы обеспечить человека одеждой, пищей и жилищем. Все что выходит за рамки удовлетворения элементарных потребностей человека, необязательно и даже вредно.

Ряд важных положений моистского учения был заимствован философами IV – III вв. до н. э., создавшими "легистскую" школу. Если конфуцианцы видели средство умиротворения Поднебесной в совершенствовании социально-этической стороны взаимоотношений между людьми, то легисты считали таким средством закон (отсюда и название этой философской школы). Только закон, проявляющийся в наградах и наказаниях, способен обеспечить порядок и предотвратить смуту. Закон сравнивается легистами с инструментом, с помощью которого ремесленник изготавливает изделие. Закон необходим прежде всего для подчинения народа власти правителя. Не случайно, подчеркивали легисты, "и прежде мог установить порядок в Поднебесной лишь тот, кто видел свою первую задачу в установлении порядка в собственном народе, и побеждал могучих врагов тот, кто считал необходимым сначала победить свой народ"[5, с.94]. Конечную цель применения закона легисты видели в обеспечении абсолютной власти правителя.

Согласно исторической традиции первые писаные законы в Китае появились в государстве Шан, а в Х в. до н.э. в Чжоу был создан Кодекс Му. Это свод уголовного права Древнего Китая, создание которого приписывается полулегендарному царю (вану) My, правление которого относят к Х в. до н.э. Источником Кодекса Му являлось обычное право, т.е. совокупность неписаных правил поведения (обычаев), сложившихся в обществе в результате их неоднократного традиционного применения и санкционированных государством (энциклоп.сл).

Немецкий ученый Генрих Плат представляет систему преступлений и наказаний по Кодексу и другим письменным источникам позднего Чжоу в следующем виде.

Уголовное право знало разделение преступлений на разные степени тяжести. Например, незначительный проступок назывался «фа», средней степени — «нго», а тяжелое преступление — «фа нго» («плохой проступок»). Квалифицировалось также намерение преступника, совершил ли он проступок умышленно или неумышленно. В качестве смягчающих обстоятельств, как проявление внутренней слабости или болезни, рассматривались следующие: когда какой-нибудь человек действовал по страху перед должностным лицом, из мести или, наоборот, благодарности, действовал по подстрекательству женщины, по любви к деньгам, согласно рекомендации сверху.

Число преступлений Кодекс определяет в 2500 по 500 на каждое из 5 видов наказаний. Часть из них разбиралась мировым судьей (теоинь), например, вражда с отцом, к которой приравнивалась также вражда с князем (наказывалась изгнанием за море), вражда младшего брата против старшего, равно против учителя (изгнание на 1000 ли = 576 км.). В сочинениях Конфуция называются пять тяжелейших преступлений, заслуживающих смертной казни, среди которых убийство есть самое последнее:

1. поднимать смуту в  государстве,

2. вводить других в  заблуждение с помощью музыки, одежды, необычных предметов,

3. проповедовать ложные  взгляды, учить плохому и производить  разделения в обществе,

4. обманывать других ложными  видениями и гаданиями.

Некоторые наказания имели своеобразный публичный характер, например, если человек трижды нарушил административные предписания, его вину писали на доске и закрепляли ее на спине, после чего виновный должен был находиться несколько дней (от 3 до 13) на специальном камне, выставленный таким образом на позор. После наказания на камне приговоренный должен был выполнять принудительные работы от 3 месяцев до 1 года. Знает Кодекс и о тюрьмах, в которых находятся нарушители для выплаты штрафов и выполнения общественных работ. В знак наказания они не могут носить на голове обычные головные уборы (иногда они были черного цвета). Тяжело осужденных отличали также деревянные колодки на шее, ногах или руках. Срок содержания колебался от 1 до 3 лет в зависимости от степени наказания и раскаяния.

Применялись следующие пять видов наказаний уголовных преступлений:

1.Нанесение черных полос (цвет земли) на лоб преступника (клеймение).

2. Отсечение носа.

3. Отсечение ступней.

4. Кастрация. Евнухи использовались  для охраны дворцов.

5. Смертная казнь (обезглавливание).

Упоминаются также отсечение ушей, рук, а для военных — прокалывание стрелами ушей и наказание плетью. В отдельных княжествах совершались более мучительные казни, такие как привязывание к раскаленному столбу, четвертование, разрывание колесницами и т.п.

Согласно Кодексу, человек, который клятвой заверил ложное свидетельство, подвергался казни, которая угрожала обвиняемому. Осужденный, не исправившийся во время пребывания в тюрьме после административного наказания, например, бежавший оттуда, также подвергался смертной казни.

Организация министерства Наказаний представляется в следующем виде [Переломов Л.С. Конфуцианство и легизм в политической истории Китая. - М., 1981.] Во главе стоял «сыкоу», следивший за правильностью судопроизводства и выступавший верховным судьей в особо важных процессах. Ему помогали чиновники различных уровней, отвечавшие за порядком в городах и имениях («сяосыкоу»). Главный судья «шиши» провозглашал при дворе с помощью колокольчика пункты закона и заботился о том, чтобы правила были оглашены повсюду, а также определял преступления, направленные против государства, власти и собственности. Судья в княжеском домене («фанши») передавал на решение главного судьи дела, за которые грозила смертная казнь. «Яши» провозглашал клятвы и наказания, касающиеся ритуальных церемоний. За ходом слушаний наблюдал «чаоши», который также изучал долговые расписки. Если кто-либо подавал через него судье письменное свидетельство, что намерен совершить мщение врагу, его убийство не считалось преступлением. Кроме этих должностей в министерстве Наказаний было ведомство исполнителей: тюремщиков, палачей, специальных наблюдателей, организаторов каторжных работ и т.д.[Васильев Л.С. История Древнего Китая. М., 2006. - Т. 3. - С. 543-544.].

Основным принципом судопроизводства декларировалась справедливость. Судья должен был прибегать только к правильным мерам, руководствуясь состраданием. Например, если преступление выглядело сомнительным, то приговор должен был выноситься мягкий, при награждении же, наоборот, даже если заслуга невелика, награда давалась большая. Как выразился в то время судья по уголовным делам по имени Као-яо: «Добродетель, которая находит удовольствие в сохранении жизни людей, приобретает себе их сердца»[ Судопроизводство при дворе правителя Чжоу // Хрестоматия по истории Древнего Востока - М., 1980.- Ч. 2. - С. 189.]. Бытовало и такое рассуждение Конфуция: «Наказание как форма: принятая однажды, она не может больше изменяться» »[Судопроизводство при дворе правителя Чжоу // Хрестоматия по истории Древнего Востока - М., 1980.- Ч. 2. - С. 189.], поэтому судье рекомендовалось трижды обдумать свое решение.

Во время судебного разбирательства принимались во внимание 8 обстоятельств: родство с царем, кто были предки, мудрость, способности, заслуги, общественное положение, служебное рвение, не является ли обвиняемый гостем. В Кодексе называются еще другие поводы для смягчения вины: незнание, принуждение, халатность или забывчивость. Оправдание получали очень юные дети, старики и слабоумные, учитывались также стихийные бедствия вроде голода, эпидемии и прочих несчастий. Для апелляций предусматривались различные сроки. Если дело разбиралось в столице – 10 дней, в городской черте — 20, в округе — 30, в государственных владениях — 3 месяца, в частных владениях — 1 год. В течение этого срока окончательный приговор не выносился»[ Судопроизводство при дворе правителя Чжоу // Хрестоматия по истории Древнего Востока - М., 1980.- Ч. 2. - С. 189.].

Указанные в Кодексе принципы и организация судопроизводства в значительной мере соответствуют духу конфуцианского учения. И если предписания этического характера имеют своей целью пробудить в человеке самые лучшие качества, то законы призваны подавить в нем все злое. Страх наказания считался легистской правовой школой более эффективным средством, чем конфуцианские нравственные уроки и наставления.

1.2. Право во  времена царства Цинь (221-227 вв. до н.э.)

В IV в. до н. э. постепенно складываются объективные предпосылки для создания единого централизованного древнекитайского государства и все чаще высказываются доводы о необходимости преодолеть междоусобную рознь и объединить древнекитайские государства под властью одного правителя. Так во многих древнекитайских царствах были проведены социально-политические реформы, направленные на окончательный слом изжившей себя системы общественных отношений. Инициаторами этих реформ были представители легистской школы, большинство которых стремилось не только сформулировать свою точку зрения на методы решения социальных проблем современности, но и осуществить ее на практике [6, с.197]. Например, Шан Ян провел серию реформ, которые способствовали усилению центральной власти. В частности, были введены единые письменные знаки, упорядочены меры веса и длины, но главной была земельная реформа. Его реформы отвечали интересам новой знати, стремящейся к установлению частной собственности на землю. В учении легизма новая аристократия видела идейное обоснование своих экономических и политических притязаний.

Реформы Шан Яна были направлены на разрушение общины, установление частой собственности на землю. Шан Ян провел закон о сводной продаже земли. Все старые межевые знаки уничтожались, землю можно было приобретать и обрабатывать в неограниченных размерах, была отменена система «цзин тянь» – колодезных полей, что и послужило разрушением общины. Земля концентрировалась в руках новой торгово-ростовщической знати, а бывшие общинники лишались своих наделов, превращаясь в зависимых арендаторов. Было проведено насильственное разрушение крупных крестьянских хозяйств путем введения двойного налога на тех, кто не захочет разделиться.

Цинь, самое западное из всех древнекитайских царств, долгое время не играло значительной роли в борьбе за главенство на Среднекитайской равнине. Цинь было экономически слабым царством и не имело сильной армии. Царство Цинь первоначально зависела от Чжоу. Объединение царств Цинь и Ци, успешно отразивших нападения кочевников, позволило в 258 г. правителю Ин Чженю смести династию Чжоу и установить правление династии Цинь (221-227 вв.до н.э.). Были разгромлены и присоединены другие царства. Так возникла империя Цинь, которая просуществовала недолго, но оставила заметный след в истории Поднебесной. Китай стал единым государством. [9, с. 156-157].

Победа государства Цинь в борьбе за императорский престол не была случайной. Идейной основой объединительной деятельности цинских правителей стало учение фацзя (легизм), или школа закона. Это учение обосновало тезис «сильного царства и слабого народа». В нем явно прослеживалось презрение к черноголовым, т.е простому народу, который следовало всячески оглуплять и держать в повиновении. Теоретиками учения фацзя были крупный правительственный чиновник Гунсунь Ян, известный под именем Шан Ян, и философ Хань Ян. В их теории общественного и государственного устройства юридический закон становился орудием управления государством. Они резко выступали против конфуцианства с его приверженностью к добрым старым обычаям, стремлением к самосовершенствованию и добродетели. С точки зрения легистов любой закон "фа", будь он абсолютно несправедлив, должен неукоснительно соблюдаться, не должен подлежать оценке и обсуждению, а лучший способ обеспечения его исполнения заключается в усилении жесткости политики бюрократического государства в отношении своих подданных. Для достижения целей объединения и создания сильного централизованного государства они допускали любые средства.

Обострение противоборства двух идеологий, давшего новый импульс становлению традиционных черт и институтов древнекитайского права, относится ко второй половине III в. до н.э., когда легизм в его крайней форме становится официальной идеологией первой китайской империи Цинь, которая была ориентирована на использование командной силы закона и жесткое подчинение дисциплине закона (Шан Ян, Хань Фэй-цзы и др.). Легисты (т. е. законники, от лат. Lex — закон) настаивали на том, чтобы управление опиралось на постоянно действующие законы, которые правитель хорошо знает, а подчиненные должны их беспрекословно выполнять. Суд творили администраторы, совмещая его с административными заботами [9, с.179].

Легисты считали необходимым систематически обновлять чиновничество и назначать на должности за заслуги. Внутри чиновничества должна существовать жесткая иерархия и действовать единый порядок присвоения рангов знатности, наград и поощрения. Легисты стали едва ли не первыми провозвестниками позитивистского истолкования природы и назначения законов в духе своеобразного древнего утилитаризма.

«Закон не должен потворствовать знатным, отвес не должен подделываться под кривизну. Там, где действует закон, умный не может его обойти, храбрый не смеет ему противиться; наказания за проступки не минуют и сановников, награды за добрые дела не обходят и простолюдинов. Вот почему ничто не сравнится с законом, когда надо исправить проступки знати и показать преступления простолюдинов, усмирить мятеж и осудить заблуждение, избавиться от излишеств и устранить нелепость, установить единые правила для всего народа» {Хань Фэй-цзы) (Из книг мудрецов: Проза Древнего Китая. М., 1987. С. 237).

Характерно, что китайские легисты в своей полемике с конфуцианцами и даосами исходили из постулата о злой, порочной человеческой природе, которую не в состоянии исправить образование и культура. И чиновники должны восприниматься потенциально бесчестными, поэтому каждого из них следует заставить контролировать других. Как только законы вводятся в действие, все должны им подчиняться. По мнению Хань Фэйцзы, в государстве мудрого правителя только законы служат учебником жизни. Не существует других книг, сопоставимых с этими целями и достойных их. Вероятно, эта позиция подсказала первому императору династии Цинь подвергнуть сожжению многие книги, в особенности конфуцианские тексты.

Легисты проповедовали идею бесполезности и невозможности существования людей вне рамок жесточайших наказаний, исходили из обязательности превентивных мер и коллективной ответственности, обеспечивающих "хорошее управление", отказывались признавать наличие какой-либо связи между мерой наказания и тяжестью содеянного преступления. Жестоко карать, по их мнению, следовало даже за малейшее нарушение приказов государя. Проповедуя своеобразное "равенство" перед законом, неотвратимость наказаний за совершенные преступления, легисты стремились лишить знать, чиновничество различных княжеств наследственных привилегий во имя укрепления сильной центральной власти. Не случайно крайнее ужесточение наказаний, требование их неотвратимости было прямо связано с развитием понятия преступления против государства.

Для укрепления империи также было введено единое законодательство. В основе уголовного законодательства циньского времени лежала система поручительства [6, с.354]. В своем наиболее общем виде она впервые была осуществлена еще Шан Яном. Однако в Циньской империи обязанности поручительства возлагались не на «пятки» или «десятки», а на членов семьи: «Если один человек совершает преступление, то наказанию подвергается вся его семья». Таким наказанием за преступление родственника в империи Цинь обычно было превращение в государственных рабов. Система поручительства распространялась при Цинь Шихуане только на простолюдинов.

Что касается наказаний за преступления, то положения о них в основном были заимствованы из законов Шан Яна и отличались крайней жестокостью. Смертная казнь была долгой, изощренной и мучительной. Она подразделялась на стадии: сначала татуировка, затем отрезание носа, отрубание ног и забитие палками. Применялись различные виды смертной казни: четвертование, разрубание пополам, обезглавливание, удушение, закапывание живьем, варка в котле, пробивание темени. Смертная казнь полагалась, например, за кражу лошади. Истреблялись родственники в трех поколениях. Этот способ был отменен только в начале II в. до н.э. Вместе с тем признавлось, что закон — это основа управления страной, это орудие, при помощи которого «запрещается насилие и защищаются хорошие люди».

Подробной регламентации подвергался зависимый статус рабов и рабынь. Регулировались пределы наказания для рабов (клеймение, отрезание носа за грубость), условия их продажи, наказание за их злодейское убийство (например, убийство рабыни из ревности).

Кроме того, практиковались также и более «легкие», с позиций древнекитайской практики пыток, наказания – вырезание коленных чашечек, отрезание носа, кастрация, битье по пяткам. Наконец, осужденного за преступление могли сослать на каторжные работы.

Усилению законодательной деятельности во многом способствовали и появившиеся ранее первые материальные свидетельства писаных законов [5, с.79]. В Древнем Китае стал найденный бронзовый треножник с текстом "Обозрения законов", относящийся к 536 году до н.э., основой которого стало понятие "у син" - пяти видов наказаний за преступления: клеймение, отрезание носа, отрубание одной или обеих ног, кастрация и смертная казнь, ставшая наиболее распространенным наказанием. Нашёл широкое применение в эпоху царствования Цинь и один из первых сводов законов "Книга законов царства Вэй" [5, с.143], появившийся на рубеже V - IV вв. до н.э. и составленный Ли Фуем на основе правовых положений, принятых в отдельных княжествах и по традиции считающихся законами предков. Он состоял из 6 глав: законы о ворах, о разбойниках, о заключении в темницу, о поимке преступников, об орудиях казни и пытки. Этот сборник положил начало последующей практике разработки сборников законов.

Для контролирования порядка применения уголовного законодательства было создано специальное судебное ведомство во главе с тинвэем, которое, также рассматривало по первой инстанции дела о наиболее тяжких преступлениях, особенно, если это касалось представителей чиновничества, злоупотреблявших своим служебным положением. Высшей судебной инстанцией являлся император, в компетенции которого были все вопросы судоустройства. Пенитенциарная система была частью судебной, так как судьи в провинциях выполняли одновременно функции начальников мест заключения. Суд в империи Цинь был отделен от администрации [10, с.234].

Как всякий репрессивный режим личной деспотии, режим, созданный Цинь Шихуанди, не мог быть прочным и был обречен на внутренние распри. Со смертью жестокого диктатора он был сметен восстанием 207–206 гг. до н.э. под руководством Чэнь Шеня и У Гуана. Гибель обоих руководителей восстания расчистила путь к власти бывшему сельскому старосте и в то же время искусному политику и дипломату Лю Бану, который провозгласил себя императором Гао-Цзу (566 — 25 июня 635).

1.3. Право во  времена правления династии Хань

(III в. до н.э. - III в. н. э)

С утверждением династии Хань на последнем этапе формирования древнекитайского права – этапе формальной победы конфуцианства – происходит слияние легизма и конфуцианства в новое учение ортодоксальное ханьское конфуцианство, главным назначением которого становится осмысление с позиций тогдашних знаний, оправдание и увековечивание существующих социально-экономических и политических порядков как разумных, отвечающих интересам сохранения и функционирования древнекитайского общества [9, с.107]. Доминирующей идеей этой идеологии была конфуцианская идея неравенства людей, их социальных, сословных, ранговых различий, а также различий в зависимости от места в семье, пола, возраста. Незыблемости этих различий должна была служить тщательная регламентация поведения людей в обществе, семье с помощью жестких моральных норм "ли", официально признанного ритуала.

В начале правления династии Хань (206 г. до н. э. – 220 г. н. э.) легистские концепции трансформируются (в этом оказалась заинтересованной главным образом служилая бюрократия в ее противостоянии произволу верховного правителя). Первые шаги в этом направлении сделал конфуцианец Сюнь-цзы (ок. 298 – 238 до н. э.), который сблизил понимание "ли" с пониманием закона у легистов. Он обосновал возможность «поставить "фа" на службу "ли", превратить законы в обслугу моральных устоев, но в то же время дать определенные гарантии защиты от произвола законов, сделав противоречащие Моральным устоям законы невозможными» [12, с.15]. Так была заложена новая основа для различения закона и морали (с сохранением верховенства роли последней) с одновременным превращением конфуцианства в инструмент примирительного синтеза противоборствующих доктрин – легизма и конфуцианства.

Возникновение ортодоксального конфуцианства, ставшего затем на два с лишним тысячелетия доминирующим мировоззрением и законоведческой доктриной, связано с именем ханьца Дун Чжун-шу (179-104 гг. до н. э.). Он дал фундаментальное обоснование взаимозависимости и «параллельности» воспитания и наказания, увязав их с параллельностью стихий Ян (мужской, положительной, светлой) и Инь (женской, отрицательной, темной). «Он показал, что хорошее в человеке должно выявляться и культивироваться морализующим воздействием, воспитанием, но плохое может быть сдержано и пресечено лишь наказанием» [12, с.17]

Принятие конфуцианства в качестве единой государственной идеологии означало отказ от политики первых ханьских императоров, идейным знаменем которых был даосизм с его призывом к «недеянию» правителя. Но и конфуцианство ханьского времени существенно отличалось от провозглашенного основоположником этого учения. Дун Чжун-шу и его единомышленники заимствовали некоторые положения легизма, прежде всего тезис о значении закона как средства управления страной. Тем не менее по многим кардинальным вопросам внутренней и внешней политики империи взгляды конфуцианцев и легистов по-прежнему расходились. Конфуцианцы стремились удержать императора от политики территориальных захватов: они считали, что «варвары» не могут быть настоящими подданными, а их земли непригодны для возделывания. Однако эти доводы не убедили верховную власть.

Кроме этого ортодоксальное конфуцианство не отвергало закона, строгих наказаний, предполагая взаимодействие строгости и снисхождения. Из этого предположения вытекало, что мораль и право совпадали. Мораль задавала стереотип поведения, право с помощью наказаний запрещало от него уклоняться. Нормы господствующей конфуцианской морали должны были отныне насаждаться силой, строгой карой закона "фа", что и нашло выражение в формулах ортодоксального конфуцианства: "там, где недостает "ли", следует применять "фа", или то, что наказуемо по "фа", не может быть дозволено по "ли", то, что позволено по "ли", не может быть наказуемо по "фа".

Как было отмечено выше, традиционное право Китая развивалось в основном как уголовное право, нормы которого носили как бы надотраслевой характер. Они пронизывали сферу и брачно-семейных, и гражданских отношений и пр. Именно в уголовном праве с наибольшей отчетливостью проявлялся многовековый спор между конфуцианством и легизмом: что является лучшим средством управления – моральная норма (ли) или наказание (син) [5, с.101].

Понятие преступления в Древнем Китае связывалось с проявлением преступной воли человека. Правонарушитель рассматривался как "низкий человек", его "низость" определялась тем, что он выступал носителем этой пагубной, преступной воли, которая в зависимости от характера преступления могла разрушить или весь мир, или порядок, гармонию в той социальной группе, к которой преступник принадлежал.

Из признания примата моральных норм вытекало, что мера виновности и суровость наказания должны были соответствовать не столько характеру самого поступка, сколько характеру духовного состояния преступника, не столько тяжести преступного действия, сколько интенсивности преступной воли.

Кроме этого имеются сведения о том, что в правление императора Ханьской династии Уди (25-56) все подданные, обращенные в государственных рабов и рабынь, должны были получить свободу и стать простолюдинами, если прежними законами не были предусмотрены наказания за совершенные ими какие-либо преступления. К этому же периоду относится издание рескрипта, дозволявшего уходить от своих хозяев тем, кто продал себя в рабство из-за голода, или был насильно продан в рабство разбойниками, или отдан в наложницы. Те, кто будет пытаться силой воспрепятствовать этому, подлежали наказанию по «закону о продаже людей».