«Голландская болезнь» в России и особенности ее проявления

Курсовая работа по курсу

Макроэкономической  теории

«Голландская  болезнь» в России и особенности  ее проявления

Москва - 2009

Введение

Один из основных вопросов повестки дня развития российской экономики - ускорение экономического роста  и создание инфраструктуры, способной  обеспечить устойчивость этого роста. Хотя экономическое развитие экономики  страны в последние четыре года и  было достаточно впечатляющим, есть вполне обоснованные опасения относительно того, как долго эта динамика будет  сохраняться. Существует достаточно много  указаний на то, что движущими силами сегодняшнего успеха скорее являются благоприятные внешние условия, нежели результаты развития собственно экономики страны. Высокие нефтяные цены последних лет, вплоть до недавнего  времени, как правило, рассматриваются  в качестве основного источника  сегодняшнего роста ВВП России. Россия обладает самыми большими запасами природного газа, вторыми по объему запасами угля и восьмыми по величине запасами нефти  в мире. На международном рынке  Россия является самым крупным поставщиком  природного газа, вторым по объемам  поставок экспортером нефти и  третьим по величине потребителем электроэнергии. Однако объемы поступаемого в страну дохода от этих источников являются чрезвычайно неустойчивыми и мало предсказуемыми и вряд ли могут рассматриваться как основа долгосрочного экономического роста. Более того, как указывается во многих работах, в определенной мере они могут являться и препятствием для успешного развития. В связи с этим, вопрос, который будет рассмотрен в данной работе, заключается в анализе того, какие проблемы для долгосрочного развития страны могут быть обусловлены тем, что Россия обладает богатыми запасами естественных ресурсов и в ее сегодняшней экономической структуре доминируют ресурсо-интенсивные отрасли.

Российская экономика  не уникальна в этом отношении. Практически  все богатые ресурсами странами сталкиваются с этой же проблемой - как диверсифицировать промышленное производство и экспорт с тем, чтобы меньше зависеть от ресурсных  факторов. Данной проблеме посвящена  обширная экономическая литература, которую я попытаюсь проанализировать.

В настящее время Российская Федерация играет в мировой экономике роль экспортера сырья и импортера как потребительских, так и инвестиционных товаров и услуг. Эта - «сырьевая» модель развития не в состоянии обеспечить удовлетворительные темпы повышения благосостояния народа, с одной стороны, макроэкономическую стабильность, международную конкурентспособность наших предприятий и национальную безопастность, - с другой. Данный тезис ныне являестя «общим местом» не только в научных публикациях, но и в официальных документах, равно как и призыв к утверждению в России отвечающей всем перечисленным требованиям «несырьевой» модели.

Многие выше перечисленные  проблемы в российской экономике  можно до определенной степени объяснить  эффектом «голландской болезни» и ее последствиями. Целью данной работы является выявить симптомы «голландской болезни» в экономике России и  подчеркнуть их харрактерные особенности. На основе проведенного исследования можно привести вероятные пути развития и реформирования экономической структуры и институтов Российской Федерации.

Глава 1. Теоретические  аспекты «голландской болезни»

1.1 Возникновение  «голландской болезни»

Термин «голландская болезнь» возник после известных экономических  событий в Голландии, которая  владеет крупнейшим в Европе газовым  месторождением Гронинген имногими месторождениями в Северном море. В 1960-е годы во время немецкого экономического «чуда» Гронинген, расположенный в 400 км от Рура, оказался истинной золотой жилой. Но вскоре стали проявляться весьма неприятные эффекты: инфляция (вызванная инфляцией издержек), спад производства на фоне экономического роста, безработица. Тогда экономистов заинтересовала природа данного феномена. Впервые термин «голландская болезнь» был использован в 1977 г. в журнале “The Economist”.

Разработка месторождений  и наращивание экспортных поставок природного газа привели к двум взаимосвязанным  процессам, существенно повлиявшим на структуру экономики Голландии. Во-первых, по причине высокой привлекательности  добычи и поставок природного газа на экспорт данная сфера оттягивала значительные финансовые и производственные ресурсы из других отраслей экономики. Во-вторых, растущие поставки природного газа на экспорт вели к росту спроса на голландский гульден, что вызвало  его значительное укрепление по отношению  к другим валютам.

Наиболее серьезной для  экономики Голландии оказалась  проблема быстрого укрепления курса  национальной валюты, ведущая к снижению конкурентоспособности обрабатывающей промышленности в сравнении с  иностранными производителями. В условиях открытости экономики и при отсутствии эффективных мер по поддержке  конкурентоспособности обрабатывающая промышленность потеряла инвестиционную привлекательность, что привело  к промышленному спаду и деиндустриализации.

Таким образом, изначально позитивные процессы, заключающиеся в улучшении  конъюнктуры рынков углеводородного  сырья, в итоге привели к серьезным  негативным последствиям для экономики  Голландии. Для обозначения такой  ситуации, когда укрепление курса  национальной валюты, вызванное ростом экспортных поставок сырья, приводит к  стагнации промышленного производства и других отраслей национальной экономики, теперь и используется термин «голландская болезнь».

Схема развития «голландской болезни» представлена на рис. 1.

С тех пор этот эффект не раз наблюдался и в других странах. В 1970 - 1980-е годы, в первое десятилетие  высоких цен на нефть, ее производство выросло почти в семь раз в  Норвегии, в 2,5 раза - в Голландии, почти  вдвое - в Великобритании. Поскольку  промышленный выпуск вцелом стагнировал (оставался почти неизменным в Норвегии, упал - в Великобритании и немного вырос - в Голландии), рост производства в нефтяном секторе и в секторе неторгуемых товаров (например услуг) сопровождался падением на почти такую же величину доли добавленной стоимости, произведенной в промышленности.

В конце 1970-х годов Бразилию поразили заморозки, и соседние страны, конкуренты Бразилии на мировом рынке  кофе, получили неожиданный бонус. В  Колумбии курс песо вырос почти в  полтора раза по отношению к доллару  и пострадали чуть ли не все остальные секторы экномики, кроме, конечно, госсектора, строительства и аренды жилья. Вперерабатывающей промышленности, включая химию и металлургию, рост замедлился вдвое, а в легкой - и вовсе наступил спад.

Рис. 1 - Механизм развития «голландской болезни»

Проблема«голландской болезни» имеет теоретическую основу, причем ее причины лежат не столько в  монетарных диспропорциях, сколько  в структурных.

Общий вопрос, на который  пытается ответить литература, заключается  в том, является ли обладание богатыми запасами ресурсов благом для экономики  или наказанием. На первый взгляд кажется  странным, как тот факт, что судьба наградила страну практически бесплатным доступом к дорогостоящим ресурсам, может являться причиной экономических  неудач. Однако, как это часто  случается в экономических системах, разнообразные косвенные отрицательные  эффекты могут перевесить прямой положительный эффект от дополнительного  благосостояния, так, что с точки  зрения развития всей экономики, общий  эффект обладания естественными  ресурсами может оказаться отрицательным.

Современная экономическая  наука не дает точного ответа на этот вопрос. Существует много теорий и примеров в пользу и того, и  другого результата. Большое количество исследований, как теоретических, так  и эмпирических, посвящены исследованию взаимосвязи обладания страной  естественными ресурсами и ее экономическим ростом. Хотя единое понимание этой связи во всей ее полноте и отсутствует, тем не менее, можно выделить несколько  механизмов, которые ответственны за отрицательные последствия наличия  в стране естественных ресурсов для  ее экономического развития. В последующих  параграфах остановимся на удорожании валюты и эффекте «голландской болезни», а так же я постараюсь дать объяснение так называемого «ресурсного  проклятия», подразумевающего непроизводственную деятельность экономических агентов, стимулируемую большой рентой, ассоциированной  с наличием естественных ресурсов, приводящей к низкому качеству институтов управления в экономике, что, в свою очередь, сказывается замедлением  экономического роста.

1.2 Эффект «голландской  болезни»

Сейчас довольно часто  в газетах и экономической  литературе можно встретить термин «голландская болезнь». Однако его  использование далеко не всегда правильно, так как нередко он употребляется  в контексте несколько иной проблемы, нежели той, для описания которой  он был изначально введен в экономическую  науку. Оригинальный смысл термина  «голландская болезнь» относится к  ситуации, когда открытие в стране запасов некоторого естественного  ресурса отрицательно сказывается  на развитии других, как правило, обрабатывающих, отраслей экономики, товары которых  экспортируются на мировой рынок. Такое  же явление может сопровождать неожиданный  рост на мировом рынке цены на естественный ресурс, экспортером которого является рассматриваемая страна. В обоих  случаях внешний баланс страны будет  характеризоваться ростом условий  торговли. Но довольно часто этот термин употребляется в контексте возможного отрицательного влияния обладания  естественными ресурсами на долгосрочное развитие страны, безотносительно конкретных эпизодов экзогенного роста условий  торговли. Хотя, несомненно, оба эти  явления тесно связаны, необходимо различать их, так как механизмы  их влияния на экономику различны, а соответственно, должны использоваться разные инструменты экономической  политики для влияния на них.

Для того, чтобы понять механизм эффекта «голландской болезни», обратимся  сначала к теоретическому его  представлению. Давайте рассмотрим совершенно конкурентную малую (в том  смысле, что внутренние события в  стране не оказывают никакого влияния  на мировые цены) неоклассическую  экономику с фиксированными запасами трудовых ресурсов и капитала, состоящую  их трех производственных секторов. Первый сектор - Нефть - производит нефть, экспортирующуюся на мировой рынок. Второй сектор - Торгуемый - производит другие торгуемые на мировом  рынке (как экспортируемые, так и  импортируемые) товары. Третий сектор - Неторгуемый - производит товары, реализуемые исключительно на внутреннем рынке страны. При сложившихся на мировом рынке ценах первые два сектора производят определенное количество товаров, а разница между внутренним производством и внутренним спросом при этих ценах или экспортируется за рубеж, либо импортируется из-за рубежа. Неторгуемый сектор отличается в этом отношении: цены товаров этого сектора эндогенно определяются балансом внутренних спроса и предложения.

Для непосредственного описания технологии в трех секторах производства обратимся к модели специфических  факторов. А именно, мы будем предполагать, что товары в каждом секторе производятся с использованием только труда и  капитала, причем капитал, используемый в некотором секторе, специфичен, то есть не может использоваться ни в каком другом секторе, в то время как труд однороден и может свободно перемещаться между отраслями. Полная мобильность труда приводит к тому, что заработная плата во всех отраслях экономики будет одинакова. Будем также считать, что запасы капитала во всех трех секторах и рабочая сила во всей экономики заданны экзогенно и не меняются во времени.

Предположим, что рассматриваемая  нами экономика находится в состоянии  равновесия и неожиданно происходит рост цены на нефть на мировом рынке. Непосредственным следствием этого  станет рост доходов всех факторов производства, занятых в секторе  Нефть. Это, в свою очередь, будет  иметь два важных последствия.

Первым рассмотрим эффект расходов. Некоторая часть прироста доходов в секторе Нефть будет  израсходована на товары, производимые в Неторгуемом секторе. Это может происходить как вследствие того, что владельцы факторов производства, занятых в секторе Нефть, непосредственным образом увеличивают свои расходы на товары, произведенные в Неторгуемом секторе, так и вследствие увеличения государственных расходов на эти товары в виду увеличения государственных доходов из-за роста налоговых поступлений от сектора Нефть. Независимо от механизма, растет спрос на товары, произведенные Неторгуемым сектором, что влечет за собой рост цен на них. Наиболее важным для последующего анализа является результат, что растет цена неторгуемых товаров относительно торгуемых, так как цена последних фиксирована экзогенно на внешнем рынке. А поскольку отношение отражает реальный обменный курс, то мы можем ожидать реальное удорожание внутренних денег и соответствующее перемещение мобильного фактора производства - труда - из сектора Торгуемого в сектор Неторгуемый.

Вторым последствием есть эффект перемещения ресурсов. Экзогенный рост цены в секторе Нефть приводит к росту стоимости предельного  продукта обоих факторов производства, занятых в этом секторе. При неизменном уровне заработной платы это означает рост спроса на труд в этом секторе, что приводит к перетоку рабочей силы из остальных секторов экономики в сектор Нефть.

Оба рассмотренных эффекта  привносят свой вклад в снижение выпуска в Торгуемом секторе, в то время как влияние на сектор Неторгуемый неоднозначно: эффект расходов положительно влияет на выпуск данного сектора, а эффект перемещения ресурсов - отрицательно.

Именно снижение выпуска  в Торгуемом секторе вследствие роста цены в секторе Нефть  и называется эффектом «голландской болезни».

Насколько чувствителен этот результат к сделанным нами допущениям относительно устройства рассматриваемой  экономики? Посмотрим, меняются ли наши выводы, если мы изменим предположения  относительно мобильности факторов производства.

Во-первых, давайте предположим, что Нефтяной сектор задействует  только немобильные факторы, то есть факторы производства, используемые в этом секторе, совершенно непригодны для использования в других секторах экономики. Этот предельный случай называется случаем изолированного («анклавного») Нефтяного сектора и предполагает отсутствие взаимосвязи между внутренними рынками факторов производства и Нефтяным сектором. В этой ситуации эффект перемещения ресурсов будет отсутствовать и только в силу реального удорожания внутренней валюты мы однозначно получаем прирост выпуска в Неторгуемом секторе и падение выпуска в Торгуемом секторе в ответ на рост цены на нефть.

Таким образом, мы видим, что  предположения относительно мобильности  факторов существенным образом определяют результирующее влияние изменения  цены нефти на развитие остальных  секторов экономики.

Постараемся вывсети макроэкономические последствия роста цены на нефть. Предположим, что долговременное увеличение цены произошло неожиданно. Это приведет к росту текущего и перманентного дохода страны. Благодаря эффекту дохода последует рост агрегированного потребления во всех секторах экономики, в том числе в секторах Неторгуемых и Торгуемых товаров. Очевидно, должно соответствующим образом вырасти и производство, по крайней мере в секторе Неторгуемом, а следовательно, и инвестиции в этот сектор.

С другой стороны, существует обширная литература, которая указывает  на некоторые, как экономические, так  и экономико-политические механизмы, которые в этих условиях отрицательно влияют на стимулы к инвестициям. Например, дополнительная прибыль может  оказаться «захваченной» трудовыми  союзами, ограничение продаж нефти  в странах ОПЕК может уменьшить  стимулы инвестировать в Нефтяной сектор, рост дохода может снизить  предложение труда и т.д. Таким  образом, однозначного ответа на вопрос о том, как отреагируют инвестиции на рост цены на нефть, мы не можем получить.

С ростом реальных доходов  логично ожидать роста накоплений. При заданном уровне инвестиций это  положительно отразится на счете  текущих операций. Однако, если рост цены приведет к росту инвестиций, то, предполагая высокую интенсивность  импорта в отношении капитальных  товаров, что соответствует ситуации в развивающихся странах, можно  ожидать временное ухудшение  счета текущих операций благодаря  росту импорта инвестиционных товаров.

1.3 «Ресурсное  проклятие»

Термин «ресурсное проклятие» был введен английским экономистом  Р. Аути для обяснения парадоксального явления: значительного падения уровня жизни в странах-экспортерах нефти в 1970 - 1980-е годы. В течение двух с лишним десятилетий, прошедших с момента установления «нефтяного эмбарго» в 1974 году (которое привело к резкому росту цен на нефть), показатель ВВП на душу населения, лучший экономический индикатор уровня жизни, в странах ОПЕК снижался в среднем на 1.3 % в год, тогда какв остальных развивающихся странах он рос в среднем более чем на 2 % в год.

Факт более медленного развития стран, богатых ресерсами, впервые был выявлен в межстрановом исследовании Дж. Сакса и Э. Уорнера. Они отмечали, что вполне согласуется и с результатами исторического анализа экономического роста: в XVII веке бедные ресурсами Нидерланды обогнали богатую драгоценными металлами Испанию, а в конце XIX - начале XX веков Япония обогнала Россию.

В отличие от широко распространенного  мнения, результаты данных исследований не доказывают, что страны, богатые  ресурсами, жили бы лучше, если бы избаились от них. «Ресурсное проклятие» - это отрицательное влияние структуры экономики на темпы экономического роста (а не на уровень развития). Чтобы развиваться быстрее, нужно не уничтожить природные ресурсы, а заменить их другой продуцией. «Ресурсное проклятие» свидетельствует об отрицательном влияние не самого наличия природных ресурсов, а их доминирования в национальном хозяйстве. Например, США - один из крупнейших производителей нефти в мире, но это производство играет в их экономике небольшую роль, не покрывая и половины ее потребностей.

Одним из признаков несостотельнсти гипотезы о макроэкономической природе «ресурсного проклятия» является, то что оно поражает не все страны, а только государства с неразвитыми политическими институтами. Имеет место «условное проклятие»: в странах с развитыми политическими и экономическими институтами нефтяное богатство не влияет на рост (или влияет положительно), а в незрелых демократиях отрицательный эффект присутствует; более того, в этих странах нефтяное изобилие приводит к задержкам в проведении реформ и дальнейшему разрушению институтов. Сформулировано предположение, что увеличение «нефтяного бонуса», усиливая борьбу за ренту, в условиях политического равновесия ослябляет спрос на хорошие институты.

Гипотеза о том, что  «ресурсное проклятие» грозит прежде всего государствам со слабыми политическими  институтами, подтверждается и опытом развитых стран: в них изменения  конъюнктуры не приводит к ухудшению  институтов. Норвегия, одна из самых  богатых углеводордами стран, использовала дополнительные доходы от экспорта нефти на увеличение расходов, на образование и создание стабилизационного фонда. Однако, поскольку ресурсы были открыты уже после того, как в стране сложились развитые политические и экономические институты, ресурсное изобилие не привело к долгосрочному заедлению темпов роста. Норвегия и сейчас - одна из самых богатых стран в мире.

Свобода права собственности  также связана с ресурсным  проклятием. Оказывается, что вероятность  национализации зависит отрицательно от уровня развития политических институтов. В качестве показателя развития политических институтов рассматривается уровень  демократии и показатель наличия  сдержек и противовесов, ограничивающих исполнительную власть. Полученные результаты вполне соответствуют интуитывным представлениям - чем выше цена на нефть, тем больше соблазна отобрать нефтяную компанию; политические интституты ограничивают возмоность экспроприации, так как подотчетное правительство должно учитывать отрицательное влияние нарушения прав собственности на инвестиционный климат.

Страны, в экономике которых  доминируютприродные ресурсы, характеризуются - при прочих равных условиях - более низкими темпами экономического роста. По мнению господинов Гуриева и Сонина, этот факт, который часто называют «ресурсным проклятием», не объясняется макроэкономической «голландской болезнью». «Ресурсное проклятие» связано с закономерностями развития политических и экономических институтов. Оно поражает в первую очередь те страны, в которых институты не развиты. Более того, его основной механизм -дальнейшее разрушение институтов.

Глава 2. Особенности  «голландской болезни» в России

2.1 Российская  специфика «голландской болезни»

В последнее время к  описанию экономической ситуации в  России все чаще применяют термин «голландская болезнь», подразумивая под этим понятие в широком смысле зависимость экономики от конъюнктуры мировых рынков минерального сырья. О «голландской болезни» на официальном уровне впервые было заявлено Министерством экономического развития и торговли в 2000 году. Проблема, по мнению специалистов, министерства, заключается в том, что рост экспортной выручки позволяет наращивать капитальные вложения в добычу нефти и газа без увеличения производства. Дискуссия по этому вопросу в основном сводится к монетарным аспектам проблемы. Взаимосвязь валютного курса и сырьевого экспорта были неоднократно исследованы. Некоторые экономисты, в частности А. Брич, указывают на некорректностьиспользования термина «голландская болезнь» для анализа ситуации в российской экономике. По его мнению, данная модель описывает явление неожиданного открытия новых сырьевых месторождений с последующим ростом реального валютного курса и негативным воздействием на отрасли экономики, не относящиеся к сырьевым.

Аспекты экспортосырьевой ориентациироссийской экономики

Анализ данных поквартальной  динамики доли экспорта и импорта  в ВВП России, а также доли углеводородов  в экспорте в 1994-2007 гг. (рис. 2) позволяет  утверждать, что российская экономика  достаточно открыта: отношение экспорта товаров к ВВП России в 1994-2007 гг. составило в среднем 29,3%, импорта  товаров к ВВП - в среднем 17,0 %. Заметим, что на протяжении всего  рассматриваемого периода экспорт  товаров из России превышал импорт, что вело к дополнительному притоку  валюты и поддерживало курс рубля.

Рис. 2 - Поквартальная динамика основных показателей, характеризующих  внешнюю торговлю России в 1994-2007 гг.

Известно, что основная доля российского экспорта товаров приходится на экспорт углеводородного сырья  и продуктов его переработки. При этом если ВВП в долларовом выражении в 2007г. вырос по отношению  к 1994г. в 4,7 раза, а экспорт товаров - в 5,3 раза, то экспорт углеводородов - в 8,7 раза, в результате чего его  доля в общем товарном экспорте увеличилась  с 37,4% в 1994 г. до 61,5% в 2007 г.

Заметим, что увеличение доли углеводородов в экспорте товаров  из России происходило не только по причине растущих мировых цен  на энергоносители, но и за счет роста  физических объемов поставок, в ущерб  потребностям российской экономики  в продукции нефтегазового комплекса (рис. 3). Так, по данным ФСГС РФ, экспорт  нефти с 1995 г. по 2007 г. вырос в 2,1 раза (со 122 млн т до 258 млн т), в то время как добыча нефти и газового конденсата - всего в 1,6 раза (с 307 млн т до 491 млн т). Экспорт нефтепродуктов за указанный период вырос в 2,4 раза (с 47,1 млн т до 111 млн т), в то время как первичная переработка нефти - в 1,3 раза (со 182 млн т до 229 млн т).

Рис. 3 - Доля экспорта в общем  объеме добычи (производства) основных углеводородов в России в 1995-2007 гг., %

Относительное уменьшение ориентации на экспорт за указанный период можно  отметить только в газовой сфере: при росте добычи газа на 9,4% его  экспорт снизился на 4,2 %.

Проведенный анализ позволяет  заключить, что экспортосырьевая направленность российской экономики за рассматриваемый период только усилилась.

Сложившееся положение привело  к существенному укреплению реального  валютного курса рубля. Несмотря на резкую девальвацию курса рубля  в 1998-1999 гг., реальный валютный курс рубля  в остальные годы рассматриваемого периода укреплялся, в результате чего в конце 2007 г. индекс реального валютного курса доллара США к российскому рублю составил 34% по отношению к первому кварталу 1994г., что означает относительное удорожание продукции отечественных товаропроизводителей по сравнению с продукцией их иностранных конкурентов (за этот период) почти в 3 раза.

Таким образом, в России налицо все предпосылки для развития «голландской болезни». Имеются и  явные подтверждения негативного  влияния укрепления курса российского  рубля на экономику России. Так, обращает на себя внимание тесная положительная  взаимосвязь индекса реального  валютного курса доллара США  к российскому рублю и доли экспорта в ВВП России. Заметим, что  импорт товаров практически не связан с изменением реального валютного  курса и с 2000 г. варьируется в  диапазоне 15-19% от ВВП.

Укрепление реального  курса национальной валюты может  иметь как негативные, так и  позитивные последствия для отдельных  отраслей национальной экономики. С  одной стороны, укрепление реального  курса национальной валюты ведет  к ослаблению конкурентоспособности  внутренних производителей перед зарубежными  вследствие относительного удорожания их продукции. А с другой - к сравнительному удешевлению импортируемого сырья  и оборудования, а также дополнительному  притоку иностранного капитала в  страну, что увеличивает инвестиционные возможности внутренних производителей.

Поскольку большая часть  сверхдоходов от экспорта сырья в  России (благодаря реализуемым мерам  фискальной политики) присваивается  федеральным бюджетом, государство  может ограничивать конкурентоспособность  добывающих отраслей и увеличивать  государственные социальные и инвестиционные расходы. То есть стимулировать платежеспособный спрос, сдерживая негативные последствия  укрепления курса национальной валюты. Именно роль государства в перераспределении  сверхдоходов от экспорта сырья не позволяет «голландской болезни» пустить  глубокие корни в экономике России.

Вместе с тем проводимая государством экономическая политика не лишена существенных недостатков.

Обладая значительными финансовыми  ресурсами, аккумулированными, в первую очередь, вследствие экспортосырьевой ориентации, государство уходит от решения фундаментальных проблем российской экономики. Выравнивание конкурентоспособности отраслей национальной экономики обеспечивается, главным образом, за счет фискальных, а не стимулирующих мер, что подавляет инвестиционную активность.

Так, доля инвестиций в основной капитал в ВВП находится на крайне низком, не достаточном для  инновационного развития экономики  уровне в 19,5% в 2007г. Для сравнения: в  Южной Корее в период бурной модернизации экономики этот показатель стабильно  превышал 30%. Более того, аккумулированные государственным бюджетом средства при размещении в иностранные  ценные бумаги, по сути, работают на развитие американской и европейских экономик.

В то же время наблюдающийся  опережающий рост внутренних цен  на продукцию нефтегазового комплекса  ведет к инфляции издержек, сокращает  рентабельность в других отраслях экономики, подавляет экономическую активность и усиливает негативный эффект «голландской болезни», ослабляя конкурентоспособность национальной экономики.

Что нужно делать против ГБ?

С учетом вышеизложенного  ясно: России грозит опасность превращения  в сырьевой придаток стран Запада и государств АТР, прежде всего Китая. Как же эту угрозу нейтрализовать? С одной стороны, предстоит смена  самой модели экономического развития, о чем и пойдет речь в последующих  разделах настоящей статьи. С другой стороны, уже сегодня необходимо изменить макроэкономическую политику, отменив прежде всего практику ревальвирования рубля, провоцирующую, стоит повторить, приток чисто спекулятивных зарубежных капиталов и «голландскую болезнь». Далее, пора прекратить практически бесплатное кредитование западных стран и начать вкладывать «замороженные» в различного рода резервных фондах госсредства в реальные активы. При этом приоритет следует отдать не предприятиям нефтегазового комплекса, а компаниям, производящим продукцию, потребление которой предполагает большие затраты горюче-смазочных материалов (в этом контексте хотелось бы напомнить, что платежеспособный спрос на авиатехнику сдерживается высокими ценами на керосин; аналогичные спросовые ограничения развития автомобильной промышленности связаны с высокими ценами на бензин, а развития судостроения, сельскохозяйственного машиностроения и машиностроения для лесопромышленного комплекса - на дизельное топливо). Речь идет о господдержке тех компаний, стоимость акций которых в долгосрочной перспективе отрицательно коррелирована с ценами на нефть. Обеспечив отток спекулятивного капитала из России и заместив иностранные займы российских госкомпаний бюджетными кредитами, можно без инфляционных последствий инвестировать развитие отечественного машиностроения из пресловутых «нефтедолларовых» по своему происхождению «кубышек».