Гражданская война и образование КНР

Введение

В последнее десятилетие истекшего века отношения между Японией и Китаем получили развитие практически во всех областях, во всех сферах деятельности (торговля, инвестиции, наука и техника, образование, культурные обмены и т.д.). Сотрудничество в торгово-экономической сфере и ускоренно расширяющиеся гуманитарные обмены дополнились политическим диалогом. Обрели регулярный характер контакты высшего руководства, стали чаще встречаться представители военных ведомств двух стран.

Но тенденция, которая, казалось, свидетельствовала о постепенном установлении взаимопонимания, не привела к сближению политических позиций Токио с Пекином. Начавшись довольно активно, движение сторон навстречу друг другу вскоре замедлилось. Хотя в новый век они вошли, декларировав установление партнерских отношений, прочная основа для этого так и не возникла. Все последние встречи в верхах проходили неровно и имели малозначительные результаты. Топтание на месте в переговорах, так или иначе, связано с нерешенностью проблем послевоенного урегулирования. Не последнее место среди этих проблем занимает, так называемая, тайваньская проблема.

Представление о том, что Тайвань является неотъемлемой частью Китая, прочно и давно утвердилось в политической мысли Китая. На этих позициях всегда стояла и Компартия Китая, и Гоминьдан. И продолжают стоять сейчас. Но у этой проблемы есть не только политический аспект, но и аспект, связанный с общностью тенденций исторического развития, которая начинает проявляться при сопоставлении Тайваня и континента в рамках относительно длительного исторического отрезка времени. В основе этого процесса лежит, вероятно, общность глубинных социокультурных структур, своеобразный китайский "генетический код", социокультурная неотъемлемость Тайваня от остального Китая.

Естественно, что эта проблема могла быть поставлена сравнительно недавно: не тогда, когда Тайвань начал быстро развиваться в экономическом отношении, но только тогда, когда и КНР в ходе реализации коренных социально-экономических реформ добилась значительных успехов. Ибо только в это время, только сейчас все явственнее проступает сущностная общность поступательных социально-экономических процессов. Проступает вопреки противостоящим политическим фасадам, вопреки апологетическим истолкованиям этих процессов самими политическими руководителями.

Развитие КНР в первой половине 90-х годов показало способность существующего политического механизма не только преодолевать политические препятствия на пути экономических преобразований, но и обеспечивать поступательное развитие экономической реформы. Однако проблема заключается в том, что всякое движение экономики вперед в современных условиях Китая означает развитие элементов гражданского общества, все более несовместимых с тоталитарным политическим механизмом. Все это делает неизбежным – рано или поздно – реформирование политической системы, демократизацию политической жизни.

Как и когда, в каких формах это свершится – предсказать трудно. Китайская «социальная лаборатория» на Тайване показала один из возможных вариантов постепенного и достаточно безболезненной смены политического режима. В КНР хорошо знают этот политический опыт, разнообразные связи КНР с соотечественниками на Тайване стремительно растут. Быстрое социально-экономическое развитие по обе стороны Тайваньского пролива демонстрирует сходство (но не одинаковость) многих процессов модернизации китайского социума. Это еще раз подчеркивает социокультурное единство Тайваня с материком и, вместе с тем, демонстрирует процесс социально-политической конвергенции КНР и Тайваня. Большое значение для политической атмосферы Тайваня имели перемены в политической стратегии Гоминьдана в решении проблемы воссоединения Китая, предпринятые по инициативе Цзян Цзинго. После смерти Мао Цзэдуна руководство КПК выдвигает формулу «одно государство – две системы» как основу объединения Китая. Отклонив эту формулу, Гоминьдан вместе с тем на своем XII конгрессе (1981) выдвигает идею объединения Китая «на основе трех народных принципов Сунь Ятсена», снимая выдвинутый Чан Кайши лозунг «контрнаступления на материк». Гоминьдан как бы приглашал КПК к мирному соревнованию. Учитывая, что «три народных принципа Сунь Ятсена» были в 1923 – 1927 и в 1937 – 1945 гг. идеологической основой сотрудничества Гоминьдана и КПК, а также тот факт, что послереформенное экономическое развитие КНР и Тайваня во многом является реализацией суньятсеновских планов, выдвижение этой идеи не лишено большого смысла. Эти политико-стратегические изменения открыли огромные возможности для развития не только экономических, но и культурных и политических контактов через Тайваньский пролив. Их бурное развитие в 80-е и 90-е гг. создает принципиально новые объективные предпосылки для объединения Китая.

В начале 1995 г. Цзян Цзэминь выступил с широкой программой сближения соотечественников. Эта программа еще раз свидетельствует о значимости тайваньского опыта для КНР, с одной стороны, и о влиянии успехов экономического развития КНР на процесс воссоединения – с другой. Чем быстрее идет процесс модернизации КНР, тем больше возможностей для мирного воссоединения, для объединения вокруг Пекина всех китайцев, для создания «Большого Китая».

Актуальность данной работы. Огромный интерес российской общественности к прошлому и настоящему нашего великого соседа, его культуре и экономическим успехам, ко всем аспектам его жизни сегодня удовлетворяется публикацией значительного числа книг и статей самой разнообразной тематики. В настоящее время российское китаеведение – одна из наиболее плодотворно работающих отраслей российского востоковедения. Это в полной мере относится и к историкам-китаеведам, за последние годы опубликовавшим книги и статьи почти по всем периодам долгой и непрерывной китайской истории.

Но ощущается существенный недостаток работ по истории воссоединения Китая, так как этот процесс еще не нашел своего полного осмысления в историческом процессе. В своей работе мы попытались осветить некоторые современные проблемы связанные с воссоединением КНР с Тайванем.

Целью данной работы является рассмотрение проблемы образования КНР и проблема Тайваня. Данная цель позволила сформулировать следующие задачи данного исследования:

1. Описание процесса образования  Китайской Народной Республики.

2. История отделения Тайваня  от КНР

3. Тайваньская проблема  в 1990-е годы

1. ОБРАЗОВАНИЕ КИТАЙСКОЙ  НАРОДНОЙ РЕСПУБЛИКИ

Китайская Народная Республика образовалась в результате длительного революционного процесса, который первоначально развивался в отдаленных сельских местностях. Новое государство сначала объединило освобожденные районы, которые назывались Советскими (Сувэйай цюй). С первых лет своего существования они находились под руководством Компартии, но в течение ряда лет не имели общих органов власти, управления и суда. Лишь в 1931 г. такие органы были созданы на состоявшемся в ноябре 1931 г. в Жуйцзине (провинция Цзянси) Всекитайском съезде Советов. Съезд образовал Центральный исполнительный комитет (ЦИК) и Совет народных комиссаров (СНК) Китайской Советской Республики (КСР). Оба эти органа могли издавать законы. Одновременно был образован Верховный суд. Местными органами власти провозглашались Советы депутатов, которые формировали исполнительные комитеты. В новоосвобожденных и приф­ронтовых районах вся власть сосредоточивалась в руках революционных комитетов. Местными судебными органами в Советских районах Китая являлись судебные отделы местных советских правительств (так обычно называли исполнительные комитеты).

На I Всекитайском съезде Советов был утвержден проект Основной конституционной программы КСР. В окончательном виде она была принята на II Всекитайском съезде Советов в 1934 г., провозгласив "демократические свободы для трудящихся", национальное равноправие, равноправие мужчин и женщин, а также право всех народов Китая на самоопределение вплоть до государственного отделения и создания самостоятельных государств. Была безоговорочно признана независимость Внешней Монголии.

В соответствии с Основной конституционной программой, Положением и Временным законом о выборах в Советы (соответственно 1931 и 1933 гг.) активным и пассивным избирательным правом пользовались "только трудящиеся". Рабочим на выборах в Советы предоставлялись особые преимущества. Выборы депутатов проводились на специальных собраниях по производственно-территориальному принципу: рабочими - на предприятиях, а крестьянами, ремесленниками и др. - по месту жительства. Принципы работы Советов устанавливались специальными актами, принятыми на I и II съездах Советов (Положением и резолюцией о советском строительстве).

Неблагоприятная военная обстановка, сложившаяся для Красной Армии Китая в южной части страны, потребовала перебазирования вооруженных сил коммунистов в Северо-Западный Китай, которое завершилось в 1936 г. На границе провинций Шэньси, Ганьсу и Нинся в староосвобожденном районе, где власть коммунистов установилась до прихода основных сил Красной Армии, была создана главная революционная база - Пограничный район Шэньси-Ганьсу-Нинся. Наступил следующий этап китайской революционной войны против японских захватчиков.

В соответствии с условиями соглашения о внутреннем мире между Компартией и Гоминьданом Северо-Западная канцелярия Центрального Советского правительства Китая была преобразована в правительство Особого района Китайской Республики, а Красная Армия Китая - в Народно-революционную армию (вскоре она получила наименование 8-я армия, позднее коммунистами была сформирована 4-я Новая армия). На территории освобожденных районов провозглашался режим, основанный на всеобщем избирательном праве. На время войны в освобожденных районах - антияпонских революционных базах - была прекращена конфискация земель у помещиков. Но это не означало возвращения уже конфискованных земель помещикам: всякие попытки в этом направлении строго пресекались. Вместе с тем для крестьян проводилась политика снижения арендной платы и ссудного процента.

В Пограничном районе Шэньси-Ганьсу-Нинся, а также в других освобожденных районах, где позволяли условия, избирались местные представительные органы - Народно-политические советы. В перерывах между сессиями Советов их функции исполнялись постоянными комитетами. В качестве исполнительных органов формировались правительства (правительственные советы), обладавшие необходимым административным аппаратом.

Правительственные органы Пограничного района Шэньси-Ганьсу-Нинся и других антияпонских революционных баз принимали документы конституционного характера, называвшиеся административно-политическими или политическими программами. Программы предусматривали меры по укреплению антияпонского единого фронта и улучшению жизни народа, охране его прав, развитию сельскохозяйственного и промышленного производства. Они провозглашали равноправие национальностей и полов, проведение политики ликвидации неграмотности, реформирование судебной системы и всего государственного аппарата.

В сентябре 1945 г. завершилась длившаяся восемь лет война китайского народа против японских захватчиков. Решающую помощь китайскому народу в победном завершении антияпонской войны оказал Советский Союз.

Главной революционной базой коммунистов стал Северо-Восток Китая (Маньчжурия). Во вспыхнувшей вновь гражданской войне (1946-1949 гг.) Гоминьдан потерпел поражение.

В 1948-1949 гг. в важнейших экономических, политических и культурных центрах страны была установлена революционная власть, главной опорой которой стала Народно-освободительная армия Китая (НОАК) (такое наименование приняли в период новой гражданской войны вооруженные силы китайских коммунистов). Главной формой революционной власти были военно-контрольные комитеты (ВКК) НОАК, которые назначались непосредственно фронтовыми военными и политическими органами. ВКК были весь период военного контроля главными органами власти на местах. Им были подчинены все другие местные органы, в том числе и правительственные, при них формировались военные трибуналы, приговоры которых обычно обжалованию не подлежали. ВКК издали большое количество нормативных актов, регулировавших различные стороны жизни в освобожденных городах.

В процессе ликвидации гоминьдановской администрации ВКК создавали новую власть: местные народные правительства и массовые представительные органы - конференции народных представителей. От народно-политических советов периода антияпонской войны они отличались как по социальному составу, так и по функциям. Делегатами конференций не могли быть помещики и представители бюрократической буржуазии*. Функции же конференций были скорее совещательными, полномочия местных собраний народных представителей они стали постепенно принимать на себя позднее, уже в 50-е годы.

* Бюрократическая буржуазия - социальная общность капиталистического  типа, господство которой основано  не на частной, а на государственной  собственности.

Весной-летом 1949 г. организационно оформился Народный политический консультативный совет Китая. К осени этого года в руках Гоминьдана оставался только один крупный город - Гуанчжоу (Кантон). Наступило время объединения освобожденных районов страны в единое государство. В процессе объединения революционных сил и образования Китайской Народной Республики (КНР) важную роль сыграли правительства и военно-административные комитеты крупных освобожденных районов. Народные правительства были созданы в ранее освобожденных Северо-Восточном и Северном Китае. Военно-административные комитеты были созданы в Северо-Западном, Восточном, Южно-Центральном и Юго-Западном Китае.

Китайская Народная Республика была провозглашена 1 октября 1949 г. по решению пленарной сессии Народного политического консультативного совета Китая (НПКСК), принявшей на себя функции Всекитайского собрания народных представителей (ВСНП) и сыгравшей роль Учредительного собрания республики.

Сессия приняла Общую (совместную) программу НПКСК, его Организационный статут, Закон об организации Центрального народного правительства, постановления о государственном флаге, гимне, новом летосчислении и перенесении столицы государства в Пекин с возвращением ему старого названия.

Общая программа считалась временной конституцией страны. Она провозгласила КНР "государством новой демократии". В качестве основы экономического развития страны программой провозглашался государственный сектор хозяйства. Вместе с тем определялись пути развития кооперативного, мелкотоварного, государственно-капиталистического и частнокапиталистического секторов. Прямо о переходе к социализму в Общей программе не говорилось.

Основными принципами организации и деятельности государственных органов провозглашались демократический централизм и участие в управлении делами государства широких народных масс, представляющих все национальности страны, и пр. Принцип национального самоопределения населяющих Китай народов в программе отсутствовал. Решение национального вопроса было осуществлено в форме создания территориальных автономий.

Общая программа являлась отправным пунктом законодательства КНР в период до принятия Конституции 1954 г. Все законы того времени издавались со ссылкой на эту программу. В соответствии со ст. 17 Общей программы все прежнее китайское законодательство отменялось.

Сессия ВСНП избрала Центральный народный правительственный совет (ЦНПС), который был в восстановительный период высшим органом власти. Он представлял КНР вовне, а внутри страны осуществлял все полномочия высшего органа государственной власти (законодательство, ратификация международных договоров, утверждение бюджета и отчета о его исполнении, назначение высших должностных лиц государства, решение вопросов войны и мира и т. д.). Пленарная сессия НПКСК, взявшая на себя функции ВСНП, никогда уже не созывалась, а избранный ею Всекитайский комитет НПКСК никакими государственными полномочиями наделен не был. Функции главы государства выполнял ЦНПС, реализовывались же они в основном через деятельность председателя Центрального народного правительства (ЦНП). Законодательство и политическая практика предконституционного периода 1949-1954 гг. (до 1952 г. включительно это был восстановительный период) создали председателю ЦНП особое положение в государственной структуре - выше обычной роли главы коллегиального органа власти. Председателем ЦНП стал Председатель ЦК Компартии Мао Цзэдун. Он же занял должность председателя Народно-революционного военного совета.

ЦНПС образовал ряд высших государственных органов, вместе составлявших ЦНП. В их число вошли Административный совет - высший орган государственного управления, Народно-революционный военный совет - орган руководства всеми вооруженными силами, Верховный народный суд и Верховная народная прокуратура.

Административный совет в общем занимал в государственной структуре КНР положение правительства, однако он отличался от обычных органов такого рода по составу и компетенции. В него входили не все министры КНР, не было в нем и военного ведомства. Административный совет фактически осуществлял наряду с ЦНПС законодательную власть (например, в 1951 г. им был принят Временный закон о таможнях). В перерывах между сессиями ЦНПС Административный совет был ответственен перед председателем ЦНП.

В организации местных народных правительств была обобщена практика строительства органов власти в освобожденных районах. В качестве принципа устанавливалось, что народные правительства являются органами власти наряду с собраниями народных представителей. Однако, поскольку последние не созывались, народные правительства либо были единственными органами власти на местах, либо делили власть с конференциями представителей всех слоев народа, принявшими на себя функции собраний народных представителей. В течение всего восстановительного периода, а иногда и после его окончания на местах продолжали существовать военно-контрольные комитеты НОАК.

Первоначально представительные органы формировались ВКК и местными народными правительствами, которые в свою очередь назначались сверху. Затем они постепенно становились выборными органами.

Характерной чертой юстиции восстановительного периода было обилие различных видов чрезвычайных судов. Кроме военных трибуналов ВКК с 1950 г. стали создаваться народные трибуналы в районах проведения земельной реформы. Формально они считались палатами (коллегиями) уездных и городских народных судов, а фактически были специальными чрезвычайными судами. В их компетенцию входили не только дела, связанные с проведением земельной реформы, но также и все дела о контрреволюционных преступлениях и бандитизме. Руководящие лица и половина членов трибуналов избирались уездными или городскими народными правительствами, другая половина избиралась конференциями народных представителей или делегировалась народными организациями, либо избиралась на собраниях крестьян или членов крестьянских союзов. Приговоры народных трибуналов подлежали утверждению народных правительств городов и уездов или вышестоящих правительственных органов.

В марте 1952 г. Административным советом были учреждены народные трибуналы на период массовой кампании "сань фань" ("против трех зол" - коррупции, расточительства и бюрократизма). Эти трибуналы создавались во всех учреждениях, от окружных управлений и выше, и в воинских частях и соединениях, от полка и выше. Они могли приговаривать к любым мерам наказания, включая смертную казнь, с последующим утверждением вышестоящими правительственными или военными инстанциями. Председателями трибуналов были руководители учреждений и военачальники. Народные трибуналы в городах создавались городскими народными правительствами и во время проведения в 1952-1953 гг. массовой кампании "у фань" ("против пяти зол" - подкупа работников госаппарата, хищений, уклонения от уплаты налогов, махинаций с государственными заказами, выкрадывания секретной государственной экономической информации). Председателями трибуналов назначались, как правило, председатели городских народных судов. Приговоры этих трибуналов, если они предусматривали смертную казнь или длительное лишение свободы (от десяти лет и более), подлежали утверждению вышестоящими правительственными органами.

В марте 1951 г. ЦНПС принял Временное организационное положение народных судов КНР, Временное организационное положение Верховной народной прокуратуры Центрального народного правительства и Общие принципы организации местных народных прокуратур.

Временное организационное положение народных судов КНР исходило из прежней практики освобожденных районов (да и из китайской традиции) включения народных судов в структуру местных правительств. Местные народные прокуратуры также были включены в местные правительства и находились, таким образом, как и суды, в двойном подчинении - своим вышестоящим органам и местным народным правительствам. Временное организационное положение народных судов КНР предусматривало создание института народных заседателей, но право принятия судебного решения оставалось за судьями, а заседатели могли лишь "помогать в расследовании дела, принимать участие в судебном разбирательстве и высказывать свое мнение по рассматриваемому делу" (ст. 6). В законе ничего не говорилось о праве обвиняемого на защиту.

Заключение

Подводя некоторый общий итог, можно подчеркнуть следующее. Каждая из вышерассмотренных проблем, будучи непростой, в то же время не является непреодолимым препятствием на пути развития двусторонних связей в тех областях, где интересы Японии и Китая более всего совпадают. Вообще, как представляется, указанные проблемы до сих пор не преодолены отчасти потому, что нужны в качестве средства регулирования уровня и темпов развития отношений между двумя странами. На данном этапе, по-видимому, главным образом от Пекина зависит определение меры в этих взаимоотношениях.

Китайское руководство, безусловно, учитывает важность отношений с Японией, тем не менее, для него:

- еще важнее - успех в  развитии отношений с США (Пекин  явно здесь проявляет большую, чем с Японией, готовность к  компромиссу), что может оказаться  весьма эффективным средством  воздействия и на позицию Токио, в том числе по тайваньскому  вопросу;

- также важно - решение  сложных внутриполитических задач, а сегодня это - консолидация партии, общества на новом рубеже реформ, когда ставка делается на "идеи  национального возрождения, национальной  гордости, национального превосходства".

И в этом смысле тема военного прошлого в политико-идеологических усилиях занимает особое место, принося свои результаты. Анкетный опрос, проведенный в КНР Молодежным ежегодником Китая среди 100 тыс. чел. в 1997 г. в канун 25-летия нормализации отношений с Японией, дал такие результаты: 80 % опрошенных связывали свои представления о Японии с войной, а образ японца - с массовой резней в Шанхае. Свыше 50 % - наиболее характерной чертой японцев назвали "жестокость". Тенденция подтвердилась и при другом опросе, который проводился в 1999 г.

Поэтому вряд ли стоит удивляться тому, что указанная тенденция продолжает находить отражение и в СМИ, и в руководящих звеньях обеих стран. К примеру, в своем выступлении на сессии Всекитайского собрания народных представителей в марте 2000 г. премьер Госсовета КНР Чжу Жунцзи, говоря об китайско-японских отношениях, подчеркнул, почти как в давние времена, необходимость "бдительности в отношении ультраправых сил" в Японии. Ответ не заставил себя ждать: в японской прессе заявление китайского руководителя было расценено как "проявление присущего Пекину взгляда на тенденции в японской политике".

Таким образом, на пути к политическому сближению Японии и Китая остается не одно препятствие. И такое положение имеет шансы сохраняться долго. До тех пор, пока, как представляется, между двумя странами не будет выработана согласованная модель политического взаимодействия. Этой моделью вряд ли можно считать декларированное сторонами в 1998 г. "партнерство на основе сотрудничества в XXI веке". При этом - в таком взаимодействии должна возникнуть и заинтересованность у Вашингтона. Вероятнее всего японо-китайские отношения останутся достаточно сложными, поскольку строятся на противоречивой основе: в сочетании сотрудничества с соперничеством, при непреодоленном недоверии друг к другу и наличии нерешенных проблем.