Историко-культурологическое наследие Байкальского региона

Содержание

ВВЕДЕНИЕ              3

ГЛАВА 1. ИСТОРИКО-КУЛЬТУРНОЕ НАСЛЕДИЕ БАЙКАЛЬСКОГО РЕГИОНА              5

1.1. Историко-культурное наследие древнейшего периода Прибайкалья              5

1.2. История заселения и освоения Байкальского региона              15

ГЛАВА 2. КУЛЬТУРА И ТРАДИЦИИ БАЙКАЛЬСКОГО РЕГИОНА              33

2.1. Ольхон - избранная земля шаманизма              33

2.2. Традиции и религии Байкальского региона как туристический фактор.              39

ГЛАВА 3. РАЗРАБОТКА ТУРИСТИЧЕСКОГО МАРШРУТА ПО ОЗЕРУ БАЙКАЛ              49

3.1. Туристический водный маршрут «Невиданный Байкал».              49

3.2. Портфель экскурсовода.              57

ЗАКЛЮЧЕНИЕ              67

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ              68

ВВЕДЕНИЕ

Байкал. Удивительной красоты озеро, уникальное творение природы, кристально чистая вода… Наверное каждый человек в большей или меньшей степени наслышан о самом глубоком озере на нашей планете. А что вы еще знаете о Байкале?

Байкал – уникальное явление на нашей планете. В его фауне представлены почти все основные типы пресноводных животных мира. По количеству видов эндемичных организмов Байкал не только не уступает, но даже превосходит такие удаленные и экзотические уголки земли, как Новая Зеландия, Галапагосские острова, Мадагаскар и др.

Неповторимость животного и растительного мира озера связана с бурным процессом нового формообразования. В соответствии с учением о существовании географических центров происхождения биологических видов (Ч. Дарвин, А. Вавилов) Байкал можно считать центром происхождения различных групп животных, естественной лабораторией и центром видообразования.

Байкал является также крупнейшим хранилищем и фабрикой самой высококачественной чистой пресной воды. В озере сосредоточено около 1/5 мировых запасов пресной воды и более 4/5 запасов нашей страны. Ежегодно в Байкале воспроизводится около 60 км3 неповторимой по качеству воды, значение которой непрерывно возрастает. Качество воды обусловлено жизнедеятельностью уникального животного и растительного мира Байкала.

Байкал уникален по своим природным особенностям. Здесь, в центре Сибири, бывает в год больше солнечных дней, чем на прославленных курортах Черного моря.

Байкал – одно из древнейших озер мира. Он существует около 25 млн. лет и нет никаких признаков старения. Исследования последних лет позволили высказать гипотезу о том, что Байкал является зарождающимся океаном, его берега расходятся со скоростью до 2 см в год, как расходятся континенты Африка и Южная Америка. Байкал имеет многие черты, присущие океану: абиссальные глубины, громадную массу воды, внутренние волны и сейши, приливы, сильные штормы, высокие волны, большие величины магнитных аномалий и др.

Магия Байкала завораживает, возникает желание непременно увидеть этот прекрасный и восхитительный уголок Земли.

Притягательность озера Байкал, богатейшая природа и история байкальского региона и обусловили актуальность и значимость нашего исследования.

Объектом нашего исследования является культурно-историческое наследие байкальского региона. Предметом исследования — специфические особенности байкальского региона.

Целью данной работы является анализ историко-культурного разнообразия жизни Байкальского региона и выявление его туристской привлекательности.

Реализуя поставленную цель определяем следующие задачи:

1.                Изучить историко-культурное наследие байкальского региона.

2.                Выделить историко-культурные особенности байкальского региона для привлечения туристов.

3.                Разработать туристический маршрут по озеру Байкал.

Методологическая база: историко-культурологический, описательный, аналитический метод и метод проектирования.

В заключении представлены выводы, обоснована практическая значимость исследовательской работы.

В конце работы приводится список использованных источников.

ГЛАВА 1. ИСТОРИКО-КУЛЬТУРНОЕ НАСЛЕДИЕ БАЙКАЛЬСКОГО РЕГИОНА

1.1. Историко-культурное наследие древнейшего периода Прибайкалья

              Историки, археологи, этнографы, лингвисты накапливали разнообразный материал о происхождении жизни на Земле. Специалисты спорили, сопоставляли полученные данные. Какое-то время эпоха палеолита оставалась в тени. Наконец наступило время, когда ученые решили обнародовать свои исследования, в том числе о жизни сибирских племен эпохи палеолита - ледниковой стадии древнекаменного века. В это время на тысячи километров простирались ледниковые поля, по окраинам которых «была своеобразная жизнь приледниковых областей. У кромки льда начиналась бескрайняя тундра, страна болот и бесконечных озер, блестевших, как звезды в небе, среди мхов и редких перелесков, состоявших из низких чахлых кустов полярной ивы и карликовой березы, а далее на восток - даурской лиственницы. Далее шли такие же бескрайние степи...»[1]

Специалисты считают, что в эпоху великого похолодания Прибайкалье не испытало сплошного оледенения, как это случилось в Европе. Климат сформировался в этой части света как резко континентальный, с сухими малоснежными зимами. «Отсутствие сплошного ледяного покрова, сухость климата способствовали созданию в Прибайкалье своеобразных природных условий, несколько от личных от западно-европейской и западно-сибирской частей СССР. В то время как на этих частях Советского Союза тундра глубоко проникала на юг, доходя до Крыма и Кавказа, в Прибайкалье она была расположена значительно севернее. Южнее расстилались обширные степные пространства, поросшие высокими и густыми травами. По долинам рек и на горах росли кустарники и деревья: ивы, березы, сосны и ели. Климат был хотя и несколько холоднее, чем в наше время, но все же благоприятный для существования животных и человека».[2]

Человек древнекаменного века приспособился к сложным климатическим условиям, сумел выжить и войти в период позднего палеолита, когда климат стал более теплым. Известный сибирский ученый Б.Э. Петри писал: «Еще давал о себе знать холод, наследие ледникового периода. Сибирь представляла собою в это время сухие травянистые степи, и только горы начали покрываться лесом. В общем, условия жизни должны были приближаться к тем, которые мы наблюдаем сейчас в северной полосе Сибири. Но дичи было изобилие. По степям и в долинах рек паслись стада зубров и первобытных быков. Тут же паслись большие табуны диких лошадей, кое-где бегали антилопы (сайга). На реках, озерах и бесчисленных болотах водилось несметное количество лебедей, гусей и уток. По склонам гор на моховых пространствах паслись стада северного оленя, а в перелесках скрывались гигантские олени, могучие животные, похожие на сибирского марала, но гораздо крупнее и украшенные огромными рогами (расстояние между крайними отростками - размах рогов - доходило до 3,5 метра).

Наверное, не случайно одни из самых древних петроглифов, которые относятся ко времени границы каменного и бронзового веков — изображения на скале Саган-Забы, — изображение оленя и двух лосей. Охота являлась главным занятием человека в ту пору, а олень и лось - желанной добычей.

Среди всех этих животных поражал своим видом огромный сибирский носорог с двумя рогами на носу, весь обросший густой шерстью, которая его хорошо защищала от холода. Вначале водился еще мамонт, но к концу палеолита он исчез (вымер)»[3].

Первые следы доисторического человека в Прибайкалье Петри относил к самому концу четвертичной геологической эпохи, а именно к тому периоду, когда исчезает мамонт. Это открытие принадлежало известному иркутскому археологу и краеведу М.П. Овчинникову. Особенную известность получила палеолитическая стоянка «Верхоленская гора». Вот что рассказывал профессор Б.Э. Петри: Палеолитическая стоянка «Верхоленская  гора» раскинулась на обоих мысах Жарниковой пади - довольно широкой долины с пологими склонами и с руслом высохшего ручья. Обе части стоянки обращены на юго-запад; они защищены от действия северо-восточного и отчасти северного ветров горою и растущим на ней лесом. В отношении нагревания солнцем место стоянки должно считать выбранным удачно, т. к. только холодные утренние лучи солнца теряются: зато дневное и вечернее солнце заливает своими благотворными лучами место, избранное для жилья в холодную палеолитическую эпоху. Оба участка стоянки расположены на краях довольно крутых обрывов, и с этой точки зрения их стратегическое положение весьма выгодно. С них открывается широкий вид на долину Ангары; отсюда палеолитический человек мог прекрасно наблюдать за передвижением стад и оленей, первобытных быков или диких лошадей, или учесть появление неприятелей. Особенно удобна стоянка, расположенная на правом мысу, т.к. последний вдается клином между долиной Ангары и падью Жарникова, что гарантировало обитателям стоянки защиту от нападения с тыла. Водой стоянка была прекрасно обеспечена. Несомненно по пади Жарникова в то старое время протекал ручей; и в настоящее время мы имеем на ее дне сухое русло, указывающее, что еще недавно, когда окрестные склоны не были обезлесены, здесь журчала вода, протекал ручей, выходящий из соседней пади Топка. Воду приходи лось поднимать всего на какие-нибудь 20—25 метров, чтобы доставить на стоянку. Ангара протекает в настоящее время в расстоянии полуверсты от подножия возвышенности, но есть основание думать (судя по старицам), что в доисторические времена она протекала значительно ближе. Во всяком случае, древним рыбакам не далеко было ходить на рыбный промысел. Что же касается до главного промысла палеолитического человека-охоты, то уже поверхностный осмотр костей сведенных животных указывает нам с несомненностью, что охот ничьи угодья были здесь где-то поблизости, так как на стоянку попадали не только одни мясистые части, но и такие тяжелые и лишенные мяса доли, как черепа, нижние челюсти, копыта, позвоночники и прочее. Судя по этому, охота производилась где-либо неподалеку на окрестных возвышенностях в ближайших падях и в долине Ангары».[4]

Действительно, животный мир был разнообразен. В тундре и лесотундре обитали северный олень, рысь, водились песцы, полярные куропатки. В степях — стада зубров, мамонтов, носорогов, лошадей, куланов. Доставало и хищников — росомах, медведей, лисиц, волков, пещерных львов.

Человек в это время охотился на северного оленя, лошадь, дижегтая (полуосел), первобытного быка. Добычей становились лось, гигантский олень, изюбрь.

В жизнедеятельности человек палеолита использовал практически всю добычу. Даже кости шли в костер в качестве топлива, они разгорались медленно, но зато горели долго и давали много тепла.

В.В. Свинин, анализируя итоги археологических исследований на Байкале, сделал предположение, что заселение берегов Байкала древним человеком, возможно, произошло еще в верхнем палеолите, а сам Байкал не был препятствием для передвижения и контактов между палеолитическим и мезолитическим населением Прибайкалья и Забайкалья.[5] И далее археолог писал: «В период мезолита, когда на территории Прибайкалья вызревает новый хозяйственный уклад, характеризующийся комплексным использованием природных ресурсов края и, в первую очередь, освоением его водных богатств, побережье Байкала широко заселяется первобытным человеком»[6]

Б.Э. Петри считал, что люди палеолита в Прибайкалье жили в наземных жилищах, которые на поминали современный чукотский или самоедский чум. Для создания охотничьего инвентаря, одежды первобытные люди использовали кремнистый сланец, различные камни. Различные скребки применяли для выделки шкур. Одни держали непосредственно в руках, другие вкладывали в деревянные рукоятки.

Рассказывая о палеолитической мастерской, где обрабатывались каменные орудия, М. Гудошников рассказывал: «Посередине лежал солидного размера валун-наковальня, а кругом были разбросаны в большом количестве каменные стружки, так называемые ощепки,  получившиеся как продукты отброса при производстве каменных орудий. В другом углу стоянки найдено скопление обломков ро га в разных стадиях распиловки - остатки «мастерской» роговых изделий, т.е. место, где обрабатывался рог. Кроме того, найдены кострища с древесными углями, золой и пережженными костями. Кости, как «и на большинстве русских палеолитических сопок, являлись прекрасным топливом и для древнего населения берегов Ангары».[7]

В коллективной работе «История Сибири» утверждалось, что на берегах Ангары и Байкала «существовал мощный очаг первоначальной художествен ной культуры. Культура эта находилась на том же уровне, что и одновременные центры палеолитического искусства в Западной Европе».[8]

Ученые исследовавшие петроглифы байкальской скалы Саган-Забы, были поражены той точностью, с которой древний художник передавал на камне события повседневной жизни. «Выбивая на скале оленя, человек верил, что изображение поможет обрести над зверем волшебную власть. Он стремился нарисовать его как можно ближе к натуре, с характерными особенностями: гибкую, пластичную фигуру с тяжелой ветвистой короной рогов над изящной мордой, с сильными и быстрыми рогами. Олень изображен летящим в прыжке. Его шея слегка отклонена назад, передние ноги поджаты, а задние вытянуты после мощного толчка. Вся фигура животного наполнена порывом и экспрессией...

Другой, современный первому, рисунок показывает лосиху. Это большое, в половину натуральной величины изображение представляет животное в спокойной позе. Лосиха как бы остановилась на лесной опушке и прислушивается к какому-то шороху. С удивительной точностью древний мастер передал общие очертания и пропорции грузного тела лосихи — с  массивным брюхом, с несколько удлиненной горбоносой мордой. Очень живо он на рисовал и детали лосиной головы: круглые, как бы настороженные глаза, мягко очерченную верхнюю губу, нависающую над нижней, которая переходит

(Рисунок 1. Петроглифы, находящиеся на отвесной скале утеса Саган-Заба, относятся к II-IV тыс. до н.э. Фигуры выполнены точечной набивкой, процарапаны на скале или нарисованы краской - охрой).

в подгубную серьгу - вместилище души зверя. Внутри очертаний живота лосихи располагаются линии, изображающие две схематичные человеческие фигурки с широко раскинутыми руками. Это фигурки — изображения заклинателей духов, шаманов. Они нарисованы художником в ритуальной пляске-камлании. Их ноги широко расставлены и согнуты в коленях, головы венчает традиционный головной убор, напоминающий бычьи рога. Линии правой руки большей по размеру фигурки преувеличенно длинны и образуют на конце утолщение, которое, по-видимому, выражает один из атрибутов шаманского ритуала: жезл, волосяную щетку-колотушку, может, быть, небольшой бубен...

Изображение шаманов внутри живота лосихи — чрезвычайно редкое и очень любопытное явление. Этот рисунок — изображение легендарной матери-зверя - тотема шаманов некоторых из древнейших сибирских племен, своеобразная монументальная иллюстрация одного из ныне полузабытых мифов о лосихе-прародительнице».[9]

Потом художник дорисовывал сюжеты земледельческой и скотоводческой деятельности. Здесь есть лебеди и утки, готовые к перелету.

Археолог академик А.П. Окладников относил эти рисунки к концу второго тысячелетия до н.э. Первые образцы искусства палеолитического человека были обнаружены в Иркутске в 1871 году при строительных работах на месте военного госпиталя. Археологи нашли целую коллекцию художественных изделий из бивня слона-мамонта.

IV - III тысячелетия до н.э. на берегах Ангары и Лены, в низовьях Селенги - время неолита. В.В. Свинин, в отличие от ряда других исследователей, считал, что «переход населения байкальского побережья от мезолита к неолиту не был плавным и характеризовался не только появлением керамики, а представлял собой качественный скачок».[10] И еще один любопытный вывод иркутского археолога: «Анализ материалов археологических памятников Байкала свидетельствует, что на всем протяжении каменного и бронзового веков поселения на его побережье не были долговременными, а носили сезонный, временный характер. Существо вали определенные центры, наиболее благоприятные для жизни места, куда первобытные рыболовы-охотники возвращались периодически. В таких местах мы встречаем обильные археологические материалы... Вокруг таких центров, многослойных памятников, находятся группы стоянок. В отдельных бухтах и заливах - незначительные культурные остатки одной или нескольких эпох! В эти бухты первобытные рыболовы выезжали на промысел только в определенное время года. Неблагоприятные условия микроклимата не позволяли им оседать здесь надолго. Рассматривая в целом группировки неолитических памятников Байкала, нетрудно заметить, что поселения древних людей тесно связаны с районами распространения и миграционными путями осетра и омуля. Охота же на нерпу и таежных животных имела подчиненный характер».[11]

В раннем неолите появляются лук и стрелы, первые опыты шлифования камня, разнообразные приспособления для рыбной ловли. В 1966 году на мысе Шаманка иркутские археологи открыли поселение энеолетической эпохи. Выяснилось, что главным занятием живших здесь людей были охота, рыбная ловля, собирательство. Совершенствуется техника владения орудиями охоты, для их изготовления используются новые материалы, такие как, например, зеленый нефрит. Люди эпохи неолита старались селиться вблизи больших водоемов, которые давали возможность добывать пищу. И как считают археологи, здесь, на берегах рек и озер, они уже жили в течение длинного ряда поколений. Б.Э. Петри реконструировал жизнь такого прибрежного стойбища. «Само селение состояло из небольшого числа жилищ. У самой полосы прибоя лежали вытащенные на берег челны. За ними стояли шесты, на которых развешивались для сушки сети. Еще дальше от берега устраивались очаги из трех камней для варки пищи, а не сколько ближе к краю обитаемого места сооружались печи для обжига горшков. Линия очагов была местом, где обитатели поселка проводили наибольшую часть времени. Здесь раскладывались большие каменные плиты для чистки рыбы, здесь же происходили трапеза и повседневные работы. На заднем плане стояли жилища; летом неолитики жили в конусообразных юртах, состоявших из жердей и покрытых, по-видимому, лиственничной корой, придерживаемой у земли большими и малыми каменьями. Посреди жилья стоял очаг из трех камней на случай ненастной погоды. Зимой жили в четырех угольных землянках. Древние насельники нашего края обладали, как нам доказывают дошедшие от них вещи, выраженной любовью к украшению все го, что являлось делом их рук; несомненно, они украшали свои дома богатой резьбой и рисунками. Жизнь рыбачьего поселка протекала шумно и хлопотливо; событиями служили обильный улов рыбы возвращение с окрестных гор охотников, отягченных добычей, и прибытие лодок с гостями из сосед него поселения».[12]

Петри считал, что неолитический человек в Прибайкалье был миролюбив - ученый не нашел никаких доказательств его воинственности.

Добавим еще несколько важных штрихов к характеристике сибирского неолитического человека. Исследователи (в частности Н.П. Егунов) отмечали, что неолитический человек в Прибайкалье к концу неолита не просто освоил рыбную ловлю, а поучаствовал в расцвете этой отрасли. Это способствовало разнообразию пищи и созданию обширных поселений, которые были самодостаточны в своей жизнедеятельности. А.П. Окладников в ходе своих археологических исследований осторожно предположил о существовании коллективного первобытно-общинного производства.

Равноправие среди человека времени неолита проявляется и в характере погребений — они во многом единообразны, хотя найдены и индивидуальные захоронения.

Если все это так, если благоприятная ситуация с продуктами питания и коллективным строем жизни действительно превалировала, то позднейшие предки могли унаследовать отдельные черты этого характера.

Именно во время неолита начинается миграция племен. Прибайкальские охотники, собиратели и рыболовы оказываются на территории Забайкалья и Приамурья. Появляются здесь племена кочевых бурят. По некоторым данным археологов, этнографов и этнолингвистов, отдельные пробурятские племена сложились в конце неолита и в эпоху бронзы (2500 - 1300 лет до н.э.).

Начало II тысячелетия до н.э. в Прибайкалье - эпоха металла, или бронзовый век. Появление новых материалов - бронзы и меди сыграло выдающуюся роль в истории населения, в том числе и Прибайкалья. Ведь использование орудий труда из металла значительно улучшило качество обработки рыболовных и охотничьих снастей, расширило возможности человека в добывании пищи, выделки шкур. Историки попытались реконструировать внешний вид обитателей Прибайкалья. «Характер ной и наиболее яркой деталью костюма глазковцев был передник, украшенный кольцами и кружками из нефрита или бусами. Если кольца и диски наши вались на передник по одному или несколько экземпляров, то перламутровые бусы в некоторых, наиболее богатых погребениях, встречаются сотня ми... На головной убор нашивались диски из нефрита и мрамора, а также кольца из того же материала и бронзы. В других случаях на головной убор прикреплялась полоса из перламутровых бус или клыков марала, которые сочетались иногда с кольцами и дисками. Реконструированный по расположению украшений головной убор глазковцев близок к тунгусской шапочке». [13]

Любопытная деталь: именно в это время в Прибайкалье, как считают историки, изменяется удельный вес рыболовства в экономике. Если раньше этот вид деятельности был подчинен охоте, то теперь он становится ведущим.

Ряд исследователей пришла к выводу, что в Южной половине Байкала, верховьях Лены, Ангары и Селенги происходило формирование особого этнографического комплекса тунгусских племен. Появляются специфические элементы быта - берестяная лодка, сложный лук, кафтан из цельной шкуры, полы которого стягивались на груди вязками поверх узкого нагрудника. Конический чум - жилище тунгусов.

(Рис. 2. Экспозиция Читинского областного краеведческого музея «Народы Забайкалья — встреча цивилизаций». Макет чума. Рис. 3. Эвенкийские женщины у чума. Фотография XIX век.)

1.2. История заселения и освоения Байкальского региона

              Начиная с III века до н.э., на значительной территории, в том числе и на прибайкальских землях, происходят события огромной исторической важности - здесь возникают ранние государственные объединения хунну, жужаней и древних тюрков. Монголоязычные племена наступают на Прибайкалье и постепенно осваивают его. Много веков спустя, когда было создано Монгольское государство во главе с Чингисханом, Забайкалье и, соответственно, Прибайкалье уже находились в центре политических событии.

              В конце тысячелетия до н.э. в степях Монголии и Забайкалья появились гуннские памятники. Гунны создали мощное государство, которое распространило свое влияние и на прибайкальские земли. В районе южного Прибайкалья произошло скрещивание среднеазиатских и восточных гуннов.

              Гунны, как известно, были воинственным народом. Главным родом войск являлась конница. Во главе родов стояли старейшины. Сохранялись органы родового строя — совет старейшин и народное собрание. Во главе гуннского общества стоял верховный вождь.

              В более поздние времена, в VI — X веках, Прибайкалье населяли разные народы тюркской группы. По мнению А.А. Елаева, тюрко-монгольский этап включает в себя два периода, период с середины VI века до н.э. и до VIII века н.э. он называет тюркским. В это время территория вокруг Байкала заселена тюрко-телескими и тунгусскими племенами. Наиболее сильными были племена курыканов и байырку, «обладавшие достаточно развитой культурой, имевшие письменность, знавшие различные ремесла и умевшие добывать железо; основу их хозяйства составляли полукочевое скотоводство, земледелие и охота».[14]  Курыканы и байырку занимали особое место среди племен, населявших Восточную Сибирь. По данным историков, «памятники этой культуры - поселения, городища, могильники, стоянки, на скальные рисунки (писаницы) - распространены по обоим берегам Байкала в следующих пределах: низовья Селенги у Кабанска, долина Баргузина, Тункинский край, долина Ангары до Балаганска... Основной областью курумчинской культуры являлась южная часть Приангарья и Приленского края с заключенной между ними частью Байкальского побережья и о. Ольхон».[15]

              Важное место в хозяйстве курыкан занимало скотоводство. Курыканы слыли большими знатоками лошадей. Кроме охоты и собирательства они занимались и земледелием.

              Жильем курыканам служили землянки и полу землянки, стены и пол которых были выложены берестой, крыша - лиственничной корой. Им была ведома письменность.

              Байкал в разные годы входил в число территорий, подвластных вначале государству Хуннов. Хунну, по определению Л. Гумилева, была кочевой державой, которая сложилась в 209 г. до н.э. Тогда же была построена Великая китайская стена. Стена была своеобразной границей между Китаем и Великой степью. «Стена была проведена не только по географической, но и этнографической границе Китая; население, жившее к северу от стены, считалось китайцами варварским, чужим как по происхождению, так и по образу жизни, а в политическом отношении враждебным, к чему были весьма веские основания. Именно там сложилась держава Хунну».[16]

              Хунны жили на землях современной Внутренней и Внешней Монголии, Джунгарии, Южной Сибири. Стержнем хозяйственной жизни хунну являлось кочевое скотоводство.

              Производственный результат кочевого скотоводства - это прежде всего мясо, кожа, мех. Одежда, хлеб, посуда приобретались в ходе меновой торгов ли. «Кочевники вообще, а хунны и тюрки в частности, изобрели такие предметы, которые вошли в обиход человечества как нечто неотъемлемое от человека. Такой вид одежды, как штаны, без которых современному европейцу невозможно представить себе мужской пол, изобретены кочевниками еще в глубокой древности. Стремя впервые появилось в Центральной Азии между 200-м и 400 годом. Первая кочевая повозка на деревянных обрубках сменилась сначала коляской на высоких колесах, а по том вьюком, что позволило кочевникам форсировать горные, поросшие лесом хребты. Кочевниками были изобретены изогнутая сабля, вытеснившая тяжелый прямой меч и усовершенствованный длинный составной лук, метавший стрелы на расстояние до 700 м. Наконец, круглая юрта в те времена считалась наиболее совершенным жилищем».[17]

              Затем Прибайкальские земли оказались в зоне влияния Сяньби (в летописях это имя появляется с 49 года н.э.). Сяньби представляли кочевые племена. Сяньби вслед за хуннами и тибетцами проникли в Китай. Сяньбинцы — муоны и табгачи (тоба) в борьбе с династией Цзинь вели непрерывно войны с древним Китаем. Сяньби жили восточнее ослабевших хуннов, и, разгромив их, они организовали собственное государственное объединение. Их наибольшее усиление началось при предводителе Таньшихуае (141 - 181 гг. н.э.). Так была основана могущественная империя Вэй. Силу и мощь сяньбийцев испытало на себе Срединное китайское государство, находившееся на протяжении уже сотен лет в состоянии непрерывной войны со своими северными соседями-кочевниками. «Это государство в глазах кочевого населения степей было китайским, а в глазах китайцев - варварским. По существу же оно открыло особый ряд пограничных образований, которые нельзя относить ни к той, ни к другой культуре, хотя все они состояли из сочетания китайских и кочевнических элементов. Но это была уже не родоплеменная держава, а феодальная империя с условным земледелием, закрепощением свободного населения и раздачей областей в службу». [18]

              Однако уже в середине III века сяньби перестали существовать как единое целое, распавшись в результате распрей на ряд самостоятельных княжеств, среди которых наиболее крупными были Тоба-Вэй (386 - 535 гг.) и Муюн, существовавшие в пределах Южной Монголии и Северного Китая.

              После падения державы Сяньби прибайкальские земли отходят Жужанскому каганату, граница которого на севере доходила до Байкала. Жужанский каганат сформировался в 50-х годах IV века в Цен тральной Азии, на просторах от Хингана до Алтая. Точное происхождение жужаней неизвестно. От дельные ученые считают, что жужанский каганат не оставил после себя никакого яркого следа, хотя эта орда существовала 200 лет и успешно управляла подвластными народами.

              В конце V века шло формирование древних тюрок - тюркютов, оставивших значительный след в развитии тюркских народов. С этого периода тюрки начинают утверждаться в Евразии. «Почти все со временные народы своими истоками уходят в пери од Тюркского каганата, когда стала складываться определенная мировоззренческая и культурная близость тюркских народов. Миграции огузов, уйгуров, кыргызов и кыпчаков - основных компонентов большинства современных тюркских народов, формирование племенного единства и их консолидация связаны с эпохой Каганата.

              Верхушка тюркютов - род Ашина, скорее всего, монгольского происхождения. «А» - аристократическая приставка, «шина» - волк. Генеалогическая легенда ведет происхождение тюркютов от десяти сыновей волчицы, беременной от хуннского мальчика. Представители рода Ашина были пришельцами-монголами, а сами тюркюты были представителями местного тюркоязычного населения. В середине VI века тюркютский предводитель Бумын-каган принял участие в войне против жужаней на стороне государств Западный и Восточный Вэй. Союз с китайским государством был скреплен браком Бумын-кагана с дочерью императора Западного Вэй. В 552 г. он разгромил жужаней и сверг полностью их иго, обретя свободу для себя и для многих окрестных народов. Через два года тюркюты начали завоевательные войны. На севере было захвачено государство Цигу. Особенно крупных успехов до бились тюркюты на Западе под предводительством Истемихана. За два года, к 555 г., Истемихан покорил западные земли до Арала. Ожесточенная борьба развернулась здесь с племенами хуни, вар, огоров в 558 г., отступивших в степи Волго-Донья и известных далее в Восточной Европе под именем авар.

              Тюркюты, объединившие, таким образом, земле дельческие оазисы Средней Азии, избавили их от постоянных грабежей жужаней и войн эфталитов, способствовали расцвету региона, оживлению торговли Китая, Согдианы и Ирана, восстановили нормальное функционирование Великого шелкового пути.

              Тюркюты стали получать большие прибыли от контроля над караванной торговлей, а значит, были заинтересованы в ее безопасном существовании. И потому неправильно в целом представление некоторых авторов о кочевниках как о массе грабителей.

              В зависимости от племени и исторических условий кочевники проводили различную политику в отношении земледельческого мира. Хунны, жужани, огузы, уйгуры или кыпчаки имели различные отношения с городскими цивилизациями.

              Тюркютский каганат стал «классическим» средневековым государством кочевников. В определен ной степени он продолжил традиции Хуннской империи. Так как исторически связь между этими двумя государствами была отдаленной и никакой непосредственной передачи информации, культурных ценностей или идей не было, то данная близость находит объяснение в изначальной общности определенной «базы» всех тюркских народов, их генетического родства, отраженного в стереотипе по ведения, проявляемого, в том числе, и в создании идентичных политических и общественных институтов.