Из истории изучения мимики как приспособительного свойства и элемента невербальной коммуникации

Департамент образования города Москвы 

Государственное образовательное  учреждение

высшего профессионального  образования города Москвы

«Московский городской педагогический университет»

Институт  психологии, социологии и социальных отношений

Факультет психологии

Кафедра общей и практической психологии 
 
 
 
 

КУРСОВАЯ  РАБОТА 

Из  истории изучения мимики как приспособительного свойства и элемента невербальной коммуникации 
 
 
 

Студент: Сметанников Николай Ильич

2 курс очное отделение

специальность «Психология» 

Руководитель: проф.Рыжов Б.Н. 
 

Москва

2009 
 

Содержание.

Введение.

1. Подходы к пониманию выразительных возможностей мимики, развитие портрета в эпоху Ренессанса.
2. Лицо, как предмет ранних научных исследований.
1. Первые попытки научного подхода.
2. Анатомический подход.
3. Электро-физиологические эксперименты Дюшанна
4. Исследования Пидерита.
3. Дарвин. Изучения происхождения и функциональной значимости мимики.
1. Теория Дарвина. Мимика как приспособительный признак.
2. Эксперименты Дарвина.
4. Основные проблемы изучение мимики в начале XX века.
5. Изучение вопроса универсальности мимических движений.
1. Попытки систематизации знаний. Лэндис, Фруа-Виттанн.
2. Скрытая камера. Вспомогательные факторы при определении эмоций.
6. Филогенез и онтогенез в формировании мимики.
1. Особенности мимики у слепых людей.
2. Сравнение слепых и зрячих детей.  
3. Культурно обусловленные различия в мимике.

Заключение. 
 

Введение.

Лицо одна из важнейших областей тела человека, как с точки зрения выполнения витально важных функций, так и с  позиции функции коммуникации. На лице человека отражаются его мысли, намерения и даже личностные качества. Не даром говорят, что глаза – зеркало души.

С древних пор  в познавательной деятельности человека разумного главенствующую роль играет самопознание. Поэтому неудивительно, что лицо как зеркало, отражающее душевные порывы человека, на протяжении многих веков приковывает к себе внимание многих художников, учёных, философов.

Мимика человека уже на протяжении более двухсот  лет является предметом изучения научных деятелей всего мира. И  за это время наука уже многого смогла достичь. При чём как в понимании происхождения и механизмов функционирования мимики, так и в коммуникативной составляющей и значимости её для человека. Однако, к сожалению, отечественная наука не может похвастаться большими достижениями в этой области.

В данной работе я попытался изложить ход развитие мысли в изучении мимики, в первую очередь с точки зрения её коммуникативной составляющей. В работе рассмотрены исследования учёных вплоть до конца первой половины XX века.

1. Подходы к пониманию выразительных возможностей мимики, развитие портрета в эпоху Ренессанса.

Возрождение - эпоха  в истории культуры Европы, пришедшая на смену культуре Средних веков и предшествовавшая  Новому времени. Примерные хронологические рамки эпохи — XIV—XVI века. Одной из отличительных черт изобразительного искусства того времени является высокий уровень реалистичности изображений.

 Помимо линейной  перспективы, которую впервые  примени итальянский художником  и архитектор Джотто ди Бондоне,  возникли и другие  новые подходы  к восприятию пространства, формы, света и тени.

Здесь стоит  упомянуть имя Леона Баттиста Альберти (1404-1472), которого можно считать  одной из самых грандиозных фигур  итальянского Возрождения. Фактически он был первым теоретиком итальянского искусства той эпохи. Альберти известен сочинением «Десять книг о зодчестве» (1452), и небольшим латинским трактатом «О статуе» (1464). Кстати именно он ввел термин “линейная перспектива”.

Говоря о выразительности  в живописи, Альберти писал, что “история¹ тронет душу зрителя только тогда, когда изображенный на картине человек ярко показывает движения собственной души… Движения души могут быть переданы лишь через движение тела”. Альберти считал более важным то, как соотносятся все элементы в целом, нежели то, как они отображены по отдельности. Это отражает точку зрения, характерную для искусства эпохи в целом, так что если говорить о выразительности лица, то большинство людей, изучавших эту тему, концентрировали свое внимание именно на общей выразительности, а не на строении и физиологии лица. Поэтому довольно трудно найти материалы, которые бы отражали попытки художников понять строение и функционирование отдельных лицевых мыщц и лица в целом. Однако именно в эпоху Ренессанса физиогномика вышла из забвения и очень быстро стала крайне популярной. Известно, что на эту тему был написан ряд работ, однако мне не удалось их найти.

2. Лицо, как предмет ранних научных исследований.

1. Первые  попытки научного подхода.

В 1792 году учёный-анатом Петрус Кемпер (1722-1789), который к тому же был ещё и талантливым художником, попытался выяснить роль лицевых мышц в выражении конкретных эмоций. Но его больше интересовало значение черепно-мозговых нервов, нежели самих мышц. Кемперу не удалось сделать каких-то существенных обобщений. Он пришёл лишь к одному важному выводу: складки кожи лица всегда перпендикулярны расположению волокон лицевых мышц. Однако Кемпер никогда не пытался доказывать это утверждение. Сейчас очевидно, что оно применимо далеко не ко всем лицевым мышцам, особенно если учесть тот факт, что на образование одной складки может влиять сразу несколько мышц.

Далее стоит  отметить исследования швейцарского поэта  и физигномиста Иоганна Каспара  Лафатера (1741-1801), в исследованиях которого акцент ставился на изучении лица, находящегося в состоянии покоя. В своих исследованиях Лафатер рассматривал различия между сочетаниями  контуров, линий и силуэтов, характерных для статичного лица. Он полагал, что природа человека выражается во всей его фигуре; поэтому физиогномика в широком смысле слова обнимает всю морфологию человеческого организма. Но так как наилучшим выразителем человеческой души является голова, то физиогномика может ограничиться изучением черепа и лица человека. Лафатер создал систему анализа черт лица, однако сам ей не следовал и делал свои выводы о характере того или иного человека, ни как их не обосновывая. Так, по Лафатеру, у Фридриха Великого — глаза гения, складки же лица выражают досаду человека, не могущего вырваться из-под гнета мелких обстоятельств; скупцы и сластолюбцы отличаются одинаково — выпяченной нижней губой, а изумительный разум Спинозы ясно виден в широком пространстве лба между бровями и корнем носа, и т. д. Эти чисто беллетристические замечания, перемешанные с соображениями о темпераментах, «национальных» физиономиях и даже о физиономиях зверей, очень увлекательны, некоторые из них производят впечатления гениальных психологических догадок, но научной ценности, при отсутствии научного метода наблюдения, они, конечно, иметь не могут. Гёте вполне верно определил физиогномику Лафатера, как «гениальную эмпирию», т. е. научный дилетантизм. 

2. Анатомический подход.

В 1807 году Жак-Луи Моро де ля Сарт, в то время профессор факультета медицины парижского университета, выпустил новое издание книги Лафатера “Traite de la Physionomie”, которое дополнил рядом собственных, весьма информативных, эссе. В них он детально рассмотрел действия каждой из лицевых мышц и то, как они влияют на выражение лица.

Другим учёным, отметившимся в этой области, стал известный британский анатом, хирург и физиолог Чарльз Белл (1774-1842) ², знаменитый своими исследованиями нервной системы. В 1806 году Белл опубликовал книгу “Анатомия и философия выражения”.  К тому же, помимо исследовательской деятельности, Белл занимался изобразительным искусством. Он отмечал ценность знаний анатомии для художников, и особенно строения и функционирования лицевых мышц. Говоря же о том, имеет ли мимика практические или же, скорее, экспрессивные функции, Белл придерживался золотой середины. Когда собака злится, она показывает клыки, готовясь к атаке – это чисто практическое действие, свойственное многим животным, в том чисел и приматам. В то же время по мнению учёного, у приматов имеется ряд мышц, отсутствующих у представителей других семейств. По его мнению эти мышцы несут чисто коммуникативную функцию.  

Большинство последующих  исследований, проведенных другими  учёными лишь повторяли работы Моро и Белла. Но всё же стоит отметить работу французского учёного по имени Жан-Батист СарЛэндире (1787 - 1838) “Physiologie de l’action muscualaire apliquee aux arts d’imitation”. В этой работе исследователь доказывает ложность представления о том, что все мышцы тела работают по одному и тому же принципу, показывая, что лицевые мышцы функционируют совершенно отличным от других мышц образом. Наибольшее внимание учёный уделил мимическим мышцам. Это исследование, возможно, и не самое исчерпывающее, заметно обогнавшее своё время, появилось на целых 30 лет раньше первых работ Дюшанна де Булонь, речь о котором пойдёт ниже. И несмотря на то, что СарЛэндире, похоже, действительно подошёл к изучению лицевых мышц намного серьёзнее, нежели его предшественники, он был неправ, утверждая, что ещё никто до него не пытался проанализировать сокращения каждой из лицевых мышц в отдельности. Также Сарлэндире ошибочно полагал, что артикуляционные мышцы имеют большое влияние на формирование выражения лица. 

3. Электро-физиологические эксперименты Дюшанна

Далее стоит отметить французского невролога и физиолога Дюшанна де Булонь (1806-1875), которого по праву считают «отцом» электротерапии.  
Электро-физиологическте эксперименты Дюшанна начались в 1852 г. В них участвовали пятеро добровольцев и фотограф Адриен Турнашон . Две женщины, студент (изучавший анатомию), спившийся рабочий и полусумасшедший бывший башмачник подверглись воздействию электрических импульсов перед объективом камеры. С помощью электродов, идущих от генератора, Дюшанн демонстрировал работу отдельных лицевых мышц и их сочетаний, весьма сожалея о том, что фотография не позволяет наглядно показать весь процесс в его непрерывности.

Здесь, наверное, впервые можно говорить о попытке проанализировать и проинтерпретировать определённые комбинации мимических движений как составляющих выражения лица. Свои работы Дюшанн адресовал не только учёным, но и художникам – в его таблицах рядом с фотографиями людей также помещены репродукции произведений искусства. Исследуя эту сферу, Дюшанн установил, что при формировании неподдельной улыбки как отражения состояния счастья задействованы не только мышцы рта, но также и окологлазные мышцы: в результате их непроизвольного сокращения поднимаются нижние веки, а в углах глаз образуются складочки. Также было выяснено, что “улыбка Дюшанна” связана с активацией левой лобной доли коры головного мозга, что происходит при испытывании человеком позитивных эмоций.

Джанет Джонс, профессор психологии из университета Нью-Джерси, провела исследования с  целью установить точность этих данных, которым, стоит отметить, уже около 150 лет. В ходе этого исследования 150 женщинам были вручены букеты цветов. При этом реакция каждой женщины чётко фиксировалась. Результаты были ошеломляющими. В 100% (!) случаев испытуемые продемонстрировали так называемую “улыбку Дюшанна”.  

4. Исследования  Пидерита.

Теодор Пидерит (1826-1898) – немецкий анатом, писавший о мимике до и после Дарвина. Так  же как и Белл, он хотел, чтобы  анатомия активно использовалась в  искусстве - художниками и скульпторами. Во многих произведениях изобразительного искусства того времени Пидерит не видел гармонии в мимических выражениях. Это привело к тому, что он начал анализировать выражения лица, разбивая их на элементы. Он пытался выделить элементы, простая комбинация которых позволила бы добиться гармонии.

По мнению Пидерита, мимические выражения – это не просто остатки каких-то, когда-то полезных, действий, а актуальные, функционально  значимые действия. И чтобы понять их функцию, нет надобности изучать  эволюцию видов.  Лицевые мышцы, согласно его теории, являются элементом, способствующим или же препятствующим восприятию какого-то стимула. Так же как открытие или закрытие глаз способствует или препятствует восприятию зрительного стимула, определенное положение носа способствует обострению обоняния, в то время как другие положения избавляют человека от соприкосновения с неприятными запахами. Или, к примеру, когда человек ест что-то сладкое, действия, совершаемые языком и губами, направлены на повышение наслаждения, а при употреблении чего-то неприятного контакт минимизируется.

Развивая свою теорию, Пидерит предположил, что  мысленное воспроизведение образа объекта должно вызывать такую же реакцию, как и непосредственный контакт с ним. При неприятной мыли рот как бы пытается избежать горького вкуса, а глаза – визуального контакта с нежелательным объектом. В то же время положительная мысль приводит к расширению глаз и другим действиям, совокупность которых демонстрирует желание контакта с объектом. Другими словами, “препятствующие” действия демонстрируют  негативные эмоции, а действия, направленные на восприятие, показывают удовольствие, а иногда - интерес. Широко открытые глаза выражают внимание, резко поднятые брови – удивление, полуопущенные веки – безразличие.

Пидерит проиллюстрировал свои наблюдения схематичными рисунками, изображающими лицо человека в профиль и анфас, таким образом добиваясь максимальной определенности в отображении простейших эмоций. 

На основе рисунков Пидерита Боринг и Титченер (1923) создали  ряд карточек с изображениями элементов лица, которые можно было подставить к изображению человеческого профиля, таким образом как бы изменив выражение лица. Путём различных подстановок бровей, глаз, носов и ртов они построили 360 комбинаций. Как это ни странно, оказалось, что почти все комбинации воспринимались некоторыми испытуемыми-наблюдателями как обычные, свойственные людям в повседневной жизни выражения лица, даже когда элементы как бы противоречили друг другу (к примеру, улыбка, выражающая довольствие, и нахмуренные брови, демонстрирующие злость). В дальнейшем испытуемые даже могли назвать эмоцию, которая была изображена с помощью той или иной комбинации.

Однако оставалось загадкой, каково было восприятие этих комбинаций теми, кто не получил  каких бы то ни было инструкций от экспериментатора о том, что они должны наблюдать. Этим вопросом занялись учёные по фамилии Базби и Фернбергер. В своём эксперименте они взяли “лица” Пидерита и продемонстрировали их студентам, которым также был выдан лист со списком эмоций. К каждому изображение они должны были подобрать подходящее название эмоции.

Результаты, полученные в ходе эксперимента, оказались очень  неопределенными. Результаты, выданные испытуемыми, очень разнились, и  их мнения относительно того, какую  эмоцию выражает то или иное лицо, редко совпадали, так же как и отличались от установленных экспериментаторами “правильных” ответов. К примеру изображение эмоции испуга очень часто принималось просто за внимание. В то же время изумление в часто воспринималось испытуемыми примерно как таковое, если учесть, 26 процентов студентов выбрали для него слово “удивление”, а 14 процентов – “озадаченность”.

Если принять  установленные экспериментаторами значения как верные, а целью эксперимента счесть определение способности  человека “читать” лица, то получается, что студенты показали неудовлетворительные результаты. Если же предположить, что полученные результаты были адекватными, то выходит, что лица, демонстрируемые в качестве стимула, недостаточно чётко и эксплицитно выражали эмоции, которые были закреплены за ними экспериментаторами.

В тех случаях, когда определение эмоции в большой  степени зависит от субъективного  восприятия и интерпретации изображения  испытуемым, элемент предположения  может играть ключевую роль. Для  исследования этого момента Фернбергер провёл эксперимент, при котором нескольким группам студентов (в общей сложности 658 чел.) давался стимульный материал в виде пяти изображений лиц, которые выражали различные эмоции и каждому из этих изображений была дана “ошибочная” интерпретация. Испытуемым же следовало оценить, насколько такая интерпретация соответствует данному изображению. В большинстве случаев испытуемые соглашались с предложенной интерпретацией, не считая случаев чрезвычайного расхождения с изображением.

Таким образом  получается, что интерпретация эмоционального состояния человека по выражению его лица подразумевает, в первую очередь, анализ ситуации, вызвавшей состояние и уже далее – сопоставление выражения лица и ряда других реакций на ситуацию с самой ситуацией.

Как сказал сам Фернбергер, результаты ”указывают на то, что не много можно узнать об эмоциональном состоянии индивидуума по одному лишь выражению лица, полностью абстрагированного от целостной стимульной ситуации. Если же стимульная ситуация установлена, эмоциональное состояние в большей степени оценивается согласно этой ситуации, нежели согласно выражению лица”.

Таким образом, результаты, полученные в ходе этих исследований, не дали никаких чётких результатов. Значимость мимики как  инструмента коммуникации не была установлена.

Рассматривая  исследования ученых начала XX века, нельзя не отметить, что профили Пидерита были не просто “абстрагированы от стимульной ситуации”, но вообще явились схематичными рисунками, лишь частично отражающими мимику реальных людей. В таком случае конечно же очевидно, что намного более достоверные данные можно получить, используя в качестве стимульного материала фотографии реальных людей.

Последний гвоздь в гроб, подхода предложенного  Пидеритом, забил немецкий учёный Рудольф  Арнхайм³. В 1928 году в рамках своей диссертации “Experimentell-psychologische Untersuchungen zum Ausdrucksproblem” (“Исследование проблемы выражений с позиций экспериментальной психологии”) он исследовал силуэты, так же как и у Пидерита, состоящие из комбинаций идентичных элементов. После ряда экспериментов оказалось, что один и тот же элемент (к примеру, подбородок) может полностью менять свою выразительность, в зависимости от того, в какой комбинации с другими элементами он представлен.

Таким образом  Арнхайм заключил, что аналитический подход Пидерита к изучению мимики не отвечает реальности. 
 

3.  Дарвин. Изучение происхождения и функциональной значимости мимики.
1. Теория Дарвина. Мимика как приспособительный признак.

Скачок в понимании  природы мимических выражений произвели исследования известнейшего учёного, создатель теории революции, Чарльза Роберта Дарвина. В 1872 году Дарвин опубликовал труд под названием “Выражение эмоций у человека и животных”, в котором, активно не соглашаясь с Беллом, он рассмотрел способы выражения эмоций, исходя из их практической значимости. Дарвин считал, что мимические движения сформировались из полезных действий. Т.е. приведенный выше пример с выражением злости у собаки он распространял на все эмоции.

Итак, Дарвин сформулировал  три принципа выражения эмоций:

1. Принцип полезных ассоциированных привычек.

Действия, которые  ранее выполняли практические функции закрепились в генотипе и сильно трансформировались. С одной стороны, стимул, вызывающий реакцию имеет мало общего с тем, при котором сформировалось это поведение, а с другой – реакции на стимул ослабели и свелись к минимальным движениям.

2. Принцип антитезы.

Если какая-то эмоция влечёт за собой определённое движение, то противоположная эмоция будет приводить к прямо противоположному движению, даже если последнее никогда не имело какого-то практического значения.

3. Принцип прямого воздействия возбужденной нервной системы на тело.

Когда нервная  система сильно возбуждена, она начинает посылать сигнал по всем доступным  моторным каналам. Примером такого явления Дарвин считал дрожь(тремор). 

Самое большое  значение Дарвин придавал первому принципу. Грусть взрослого – это сглаженный плач ребёнка. Звуковой элемент выполняет практическую функцию - это просьба о помощи, а выражение лица первоначально было “приложением” к звуковому элементу. При широком открытии рта задействованы мышцы, опускающие его края. Это движение остается как знак грусти, когда по мере взросления плач исчезает. Также плотно сжатые губы, первоначально являвшиеся элементом общего напряжения тела, выражают сильное интеллектуальное напряжение.

Принцип антитезы может быть использован для объяснения смеха как противоположности рыдания. Когда человек всхлипывает, происходит спазмообразное вдыхание воздуха, при смехе же – выдыхание. 

2. Эксперименты  Дарвина.

Дарвин оказался вторым после Дюшанна учёным, занявшимся изучением экспрессивной составляющей мимических выражений, избрав при этом экспериментальный метод.

Дарвин проводил исследования, при которых он брал фотографии людей, выражающих определённые эмоции, и просил посторонних людей определить, какую эмоцию выражает человек на той или иной фотографии. Суждения опрашиваемых были схожи по большинству изображений. А в тех случаях, когда они расходились, Дарвин  полагал, что на “спорной” фотографии эмоция выражена не точно. В то же время человек, которому заранее называли выражаемую эмоцию, никогда не имел возражений по этому поводу. Это навело Дарвина на мысль о том, что в анализе и определении мимических выражений неизбежно присутствует элемент предположения. 
 
 

4. Основные  проблемы изучения мимики в начале XX века.

XX век в психологии ознаменовался уходом от интроспективного метода и торжеством эксперимента как ключевого метода исследования.

Тем временем проблема мимики и её значения в различных сферах человеческой жизни становилась всё более и более актуальной. Как и все предшествующие этому этапу исследования, так и простая логика наводили на мысль о шаблонности всех мимических движений.

Кожа и мышцы  лица находятся в постоянной динамике и имеют непосредственную связь как с важными органами чувств, так и с витально важными функциями организма (дыхание, питание и т. д.). При этом все мимические изменения, ряд которых как раз и выполняет эти функции, совершенно не скрыты от взора окружающих. Таким образом очевидно, что мимика является одним из мощнейших инструментов коммуникации.

Биологи и физиологи, занимающиеся этой темой, рассматривали множество вопросов. Но все эти вопросы можно разделить на 2 группы:

1. Насколько универсальны мимические выражения?

Здесь речь идёт о том, какое количество мимических выражений можно чётко дифференцировать, измерить и описать, насколько часто они появляются и каковы условия их формирования, а также какие эмоциональные состояния они выражают и каковы варианты их ошибочной интерпретации сторонним наблюдателем.

2. Являются ли мимические движения приобретенными или унаследованными?

Этот вопрос исследовался путём сравнения людей различных культурных и национальных групп, возрастов, а также слепых и зрячих.

Как мы увидим далее, мимика, как и любой другой тип поведения, содержит как генетически обусловленные, так и приобретённые в процессе онтогегнеза элементы

5. Изучение вопроса универсальности мимических движений.

1. Попытки систематизации знаний. Лэндис, Фруа-Виттманн.

В начале XX века исследования мимики были затруднены из-за, что отсутствия чёткой и адекватной системы анализа и регистрации мимических движений. Стремление упорядочить и систематизировать имеющиеся на тот момент знания и о мимике явилось логическим продолжением всех предыдущих исследований.

Все основные анатомические  книги в очень упрощённом и часто неполном виде описывали сокращения лицевых мышц и то, к каким внешним изменениям они приводят. Большинство исследователей, которые основывали свои техники на анатомическом строении лица, включали в них лишь некоторые мышцы, при этом не обосновывая критерии своего выбора.

Одна из самых  радикальных попыток подвергнуть эмоциональную экспрессию лабораторным исследованиям была предпринята учёным по имени Карни Лэндис (1897-1962). В 1924 он провёл исследование, нацеленное на установление степени универсальности выражений лица как отражения эмоционального состояния человека.

В этом эксперименте испытуемым подавался различный стимульный материал в виде фотографий, видеозаписей и различных заданий. Предполагалось, что стимулы вызовут у всех испытуемых одну и ту же эмоциональную реакцию. При этом лица испытуемых были определённым образом “расчерчены”, а их реакция фиксировалась при помощи фотокамеры.

Эксперимент едва ли можно назвать удачным. Дело в  том, что в процессе всего эксперимента, а каждому испытуемому в течении  трёх часов подряд предъявлялось 16 стимульных ситуаций, испытуемые были сильно напряжены. То есть общий эмоциональный фон не позволял чётко дифференцировать реакцию на конкретный стимул. Ещё одна проблема крылась в сути некоторых заданий. В одной из 16 ситуаций Лэндис предъявлял испытуемым живую крысу и просил обезглавить её. И это отнюдь не было розыгрышем. Исследователя интересовала не реакция испытуемого на предложение, а его эмоциональное вызванное актом обезглавливания. И несмотря на то, что многие поначалу отказывались это делать, в конечном итоге подчинились 2/3 всех испытуемых. А в тех случаях, когда испытуемый отказывался наотрез, Лэндис брал нож и собственноручно отрезал крысе голову. Очевидно, что в такой ситуации собрать объективные данные попросту невозможно.