Китай в отношении внешней миграции

Содержание

Введение 3

1. Общие сведения о внешней миграции в Китае 5

2. Специфические условия развития Китая 8

3. Внешняя миграция Китая 12

4. Политика Китая во внешней миграции 18

5. Политика Китая во отношении внешней миграции. Миграция в республику Бурятия 27

Заключение 31

Список литературы 33

Введение

Профессор Института стран  Азии и Африки Виль Гельбрас считает, что «сейчас наступил новый этап в глобальной китайской миграции: Китай привлекает землячества к решению далеко идущих, масштабных задач. Недавно в Пекине прошел форум китайских предпринимателей и китайских эмигрантов из всех стран мира. Аналогичное мероприятие состоялось в Брюсселе, Нью-Йорке, Токио и ряде других городов. Не приходится удивляться и тому, с какой скоростью появляются землячества в промышленных центрах России».

Внешнеэкономическая стратегия  Пекина ориентирована на обеспечение Китая различными видами сырьевых ресурсов, заимствование научно-технических разработок, продвижение китайских товаров на новые рынки: «Китайские землячества уже действуют в этих направлениях. Не будет ничего удивительного, если использование китайцами теневых и „черных“ схем при закупках леса, рыбы и морепродуктов, цветных металлов, дикоросов получит еще больший размах». Сегодня утверждают эксперты в неафишируемых планах китайского руководства организация явочного освоения китайцами дальневосточных и сибирских приграничных территорий, создание компактных поселений с последующим формированием административно-территориальных автономий. Затем, по всей видимости, следует ожидать «борьбы за воссоединение», как это уже было в других частях света.¹

Нетрудно догадаться, что  экономическая и демографическая экспансия, на которой и базируется знаменитая китайская «стратегия Цаньши» (медленное и незаметное сначала проникновение, а затем разрушение материальной базы «противника»), позволяет в дальнейшем применить политическую экспансию. Убедительным примером первой пробы, стали переговоры Китая и России о вступление последней ВТО. Китай поставил жесткое условие своему «стратегическому партнеру» — выдвинул жесткие условия и в том числе открытие рынка труда для рабочих из Китая, снижение импортных и отмену экспортных пошлин. Требования, значительно превосходящие стандартные условия вступления в ВТО, выдвигаемые другим странам. Там, где есть слабый, обязательно найдется сильный. Логика этой китайской максимы очевидна.

Цель данной работы: является ли  политика Китая во внешней миграции поощряющей. В соответствии с целью перед работой поставлены следующие задачи:

1. Рассмотреть общие сведения о внешней миграции в Китае;
2. Изучить специфические особенности развития Китая;
3. Проанализировать внешнюю миграцию Китая;
4. Изучить политику Китая во внешней миграции

1. Общие сведения о внешней миграции в Китае

Возвышение Китая до статуса  мировой державы наиболее отчетливо  наблюдалось в последнее десятилетие XX в. Выход страны на первые роли в  мировой геополитике изменил  всю геометрию международных  отношений. Усиление Китая не затронуло  ни одну страну мира в большей степени, чем Россию. Поднебесная, или “Срединное царство”, превратилась в важнейший  фактор, способный повлиять на геополитическое  положение России в мире и на ситуацию внутри РФ.

В ближайшие 10—15 лет в  силу объективных причин это влияние  возрастет еще больше, что во многом объясняется специфическими условиями  развития Китая.

История первых отношений  между народами России и Китая (согласно летописям) начинается с XIII в., а межгосударственных — с первой половины XVII в. Русское  правительство пыталось установить с Пекином тесные дипломатические  отношения. Русские служилые и промышленные люди в XVII в. основали многочисленные поселения  по течению среднего Амура. К югу  от Амура за Хинганским хребтом находились вотчинные владения маньчжурских императоров. После завоевания Китая в середине XVII в. маньчжурами и установления династии Цин пекинское правительство  стремилось вытеснить из Приамурья  русских поселенцев, уничтожить важный в стратегическом отношении Албазинский  острог. Кроме того, правители Китая  предполагали предотвратить переход  в русское подданство многочисленных племен, кочевавших или живших оседло в Приамурье. Россия была объективно заинтересована в налаживании торговых связей, установлении дипломатических  отношений с Цинской империей. Поэтому она старалась воздерживаться от столкновений с маньчжурами и  выступала за урегулирование дипломатическим  путем вопросов о границе.

Для решения этих и других отношений между Россией и  Китаем царское правительство в  начале 1686 г. отправило на Амур посольство, наделенное широкими полномочиями —  “великое и полномочное посольство”  — во главе с Ф.А. Головиным. Желая избежать судьбы предыдущих русских посольств, часто терпевших неудачи из-за отказа русских представителей выполнять различные обряды, принятые для послов при цинском дворе, граф Головин предложил провести переговоры на русско-китайской границе. Цинские правители затягивали начало переговоров, действуя с помощью военных угроз, пытаясь занять крепость Албазин. Эти попытки не увенчались успехом и 12 августа 1689 г. близ Нерчинска переговоры закончились подписанием первого русско-китайского договора.

Это был первый случай, когда  Китай вступал в официальные  равноправные переговоры с европейской  державой. Переговоры велись не только под давлением 15-ти тысячной армии  богдыхана, поддерживаемой артиллерией  и речной флотилией, фактически осадившими Нерчинск, но и под пристальным  контролем иезуитов — испанца  Перейро и француза Жербильона, состоявшими  на службе у Цинов. Они принимали  активное участие в переговорах  и выступали против соглашения с  Россией. Но благодаря искусству  русских дипломатов, мужеству сопровождавших посольство стрельцов переговоры завершились  заключением мирного Нерчинского  договора, который в равной степени  был необходим и России и Китаю.

Договор состоял из семи статей. В первых двух Россия соглашалась  на территориальные уступки на Амуре, русский город Албазин должен быть срыт. Особое значение имела пятая  статья договора, по которой подданным  обеих сторон разрешалась взаимная торговля: всем людям с проезжими  грамотами “разрешалось и покупать и продавать, что им надобно”². Кроме того, Нерчинский договор установил порядок разрешения возможных пограничных столкновений между двумя странами, способствовал развитию мирных взаимоотношений.

За 170 лет после подписания Нерчинского договора русские замлепроходцы  освоили северный берег Амура, побережье  Охотского моря и Татарского пролива. На этих землях были возведены военные городки и укрепления. Англичане проявили пристальный интерес к низовьям Амура. Генерал-губернатор Восточной Сибири Н.Н. Муравьев-Амурский убедил китайских представителей в необходимости размежевания по Амуру. Пекинское правительство, не видя выгод от левобережья Амура, а также понимая, что собственными силами Китай не сможет защитить Приамурье от английской экспансии, пошло на соглашение с Россией.

По Айгунскому договору, подписанному 16 мая 1858 г., левый берег Амура  от впадения в него реки Аргуни до устья  признавался собственностью России, а Уссурийский край от впадения реки Уссури в Амур до моря оставался  в общем владении “впредь до определения  границ между двумя государствами”. По сути договор 1858 г. возвращал России территорию, отданную Китаю по Нерчинскому  договору. Плавание по рекам Амуру, Сунгари, Уссури разрешалось только судам России и Китая. Подтверждалась соответствующая статья Нерчинского  договора о взаимной торговле подданных  обоих государств.

В 1858 г. был подписан Тяньцзиньский, в 1860 г. — дополнительный Пекинский  договоры, которые подтвердили Айгунский договор³.

2. Специфические условия развития Китая

Специфические условия развития Китая можно свести к нескольким группам факторов:

• самая важная из них  — ограниченность природных ресурсов, огромный людской потенциал и  низкая стоимость рабочей силы;

• фактор, до сих пор не оцениваемый в России, — планомерное  государственное регулирование  инвестиций и развития экономической  сферы жизни общества;

• планирование (в первую очередь) освоения высоких технологий, динамично растущего экспортного  потенциала;

• самый крупный в Евразии  рынок;

• ускоренное наращивание  военной мощи;

• все большее негативное воздействие на глобальную экологическую  обстановку и т.д.

В связи с высокими темпами  экономического развития (около 10% прироста ВВП в год, начиная с 80-х годов XX в.) КНР все острее ощущает дефицит  ряда важнейших природных ископаемых: угля, железной и медной руды, сырья  для получения алюминия, удобрений  и т.д. Китай вынужден импортировать  железную руду, лом черных и цветных  металлов, удобрения и т.п.

Сельское население Китая  составляет на конец XX в. около 800 млн. человек. Приблизительно 700 млн. из них существуют за счет обработки земель и животноводства. Но чем занять еще 100 млн.? Дефицит  земельных угодий ограничивает рост занятости в деревне. Поэтому  около 10 млн. человек ежегодно мигрирует  в город в поисках работы. В  городах существует официальная (3%) и скрытая (15—20% общей численности  рабочих и служащих) безработица. Если в ближайшие годы динамика миграции в города не уменьшится, то город  не сможет “переварить” такую массу  новоселов. Решение проблемы пекинские  власти видят в определенной степени  в рамках создания “Большого Китая”, по сути экономической, геополитической  интеграции, создания на базе стран, входящих в Азиатско-Тихоокеанский регион. Условия жизни и деятельности населения КНР заставляют Пекин закрывать глаза на политические и идеологические противоречия, существующие в конце XX в между Китаем и Тайванем, Китаем и Гонконгом (после присоединения к КНР в 1997 г. — Сянганом) и другими странами АТР. Интефация Китая со странами-соседями Юга возможна путем привлечения иностранного капитала. За последние 10 лет КНР с помощью этих средств получила возможность облегчить или решить ряд социальных и экономических проблем.

Согласно прогнозу Мирового банка, в начале XXI в. частный импорт Китая вместе с Гонконгом (Сянганом) и Тайванем составит около 650 млрд. долл. против 530 млрд. Японии. В это же время  ВВП “Большого Китая” достигнет  почти 10 трлн. долл., а США — 9,7 трлн. КНР станет самым крупным экономическим  полюсом. Как заявляют сами китайцы: XXI век — век Китайской цивилизации. Китайская цивилизация, считают  они, по своим основным характеристикам, в первую очередь гуманистическим, превосходит другие цивилизации, и  это обеспечит торжество Китая  в XXI в. Безусловно, Китай уже вошел  в круг держав, определяющих основополагающие векторы развития геополитических  полей и сил.

Велики достижения КНР  в военной сфере. К концу XX в. только синьцзяньская группировка войск  по боевому потенциалу и мобилизационным  возможностям превосходит вооруженные  силы независимого Казахстана. В начале XXI в. Китай станет ядерной сверхдержавой  с мощным экономическим потенциалом.

Многие эксперты подчеркивают, что к концу XX в снизилась роль Китая в качестве своеобразного  балансира между двумя военно-политическими  блоками, которую играла КНР в 60-80-х  годах. Один из блоков был разрушен, а другой стал решающей геополитической  силой. В противовес ему набирает мощь новая геополитическая сила в Азиатско-Тихоокенаском регионе  во главе с Китаем, обладающим огромными  людскими и экономическими ресурсами, а также технологическим и третьим в мире по мощи военно-стратегическим ядерным потенциалом. Долгие столетия Поднебесная была объектом экспансии и геополитических игр: от завоевания монголами до японской экспансии в 30-х — 40-х годах нашего века. Китай “спал”. В свое время Наполеон Бонапарт сказал: “Там лежит гигант. Пусть спит. Когда он проснется, он сотрясет мир”⁴. Подобную мысль высказал в конце XIX в. бывший госсекретарь США Д. Хэй:

Мир на земле опирается  на Китай Кто понимает Китай с  точки зрения социальной, политической, экономической, религиозной, тот держит ключ к мировой политике на последующие  пять столетий.

Но этот путь не позволяет  решить другие очень важные для Китая  проблемы — ресурсные. Особенно это  касается ресурсов сельхозугодий, пахотных земель, пресной воды для выращивания  зерновых, пресной воды для обеспечения  нужд промышленности и населения  городов: более половины городов  КНР ощущают нехватку пресной  воды.

Еще хуже обстоят дела с  пахотными землями. В расчете  на душу населения пахотный клин в  Поднебесной в 3,3 раза меньше, чем  в среднем в мире, и в 9,5 раза меньше, чем в бывшем СССР, почти  в 12 раз меньше, чем в России. И  эти обрабатываемые земли постоянно  сокращаются, как шагреневая кожа, так  как строятся новые заводы, фабрики, электростанции, прокладываются новые  транспортные магистрали и т.д. Земельный  кризис сказывается на сборах зерновых. Если в 2000-х годах удастся получить урожай зерновых 500 млн. т, то в расчете  на душу населения это будет меньше, чем в 1994 г. Площадь лесов в  расчете на душу населения почти  в 7,5 раз меньше, чем в среднем  в мире, и примерно в 50 раз меньше, чем в РФ. Та же картина и с  лугами: в 3 раза меньше, чем в мире, и почти в 10 раз, чем в РФ. Для  освоения новых земель требуются  огромные затраты финансовых средств, а их у руководства Китая нет.

Пекин, решая свои проблемы, получает сырье, энергоносители, руду, пиломатериалы в Австралии и  России, США и Канаде, и, конечно, в странах АТР. И газета китайских  комсомольцев “Чжунго циньнянь бао” запустила первый пробный шар, заявив, что китайцы не могут более удовлетворяться 9,6 млн. кв. км.,... эпоха призывает нас... обратить свои взоры на широкие морские просторы... Только китайцы, не игнорирующие освоение морских просторов, достойны будущих поколений.

“Голубые просторы государства” — это более 3 млн. кв. км. Это запасы газа, нефти, фосфора на островах. Но дело в том, что на эти голубые  территории претендуют еще Вьетнам, Филиппины, Малайзия, Таиланд, Бруней. Чтобы решить эту проблему, молодежная газета призывает ускорить модернизацию военно-морских сил. Сделать это  полагают при помощи России.

Главный энергоноситель КНР  — каменный уголь. В стране острый дефицит электроэнергии (не менее 20%). Сжигать уголь — значит травить  экологическую среду. К 2000 г. КНР  станет главным загрязнителем воздушного бассейна атмосферы, что ведет к  росту потребностей в воде. Потепление атмосферы в Китае и в мире создает чрезвычайно сложную  ситуацию: если не удастся снизить  парниковый эффект вследствие повышения  уровня мирового океана, к 2050 г. возникнет  угроза полного затопления 14 городов  в дельте реки Чжуцзян, 30 городов  и уездов в Восточном Китае.

3. Внешняя миграция Китая

Китай — социалистическая страна с плановой экономикой. Тем  не менее иностранных инвесторов это не смущает. Политическая и экономическая  системы КНР стабильны и приток иностранных капиталов с каждым годом растет. С 1980 по 1998 гг. приток иностранных  капиталов вырос почти в 4 раза. На середину 1998 г. в Поднебесной числилось  более 314,5 тыс. предприятий с участием иностранного капитала. Контрактный  объем инвестиций — 545, 37 млрд. долл.

Главными прямыми инвесторами  в экономику Китая выступают  Тайвань, Сянган, Аомэнь и Сингапур, т. е. страны, где больше всего проживает  китайцев. Предприниматели Тайваня, Гонконга, Аомэня, Сингапура — главные  инвесторы в экономику Китая. Их вклад составляет 60—80% суммы всех вкладов деловых кругов всех остальных  стран мира.

В последние годы Тайвань  превратился во второго после  Гонконга инвестора в экономику  КНР, а после включения Гонконга в геополитическую систему Китая  — в инвестора номер один.

Бурно растет китайский экспорт: примерно на 25—30% ежегодно. Если в 1979 г. во внешней торговле формировалось  менее 10% ВНП страны, в 1993 — почти 36%, то в 1998 г. (на июль) — более 45%7. В  первом полугодии 1998 г. общий объем  внешнего товарооборота КНР достиг 151,4 млрд. долл.: экспорт составил 87, а импорт — 64,4 млрд. долл. В связи  с кризисом в Юго-Восточной Азии Китай активно осваивал рынки  в Европе, Африке, Латинской Америке. Экспорт КНР в ЕС в 1998 г. возрос на 25,5:, в США — на 18,1%, в Африку — на 44,7%, Латинскую Америку —  на 38,1% и т.д.

Китай, как и Япония, имеет  в торговле с США положительное  сальдо (более 30 млрд. долл. в год) и  по его размерам занимает второе место  после Японии.

Любая геополитическая напряженность  между Китаем и США будет способствовать усилению японо-китайских связей, усилению японского капитала АТР. Эта угроза способствует объединению стратегических интересов США и Китая. Кроме экономических интересов на сближение двух стран “работает” историческая память китайцев и американцев — память о преступлениях японцев накануне и в годы Второй мировой войны.

Связи Японии и Китая стали  завязываться в 60-е годы, во время  “холодной” и особенно “горячей войны” между СССР и Китаем (бои на острове  Даманском), Китаем и Вьетнамом. Япония выступает преимущественно в  качестве кредитора, и сейчас является главным торговым партнером Китая, который является чаще всего покупателем  японской техники, технологии и товаров. Безусловно, Япония стремится сдержать наращивание китайского технико-технологического и экспортного потенциала, не пуская соседа на традиционные рынки сбыта  своей продукции Обострились  японо-китайские экономические, торговые отношения во второй половине 90-х  годов конца XX в. островное государство  испытывает депрессию, ежегодный прирост  ВВП в Японии не превышает 2%, а  Китайская экономика, несмотря на жесточайший  финансово-экономический кризис в  странах АТР, давала и дает прирост ВВП по 10—8% в год.

Поэтому хотя КНР и Япония заинтересованы в развитии двусторонних экономических и торговых связей, но в то же время выступают как  конкуренты на рынках стран АТР, АСЕАН, США, Африки, Европы и т.д.

Увеличивают продажу своих  товаров в Китае Англия, Германия, Франция и Италия. Но в последние  годы они стали больше уделять  внимания росту прямых капиталовложений в экономику этой страны.

Для отношении КНР со странами АСЕАН и “четырьмя малыми драконами” характерны процессы конкуренции, притяжения и отталкивания. Тем не менее в  отношениях с “малыми драконами” главной линией является становление  экономической и производственной кооперации. В отношении стран  АСЕАН превалирует конкуренция. Страны АСЕАН опасаются военной  угрозы со стороны Китая. По оценкам  западных специалистов, на Тайване  разработана долгосрочная программа, предусматривающая превращение  его в азиатско-тихоокеанский  региональный экономический центр, способный занять центральное место в АТР и даже в мире. Тайвань намерены сделать операционной базой инвестиционной и предпринимательской деятельности местных и иностранных компаний. Кроме того он, по замыслу разработчиков программы, должен стать центром обрабатывающей промышленности, финансовой, телекоммуникационной и транспортной активности в АТР, т.е. превратиться в лидера в развитии региональной экономической интеграции.⁵

В Китае тоже имеется аналошчный план — “план Пудун”. Он предполагает формирование в районе Шанхая гигантского (с охватом в 100 млн. человек) международного промышленного, финансового, торгового, транспортного и культурного  центра, способного занять лидирующую роль в АТР11. На этом вопросе мы останавливаемся  потому, что в XXI в. вероятнее всего  произойдет объединение двух Китаев в один и тогда он превратится  в самую мощную финансово-экономическую  империю.

В основе промышленно-экономической  стратегии Китая лежит концепция  ресурсосбержения. Но для того чтобы  выйти на уровень материального  достатка среднеразвитых стран Европы, о чем объявило китайское руководство, КНР потребуются природные ресурсы  еще одной планеты “по имени  Земля”. Отсюда и выдвижение тезиса “демографического империализма”. Авторы этого тезиса У.Гогуан и Ван  Чжаоцзюнь в книге “Китай после  Дэн Сяопина: десять сущностных проблем” пишут, что любой стране мира будет  угрожать крах, если хотя бы 10% китайцев устремятся за пределы своей страны. Этот тезис уже реализуется в  Сибири и на нашем Дальнем Востоке. Если Пекину даже удастся ужесточить демографическую политику “одна  семья — один ребенок”, то к 2015 г. численность населения КНР возрастет  как минимум на 300 млн. человек. Примерно на 125— 140 млн. человек увеличится армия  наемных работников.

КНР преодолевает немало трудноразрешимых проблем. В частности, по официальным  данным, почти четверть взрослого  городского населения — безработные, это почти 250 млн. человек. Такое сложное социальное явление порождает настроения эмиграции. Она есть в Китае: официальная и нелегальная. Китайцы чрезвычайно трудолюбивы, быстро адаптируются в новой обстановке, легко приспосабливаются даже к экстремальным условиям, неприхотливы в еде, легко переносят жару и холод и т.п. Вот эта уверенность в своих силах, способность жить везде и является одной из немаловажных причин готовности безработного жителя Поднебесной к эмиграции. По данным экспертов на территории РФ, особенно на Дальнем Востоке и в Забайкалье, нелегально проживает около 2 млн. китайцев. Они занимаются торговлей, земледелием, заводят семьи и получают вид на жительство. Если называть вещи своими именами, идет тихая, ползучая китаизация приграничных земель России. Всего же китайцы с помощью официальных и неофициальных каналов “осваивают” 72 страны мира.

К концу XX в демографическая  нагрузка на китайские части российско-китайских  речных бассейнов превышает российскую в 17 раз. Немалая часть китайцев (по российским стандартам) вовлечена в  различные формы проникновения  на юг Дальнего Востока, Забайкалья, Сибири, а также на территории Казахстана и Киргизии, куда также активно проникают китайские казахи и киргизы Не сняли китайцы и своих претензий в отношении Горно-Бадахшанской области в Таджикистане.

Если учесть, что население  Средней Азии удваивается через  каждые 23—25 лет, а его расселение жестко ограничено пустынями и высокогорными  территориями, то не исключено, что  внимание узбеков, казахов, киргизов, как  и китайцев, может быть привлечено к жизненным пространствам Алтая, Сибири Пока же в Средней Азии идет борьба за перераспределение сфер национального  влияния и пересмотр нарезанных в начале 20-х годов XX в. границ Так, Ферганская долина после развала  СССР превратилась в объект острых территориальных разногласий между  Узбекистаном, Киргизией и Таджикистаном. Сейчас таких территориальных споров между тремя бывшими советскими республиками более десятка Они  принесли уже кровь и трагедии для тысяч людей. Эти военные конфликты “выдавливают” в основном русское население (но не только русское) в Россию. Но в этно-территориальные конфликты, происходящие в Средней Азии, Казахстане, Киргизии, могут вмешаться не только этнические казахи и киргизы Китая, а также уйгуры, монголы, тибетцы, проживающие на Северо-Западе КНР, во внутренней Монголии. Что касается внешней Монголии, то территория им не нужна, жизненного пространства им хватает, но подпирает с юга могучий сосед — Китай. Куда пойдет его экспансия? В Улан-Баторе этого не знают, как не знают этого и в Москве

Обозначенные выше, а также  и другие проблемы существования  и развития Китая заставляют его  искать выход из создавшейся сложной  демографической, социальной, экологической  и экономической ситуации. Поэтому  к геостратегии великого соседа присматривается  не только Россия, но и другие сопредельные страны Юга и Юго-Востока, страны Азиатско-Тихоокеанского региона.

АТР в XXI в. приобретет еще  более важное геополитическое значение. Он превратится в одно из главных  геополитических, экономических звеньев  в мировой системе отношений  Экономика Китая, Тайваня, Малайзии, Филиппин, Таиланда в 90-х годах росла  самыми высокими темпами в мире. Во многом это было достигнуто благодаря  созданию Азиатско-Тихоокеанского экономического сообщества. Есть все признаки по формированию “Большого Китая”, или Китайского общего рынка, куда войдут Китай, Тайвань, Сянган (Гонконг), Аомэнь (Макао), Сингапур.

На общей национальной и культурной базе между этими  странами и территориями складываются и упрочиваются тесные производственно-экономические  связи, образуя костяк “Большого  Китая”. Конкурируя между собой, субъекты — элементы потенциального “Большого  Китая” — идут по пути тесной интеграции. В перспективе в первой половине XXI в. на мировую арену может выйти  мощнейшая мировая супердержава с четвертью населения земного  шара на стратегически важном геополитическом  пространстве. Она сможет регулировать жизнь не только этносов, проживающих на территории “Большого Китая”, но и многочисленных китайских общин, разбросанных по всему миру.

Сейчас в АТР переплетаются  интересы многих государств, в первую очередь промышленно и финансово  развитых, включая и Россию, имеющую  с Китаем 4000-километровую границу.

Таким образом, “Большой Китай” может в XXI в. стать объективной  реальностью. По своим макроэкономическим показателям это геополитическое  объединение (КНР, Тайвань, Сянган, Аомэн, Сингапур) уже сейчас значительно  превосходит Германию, Францию, Италию и Великобританию, вместе взятые. (В  число важнейших макроэкономических показателей журнал “Аsiaweek” включает экспорт, валютные резервы без золотого запаса, баланс текущих операций, объем  операций на фондовых биржах). Для сравнения  можно сказать, что экспорт России составляет примерно 1:14 экспорта стран  — потенциальных членов “Большого  Китая”, а валютные резервы — 1:55 в пользу альянса.

Можно утверждать, что в  результате бурных экономических, политических процессов в АТР сложилась  принципиально новая геополитическая  обстановка, в которой “вызревает”  “Большой Китай”.

4. Политика Китая во внешней миграции

На протяжении столетий геополитика  Китая носила двойственный характер. Это обусловлено тем, что, с одной  стороны, “Срединное царство” принадлежало к Rimland, береговой зоне Тихого океана, а с другой — Китай никогда не был таласоократическим государством, так как всегда ориентировался на континентальные архетипы. Само историческое название Китая — “Срединная империя” — говорит о его теллурократическйх устремлениях.

С начала XIX в. Поднебесная  постепенно превращается в полуколонию  Запада (в большей части Великобритании). Поэтому с начала XIX в. вплоть до 3 октября 1949 г. (победа народа под руководством коммунистов над Гоминданом) геополитика  Китая была в своей основе атлантистская. Китай выступал в качестве евразийской  береговой базы Запада. После победы над Гоминданом и провозглашения Китайской народной Республики (3 октября 1949 г.) в течение 10. лет Китай шел  в русле просоветской, по сути евразийской  политики. Затем КНР исповедовала идеологию “автаркии” — опоры  на собственные силы. После смерти Мао Цзедуна, в середине 70-х годов  КНР вновь стала входить в  русло атлантистской геополитики. Это было обусловлено прагматической философией Дэн Сяопина (отца китайских  реформ) и его сторонников. Больше дивидендов получал Китай от контактов  с Западом, нежели с СССР, а теперь — с Россией. Во-первых, на Западе — деньги, кредиты, технологии, необходимые  для индустриального развития КНР. Во-вторых, пекинское руководство  смотрело в XXI в.: население Китая  к середине будущего тысячелетия  перевалит за 1,5 млрд. человек. Значит, для Поднебесной нужны новые  территории. А они есть только на Севере и Дальнем Востоке. Следовательно, дружба с СССР, а сейчас с Россией  связывает свободу геополитических  действий Китая в Монголии, Забайкалье, в Казахстане и на Дальнем Востоке. Отсюда можно сделать вполне обоснованный вывод, что южный сосед опасен для России: во-первых, как геополитическая  база атлантизма, во-вторых, как “глобальный  человечник” — огромный инкубатор  по производству людских ресурсов, страна самой высокой в мире демографической плотности.

Еще в начале 60-х годов, когда обострились советско-китайские  отношения, бывший Председатель ЦК КПК  Мао Цзедун заявил, что четыре тысячи лет тому назад, когда в Китае  уже была письменность, варвары, населяющие территорию нынешней России, еще ходили в звериных шкурах. В этом заявлении, как в зеркале, отражается великоханский  шовинизм китайцев, обусловленный замкнутой  расово-культурной спецификой. Это  высокомерие китайцы демонстрируют  везде, во всех уголках земного шара, где бы они ни поселились. И те страшные погромы китайских кварталов, что произошли весной 1998 г. в Индонезии, — месть не только за нещадную эксплуатацию индонезийцев со стороны хуацяо (этнических китайцев), но и за их снобистское  поведение.