Критерии невменяемости. 2

Оглавление

Введение

Глава 1. Развитие понятия невменяемости

1.1. История развития понятия невменяемости в уголовном законодательстве

1.2. Понятие о невменяемости в современном праве

1.3. Соотношение понятий невменяемости и недееспособности

Глава 2. Критерии невменяемости

2.1. Медицинский критерий невменяемости

2.2. Юридический (психологический) критерий невменяемости

Заключение

Список источников и литературы

Введение

Актуальность темы исследования. Актуальность темы дипломного исследования. В современных условиях на пути построения в России правового государства возрастает интерес к проблеме изучения личности лица, совершившего преступление, в том числе, лица, имеющего отклонения в психике. Это обусловлено разными причинами.

Количество лиц с психическими расстройствами, совершивших преступления, ежегодно остаётся весьма значительным и в общей массе преступников составляет от 20 до 50-60%¹. По данным О.Д. Ситковской, доля лиц, признанных вменяемыми, но имеющих выраженные психические расстройства, среди всех лиц, направляемых на экспертизу, ещё выше - около 65%². Имеются сведения и о том, что, например, в 2006 году каждый пятый испытуемый с психическим расстройством, не исключающим вменяемости, и направленный в места лишения свободы, обнаруживал умственную отсталость³. Тревожной тенденцией следует признать и то, что в последнее время фиксируется высокий рост преступлений, совершаемых рецидивистами, имеющими психические отклонения, и преступлений, совершаемых несовершеннолетними с расстройствами психики. Соответственно, складывающаяся практика привлечения к уголовной ответственности субъектов с дефектами психического развития требует глубокого осмысления. Однако в вопросах о разграничении компетенции психиатров и юристов при определении вменяемости и невменяемости до сих пор нет единства, что вызвано отсутствием единого подхода к пониманию данных категорий. Серьёзную теоретическую и особенно практическую проблему представляют собой правовые последствия наличия у лица психических расстройств, не исключающих вменяемости. Ситуация усугубляется медленно и неоднозначно складывающейся практикой применения принудительных мер медицинского характера в отношении лиц с психическими расстройствами, не исключающими вменяемости, что вызвано трудностями организационного, методического и практического характера.

С другой стороны, существуют и научные проблемы понимания и толкования категорий "вменяемость", "невменяемость", "ограниченная вменяемость". Не смотря на то, что они традиционно находятся в центре внимания представителей науки, указанные категории являются недостаточно разработанными и дискуссионными в теории права, что и порождает не только теоретические, но и практические проблемы. Указанные сложности правового регулирования, как представляется, вызваны, прежде всего, недостаточным количеством комплексных (в аспекте - одновременно - уголовного права и криминологии, психологии и психиатрии, философии и т.д.) научно-теоретических исследований институтов вменяемости, невменяемости и ограниченной вменяемости. До настоящего времени в науке не рассмотрены и проблемы вменяемости - невменяемости с учётом сопоставления этих уголовно-правовых понятий с новым административным законодательством.

В свою очередь, сказанное означает, что уголовное законодательство в части регламентации вопросов вменяемости -- невменяемости далеко не совершенно. Поэтому сохраняется острая необходимость реформирования норм, касающихся невменяемости и уголовной ответственности лиц с психическими расстройствами, не исключающими вменяемости, а также введения в закон нормы о вменяемости. Сказанное и обусловило выбор темы дипломного исследования.

Степень научной разработанности проблемы. Исследование проблем вменяемости, невменяемости и ограниченной вменяемости невозможно построить без обращения к работам известных учёных советского и современного периода времени: Ю.М. Антоняна, Ю.Н. Аргуновой, Л.М. Балабановой, Б.С. Братуся, Ю.С. Богомягкова, П.А Волостнова, С.В. Бородина, Г.Б. Ганнушкина, В.В. Горинова, П.С. Дагеля, Т.Б. Дмитриевой, А.П. Дьяченко, М.И. Еникеева, А.Ф. Зелинского, Н.Г. Иванова, И.И. Карпеца, И.Я. Козаченко, Ю.А. Кувановой, В.Н. Кудрявцева, И.А. Кудрявцева, В.В. Лунеева, Д.Р. Лунца, Ю.Л. Метелицы, Р.И. Михеева, Г.В. Морозова, Г.В. Назаренко, Г.И. Начкебия, В.А. Нерсесяна, В.Г. Павлова, В.Б. Первомайского, Б. Протченко, А.В. Рагулиной, А.И. Рарога, И.А. Семенцовой, Д.В. Сирожидинова, Б.А. Спасенникова, О.Д. Ситковской, B.C. Трахтерова, Б.В. Шостаковича, Е. Цымбала, И.К. Шахриманьяна, С.Н. Шишкова, В.А. Якушина и др.

Цель работы - рассмотрение проблем невменяемости через комплексный научно-правовой анализ норм, затрагивающих категории вменяемости, невменяемости и уголовной ответственности лиц с психическими расстройствами.

Данная цель определили необходимость постановки и решения следующих задач:

- исследование теоретических оснований вменяемости, невменяемости и ограниченной вменяемости;

- исследование сущности и уголовно-правового значения категорий вменяемости, ограниченной вменяемости и невменяемости, их места в уголовном праве;

- рассмотрение критериев вменяемости, ограниченной вменяемости и невменяемости;

- исследование спорных, дискуссионных вопросов в данной сфере; выработка понятий вменяемости, невменяемости и ограниченной вменяемости;

- проведение анализа существующей практики применения норм о невменяемости и об уголовной ответственности лиц с психическим расстройством, не исключающим вменяемости, а также опросов практических работников по наиболее дискуссионным вопросам вменяемости, невменяемости и ограниченной вменяемости;

- внесение предложений по совершенствованию других норм и положений российского уголовного законодательства (например, нормы об общих условиях уголовной ответственности).

Объектом исследования являются категории вменяемости, невменяемости и ограниченной вменяемости в уголовном праве, а также проблемные вопросы их соотношения.

Предметом исследования являются нормы права, регламентирующие проблемы вменяемости, невменяемости и ограниченной вменяемости, правоприменительная практика и проблемы функционирования указанных норм.

Научная новизна исследования. Она состоит в комплексном характере исследования проблем невменяемости и её отграничения от вменяемости и ограниченной вменяемости в уголовном праве. Проблема невменяемости, по глубокому убеждению автора, не может быть решена сама по себе, без одновременного анализа и решения проблем вменяемости и ограниченной вменяемости. Категории вменяемости, ограниченной вменяемости и невменяемости рассмотрены автором в неразрывной связи на основании данных уголовно-правовой, криминологической, уголовно-исполнительной, административно-правовой наук, положений психиатрии и философии, через призму правоприменения и с учётом экспертных мнений по этим вопросам специалистов в области психиатрии.

Практическая значимость результатов исследования. Помимо того, что в работе высказаны предложения по совершенствованию действующего законодательства, сформулированные выводы о месте и роли отдельных категорий уголовного права смогут способствовать повышению качества работы органов правоприменения (прежде всего - следствия и суда) при выполнении ими своих профессиональных задач, и в частности - в вопросах определения невменяемости. Представляется, что результаты дипломного исследования будут полезны науке, как один из этапов дискуссии, направленной на совершенствование закона. Кроме того, положения работы могут быть использованы в криминологии и при преподавании дисциплин уголовно-правового цикла.

Методология и методика исследования. Методологическую основу настоящей работы составляют общенаучные положения философии, в частности, теория познания и теория отражения, общенаучный диалектический метод познания, а также конкретные (специальные и частные) методы исследования: формально-юридический, сравнительно-правовой, системный, комплексный, правового моделирования, нормативный. Кроме того, автором использовались анкетирование и метод научного анализа материалов уголовных дел и, в частности, заключений специалистов по вопросам вменяемости - невменяемости лиц, привлекаемых к уголовной ответственности.

Структура работы. Диплом состоит из введения, двух глав, включающих в себя пять параграфов, заключения и списка источников и литературы.

Глава 1. Развитие понятия невменяемости

1.1 История развития понятия невменяемости в уголовном законодательстве

Уголовная ответственность лиц с психическими аномалиями наступает на общих основаниях в рамках применения норм уголовного и уголовно-процессуального законодательства. Она тесно связана с невменяемостью и вменяемостью в уголовном праве и с судебно-психиатрической экспертизой в уголовном процессе. Например, выяснение соотношения невменяемости и вменяемости очень важно для ответа на вопрос о том, кто и какую ответственность из числа лиц, имеющих психические аномалии, должен нести в случае нарушения норм Особенной части Уголовного кодекса. Определение границ невменяемости и вменяемости, кроме того, важно для разрешения спорного вопроса об уменьшенной (ограниченной) вменяемости, который впервые в российском законодательстве получил положительное решение в УК РФ 1960 г. Невменяемость и вменяемость тесно связаны также с судебно-психиатрической экспертизой, с задачами и компетенцией эксперта-психиатра, следователя и суда при расследовании и рассмотрении дел и разрешении вопроса об уголовной ответственности этой категории лиц.

Вопрос о невменяемости и вменяемости лиц, совершивших противоправные деяния, впервые косвенно затронут в Новоуказанных статьях к Соборному уложению царя Алексея Михайловича (1649 г.) применительно к причинению смерти другому человеку. В ст. 79 Уложения говорилось: «Аще седьми лет отрок или бесный убьет, невиновен есть в смерти». В Своде законов уголовных (1832 г.) говорилось о том, что «преступление, учиненное в безумии и сумасшествии, не вменяется в вину» (ст. 136). Это положение относилось как к преступлениям против жизни, так и к другим преступлениям. Только в Уложении о наказаниях уголовных и исправительных (1845 г.) ближе к современным понятиям формулируется невменение в вину «преступления, совершенного безумным от рождения или сумасшедшим», когда это лицо по своему состоянию в тот момент не могло иметь понятия о противозаконности и самом свойстве деяния (ч. 3 ст. 92, ст. 95). По Уголовному уложению 1903 г. не вменялось в вину деяние, учиненное лицом, которое не могло сознавать свойства и значение деяния или руководить своими поступками вследствие болезненного расстройства душевной деятельности или бессознательного состояния либо умственного недоразвития от телесного недостатка или болезни (ст. 39).

Действующее российское уголовное законодательство и доктрина уголовного права исходят из того, что лицо, находящееся в состоянии невменяемости при совершении им общественно опасного деяния, не несет уголовной ответственности и наказания, к такому лицу могут быть применены лишь принудительные меры медицинского характера. Эти положения были зафиксированы в уголовном законодательстве советского периода, начиная с первого акта, в котором разрешались вопросы Общей части уголовного права. Руководящих начал по уголовному праву РСФСР, принятых в 1919 г. В ст. 14 Руководящих начал указывалось, что «суду и наказанию не подлежат лица, совершившие деяние в состоянии душевной болезни или вообще в таком состоянии, когда совершившие его не отдавали себе отчета в своих действиях». Эти положения были повторены в ст. 17 УК РСФСР 1922 г. Однако критерии невменяемости не оставались неизменными по мере разработки доктрины уголовного права и уголовного закона.

Более развернутая формула невменяемости была приведена в ст. 7 Основных начал уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик 1924 г. В ней говорилось о том, что меры медицинского характера подлежат применению в отношении лиц, совершивших преступления в состоянии хронической душевной болезни или временного расстройства душевной деятельности или в таком болезненном состоянии, когда они не могли отдавать себе отчета в своих действиях или руководить ими. Данное положение было повторено в ст. 11 УК РСФСР 1926 г. Заметим, что в ст. 10 УК Украины было внесено принципиальное уточнение. В ней речь шла не «о совершении преступления невменяемым лицом», а о совершении таким лицом «общественно опасного деяния». В дальнейшем доктрина уголовного права и уголовное законодательство восприняли эту терминологию.

Принятые в 1958 г. Основы уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик дали более полную характеристику понятия невменяемости. В ст. 11 Основ указывается, что «не подлежит уголовной ответственности лицо, которое во время совершения общественно опасного деяния находилось в состоянии невменяемости, т. е. не могло отдавать себе отчета в своих действиях или руководить ими вследствие хронической душевной болезни, временного расстройства душевной деятельности, слабоумия или иного болезненного состояния». Эта формула невменяемости была воспринята ст. 11 УК РСФСР 1960 г.

В УК РФ формула невменяемости получила дальнейшее развитие. В ч. 1 ст. 21 говорится, что «не подлежит уголовной ответственности лицо, которое во время совершения общественно опасного деяния находилось в состоянии невменяемости, то есть не могло осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий (бездействия) либо руководить ими вследствие хронического психического заболевания, временного психического расстройства, слабоумия либо иного болезненного состояния». В ч. 2 этой статьи указывается, что «лицу, совершившему предусмотренное уголовным законом деяние в состоянии невменяемости, могут быть назначены судом принудительные меры медицинского характера, предусмотренные настоящим Кодексом».

При сравнении приведенных формул невменяемости наиболее совершенной представляется формула Уголовного кодекса РФ 1996 г. Это относится прежде всего к критериям невменяемости, которые определяют ее сущность. Мы имеем в виду более точную и понятную формулировку: «фактический характер и общественная опасность своих действий (бездействия)». Уточнена и медицинская терминология: устаревшее понятие «душевная болезнь» заменено более современным и принятым международным стандартом понятием «психическое расстройство». В то же время в новом УК сохранилось упоминание о «состоянии невменяемости», что не совсем верно, поскольку речь идет не о состоянии лица, а о его отношении к совершенному им общественно опасному деянию. Поэтому при анализе невменяемости или вменяемости конкретного лица необходимо иметь в виду, что речь идет о моменте (промежутке времени) совершения противоправного действия или бездействия этого лица.

1. Исторический аспект уменьшенной вменяемости. Все исследователи, как юристы, так и психиатры, признают, что среди преступников имеется довольно большая группа лиц, которым присущи психические аномалии. Многие авторы считают, что такие лица совершают преступления, будучи уменьшение вменяемыми.

Вопрос об уменьшенной вменяемости является дискуссионным. Споры о ней в западноевропейской и русской литературе начались более 150 лет назад⁴. По-разному решался этот вопрос в уголовном законодательстве европейских стран в прошлом столетии, а русское уголовное законодательство не знало такого термина. Среди различных школ уголовного права (классической, социологической и антропологической) не было единого мнения об уменьшенной вменяемости, расхождения были и среди ее сторонников по поводу оценки и практического использования этой категории. Спорным этот вопрос до последнего времени остается и в доктрине уголовного права, и в судебной психиатрии в России.

Рассмотрим первоначально вопрос об уменьшенной вменяемости в рамках исторически сложившихся школ уголовного права с анализом взглядов их основных представителей и их влияния на уголовное законодательство. Как уже отмечалось, вопрос об уменьшенной вменяемости тесно связан с категориями невменяемости и вменяемости. В некоторых древних законодательствах, например в Дигестах Юстиниана (VI в.), содержались указания об освобождении безумных от наказания за убийство: «достаточно, что он наказан своим безумием»⁵. Однако в целом это не было характерно для законодательства прежних эпох. Проблема невменяемости и вменяемости в современной постановке вопроса возникла на рубеже XVIII и XIX вв. Еще в середине XVIII в. в Западной Европе и в России душевнобольные осуждались и наказывались, как и здоровые лица. Перед судом не вставала задача выяснять, находился ли подсудимый при совершении преступления в состоянии душевного здоровья или нет.

К изменению существовавшей в Европе системы уголовной юстиции призывали основоположник классической школы уголовного права итальянец Ч. Беккариа в своем труде «О преступлениях и наказаниях»⁶ и французский врач-психиатр Ф. Пинель⁷. Научные труды и практическая деятельность Пинеля не только привели к изменению отношения к душевнобольным в психиатрических больницах (во Франции с душевнобольных были сняты цепи), но и заставили юристов задуматься над проблемой невменяемости и вменяемости лиц, совершивших общественно опасные деяния.

Впервые формула невменяемости была приведена в ст. 64 французского Уголовного кодекса 1810 г. В ней говорилось, что «нет ни преступления, ни проступка, если во время совершения деяния обвиняемый был в состоянии безумия». Хотя в этой формулировке и используется только один медицинский критерий, значение ее появления в уголовном законе трудно переоценить. Она была воспринята и затем усовершенствована в некоторых уголовных кодексах европейских государств. В России, как уже говорилось, формулировки, близкие приведенным, появились на 30-40 лет позднее, чем во Франции.

После того как психиатры и юристы столкнулись на практике с проблемой невменяемости и вменяемости, выяснилось, что между состояниями невменяемости и вменяемости лиц, совершивших противоправные деяния, находится большая группа лиц, которые хотя и являются вменяемыми в отношении совершенного преступления, но отличаются психическими аномалиями, оказывающими определенное влияние на их поведение. В связи с этим в законодательстве некоторых стран появились указания на уменьшенную вменяемость, а в литературе возникла проблема уменьшенной вменяемости. Впервые об уменьшенной вменяемости упоминают уголовные кодексы германских государств: Брауншвейгский 1840 г. (§66); Саксен-Альтенбургский 1841 г. (§ 41); Гессенский 1841 г. (§ 114); Баденский 1845 г. (§ 153) и др. В этих законах речь шла не только о невменяемости, но и об уменьшенной вменяемости, причем в числе факторов, которые ее обусловливают, назывались слабоумие, недостаточное развитие, старческая дряхлость, опьянение, полное отсутствие воспитания, крайне неблагоприятная и развращающая обстановка в детстве. Во всех случаях предусматривалось уменьшение наказания.

Русскому уголовному законодательству термин «уменьшенная вменяемость» известен не был, но в п. 4 ст. 146 Уложения о наказаниях уголовных и исправительных Свода законов (Законы уголовные 1857 г. изд., т. XV) в числе обстоятельств, уменьшающих вину, было указано: «если преступление учинено им (виновным) по легкомыслию или же слабоумию, глупости и крайнему невежеству, которым воспользовались другие для вовлечения его в преступление».

В более позднем уголовном законодательстве некоторых стран, в частности в Шведском 1964 г. (§ 6), Датском 1986 г. (§ 39), Финляндском 1889 г. уголовных кодексах, последствием признания уменьшенной вменяемости обвиняемого также предусматривалось смягчение наказания.

Все эти законодательства находились под влиянием классической школы уголовного права, представители которой (в Западной Европе - И. Бентам, А. Фейербах и др.) неразрывно связывали вменяемость и вину, считая, что кто несет на себе меньше субъективной вины, тот должен нести и меньшее наказание. Эту связь они усматривали на основе идеи о том, что психически неполноценное лицо обладает меньшей злой волей и, следовательно, вина его меньше и оно должно нести меньшее наказание. В упомянутом уже § 114 Гессенского уголовного кодекса предусматривалось уменьшение наказания, «когда способность к самоопределению или к уразумению наказуемости поступка или свобода воли не вполне уничтожена, но уменьшена в значительной степени».

Идеалистическая оценка свободы воли представителями классической школы привела их к выводу о том, что источником преступлений является злая воля, выступающая как самостоятельное духовное начало. Психическая болезнь ограничивает свободу воли преступника. При совершении деяния лицо, проявляя злую волю в результате болезни, оказывается менее свободным. Что касается душевнобольных, которые невменяемы, то их злая воля не есть проявление свободной воли, поэтому они вообще не должны нести уголовной ответственности⁸.

Однако не все представители классической школы уголовного права высказывались за признание в уголовном законе уменьшенной вменяемости. Такую позицию, например, занимал известный русский криминалист Н.С. Таганцев. Он не отрицал, что вменяемость допускает весьма различные оттенки, изменяющиеся как качественно, так и количественно, но считал, что внесение в закон уменьшенной вменяемости, обязательно влияющей на уменьшение ответственности, «представляется не только излишним, ввиду общего права суда признавать подсудимого заслуживающим снисхождения, но и нежелательным, по своей неопределенности и односторонности. С одной стороны, глупость, опьянение, душевная неуравновешенность и т. д. имеют так много степеней и оттенков, что самые пределы уменьшенной вменяемости представляются слишком слабо очерченными, а с другой стороны, далеко не всегда в подобных состояниях можно приискать основания для уменьшения наказания. Нравственное притупление, психическая неуравновешенность, психическое вырождение могут проявляться в таких кровавых злодеяниях, что даже самые крайние сторонники антрополого-психиатрических воззрений на преступность не решаются рекомендовать в таких случаях снисходительности, а предлагают к ним более или менее крутые меры охраны»⁹.

Другой представитель классической школы - И.И. Карпец утверждает, что «нет среднего состояния вменяемости и невменяемости, так как уменьшенная вменяемость есть все же вменяемость», и на этом основании высказывался против признания в уголовном праве уменьшенной вменяемости¹⁰.

Взгляды сторонников классической школы уголовного права разделяли В.Х. Кандинский и В.П. Сербский. Возражая против уменьшенной вменяемости, В.Х. Кандинский считал, что в каждом случае «логически возможно признать только одно из двух - или наличие, или отсутствие способности ко вменению... Никакое среднее решение здесь невозможно»¹¹. В.П. Сербский ссылался на невозможность «совмещения наказания и лечения», на отсутствие «какой-либо правильной мерки» для определения критерия уменьшенной вменяемости, которую «стали бы применять и к тем случаям, где резко нарушена способность понимания и руководства своими поступками»¹².

При составлении проекта Уложения 1903 г. уменьшенную вменяемость не включили. В нем было отражено лишь понятие невменяемости, в которое входили не только медицинский критерий, но и оба условия юридического критерия - способность понимать свойство и значение совершенного и способность руководить своими поступками (ст. 36).

Таким образом, классическая школа уголовного права сосредоточила свое внимание на решении вопроса о том, вводить ли уменьшенную вменяемость в уголовное законодательство, признавая во всех случаях ее в качестве обстоятельства, смягчающего ответственность и наказание. Это вполне согласовалось с установками представителей классической школы права о том, что наказывается прежде всего преступление и с ним - преступник, причем вовсе не обязательно, чтобы преступление доказывало его антисоциальность; наказание же должно быть соразмерным тяжести преступления.

Совершенно иными были позиции социологической школы уголовного права. Наказание, по мнению ее представителей, должно служить защите общества от преступности, бороться с которой можно только воздействуя на факторы, ее порождающие. Факторы же эти коренятся в среде, окружающей преступника, и в его индивидуальной психологии. Поэтому объектом наказания является не преступление, а сам преступник, его антисоциальные инстинкты и наклонности. Для решения своих целей социологическая школа использовала понятие уменьшенной вменяемости.

Представители социологической школы уголовного права в Западной Европе (Лист, Тард, Принс, Ван-Гамель и др.) в 1889 г. организовали Международный союз криминалистов, который просуществовал до 1914 г. и провел 12 съездов. На многих заседаниях этих съездов обсуждалась проблема уменьшенной вменяемости¹³.

Методологическая основа социологической школы - философия позитивизма, одного из направлений идеализма. Особое внимание эта школа уделяла причинам преступности, «опасному состоянию» преступника и мерам безопасности. Все преступники некоторыми представителями этой школы делились на две группы: случайные, совершающие преступление под действием внешних условий, и привычные (хронические), совершающие преступление в силу внутренних свойств, чаще всего психических аномалий.

Выведение прямой зависимости преступности от психических аномалий, утверждения о склонности к совершению преступлений лиц, страдающих такими аномалиями, оказали влияние на формирование представлений социологической школы об уменьшенной вменяемости, хотя они не были ни неизменными, ни однородными.

Первоначально была попытка компромисса с установкой классической школы об уменьшении вины при уменьшенной вменяемости с предложениями об установлении особого режима в местах заключения для таких лиц. Этот взгляд нашел отражение в итальянском Уложении 1889 г., которое предусматривало, что в случае, если психическое состояние человека хотя и не исключало вовсе его вменяемости, но значительно уменьшало ее, виновный подвергался уменьшенному наказанию; при этом наказание в виде лишения свободы по решению суда могло отбываться в особом убежище, пока компетентная власть не отменит этой меры; в случае такой отмены большая часть наказания отбывается в обычных местах заключения¹⁴.

Все лица, совершившие преступления в состоянии уменьшенной вменяемости, некоторыми представителями социологической школы делились на «опасных» и «менее опасных». Для опасных преступников предлагался не только особый тюремный режим, но и применение мер безопасности еще до совершения преступления. Вопрос об уменьшенной вменяемости тесно увязывался с вопросом об опасном состоянии. Именно в этом плане шло обсуждение проблемы уменьшенной вменяемости на Брюссельском (1910 г.) и Копенгагенском (1913 г.) съездах Международного союза криминалистов¹⁵. Для опасных уменьшенно вменяемых преступников выдвигались идеи неопределенных приговоров (без решения суда о сроке наказания), а также о возможности продления срока лишения свободы после отбывания назначенного судом срока по приговору.

Очевидно, что такие предложения противоречили элементарным понятиям законности и гарантиям прав человека.

Стремясь прикрыть антигуманность своих взглядов, некоторые сторонники социологической школы предлагали уменьшенно вменяемых лиц после отбывания наказания лечить, как находящихся в «опасном состоянии»¹⁶.

Критикуя сторонников уменьшенной вменяемости, С.В. Познышев полагал, что в основе идеи уменьшенной вменяемости лежит смешение понятий вменяемости и виновности, вменяемости и ответственности. Уменьшенной вменяемости не может быть, считал он, поскольку между состоянием вменяемости и невменяемости нет ничего посредствующего. Поэтому, если совсем отказаться от идеи возмездия в отношении субъектов с ослабленной психикой, неуравновешенных людей и дегенератов, то «с точки зрения предупреждения преступлений для безусловного смягчения или уменьшения им наказания вряд ли можно найти основание. В этом случае было бы правильно говорить о несколько иной (но не более мягкой) ответственности, об особом тюремном режиме для этих субъектов, о выделении их из числа других арестантов в особую группу и т.п., но вовсе не об уменьшенной вменяемости или обязательном смягчении для них наказания»¹⁷.

Предлагались и другие, более «кардинальные» решения, например, различные варианты лечения (пожизненного и на определенный срок) уменьшенно вменяемых, совершивших преступления. Например, Ван-Гамель предложил понятие преступления для таких лиц заменить понятием болезни. Он полагал, что речь должна идти не о наказании таких лиц, а о «врачебном возмездии». При этом совершение преступления не должно быть необходимой предпосылкой для применения таких мер; достаточно одной опасности уменьшение вменяемого лица¹⁸.

Эти взгляды подверг резкой критике известный русский криминалист И.Я. Фойницкий, также сторонник социологической школы уголовного права. Он подчеркивал, что отрицание вменения привело к отрицанию наказания в современном его значении, к различным вариантам лечения преступников, которое, по существу, состоит в «полном поглощении личности преступника государственным абсолютизмом; одни рекомендуют пожизненный секвестр, другие - хотя и срочный, но без определения самого срока, заменяемого условием полного наступления нужных результатов для государства». Надо сказать, что И.Я. Фойницкий хотя л не считал преступление основанием уголовной ответственности, а видел в нем лишь повод для этого, но не отрицал значения вменяемости и невменяемости¹⁹.

Русская группа (П.И. Люблинский, М.Н. Гернет, А.Н. Трайнин и др.) в упомянутом Международном союзе криминалистов выступала против реакционных идей некоторых представителей социологической школы Запада, возражала против «опасного состояния», которое предлагалось применять к лицам, имеющим психические аномалии.

Некоторые положения социологической школы перекликались со взглядами антропологической школы уголовного права. Как пишет А.А. Герцензон, грань, отделяющая криминалистов-социологов и криминалистов-антропологов, в конечном счете оказалась очень условной, так как первые хотя и придавали социальным факторам преступности определенное значение, но не отрицали влияния и биологических факторов; вторые же, уделяя основное внимание биологическим факторам, не отрицали существенного влияния факторов социальных²⁰.

Вместе с тем нельзя не отметить, что антропологическая школа - одно из наиболее реакционных направлений в уголовном праве (Ломброзо, Ферри, Гарофалло и др.). Основываясь на философии вульгарного материализма, представители этой школы развивали идею о преступном человеке. Преступность они считали патологическим явлением биологического характера, постоянной спутницей человечества, а преступление - результатом болезни, нравственного помешательства, своего рода выражением атавизма - звериных черт первобытного человека. При таком подходе понятия вменяемости, невменяемости и уменьшенной вменяемости были не нужны. Ферри, например, признавал только «физическую» вменяемость, выражавшуюся в самом деянии преступника, которое он совершил и тем самым нанес ущерб обществу. Отсюда все, включая душевнобольных, по его мнению, должны нести социальную ответственность. Для реализации этой ответственности он предлагал биосоциальную классификацию, включающую различные категории прирожденных преступников, душевнобольных и лиц, не приспособленных к социальной жизни. Классификацию преступников должны были, по его мнению, проводить врачи, а суд в зависимости от ее результатов назначал бы наказание. Тем самым фактически проповедовался врачебно-судебный произвол. Ферри обсуждал и вопрос о смертной казни прирожденных преступников и душевнобольных, представляющих постоянную опасность для общества²¹.