Марины Айвазовского

мира и являются гордостью  нашей отечественной школы живописи. Художник, создавший этот поток шедевров, обязан не только своему таланту и  трудолюбию. Прежде всего, создание мира его образов определено родиной - Феодосией, где с детства он привык видеть и научился любить море.

Творческий путь Айвазовского объединил два поколения, его  творческое наследие насчитывает более  шести тысяч работ. Существует ряд  противоречивых мнений по поводу значения творчества Айвазовского для развития русской живописи вообще и морского пейзажа в частности. Например, Волошин  говорит о том, что Айвазовский  не имел творческого роста, копировал  сам себя, его ученики сбегали  от него, чтобы раскрыть свой талант. С другой стороны, отзывы современников  Айвазовского настолько восторженны, что не приходится сомневаться в его гениальности.

ГЛАВА I. МАРИНИЗМ В РУССКОЙ ЖИВОПИСИ

1.1 Маринизм как течение живописи

Море появилось в изобразительном  искусстве тысячи лет тому назад: сначала в декоративно-прикладном, а, начиная с XVII века – когда мир  для европейцев стал шире благодаря  развитию мореходства, - в живописи и графике. Первоначально маринистике  отводили роль исторической живописи, призванной запечатлеть прославленные  суда и морские битвы. С развитием  жанра художников стало все больше интересовать само море, изменчивость его состояний.

К концу первой половины XIX века в рамках русского романтического пейзажа выделилось еще одно течение - маринизм (морские пейзажные картины). Маринизм – или Марина - (ит. marina, от лат. marinus — морской) — морской  вид, картина (также рисунок, гравюра), изображающая море. Основное в жанре  марины — воплощение морской стихии в различных состояниях, а также  изображение борьбы с нею человека, попавшего в шторм. В качестве самостоятельного жанра марина появилась  в Голландии в начале XVII в.

Основоположником данного  жанра в русской живописи был  Иван Константинович Айвазовский. В XIX столетии изображенное море, морская  стихия влекла к себе художников многих стран. В морских видах дольше всего жила традиция романтизма.

Пейзаж в этот период понимается как портрет данной местности. Написанный с натуры, он выражает миропонимание  художника через непосредственно  изображенный вид, реально существующий пейзажный мотив, хотя и с некоторой  идеализацией, использованием мотивов  и тем романтической направленности.

Значительное внимание морскому пейзажу уделяли М. Н. Воробьев и  С. Ф. Щедрин. Дальнейшее свое развитие морской пейзаж получил в творчестве И. К. Айвазовского и его современников. Ранние картины Айвазовского свидетельствуют  о внимательном освоении канонов  морского пейзажа, восходящих к живописи Лоррена, о влиянии М. Н. Воробьева  и позднего Сильвестра Щедрина. Видовая  точность соединяется здесь с  классицистской рациональностью композиционных планов («Вид на взморье в окрестностях Петербурга», 1835). Чисто романтическое  мировосприятие, восхищение необъятной, вечно изменчивой стихией моря находит  зрелое выражение в работах 1840-х  годах, когда художник завоевывает  европейскую известность. Ряд зарубежных академий избирает его почетным членом, Дж. Тернер пишет восторженную оду  в честь одной из его картин. Известнейшее произведение этого периода - картина «Девятый вал» (1850). Типичная для иконографии романтизма тема кораблекрушения дана тут в окружении  сильных светотеневых эффектов, усиливающих  общее впечатление безграничности бушующего пространства.

Айвазовский занимает исключительное место в истории не только русской, но и мировой пейзажной живописи. Слава одного из самых лучших маринистов пришла к художнику очень рано и венчала его творческий путь на протяжении шестидесяти лет.

Под прямым влиянием Айвазовского сложились русские маринисты  Боголюбов, Лагорио, Богаевский, Судковский, Феслер, Ганзен и такой самобытный пейзажист, как А. Куинджи.

1.2 Айвазовский – как основоположник русского маринизма

Не все было так просто и однозначно в ту далекую пору. Николай I, самодержец, лично занимался  Академией, и дух, царивший в ней, был казенный, серый, далекий от романтических  грез шестнадцатилетнего Гайвазовского.

Молодому Гайвазовскому  посчастливилось попасть в класс  к профессору Максиму Воробьеву - человеку из народа, солдатскому сыну, тонкому лирику, прекрасно чувствующему красоту природы. Большой удачей было то, что Максим Никифорович  обожал музыку, сам играл на скрипке  и великолепно ощущал незримую связь  музыки и живописи.

Он сразу полюбил своего нового юного ученика за его талант художника, за музыкальность, за скрипку, которой он так прекрасно владел. И, что очень важно, профессор  Воробьев отлично писал воду. Вот  что он говорил о Неве, которую  изображал неоднократно в любую  погоду и время дня: "У нас  Нева - красавица, вот мы и должны ее на холстах воспевать. На тона ее смотрите, на тона!"

Гайвазовский с первых дней заявил о себе как о талантливом  ученике, он много трудился и был  с первых шагов отмечен. Президент  Академии художеств Оленин, зная любовь Гайвазовского к морю, подсказывает ему написать к академической  выставке пейзаж моря.Ученик блестяще выполняет задание. "Этюд воздуха  над морем" - называет он полотно (1835г. За картину присуждена серебряная медаль 2-го достоинства).

В 1836 году Гайвазовскому  впервые разрешили выйти в  море на боевом воeнном корабле. Перед  молодым художником раскрылись во всей красе грозная мощь Балтики, свинцовые  штормы и лазурные дни штилей. Вся, вся радуга капризной морской  стихии предстала перед ним.

Так были созданы семь картин из жизни русского военно-морского флота. В них было не только море, но корабли и люди, написанные с  великим тщанием и знанием  дела. Гайвазовский нашел свое призвание.

Увенчанный европейской  славой, в середине лета 1844 года он возвращается на родину. Петербург встретил Айвазовского как триумфатора. Он вскоре был удостоен звания академика живописи и несколько  дней спустя узнал, что его причисляют к Главному морскому штабу в звании «первого живописца» с правом носить мундир Морского министерства и поручают написать виды русских портов - Кронштадта, Петербурга, Петергофа, Ревеля, Гангута.

Блестящий русский маринист И.К.Айвазовский прожил в искусстве  долгую жизнь. Он много путешествовал, бывал во Франции и в Италии, в Голландии и Англии, на Кавказе  и в Малой Азии, в Египте и  в Америке. Им написано около шести  тысяч картин. Он был известен и  признан едва ли не с самых молодых  лет. Английский пейзажист Тернер, восхищаясь его живописью, посвятил ему такие  строки: «Прости мне, художник, если я ошибся, приняв картину за действительность, но работа твоя очаровала меня, и восторг овладел мною».

Менялись стили и направления, сменяли друг друга поколения  художников, но для многих Айвазовский  оставался по-прежнему непревзойденным  мастером морского пейзажа. Романтические  черты творчества Айвазовского особенно ярко проявились в картине «Девятый вал», написанной в 1850 году. Айвазовский  передает силу морской стихии с необыкновенным темпераментом. Его герои находятся  во власти судьбы, рока.

По поводу картин Айвазовского, относящихся к Крымской войне, в  журнале „Пантеон" была высказана  очень знаменательная мысль: „Нельзя  не чувствовать глубокой признательности  к таланту, который не забывает увековечить  все, что только может иметь впоследствии интерес для будущего поколения, потому что люди умирают и в  памяти народной остаются лишь их дела и имена". Это была высокая похвала и признание исторического значения искусства Айвазовского.

В дальнейшем Айвазовский  написал много батальных картин. Изображение героических подвигов русского народа вполне отвечало искреннему патриотизму художника, повышенной эмоциональности его творчества и романтической направленности его искусства. На протяжении всей жизни он обращался в своем творчестве к сюжетам, прославляющим подвиги моряков.

Но не только эпизоды из русской истории волновали Айвазовского и вдохновляли на создание батальных  картин. Он живо откликался своим искусством на многие события, сопутствующие освободительной  борьбе народов в Италии, Греции, на Балканах.

Чувство величественной красоты  морской стихии отличает творчество мастера и выделяет его искусство  из всего, что было создано в XIX веке в области маринистической живописи. Айвазовский был последним и  самым ярким романтиком русской  живописи.

ГЛАВА II. ОСНОВЫ ТВОРЧЕСТВА АЙВАЗОВСКОГО

2.1 Творческий  метод художника

В основе творческого метода Айвазовского лежало романтическое  восприятие мира. И это особенно характерно для его живописи 40-60-х  годов. Художник всегда стремился и  в жизни, и в явлениях природы  выделять не типическое, а исключительное, необычное, редкое. В эти годы им созданы картины, отличающиеся особой звучностью, мажорностью цветового  решения. В них с большим мастерством  изображены ликующее в солнечных  лучах море, сверкающие всеми красками закаты, тихие лунные ночи.

Среди работ этой поры особенно выделяются «Георгиевский монастырь» (1846), «Вечер в Крыму. Ялта» (1848), «Венеция» (1849), «Морской берег. Прощание» (1851), «Суда  на рейде» (1851), «Севастопольский рейд» (1851), «Море» (1853), «Лунная ночь в Крыму» (1859), «Море» (1864), «Буря на Северном море» (1865) .

После поездки в Италию окончательно сформировался оригинальный творческий метод Айвазовского: создавать  морские пейзажи не с натуры, а  по памяти. «Движение живых стихий неуловимо для кисти», – считал художник. Он писал воду с таким  мастерством, что этот секрет не могут разгадать до сих пор.¹

Живописец не мыслил творчество без домысла, фантазии, поэтического воображения, которому он больше доверял  и которое больше вдохновляло  его, чем непосредственное восприятие натуры. Зрительная память сохраняла  на долгое время самое главное, существенное, очищенное от случайных, ненужных деталей  представление о поразивших художника  впечатлениях, и он смело переносил  их на полотно. Этим, надо думать, и объясняется  удивительная обобщенность живописных образов Айвазовского.

Непосредственные натурные наблюдения, по-видимому, лишь давали толчок творческому воображению мастера; в дальнейшем он мог свободно импровизировать, развивать первоначальный замысел  уже в процессе создания произведения. «Обаяние лунной южной ночи, нега ясного заката, ужас, нагоняемый на душу бурей  или ураганом, — вот те чувства, которые вдохновляют меня, когда  я пишу картину», — утверждал  художник. Он овладел различными приемами изображения неба, моря, эффектов солнечного и лунного освещения, доведя в  лучших своих маринах живописное мастерство до вершин совершенства.

Однако отказ Айвазовского от постоянного изучения природы  таил в себе опасность; именно следствием такого творческого метода явилось  то, что многочисленные работы талантливого художника оказались неравноценными. Интересно, что сам маринист писал  по этому поводу: «Я должен признаться с сожалением, что слишком рано перестал изучать природу с должною, реальною строгостью...».²

Н. С. Барсамов справедливо  указывал, что избранный Айвазовским  метод работы «полностью отвечал  характеру его дарования, его  натуре. И если во второй половине жизни, наставляя академистов, он говорил  о необходимости настойчивого изучения природы и отмечал недостатки своего искусства, то это следует  воспринимать не как отрицание им своего метода, а скорее как предостережение  старого опытного мастера начинающим художникам».³

Айвазовский обладал исключительно  разносторонним дарованием, в котором  счастливо сочетались качества, совершенно необходимые для художника-мариниста. Помимо поэтического склада мышления, он был одарен прекрасной зрительной памятью, ярким воображением, абсолютно точной зрительной восприимчивостью и твердой рукой, поспевавшей за стремительным бегом его творческой мысли. Это позволяло ему работать, импровизируя с изумлявшей многих современников легкостью.

С ранней молодости и до последних дней Айвазовский всегда предпочитал работать способом а-ля прима, доводя до завершения по сырому красочному слою, не давая ему просохнуть, если размер картины не был очень  велик.

По мере того как складывался  творческий метод Айвазовского и  накапливались огромный творческий опыт и мастерство, в процессе работы художника произошел заметный сдвиг, сказавшийся на его подготовительных рисунках. Теперь он создает набросок будущего произведения по воображению, а не по натурному рисунку, как  он это делал в ранний период творчества. Не всегда, разумеется, Айвазовский  сразу удовлетворялся найденным  в эскизе решением. Имеются три  варианта эскиза к последней его  картине "Взрыв корабля". Он стремился  к лучшему решению композиции даже в формате рисунка: два рисунка  сделаны в горизонтальном прямоугольнике и один в вертикальном. Все три  выполнены беглым штрихом, передающим схему композиции.

Подобные рисунки как  бы иллюстрируют слова Айвазовского, относящиеся к методу его работы: "Набросав карандашом на клочке бумаги план задуманной мною картины, я принимаюсь за работу и, так сказать, всею душой  отдаюсь ей". Графика Айвазовского обогащает и расширяет наше привычное  представление о его творчестве и о его своеобразном методе работы.

Оценка своего метода в живописи прозвучала в одном из последних писем Айвазовского Н. Н. Кузьмину со сведениями о Феодосийской картинной галерее и о своих намерениях, написанном 1 ноября 1899 г.

«На вопрос Ваш, какие картины  я считаю лучшими, я ответить не могу по той причине, что положительно в каждой есть что-нибудь удачное; вообще не только между картинами в галерее, но между всеми моими произведениями, которых, вероятно, в свете до 6000, я не могу выбрать. Вполне они меня не удовлетворяют.

И теперь продолжаю, поэтому  я писать. Я стараюсь по возможности  исправить прежние недостатки, почему и приходится повторять прежние  сюжеты и мотивы.

Вообще, могу сказать одно — это я полагаю, что мои  произведения отличаются не только между  моими, но многими чужими силой света, и те картины, в которых главная  сила — свет солнца, луны и проч., а также волны и пена морская  — надо считать лучшими. Благодаря  бога, я чувствую себя здоровым и  нисколько не ослабевшим к искусству. Доказательство тому — нынешнее лето: я не помню, чтобы в продолжение 60-летней деятельности я так много  бы написал. О достоинстве их я  не скажу, но что их писал с большой  страстью — это верно. В нынешнюю зиму я не намерен устраивать выставки ни в Петербурге, ни в Москве: надо же, чтобы публика отдохнула от моих картин, но если бог благословит  меня еще быть таким бодрым и преданным  своему делу, то надеюсь через год  представить моим почитателям все мои произведения».⁴

2.2 Индивидуальность  цвета, формы и композиционного  решения полотен Айвазовского

В отдельных своих произведениях  последних десятилетий Айвазовский  уделяет особое внимание передаче свето-воздушной  среды, игры солнечных лучей на поверхности  волн. Очевидно, пленэрная живопись второй половины XIX века не оставила равнодушным  и прославленного мариниста-романтика. Несомненный интерес в этом отношении  представляет работа 1894 года «Кавказские  горы с моря». Уже при беглом взгляде  на полотно чувствуются реалистические черты в изображении морской  стихии. Плавными линиями на фоне сине-голубого неба вырисовываются горы со снежными вершинами. Белесый туман окутывает  пространство; разжиженный, светлый  красочный слой на поверхности огромных волн усиливает впечатление их прозрачности. Холодноватую строгость сине-голубых  тонов неба и моря оживляет лишь ярко-алый вымпел, реющий на мачте судна.

Художник необычайно плодовитый, Айвазовский часто прибегал к  композиционным и колористическим  штампам. Однако в лучших картинах - таких, как "Черное море" (1881, Третьяковская  галерея), - проступают лучшие черты  его дарования: чуткое понимание  эстетики возвышенного, тонкое мастерство тональной передачи света, пронизывающего толщу воды.

Идея света играет весьма значительную роль в творчестве художника. Внимательный зритель почувствует, что, изображая волны, тучи, воздушное  пространство, Айвазовский по сути дела изображает свет, осязает его. Свет в его искусстве – символ жизни, надежды и веры. Это не что  иное, как по-своему переосмысленная  идея созидательного света, света познания, имеющая давние устойчивые традиции в армянской культуре и получившая блестящее воплощение у позднейших армянских мастеров.⁵

Эту традицию Айвазовский  воспринял через прославляющие  солнечный восход средневековые  песнопения, которые он хорошо знал и постоянно слышал в армянских  церквах. Не случайно, говоря о своих  картинах, он заметил: «Те картины, в  которых главная сила – свет солнца <...> надо считать лучшими».⁶ На последних полотнах Айвазовского свет ниспускается из невидимого источника, мощным снопом прорезая тьму («Корабль “Мария”», «Среди волн»).

Изображая широкие просторы моря и неба, художник передавал  природу в живом движении, в  бесконечной изменчивости форм: то в виде ласковых, спокойных штилей, то в образе грозной, разбушевавшейся  стихии. Чутьем художника он постиг скрытые ритмы движения морской  волны и с неподражаемым мастерством  умел их передать в образах увлекательных  и поэтических. Айвазовскому присуща  специфическая система цветового  мышления, выводящая его искусство  за рамки принятых в XIX веке живописных канонов. На одной и той же марине художник создаёт удивительно прозрачные, поражающие своим великолепным звучанием  сочетания красного, синего, жёлтого, зелёного, розового. Глядя на подобные работы («Девятый вал», «Буря у горы Атос», «Синопский бой», «Рыбаки на берегу», «Море» и др.), нередко забываешь  о сюжете картины и воспринимаешь  её как песнь красок, как оду красоте.⁷

Большое значение Айвазовский  придавал рисункам, сделанным с натуры. Это были в основном изображения  прибрежных городов. Острым твердым  графитом Айвазовский рисовал лепящиеся  по уступам гор, уходящие вдаль городские  постройки или отдельные, понравившиеся  ему здания, вкомпоновывая их в  пейзажи. Самыми простыми графическими средствами – линией, почти не пользуясь  светотенью, он достигал тончайших  эффектов и точной передачи объема и пространства. Рисунки, сделанные  им во время путешествия, всегда помогали ему в творческой работе.

В молодости он часто пользовался  рисунками для композиции картин без всяких изменений. Позднее он свободно перерабатывал их, и часто  они служили ему только первым толчком для выполнения творческих замыслов. Ко второй половине жизни  Айвазовского относится большое  количество рисунков, выполненных в  свободной широкой манере. В последний  период творчества, когда Айвазовский  делал беглые путевые зарисовки, он стал рисовать свободно, воспроизводя линией все изгибы формы, часто едва касаясь мягким карандашом бумаги. Его рисунки, утратив былую графическую  строгость и отчетливость, приобрели  новые живописные качества.

В методе работы Айвазовского на протяжении всей жизни не было существенных изменений, хотя материалы, техника  живописи в различные периоды  его творчества были различны. 40—60-е  годы являются периодом, когда Айвазовский  любил гладкую, блестящую, лаковую  живописную поверхность картин; в 70-х  годах произошел известный перелом  — отступление от этой манеры, а  в 80—90-х годах он предпочитал  матовую поверхность картин и  более широкую, обобщенную живопись.

Это было характерно не только для работ Айвазовского, но и для  всей русской живописи на протяжении семидесяти лет (с 30-х гг. XIX века до начала XX века).

Техника работы, подбор красок и материалов изменялись художником неоднократно. Эти перемены, конечно, не обусловливались изменением чисто  внешних, вкусовых склонностей мастера, а определялись новыми творческими  задачами, которые разрешал мастер и при которых даже внешний  вид картины, ее живописная поверхность, как одно из средств выражения  в живописи, играет свою роль. Эти  изменения были обусловлены теми процессами в развитии русской живописи, которые произошли на протяжении XIX века.

Как правило, картины, написанные Айвазовским до 70-х годов, покрыты лаком из мягких смол (даммарным, мастичным, сандарачным). Во второй половине жизни, особенно при работе над большими холстами, Айвазовский стремился к ровной матовой поверхности живописного слоя. Это ему прекрасно удавалось благодаря живописи в один прием. Не исключено, что он применял для достижения матовой поверхности живописи восковую пасту, добавляя ее в краски или покрывая ею картину по высыхании.

Картина, покрытая мастикой, на другой день шлифуется большой  кистью или мягкой тряпкой, отчего живопись приобретает мягкий, ровный блеск. Обычно подобные мастики варят из воска, скипидара и мягкой смолы.

Маленькие картины во второй половине жизни Айвазовский писал  на масле и ничем не покрывал. Так написано большинство небольших  картин, хранящихся в Феодосийской картинной галерее. Ясное представление  об этом можно получить при рассмотрении картины „Вид Кавказских гор с  моря" (1894, Галерея Амстердам. 1840-е  гг. Рисунок Айвазовского, Феодосия). Волны на этой картине написаны настолько  жидким слоем краски, что она дала во многих местах потеки. Эти случайные  потеки были мастерски использованы художником для передачи эффекта прозрачности воды.

В различные периоды творчества мы наблюдаем пристрастие Айвазовского к определенным материалам. В первом периоде творчества он пользовался  гладкими холстами, иногда он писал  на тонком льняном полотне. Грунт  на этих холстах положен плотным  слоем, имеет матовую поверхность  и по всем признакам чаще всего  был эмульсионным. Прекрасная сцепляемость красочного слоя с грунтом, отсутствие выхода масла на оборотную сторону  холста, блестящая поверхность живописи — все эти признаки хорошего эмульсионного  грунта наблюдаются в большинстве  ранних работ Айвазовского. Среди  картин Феодосийской галереи встретилась  одна, красочный слой которой плохо  связан с грунтом. В этом случае мы имеем дело с дефектным, слишком  жирным масляным грунтом холста, который  плохо сцепляется с красочным  слоем живописи из-за перегруженности  грунта маслом.

В последнее двадцатилетие  жизни, когда Айвазовский предпочитал  матовую поверхность живописи, он часто работал на зернистых холстах, покрытых клеевым грунтом, хотя одновременно с этим продолжал употреблять  плотные холсты с гладким грунтом.

Как правило, Айвазовский  не употреблял тонированных холстов. Мелкие вещи он обычно писал на дощечках фабричного изготовления, а совсем маленькие  — на плотной грунтованной бумаге и картоне. Айвазовский никогда  не перегружал холст краской. Его  метод работы способствовал этому. Красочный слой на картинах Айвазовского нанесен с тонким расчетом и большим  артистизмом. Он хорошо владел многими  способами наложения краски на полотно. Рациональной нагрузкой холста краской  прежде всего объясняется хорошая  сохранность картин Айвазовского.

Айвазовский умел красиво писать. Он прекрасно владел „живописным тестом", красочной массой и с большим искусством клал краску на холст. Он умел протереть ее едва заметным тонким слоем на небе и дальних планах и положить ее жирным, „вкусным мазком" на освещенных местах переднего плана и бликах на воде. Художник виртуозно владел живописным мастерством и придавал большое значение кладке красочного слоя. Она обычно у него очень живая, разнообразная и полностью подчинена форме, через которую раскрывается содержание его замысла. Большие плоскости холста, где изображены спокойное небо с легкими прозрачными облаками или штилевая вода, в ранних вещах он часто флейцевал.⁸

Айвазовский никогда не переписывал  небо, оно всегда написано в один прием. Это сообщает небу в его  картинах большую легкость, прозрачность, а облакам — слитность, вписанность  в красочное тесто. Совсем иначе  работал Айвазовский, изображая  воду. Обычно, широко прописав форму  волны, дав прописке „провянуть", он по вязнущей поверхности прорабатывал детали формы, закончив работу кладкой бликов на воду пастозным слоем краски.

Завершающему этапу работы Айвазовский уделял большое внимание, так как последние мазки не только придавали законченность  изображению, но и сообщали ему тот  трепет и движение, каким полны  лучшие картины художника.

Землю и камни Айвазовский  писал грубыми щетинистыми кистями. Краска в этих местах обычно положена плотным слоем.

Как правило, Айвазовский  лессировал землю. Лессировочный (более  темный) тон, попадая в борозды  краски от жесткой щетины, придавал своеобразную живость красочному слою и большую реальность изображенной форме.

Лессировки Айвазовский  применял широко, причем воду он иногда лессировал по полусухому подмалевку.

Часто художник лессировал волны у их основания, чем придавал глубину и силу красочному тону и  достигал эффекта прозрачной волны. Иногда лессировками утемнялись значительные плоскости картины. Но лессировка в  живописи Айвазовского не была обязательным последним этапом работы, как это  было у старых мастеров при трехслойном  методе живописи. Вся живопись у  Айвазовского в основном проводилась  в один прием, и лессировка часто  применялась им как один из способов наложения красочного слоя на белый  грунт в начале работы, а не только как завершающие прописки. Этим приемом  Айвазовский иногда пользовался  на первом этапе работы, покрывая полупрозрачным слоем краски значительные плоскости  картины и используя при этом белый грунт холста как светящуюся подкладку. Так иногда писал он воду. Умело распределяя красочный  слой различной плотности по холсту, Айвазовский достигал правдивой передачи прозрачной воды. Этот прием применен им в работах: „Среди волн", „Прибой у крымских берегов".⁹

Работая быстро и заканчивая картину, пока красочный слой сохраняет  подвижность, Айвазовский редко  пользовался повторными прописками, справедливо опасаясь появления  мутных тонов — жухлости. Белый  грунт холста являлся для него светящейся основой, которая дает прозрачность положенным на него слоям краски. Такой  прием письма был сложнее принятого  у мастеров академического направления  трехслойного метода, при котором  в монохромном подмалевке спокойно, последовательно подготавливались и прорабатывались основные формы  картины. Зато способ, которым пользовался  Айвазовский, оставлял ему большую  свободу для импровизации, чем  он так дорожил в процессе работы.

Иногда он по ослабленному в тоне подмалевку заканчивал картину  наложением световых и теневых плоскостей последующими прописками. В таких  случаях он углублял теневые части  формы тонкими лессировками, а  световые усиливал корпусными прописками. К этому приему он обычно прибегал во второй половине жизни, когда таким  способом заканчивал или всю картину, или отдельные большие ее куски.

Большое значение придавал Айвазовский завершающим живопись мелким деталям: кружево пены, блики  света на воде, камни и скалы  переднего плана, проработка оснастки парусных кораблей — все это имеет  немалое значение в получении  правдивости общего впечатления. Очень  часто они создают впечатление  большой законченности его картин, написанных на самом деле очень широко, свободно и просто, но всегда с расчетом на такие завершающие живопись детали.

В процессе работы Айвазовский  не вносил существенных изменений в  первоначальный замысел. Он всегда ясно представлял себе картину в законченном  виде и шел к достижению желаемого  впечатления быстро и уверенно.