Медицина России В XVIII веке

План

1. Медицинское обеспечение в России в XVIII веке

А) Особенности обучения в государственных школах

Б) Подготовка русских лекарей  методом ремесленного ученичества

В) Направление на учебу  медицинскому делу в другие страны

2. Вклад С. П. Боткина в медицину

А) С. П. Боткин – виднейший  русский клиницист - терапевт

Б) Педагогическая деятельность С. П. Боткина

В) С.П. Боткин – как организатор  общественник

1. Медицинское обеспечение в России в XVIII веке

А) Особенности  обучения в государственных школах

Государственное обучение медицине в XVIII веке строилось на основе создание при госпиталях так называемых «госпитальных» школ. Русские ученые в XVIII веке впервые в мире разработали и осуществили на практике новую систему медицинского образования, обеспечив подготовку высококвалифицированных Врачей. Выпускники госпитальных школ составили в России XVIII века основную массу деятелей медицины и сыграли большую роль в развитии отечественного здравоохранения.

Характерными особенностями  госпитальных школ XVIII века являлось: высокий  общеобразовательный уровень учащихся, приходивших из учебных заведений духовного ведомства, знакомых с латинским языком, философией, многими классическими произведениями греческих и латинских писателей и философов, демократическое их происхождение, так как в госпитальные школы поступали выходцы из мало обеспеченных слоев населения. Обучение в госпитальных школах продолжалось от 5 до 7 лет и заканчивалось строгим публичным экзаменом: экзаменующийся, кроме ответов на вопросы по анатомии, физиологии, хирургии и внутренним болезням, собственноручно в присутствии экзаменаторов производил 3 — 4 операции на трупе.

Врачи, получившие образование  в госпитальных школах, занимали немалое  место в русской медицине, особенно в середине и второй половине XVIII века. Они находились в составе  действующих армий, были участниками  многих научных экспедиций (Камчатской Беринга, Бразильской) и кругосветных плаваний русских кораблей в XVIII веке. Некоторые из них во второй половине XVIII века стали преподавателями в  госпитальных школах.

Система обучения будущих врачей в России строилась и совершенствовалась на протяжении всего XVIII века. Начало положил в 1707 году Н. Бидлоо. В 1735 году в «Генеральный регламент о госпиталях» была включена подробная глава о госпитальной школе, где определены задачи и периоды обучения в ней. В 1753 — 1760 годах П. 3. Кондоиди и М. И. Шеия улучшили преподавание анатомии и клиники, устроили клинические палаты, были введены обязательные вскрытия, преподавание акушерства и женских болезней, изменен порядок экзаменов. В разработке вопросов преподавания медицины во второй половине XVIII века приняли активное участие многие передовые врачи (П. И. Погорецкий, А. М. Шумлянский, М. М. Тереховский и др.). В 1782 году Д. С. Самойлович, находясь во Франции, написал «Речь к слушателям госпитальных школ Российской империи», где подробно осветил задачи медицинского образования. В 1785 году М. М. Тсреховский и А. М. Шумлянский были командированы с целью «собрать и доставить точные сведения об устройстве и организации высших медицинских училищ в разных странах Европы». После этой поездки ими были разработаны предложения об улучшении медицинского образования с учетом расширившихся к концу XVIII века медицинских знаний и начавшегося деления медицинских наук.

Госпитальные школы как  основная форма подготовки врачей в  России просуществовали около 80 лет, т. е. в течение почти всего XVIII века. В 1786 году госпитальные школы были преобразованы в медико-хирургические училища. В 1798 году были организованы медико-хирургические академии в Петербурге и Москве с более обширными программами, с новым учебным планом.

Основание Московского университета позволило открыть при нем медицинский факультет. Учитывая необходимость «умножения в России российских докторов и хирургов, которых очень мало», М. В. Ломоносов в 1748 году в проекте регламента университета при Петербургской академии наук писал: «Думаю, что в университете неотменно должно быть трем факультетам: юридическому, медицинскому и философскому (богословский оставляется синодальным училищам)». То же в 1754 году М. В. Ломоносов рекомендовал для организуемого Московского университета. Одновременно М. В. Ломоносов выдвигал вопрос о присвоении Московскому университету права «производить достойных студентов в ученые градусы».

С 1758 года Керштенс стал читать в Московском университете лекции по физике «для предуготовления тех, кои медицине обучаться желают», далее в следующие годы — химию, минералогию и химию в связи с натуральной историей простых аптекарских лекарств, врачебное веществословие». В 1764 году был приглашен профессор на кафедру анатомии, и медицинский факультет начал функционировать. В 1765 году были более точно определены задачи медицинского факультета. «Медицинский класс или факультет упражнение свое имеет в рассуждении человеческого здоровья и жизни. В оном обучаются практической и теоретической медицине, химии, ботанике, анатомии и хирургии и производятся из природных подданных такие люди, которые как лекари и врачи согражданам своим помогать, о здравии их попечение иметь и таким образом общему благу в бесчисленных случаях споспешествовать могут».

В Московском университете в первые десятилетия его существования  набор студентов проводился не ежегодно, а примерно раз в 3 года. Каждый профессор  продолжал свой курс в течение 2 — 3 лет и лишь по окончании его начинал новый для нового состава слушателей. Не имея собственных клиник, медицинский факультет Московского университета в первые десятилетия своего существования ограничивался теоретическим обучением будущих врачей. С. Г. Зыбелии, преподавая внутренние болезни, эпизодически показывал больных и лишь в конце XVIII века смог в небольшом объеме поставить клиническое обучение.

Во второй псовине XVIII века Московский университет являлся  центром, вокруг которого сосредоточивались  видные представители отечественной  медицинской науки, как русской  науки и общественной мысли в  целом.

Б) Подготовка русских  лекарей методом ремесленного ученичества

Подготовка лекарей методом  ремесленного ученичества в XVIII веке практически полностью копировала предыдущие десятилетия XVII века. Первые дающие медицинское образование школы были созданы в XVII веке, в которых распространено было обучение медицине по системе индивидуального ученичества.

Возраставшая потребность  в медиках привела к появлению  в 50-х годах XVII века в Аптекарском приказе лекарских учеников, которые считались состоявшими на службе и получали жалованье. Как возраст, так и социальный состав лекарских учеников достаточно разнообразны, но чаще ими были стрельцы и стрелецкие дети, а также дети и родственники медиков. Складываются потомственные семейные профессии. Большую часть учеников составляли выходцы из стрельцов. Например, в 1654 году были взяты в Аптекарский приказ «для учения лекарского дела из стрельцов и из стрелецких детей 30 человек», а в 1702 году – 500 человек.

Характерной особенностью ремесленного типа подготовки лекарей было их деление  на «старших учеников» и «учеников меньшей статьи», что выражалось, в частности, в размере поденного корма и годового жалованья. Время обучения не определяло принадлежности к той или иной категории учеников: так, среди «учеников меньшей статьи» числятся и такой, который учится пять лет, и вновь поступившие. Если ученик работал в полку, что свидетельствовало об определенном уровне его подготовки, то он чаще всего числился «старшим учеником». «Ученики меньшей статьи» только учились, тогда как «старшие» уже могли применять свои знания на практике.

Основным занятием «старших учеников» и квалифицированных  медиков разных специальностей была служба в полках, отказ от которой  сурово наказывался. Одного из учеников за отказ велено было «бить батоги нещадно и по тому же выслать на ...службу с приставом или с кем пригоже».

В перерывах или до начала службы в полках ученики должны были помимо учебы «дневать и ночевать»  в приказе, что подразумевало  множество самых разнообразных  занятий. Они лечили больных, были посыльными, разнося документы Аптекарского приказа, сопровождали новых учеников к их учителям и даже выполняли  поручения по «сыску» своих скрывавшихся товарищей. Вместе с докторами ученики  должны были сопровождать в походах  царя. Будущие медики принимали участие  в формировании фонда лекарств, отправляясь  собирать и закупать травы и ягоды  в разные концы государства (Казань, Киев, Измайлово и др.), свидетельствовали  поступившие в Аптекарский приказ лекарственные растения. Ученики  способствовали распространению лекарств на Руси через продажу их на ярмарке  и расширению ассортимента, выезжая  для «покупки всяких аптекарских  запасов» в Англию и другие страны мира.

Со временем требования к  уровню общей и специальной подготовки возрастают. Грамотность становится непременным условием ученичества. Повышается уровень общей подготовки лекарских учеников.

Поступать в лекарские  ученики могли люди, уже имевшие  некоторые представления о медицине и даже некоторый практический опыт. Костоправным учеником стал Иван Овдокимов (Авдокимов), который до этого уже учился неофициально у своего брата – медика. Был зачислен в лекарские ученики Иван Семенов, который ранее вместе с братом, лекарем Семеном, поехал на обязательную для последнего службу и, помогая ему в лечении раненых, овладел некоторыми первичными знаниями.

Учителями будущих медиков, как видно из приведенных примеров, могли быть их ближайшие родственники. Обычно же это были посторонние, русские  или чаще иноземные лекари и доктора  различных специальностей, которые, поступая на службу, давали обещание обучать  учеников.

В XVIII веке будущие медики могли специализироваться в определенной области медицины: в Аптекарском приказе, при Петре I расформированном, были ученики аптекарские, алхимистские, чепучинные, костоправные, лекарские, гортанного дела, очного дела (окулисты). Самую большую группу составляли будущие лекари, аптекари и алхимисты. Они имели более низкую квалификацию, чем доктора, которые получали образование за границей.

Исходя из целей и задач, предъявленных к данной ступени  обучения, можно определить его содержание. О том, что должны были знать и уметь лекарь и аптекарь, можно судить на основе медицинского экзамена аптекарь должен был «...знать и ведать всякие травы, и цветы, и кореня, и гумы всякие, и по дохтурскому приказу лекарство всякое, составы составливать про здоровье всяких людей... водок из надобных трав и из цветов перепускать и варить, и порошки всякие делать, и из корения всякие силы и остракты делать...». Образование лекаря было сложнее не только в профессиональном плане, оно включало еще и нравственно-этический момент, так как ему предстояло общение с людьми. Лекарь должен был «...очима востро глядеть, сердцем смело, а неторопливо, рука легкая, а не дрожала б, в руках сила держать левою и правою рукою...»; лечить приходилось «...всякие раны, удары, и всякие раны гнилыя, и костяной перелом, и составы вправливать, всякие вереды и чирьи, и все измятые места, и все что к тому делу доведется...». Таким образом, если аптекарю необходимо было знать ботанику, лечебные свойства растений, фармакологию, фармацевтику, то лекарь обязан владеть анатомией, сведениями по хирургии, акушерству и т. п.

Будущие медики получали наказ  и давали обещание добросовестно  изучать все, что они должны были знать, за неисполнение которых следовало  наказание: «...а лекарского дела учеником Ондрюшке Федотову с товарыщи велели сказать, чтоб они лекаря Василья Ульфова слушали и лекарскому делу учились с великим радением и воровства бы от них никакова не было; а будет они лекаря... в лекарском деле слушать не учнут, и им за то быть в наказанье без пощады».

Поступавших в ученики «приводили к вере» по чиновной книге. Кроме того, давалась поручная запись: «...все мы порутчики за един человек, поручились есьми того ж Оптекарского приказу... лекарского дела по ученике... Исаеве... будучи ему у государского дела, не пить, не бражничать и с воровскими людьми не водитца, и с своею братьею поочередно дневать и ночевать безотходно, и всяких... чиновных людей на Москве и на службах с великим радением лечить безхитростно; а буде чего он Григорий Исаев не может в чем разуметь – того ему у разумеющих мастеров спрашиваться лекарей иноземцов и русских людей, и что ему Григорью будет чтено в крестоприводных новых статьях, и про то про все памятовать и сполнять против государского указу...». Помимо общеслужебных в данном поручительстве содержатся также профессиональные и «ученические» обязательства.

Быть учеником в Аптекарском  приказе – практически единственный путь получения медицинского образования  для русских в XVII веке иальтернатива в XVIII веке. Отправление для учебы за границу – явление редкое, и чаще этого удостаивались дети докторов-иностранцев. Время обучения в таком случае было длительным: Генрих Келлерман, сын доктора Томаса Келлермана, учился в течение 17 лет. Звание лекаря в европейских странах, как и на Руси, можно было получить и значительно раньше – через 3 – 9 лет учебы. Организация обучения в Аптекарском приказе во второй половине XVII века ипервой половине XVIII века значительно пополнила ряды медиков в России. На протяжении трех десятилетий она совершенствовалась, повышался уровень подготовки лекарских учеников как в профессиональном, так и в общеобразовательном плане, создавая базу для появления в XVIII века медицинских школ при госпиталях.

В) Направление  на учебу медицинскому делу в другие страны

В качестве направления на учебу в другие страны учеников на обучение, а преподавателей на переподготовку можно отметить следующее, чтобы поднять уровень преподавателей, правительство поставило цель в школах дело так, что преподавание в них не отставало от программы заграничных школ и что устранена была впредь необходимость выписывать лекарей из чужих стран. Оно понимало, что энциклопедичность преподавания, что имело место до тех пор, равносильна плохому преподаванию. Поэтому вместо выписки учителей из-за границы решили посылать за границу собственных учителей. Так, в 1761 году были посланы за границу девять человек, и с этих пор была установлена систематическая посылка молодых лекарей для усовершенствования в иностранные университеты, продолжавшаяся до Французской революции. Одна из первых групп русских студентов отправившихся заграницу на обучение стали М. Афонин, И. Рыбников и И. Свищов. Группа оказалась подготовленной превосходно.

Вот что писал о первом этапе учебы в Кёнигсберге  М. Афонин в «Отчете о моей научной работе, которой я занимался с того времени, как мне было дозволено посещать иностранные университеты». «По прибытии же туда... мы, как было приказано в Петербурге, явились к тогдашнему, ныне покойному, губернатору Кёнигсберга Николаю Андреевичу Корфу, но так как мы не знали немецкого языка, на котором там читались лекции, то Кёнигсбергский университет не мог принять нас в число студентов. Поэтому для усовершенствования в немецком языке и упражнения в латинском мы занимались целый год у ректора Надровского по совету губернатора. По истечении этого срока, по нашей просьбе, нас проэкзаменовал по немецкому и латинскому языкам декан философского факультета Ф. Теске, и мы были приняты обычным порядком в число студентов университета».

Из всех наук студенты особо  выделяли математику и философию, лекции по этим предметам читал доктор юриспруденции  и философии Иоганн Бук. Под его руководством в течение года и 4-х месяцев студенты завершили курс математики, логику, опытную или экспериментальную физику и части метафизики: онтологию, космологию и психологию.

В течение всего XVIII века Кёнигсбергский университет играл  важную роль в российском просвещении. Ученые из Альбертины приняли самое деятельное участие в создании Петербургской Академии наук и во многом способствовали распространению в России передовых научных знаний. Среди выпускников университета оказалось немало выдающихся россиян: академиков и профессоров Московского университета, губернаторов и сенаторов, известных полководцев и литераторов.

2. Вклад С. П. Боткина в медицину

А) С. П. Боткин –  виднейший русский клиницист - терапевт

Сергей Петрович Боткин был  одним из величайших деятелей отечественной медицины, труды которого имеют громадное значение и для нашего времени. В истории русской клинической медицины С. П. Боткин создал эпоху. До Боткина русская медицина носила преимущественно описательно клинический характер: врач изучал историю болезни, подмечал внешние проявления заболевания (симптомы), что позволяло ему правильно ставить диагноз; наблюдая течение болезней, он вырабатывал в себе умение предсказывать их исход и лечил, опираясь на опыт применения тех или иных лекарств. Боткин явился тем ученым, который осуществил переход клинической медицины на новый, более прогрессивный путь развития, основанный на физиологических принципах. Новое направление, которое получила клиническая медицина благодаря С. П. Боткину, развивалось вплоть до наших дней, когда принципы боткинской клиники, естественно, в той или иной степени измененные в связи с новыми достижениями науки и требованиями жизни, послужили одной из основ гораздо более совершенного и величественного здания отечественной медицины.

Физиологическое направление  в клинической медицине не могло  быть создано без внедрения в  клиническую практику Физиологических методов исследования. Применение этих методов исследования, естественно, потребовало организации в клинике лабораторий. Отечественная медицина обязана Боткину развитием лабораторного дела в клинических и больничных учреждениях.

Боткин, развивая физиологическое  направление в клинике, привил ей не только лабораторный, но и экспериментальный  метод. Он выдвинул вопрос о необходимости  эксперимента, который диктуется  «идеей, выработанной путем клинических  наблюдений». Основным объектом эксперимента в клинических целях, по Боткину, должны служить животные, хотя данные, полученные в опытах на животных, переносить на человека клиницист может только до известной степени.

Экспериментальный метод в клинике, созданный Боткиным (при участии Павлова), необычайно расширил и углубил развитие медицины как науки. Он дал клиническим  врачам возможность вскрывать механизмы  болезни. Вместе с тем он послужил толчком к развитию новых дисциплин, столь важных для врача, — экспериментальной  терапии, фармакологии.

Физиологическое направление  медицины в понимании Боткина  определяется, конечно, не только внесением  в клиническую практику лабораторно-экспериментальных (физиологических) методов исследования. Это была необходимая, но, так  сказать, внешняя сторона боткинского преобразования клиники. Внутренняя сущность нового направления, его идейная основа, может быть охарактеризована следующими тремя тесно между собою связанными принципами и составляющими в целом учение Боткина.

Первый из этих принципов  состоит в том, что Боткин в  развитии болезненного процесса придавал ведущее значение нервной системе. Все акты сознательной и бессознательной жизни по способу происхождения суть рефлексы поставили перед Боткиным вопрос о рефлекторном механизме и различных других тканевых процессах. Поскольку психическая деятельность носит материальный (молекулярный) характер и имеет рефлекторную природу, таковыми же должны быть и материальные изменения в периферических органах и тканях, которые как в физиологических, так и в патологических условиях также должны протекать по принципу рефлекса. Отсюда исключительно большое внимание, которое уделял Боткин проблеме нервных центров. Если физиологические и патологические процессы, совершающиеся в наших (соматических, периферических) органах и тканях, осуществляются рефлекторным путем, то в центральной нервной системе должны быть представлены многочисленные аппараты, управляющие этими процессами. Боткин очень часто в описании и толковании патологических явлений при внутренних болезнях (как в «Курсе клиники», так и в «Клинических лекциях») останавливается на значении нервной системы. Так, в происхождении сердечных заболеваний Боткин следующими словами характеризует роль нервной системы: «Изменения функции сердца сплошь и рядом находятся в зависимости от центральных нервных аппаратов». «Ни нарушения общего питания, ни усиленный труд, ни форсированные утомительные переходы сами по себе не в состоянии вызвать расстройства компенсации, если регуляторные нервные аппараты работают хорошо». По Боткину, именно в нарушении последних лежит причина декомпенсации, а усиленный труд и т. п. «все это представляет только побочные, способствующие условия».

Большое значение в  происхождении внутренних болезней Боткин придавал психическому фактору. Он часто приводил примеры развития тех или иных внутренних заболеваний  в связи с душевными переживаниями.

При объяснении различных  неясных сторон происхождения тех  или иных патологических явлений  Боткин часто в своих трудах ссылался на нервную систему. Ярким выражением внимания нервному фактору в патологии  со стороны Боткина служит многочисленность вышедших из его клиники работ, посвященных изучению нервной системы и физиологии и патологии внутренних органов; кроме того, значительное число работ в том же направлении было выполнено в лаборатории клиники под руководством Павлова.

Второй принцип, лежащий  в основе боткинского понимания клинической медицины, состоял в том, что болезнь не охватывает тот или иной участок тела или отдельный орган, а влияет на весь организм. Этот принцип, естественно, вытекал из принципа нервизма. Если болезненный процесс на периферии — в тех или иных органах и тканях — протекает при ведущем участии нервной системы, стало быть, он не может ограничиться только этими органами и тканями и уже во всяком случае, имеет отношение и к нервной системе. Целостность человеческого организма определяется нервной системой; она — регулятор его внешней и внутренней деятельности, обеспечивающей жизнь. В этом смысле всякое повреждение тела (любого характера, в любом участке) в той или иной мере затрагивает и нервную систему, а стало быть, организм в целом.

Взгляды Боткина  на болезнь как на процесс, охватывающий организм в целом, отразились при  изучении различных клинических  вопросов. Так, излагая вопрос о малокровии, Боткин не сводил причину болезни к страданию костного мозга, как делали в то время сторонники вирховской целлюлярной патологии, а правильно выдвигал значение участия в патологическом процессе, приводящем к малокровию, других органов—нервной системы, селезенки, пищеварительного тракта. В лекции о ревматизме Боткин обращает внимание на случаи, где высокая температура держится, а суставы не представляют еще никаких изменений; их весьма важно иметь в виду для выяснения всего болезненного процесса, в котором характерные местные изменения не представляют всей сущности болезни и где поражение суставов есть только одно из анатомических проявлений заболевания.

Целостное понимание  болезненного процесса проистекало  у Боткина в значительной степени  из его принципа нервизма, но Боткин, исходя из принципа целостности, всегда обращал большое внимание на весь комплекс болезненного процесса, на взаимоотношения  органов, на гуморальные влияния.

Убеждение, что болезнь  касается организма в целом, а  не отдельного органа, у Боткина  проявлялось и в том, что в  его трудах занимает большое место  инфекционная патология. Острые инфекционные заболевания, как брюшной, сыпной или  возвратный тиф, всегда в наибольшей мере убеждают врача в общем характере патологического процесса, который параллельно действует на различные органы и ткани.

3. Третий принцип боткинского понимания клинической медицины состоял в признании ведущего значения внешней среды в развитии болезни. «Понятие о болезни неразрывно связано с ее причиной, которая исключительно всегда обусловливается внешней средой, действующей или непосредственно на заболевший организм, или через его ближайших или отдаленных родителей». «Болезнь не есть нечто особенное, самостоятельное — она представляет обычные явления жизни при условиях, невыгодных организму, который или умирает, или в силу своей приспособляющейся способности, . . . достигает. . . более или менее  полного выздоровления, или же остается больным, сохраняя иногда способность передавать болезнь или расположение к ней своему потомству, что и обусловливает наследственность болезней».

Одной из крупных заслуг Боткина перед нашей клинической  медициной и является то, что он своими четкими высказываниями о  роли внешних факторов в формировании наследственных качеств оградил  клиническую медицину от реакционных  измышлений Вейсмана. Боткин опирался при этом на наиболее прогрессивные  стороны учения Дарвина. Боткинское понимание болезни соответствовало физиологическим представлениям И. М. Сеченова, который писал: «Организм без внешней среды, поддерживающей его существование, невозможен; поэтому в научное определение организма должна входить и среда, влияющая на него».

В блестящей для своего времени формулировке Боткина о  роли внешней среды в развитии наследственного предрасположения к болезням, правда, не подчеркнуто значение социальной среды. Но изучение трудов Боткина убеждает в том, что, говоря о роли внешней среды, Боткин при этом понимал ведущее значение социальных факторов, ибо он особенно много внимания уделял в изучении происхождения болезней условиям жизни, питанию, труду, нервным нарушениям.

В более позднее время  последователь Боткина А. А. Остроумов  значительно развил и углубил  боткинское представление о болезни, как о явлении, всегда определяемом условиями жизни (самих больных или их предков).

Благодаря Боткину и Остроумову русская клиническая медицина, даже в последующий период гегемонии  моргановской генетики в патологии, всегда отстаивала, по крайней мере в лице своих лучших представителей, ведущее значение социальных факторов в развитии болезней и следовала гигиеническому (профилактическому) принципу.

Гигиеническое (профилактическое) направление русской клиники, свойственное ей еще со времени Мудрова, окончательно укрепилось благодаря боткинско-остроумовскому пониманию болезни.

Изложенные принципы учения Боткина не исчерпывают, конечно всех творческих идей, которые внес Боткин в клиническую медицину, но они в наиболее яркой форме отражают подлинно материалистический и вместе с тем физиологический характер его научной концепции. Естественно из нее вытекают и Другие представления Боткина, в том числе и о терапии.

Боткин в своих лекциях  уделял много внимания терапии и  трудно назвать другого клинициста, который столь подробно, разносторонне  и вдумчиво останавливался бы на вопросах лечения. Из клиники Боткина вышло  большое число работ, посвященных  терапии. Можно даже сказать, что  ни одна из клиник — наших и зарубежных — не дала столь много ценных работ, посвященных терапии, сколько дала боткинская.

Руководящими представлениями  С. П. Боткина в области терапии надо признать: а) стремление к индивидуализированной терапии, б) идею о том, что лечение действует на общие «физиологические приспособления» организма и в) идею о «купирующей терапии».

а) Индивидуализация лечения  всегда служила основой русской  терапевтической школы. Физиологическое  направление клинических идей Боткина, конечно, вполне соответствовало этим принципам и индивидуализации в лечении. По С. П. Боткину, «индивидуализация каждого случая, основанная на осязательных научны; данных, и составляет задачу клинической медицины и вместе с тем самое твердое основание лечения, направленного не против болезни, а против страдания больного».

б) Идея о действии лекарств на «физиологические приспособления организма», естественно, также вытекает из общего учения С. П. Боткина о болезни. Обсуждая вопрос о лечении брюшного тифа, С. П. Боткин обращает внимание на абортивные формы течения заболевания. «Нет никакого сомнения в том, что способность обрывать тиф существует в человеческой природе, и я думаю, что в наших поисках за средством лечения нам следует изучать внимательно и всесторонне течение тех случаев которые сами по себе оканчиваются абортивно».  «Изучая эти случаи, мы будем в состоянии со временем подсмотреть, так сказать, и те приемы организма, посредством которых он освобождается от этой заразы». Боткин думал, что одним из таких «приемов» при остроинфекционных заболеваниях, к которому прибегает больной организм, является лихорадка. Важно то, что дан совет бороться с болезнью теми способами, посредством которых ее преодолевает сам организм. На этом принципе основаны, как известно иммунные способы лечения, которые появились позже Боткина, на нем же основаны и все способы современной неспецифической терапии. Если сопоставить боткинскую нейрогенную  теорию патогенеза и идею лечения, направленного на «приспособление» организма, то можно даже полагать, что Боткин в известной мере предугадал современное направление нейротропной терапии.