Национальный интерес и национальная безопасность

Введение.

Национальный интерес  и безопасность – понятия, уходящие своими корнями в древние времена, когда только начинают формироваться  суверенные централизованные государства. Однако считается, что понятие “национальный  интерес” является более старым, так  как существует именно в такой  формулировке, то есть с приставкой “национальный”, и серьезно исследуется  теоретиками уже в период Нового времени (в частности, в трудах Макиавелли). Понятие же “национальная безопасность”  считается своего рода неологизмом, так как возникло и вошло в  оборот только в XX веке. Хотя проблема безопасности и ее обеспечения действительно  обращала на себя внимание всегда.

В современной науке о  международных отношениях, о внешнеполитической деятельности государств очень многие аспекты прямо или косвенно связанны с двумя этими понятиями. Вследствие чего проблемы “национальной безопасности”  и “национального интереса” оказываются  под пристальным вниманием ученых, политиков, государственных деятелей и даже журналистов. Однако это же становится причиной того, что среди  российских и западных исследователей не утихают споры относительно сущности данных понятий. Взгляды ученых могут  совпадать в некоторых общих  моментах, тем не менее, большей частью их идеи значительно расходятся. Все это делает изучение категорий “национальная безопасность” и “национальный интерес” актуальным и значимым, причем как с теоретической, так и с практической точек зрения. Поскольку без четкого осознания того, что входит в сферу национальных интересов государства и как необходимо их осуществлять, защищать, гарантировать, невозможно проводить эффективную внешнеполитическую деятельность, занимать, таким образом, значимую позицию в международных отношениях, сохранять престиж и благосостояние своего государства.

В то же время, несмотря на то, что рассматриваемая проблема вызывает массу дискуссий и привлекает огромный интерес в научных трудах, нельзя сказать, что степень ее изученности  достаточно высока. Научной литературы и монографий по данной теме крайне мало или информация в них довольно поверхностна, проблема категорий “национальная безопасность” и “национальный интерес” освящена преимущественно в разного рода статьях и “круглых столах” на страницах аналитических, научных журналов, таких как “Политические исследования”, “Международная экономика и международные отношения”, “Вестник Московского Государственного Университета” и прочие. Нельзя, однако, не отметить работы таких российских исследователей, как Поздняков, Сергунин, Манилов и Возжеников.

При этом стоит отдельно отметить тот факт, что по объективным  причинам работ, посвященных категории  “национальный интерес” больше, чем  работ, связанных с понятием “национальная  безопасность”. Тут в частности  можно назвать имена таких  исследователей, как Р. Арон, Г. Моргентау, Ж.-Б. Дюрозель, Дж. Розенау и другие. С теоретической точки зрения категория “национальная безопасность” фактически оказывается не достаточно разработанной. Авторы обращают внимание и описывают главным образом практическую сторону вопроса. Подобным недостатком страдают, в частности, работы российских авторов, которые пытаются в рамках данной проблемы рассмотреть место России на международной арене, и что должна делать Россия для того, чтобы обеспечить свою национальную безопасность, в каком внешнеполитическом направлении двигаться, союза с какими государствами искать и так далее. Здесь можно назвать, например, Арбатова А.Г. и его работу “Безопасность: российский выбор” или Арина О. “Россия на обочине мира”.

Несмотря на то, что понятие  “национальный интерес” широко вошло  в политический лексикон, возможность  использования его применительно  к современным реалиям развития международных отношений и мест различных государств в них все  чаще ставится под сомнение, вследствие, прежде всего, большой доли субъективизма  в его содержании и процесса оформления, а также по причине усиления интеграционных процессов между государствами, активного процесса глобализации. В соответствие с этим, связанное с ним понятие “национальная безопасность” также в последний период подвергается критике, основанной большей частью на доводах либерально-идеалистического учения. Однако стоит отметить, что польза как минимум для теоретического изучения международных отношений категории “национальный интерес”, как правило, не отрицается представителями ни одной школы.

По-прежнему не сложилось  единого мнения относительно того, какие интересы можно подвести под  категорию “национальных”, как  это понятие соотносится с  понятиями “общественного” и  “государственного интереса”. Однако представляется наиболее точной идея о том, что между названными категориями существует неразрывная связь, таким образом “национальный интерес” представляет собой потребности государства, основанные на внутреннеполитической ситуации в стране, социально-политической природе государства, а также его положении в общей системе международных отношений

Основой национальных интересов  любого государства являются национальный суверенитет, территориальная целостность, экономическая самостоятельность  и благополучие, благосостояние граждан, высокие уровень развития и состояния  важных элементов инфраструктуры, здравоохранения, образования. Все эти элементы, как  правило, исследователи включают в сферу жизненно важных, основных национальных интересов, выделяя также сферу второстепенных национальных интересов.

Национальная безопасность – внешнеполитическая деятельность государств, определяющая методы, средства и формы обеспечения и защиты национальных интересов государства  на международной арене, в отношениях с другим субъектами МО. Особенность  западного подхода к изучению данной категории заключается в  акценте на силовые методы и военную  оборону, в доминировании взглядов реалистов на проблему “национальной  безопасности”.

Для российской школы ТМО  понятие “национальная безопасность”  является относительно новым и работы, связанные с его изучением поэтому за частую оказываются подверженными влиянию идей западных исследователей, однако, по мнению многих отечественных ученых, эти идеи не применимы к российской действительности. Кроме того, в целом до сих пор не успело сформироваться академической ТМО в области национальной безопасности в рамках российской школы.

Национальные интересы, чтобы  найти отражение во внешней политике государства, прежде всего, становятся внешнеполитическими целями, основной из которых является защита национальной безопасности, осуществляемая в рамках системы национальной безопасности, состоящей из различных институтов власти, контролирующих различные сферы  национальной безопасности, такие как  экономическая, информационная, военная, экологическая и иные виды безопасности. В российской ТМО сюда принято относить соответствующие институты исполнительной, судебной, законодательной власти, в западной политологии – только исполнительной.

1. содержание понятия  “национальный интерес”.

1.1. Проблема определения субъектов “национального интереса”.

Определить содержание понятия  “национальный интерес” невозможно без выяснения того, кто или  что оказывает решающее влияние  на его формирование, чьи и какие  интересы можно отнести к “национальным”. Именно эти вопросы вызывают новые  дискуссии теоретиков.

Прежде всего, стоит отметить, что ряд авторов, среди которых  Проскурин С., Алексеева Т., Сорокин  К., Поздняков Э., Цымбургский В. и другие, считают разумным и наиболее предпочтительным использование термина “национально-государственный интерес”, а не просто “национальный”, “так как речь идет именно об интересах нации-государства, а отнюдь не о национально-этнических интересах отдельных народов”.

Так Проскурин, например, считает, что ценности и политические установки  нации в целом зависят от состава  правящей элиты данного государства. Соответственно любые трансформации  и изменения внутри нее влекут за собой смену внешне-, равно  как и внутриполитических ценностей  и предпочтений. С такой позицией в целом солидарен Черняховский С. Используя понятие “национального интереса” большей частью как  своего рода лозунг, силы его провозглашающие крайне редко руководствуются общенародными интересами. Хотя тут вновь возникает вопрос, о том существуют ли подобные интересы вообще. Ведь, например, как отмечает Сорокин К., даже в моноэтнических государствах всегда имеет место дифференциация интересов населения и социально-экономическое расслоение. В этой связи среди приверженцев данного направления отмечается довольно скептическое отношение к понятию гражданского общества и выражаемым им интересам соответственно, и считается, что гражданское общество - это “эмансипировавшийся от государства слой частных собственников, зачастую заинтересованный в ослаблении государства, а не его укрепления”.

Кара-Мурза А. высказывает  точку зрения прямо противоположную  представленной выше. Исследователь настаивает на понятии “интерес нации” при изучении категории “национальный интерес”. Причем нация, по его мнению, формируется как раз из гражданского общества, таким образом, интересы государственные и интересы национальные просто не могут совпадать. Это не значит, что они диаметрально противоположны, напротив они даже могут пересекаться в каких-то отдельных моментах, но никогда не будут целиком и полностью идентичными. Кроме того, государственная бюрократия, прежде всего, имеет свои собственные “корпоративные” интересы. Государство, по мнению Кара-Мурзы, не должно довлеть над обществом и нацией в целом, функция его, наоборот, по отношению к ним инструментальная - обеспечение взаимосвязи граждан друг с другом, функция вспомогательная, но не определяющая.

Пантин В. продолжает рассуждения  в данном ключе; высказывается также  точка зрения о том, что государственные  интересы являются ключевыми в определении  интересов национальных только в  странах, где не успело сложиться  гражданское общество и его институты. В таких государствах реальные национальные интересы не имеют связей с внешней  политикой государства и практического  влияния на нее. Однако при этом “национальный  интерес не сводится к “совокупности  интересов граждан”, поскольку учитывает  множество объективных социально-экономических, геополитических и иных факторов”: международная ситуация, взаимоотношения данного конкретного государства с другими странами, их собственный внешнеполитический курс, мировые экономические процессы и так далее.

Другой российский исследователь  Андреев А. Л. придерживается в данном споре третьей стороны. С точки  зрения автора, национальные, государственные  и гражданские интересы не совпадают  ни в одной возможной комбинации. При этом ученый отмечает, что слишком  большое расхождение между ними также нежелательно, поскольку приводит к появлению напряженности в  обществе. Андреев считает, что “базовые безусловные национальные интересы”  “определяются не волей и сознанием людей, а независящими от них обстоятельствами - географическим положением, внешним окружением, ресурсной базой, демографическими факторами и прочее”.

Похожей позиции придерживается Митрохин С. В качестве аргументов им выдвигаются идея о том, что национальный интерес - это лишь часть интереса государственного, его “популяризированная  версия”, в основании которой  вопросы, непосредственно оказывающиеся  в центре внимания общества в целом, в то время как “государственный интерес” - это область более  широкая, затрагивающая проблемы “общественному мнению неведомые”. Что касается интересов гражданского общества, “общественных интересов”, то их от национальных отличает сосредоточенность на более конкретных и повседневных вопросах.

Следует отметить, что некоторые  ученые предлагают своего рода “компромиссный”  вариант по отношению к выше предложенным. Позиция эта заключается в том, что “национальный интерес - это и совокупность частных интересов граждан и интересы правящей элиты, и интересы социальных сил, на которые эта элита в первую очередь ориентируется и даже личные интересы конкретного политического деятеля, находящегося у власти”.

В целом давая объяснение понятию “национальный интерес” можно повторить определение  Алексеевой Т. о том, что в узком  значении для любого государства принято понимать под этим комплекс мер по защите территориальной целостности, суверенитета и независимости государства, его основных институтов правления. При этом со временем идеи, высказываемые в прошлом представителями политического реализма об “эгоизме национального интереса”, то есть о том, что данное понятие существует вне каких-либо моральных рамок и может быть реализовано даже в ущерб интересам других государств, уходит в прошлое в связи с тем, что государства становятся взаимозависимыми, продолжается процесс глобализации. “В широком смысле национальный интерес затрагивает ряд дополнительных сфер деятельности, среди которых: защита жизни и собственности своих граждан за границей, протекционизм по отношению к национальной экономике, а также престиж государства на международной арене, охранительность по отношению к традиционному образу жизни культуре и тому подобное”.

Таким образом, существует множество  различных точек зрения на вопрос о сущности понятия “национальный  интерес”, а также его субъектах. Все они основаны на соотношении  данного понятия с понятиями  “общественного” и “государственного” интересов, доказательстве их идентичности или, напротив, принципиальных различий. Однако данные дискуссии касаются, прежде всего, практического выражения  и использования понятия “национального интереса”. Исключительно с теоретической  точки зрения, опустив данные споры, представляется вполне реальным составить  классификацию данных интересов, выяснив, таким образом, конкретное их содержание.

1.2. Классификация “национальных интересов”.

Наиболее общей классификацией национальных интересов является деление  их на две группы - основные интересы и второстепенные интересы. В научной  литературе две эти категории  также могут носить название постоянных и изменчивых, более конкретно  отражающие суть каждой из них.

Основные, или главные, интересы “определяются важнейшими геополитическими параметрами: местом и ролью данного  государства в системе международных  отношений, его престижем и относительной  военной мощью, способностью отстаивать свой суверенитет и гарантировать безопасность своих граждан”. В область постоянных национальных интересов государства, по мнению исследователей, также входят вопросы, связанные с поддержанием высокого и стабильного уровня развития экономики, а также таких сфер, как здравоохранение, образование, социальная защита населения.

Постоянными национальные интересы данной группы называются потому, что  в них находит свое отражение, как отмечает Поздняков Э., сама социально-политическая природа государства и наиболее важные параметры, именно поэтому в  их отношении государства обычно не склонны идти на компромиссы или  поступаться ими. В сфере международных  отношений могут иметь место  уступки, но, как правило, только до тех пор, пока это не начинает касаться основных национальных интересов государства, тогда оно перестает быть сговорчивым  и готово прилагать любые усилия на защиту их от посягательств. Ситуация на международной арене так же, как и баланс сил, место данного конкретного государства в международных отношениях, руководство этого государства – все это может меняться с течением времени, но каких бы идеологических или иных воззрений оно не придерживалось, интересы обеспечения национальной безопасности, территориальной целостности, политической, экономической независимости и самостоятельности государства, культурной самобытности остаются неизменными.

Американский исследователь  А. Джордж основным национальным интересам  дает определение “жизненных”, выделяя  в качестве составляющих этого понятия  такие ценности, как “физическое  выживание, свобода и экономическая достаточность”. Понятие “жизненно важные интересы” присутствует и в Национальной стратегии США, и в Законе РФ “О Безопасности”, где в частности говорится о том, что “жизненно важные интересы - это совокупность потребностей, удовлетворение которых надежно обеспечивает существование и возможности прогрессивного развития личности, общества и государства”. Уточняется также, что в отношении личности это касается ее прав и свобод, общества - материальных и духовных ценностей, государства - его конституционного строя, суверенитета и территориальной целостности.

Второстепенные интересы являются производными от основных. Это не означает, что это те интересы, которые не являются для государства важными и которыми оно может с легкостью пренебречь. Хотя действительно в зависимости от ситуации, сложившейся на международной арене и/или внутри самого государства, второстепенными интересами могут пожертвовать, но только в случае крайней необходимости с целью защиты основных национальных интересов. При этом они обладают определенной степенью автономности, так как “определяют содержание внешнеполитической деятельности государства на отдельных ее направлениях и служат ему руководством к действиям в соответствующих сферах МО”.

Данный вид национальных интересов затрагивает более  частные и специфические вопросы  и проблемы внешней политики государства, являющиеся значимыми, но не принципиальными, пренебрежение которыми может оказать негативное влияние, но не угрожает развитию, тем более существованию государства. Здесь можно говорить также о сотрудничестве государств в сфере культуры, науки, торговли и тому подобное.

Второстепенные интересы справедливо называют изменчивыми  по причине того, что они могут  реагировать на изменения международной  ситуации или состояния дел внутри страны, целей и приоритетов государства, связанных с общим ходом исторического  процесса.

Стоит отметить, однако, что  представленное разделение на главные  и второстепенные интересы является довольно условным и непостоянным. Так, например, второстепенные интересы могут быть объявлены государством сферой центральных, основных интересов. Как правило, это случается, когда  затрагивается престиж государства.

Так же некоторыми исследователями  выделяются краткосрочные (10-15 лет), среднесрочные (50 лет) и долгосрочные (вечные) национальные интересы.

Таким образом, национальные интересы, различаясь по значимости и  влиянию, главным образом подразделяются исследователями на основные, носящие  также название постоянных, и второстепенные, изменчивые, интересы, которые определяются и лимитируются первыми и затрагивают  менее критичные для государства  области, в которых в случае необходимости государство может пойти на уступки, в отличие от главных интересов, неотъемлемым и одним из важнейших условий обеспечения которых является национальная безопасность.

2. сущность и  основы категории “Национальная  безопасность”.

2.1 Теоретические  подходы к изучению понятия  “национальная безопасность” в  рамках теории международных  отношений за рубежом.

“Термин “национальная  безопасность” впервые введен в  политический лексикон президентом  Т. Рузвельтом в 1904 году, “в послании Конгрессу  США, где он обосновал присоединение  зоны Панамского канала к национальным интересам Соединенных Штатов Америки. Данный факт явился толчком в научном  осмыслении национальных интересов  в контексте национальной безопасности”. Интересно отметить также то, что существует точка зрения, по которой сама идея национальной безопасности появилась вследствие того, что одна лишь концепция национальных интересов, появившаяся раньше, перестала полностью удовлетворять требованиям времени.

До 1947 года термин “национальная  безопасность” употреблялся в значении военной обороны. Однако в вышедшем в 1947 году в США законе “О национальной безопасности” в определении  содержания понятия был сделан акцент на проблему “интеграции вопросов внутренней, внешней и военной  политики в интересах взвешенного  подхода к проблемам использования  Соединенными Штатами различных  средств - военных и невоенных  в своей внешней политике”. При этом нация и государство - понятия, в частности, для американской ТМО синонимичные; фактически, они даже обозначаются одним словом в английском языке – nation.

Возжеников А. В. утверждает, что для западной ТМО национальная безопасность государства означает его “способность сохранять в неприкосновенности свою территорию и физическую целостность, поддерживать на приемлемых условиях экономические отношения с другими странами мира, отстаивать на различных уровнях свои институты и способ правления от внешних и внутренних угроз”.

Труды западных исследователей в области национальной безопасности, по утверждению Петровского В.Ф, направлены, главным образом, на анализ процесса принятия решений адекватно  существующей политической обстановке. В этом направлении работы содержали и содержат, прежде всего, идею о приоритете военной силы как основного средства внешней политики и анализ условий, необходимых для выработки политического курса и принятия решений по “национальной безопасности”. Здесь справедливо приводятся в пример работы Хангтингтона, Гальперина и Ярмолинского. Тем временем, идея зависимости “национальной безопасности” от укрепления сотрудничества государств на международной арене в ранних трудах американских ученых фактически осталась не освещенной. Справедливо, однако, отметить, что с крушением биполярной системы, началом процесса международной интеграции и глобализации начали появляться труды американских исследователей именно такой направленности и тематики. Как правило, они носят говорящее само за себя название “redefining security” (переосмысление понятия безопасность).

Определение содержания категории  «национальная безопасность» всегда было предметом противостояния реалистической и либерально-идеалистической парадигм. С позиции первой, национальная безопасность - это, прежде всего, защита основополагающих принципов и интересов своего государства, интересов, которые являются критичными в отношении внутренней и внешней политики страны, интересов, которыми государство не в состоянии  пожертвовать или поступиться даже под угрозой применения военных  действий, то есть основных национальных интересов. “Национальная безопасность должна предполагать целостность национальной территории и неприкосновенность ее институтов. Национальная безопасность — это тот необходимый минимум, который дипломатия должна защищать адекватными возможностями и бескомпромиссно”, писал Моргентау.

Главный инструмент обеспечения  национальной безопасности, с точки  зрения данного направления ТМО, - это силовые методы. Важно здесь  отметить один из пунктов Концепции  национальной безопасности США времен “холодной войны”, который заключался примерно в следующем: “в политике и стратегии национальной безопасности Соединенных штатов на первый план выдвигалась защита американских интересов, даже в ущерб союзникам США”. Укрепление национальной безопасности же виделось лишь в наращивании вооружений и приоритете использования “более эффективных” военных в противовес дипломатическим и иным подобным мерам. Несмотря на крушение биполярной системы МО и переоценку приоритетов и задач внешней политики США, военная сила по-прежнему остается одной из главных составляющих национальной безопасности, а сама концепция национальной безопасности, считается, сохраняет свое положение, характеризуемое чаще всего как промежуточное между внешнеполитической и военной доктринами.

Среди наиболее ярких представителей реалистической школы можно назвать  Г. Моргентау, Р. Нибура, Г. Киссинджера, Р. Арона, Дж. Шварценбергера и других.

С окончанием “холодной  войны” обретает популярность либерально-идеалистическая  парадигма, с точки зрения которой интересы государств субъектов МО универсальны, построены на ценностях и принципах, являющихся общечеловеческими. Защита национальной безопасности напрямую связывается с созданием системы коллективной безопасности, международным сотрудничеством и ростом влияния и возможностей регулирования МО со стороны международных организаций (их укрепление, развитие, делегирование им дополнительных полномочий), всеобщее разоружение, а также провозглашение и принятие принципа неприменения силы. Одним из наиболее показательных документов в рамках либерально-идеалистической школы стали «14 пунктов» Вудро Вильсона. Среди наиболее известных представителей – Ф. Фукуяма, З. Бжезинский, А. Феллер, П. Корбетт.

Таким образом, очевидно, понятие  “национальная безопасность” зародилось и нашло свое дальнейшее развитие, прежде всего, в западной политической мысли. Наибольшую популярность в этой связи получили положения в целом оформленные доктриной национальной безопасности США времен “холодной войны” (претерпевшей с тех пор некоторые изменения в сторону позиции относительно компромиссной по отношению к либерально-идеалистическим идеям), написанной в русле реалистической парадигмы, то есть взгляд на категорию «национальная безопасность» через призму приоритета национальных интересов, главное место в защите которых отдается военным и силовым методам. Имея довольно богатую историю развития теории в данном направлении, западные исследования ТМО оказали значительное влияние на развитие идей “национальной безопасности” в рамках российской школы теории международных отношений.

2.2 Понятие “национальная  безопасность” в трудах представителей  российской школы теории международных  отношений.

Проблема определения  понятия “национальная безопасность”  является одной из наиболее сложных для российской ТМО. Прежде всего, это обусловлено тем, что после распада Советского Союза фактически ученым пришлось заново выстраивать теоретико-методологическую базу науки о международных отношениях, которая весь предыдущий период своего существования была вынуждена двигаться и развиваться в русле официальной идеологии. Однако, Сергунин А. А. в монографии “Российская политическая мысль: национальная и международная безопасность”, выделяя три этапа развития теории безопасности в советской науке, отмечает, что на последнем из них авторы практически отказались от “идеологизированного” подхода, не избавив свои работы при этом от очевидного заимствования многих основных идей из трудов западных коллег, что можно проследить уже как минимум с середины XX века. Более того, само понятие “национальная безопасность”, равно как и “национальный интерес” считались “буржуазными мышлениями”, изобретенными “апологетами” политического реализма для обоснования агрессивной империалистической политики Запада” (например, Арбатов Г.А. Идеологическая борьба в современных международных отношениях: доктрина, методы и органы внешнеполитической пропаганды империализма).

В стратегии национальной безопасности РФ до 2020 года национальная безопасность определяется как “состояние защищенности личности, общества и  государства от внутренних и внешних  угроз, которое позволяет обеспечить конституционные права, свободы, достойные  качество и уровень жизни граждан, суверенитет, территориальную целостность  и устойчивое развитие Российской Федерации, оборону и безопасность государства”.

Однако следует заметить, Юсупов Р.М отвергает подобное определение  и утверждает в своей работе “Наука и национальная безопасность”, что  оно представляет национальную безопасность как простую защиту прав и свобод личности, утверждение демократии и  сохранение незыблемости существующего  конституционного строя, таким образом, истинный смысл указанного понятия  размывается и теряет определенность, более того в целом перестает  содержать в себе какую бы то ни было проблематику. Более того, интересы трех названных сторон не могут быть одинаковыми и объективно не совпадают. Продолжая эту идею, Петров А. высказывает в этом отношении точку зрения о том, что выделение таких объектов “национальной безопасности”, как “личность, общество, государство” является полным заимствованием западного взгляда и не применимо к российскому государству. Другой российский теоретик Белов Б. Г. поэтому предлагает заменить данную модель другой – “народы страны - их территория - уклад жизни”.

Очевидно, и Троицкий М. А. не согласен с указанным в документе определением. Он выделяет в качестве объекта национальной безопасности только государство, отодвинув такие объекты как “личность” и “общество” в сферу компетенции отдельно изучаемых концепций личной (общей) и “социентальной” безопасности соответственно. В качестве основных признаков национальной безопасности автор называет стабильность - стратегическую, государственного устройства и территории.

Противоположную точку зрения представляет Манилов В. Л. в работе “Безопасность в эпоху партнерства” отмечая, что необходимо проводить  четкую границу между национальной и государственной безопасностью, которые соотносятся как целое  и часть. Следовательно, они могут как совпадать и вытекать друг из друга, так и отличаться. “При этом национальная безопасность первична, поскольку государство возникает и функционирует в результате заинтересованности в нем общества”. Манилов отмечает, что национальная безопасность - это, прежде всего, система, составными элементами которой выступают три независимых саморазвивающихся подсистем - интересы, угрозы и другие факторы воздействия на интересы, а также система обеспечения национальной безопасности.

В работе “Международная безопасность и обороноспособность государства”, написанной под редакцией отечественного автора Рогозиной О.К. говорится  о том, что национальная безопасность - это категория определяющая способность  государства и его народа самостоятельно или совместно с другими дружественными странами и народами сдерживать и  устранять внутренние и внешние  угрозы его суверенитету, территориальной  целостности, социальному и экономическому укладу и развитию и другим его  конституционным основам. Однако Косов Ю.В., пытаясь дать собственное определение рассматриваемой категории ТМО, отрицает возможность участия других стран в делах, затрагивающих сферу национальной безопасности какого-либо государства. С его точки зрения, национальная безопасность — вид безопасности на уровне отдельных стран, при котором исключается угроза войны и посягательств на суверенитет страны, ее независимость и территориальную целостность. Этот вид безопасности предполагает безусловную возможность для проведения государством самостоятельной внешней и внутренней политики, отсутствие внешнего вмешательства в его дела. Важным элементом безопасности страны является защита прав человека, обеспечение условий для нормальной жизнедеятельности общества.