Ирина Эланс

Автор который поможет с любыми образовательными и учебными заданиями

Недействительность сделок. 4

Оглавление

Введение …….2

Глава I Общие положения недействительности сделок:

1.1Понятие недействительной сделки и его соотношение с понятием сделки..8 Глава II Деление сделок на ничтожные и оспоримые:

2.1 Материальные критерии разграничения ничтожных и оспоримых сделок…21

2.2 Формальные критерии разграничения ничтожных и оспоримых сделок.......28

Глава III Профилактика недействительных сделок и её роль в обеспечении стабильности гражданского оборота……………………………………….. ………...31

Заключение ….37

Список использованных источников ….40

Приложение 1……………………………………………………………………………...41

Приложение 2……………………………………………………………………………...42

Приложение 3……………………………………………………………………………...43

Приложение 4……………………………………………………………………………...44

Введение.

Действующий Гражданский кодекс Российской Федерации¹ (ГК РФ) впервые за всю историю развития отечественного законодательства дал легальное определение ничтожных и оспоримых сделок. До этого указанные категории недействительных сделок обсуждались лишь на уровне теоретических разработок представителей российской (советской) науки гражданского права.

Законодательное разделение недействительных сделок на ничтожные и оспоримые не является простой случайностью. Оно вызвано стремлением составителей ГК учесть те или иные юридические особенности этих видов сделок, чтобы наиболее полно удовлетворить потребности гражданского оборота, который буквально с каждым днем становится всё сложнее и разнообразнее.

Однако, по прошествии нескольких лет с момента принятия Государственной Думой первой части ГК многие считают, что данное нововведение практически ничего позитивного в правовое регулирование отношений участников гражданского оборота не принесло. В последнее время подавляющее большинство практикующих юристов, а также представителей современной науки гражданского права указывают на значительное увеличение в судах количества дел, связанных с недействительностью сделок. Кроме того, обращается внимание на особую сложность рассмотрения таких дел, как в материальном, так и в процессуальном аспектах.

Так, Садиков О.Н. отмечает, что «в обзорах арбитражных споров, публикуемых в "Вестнике Высшего арбитражного суда Российской Федерации», уже традиционным становится специальный раздел, посвящённый спорам о недействительности сделок, содержание которого постепенно становится многостраничным»². На устойчивую тенденцию роста числа споров о недействительности сделок указывает и Витрянский В.В., по свидетельству которого, ежегодный прирост дел этой категории составляет 10-12 процентов.³

По мнению Скловского К.И., «оспаривание заключённых сделок и признание их судами недействительными приобрело почти эпидемический характер»⁴.Как отмечают многие исследователи, среди юристов бытует мнение, что в настоящее время «при желании можно опорочить в суде практически любую сделку»⁵. Более того, одну и туже сделку можно опорочить по разным основаниям, при этом делается вывод «об отсутствии принципиальных препятствий доя признания ее недействительной несколько раз по разным основаниям»⁶.

Очевидно, что такое положение дел не идёт на пользу стабильности гражданского оборота. Напротив, оно делает институт недействительности сделок мощным оружием в руках недобросовестных коммерсантов , стремящихся во что бы то ни стало использовать любое основание для уклонения от надлежащего исполнения своих обязательств.

Указывая на сложившуюся ситуацию, некоторые авторы напрямую связывают её с делением сделок на ничтожные и оспоримые и прямо заявляют о «терминологических неточностях»⁷ГК. Они также признают, что «содержащиеся в действующем Гражданском кодексе нововведения о ничтожных и оспоримых сделках породили больше проблем, чем их разрешили», при этом «в данном случае появление двух новых терминов имею больше отрицательных последствий, чем положительных»⁸ .

Например, ОН. Садиков предлагает наряду с недействительными сделками выделять в самостоятельную группу так называемые несостоявшиеся сделки. Он указывает, что «проблема разграничения недействительных и несостоявшихся гражданско-правовых сделок существует и ставит ряд практических вопросов, которые по мере развития рыночных коммерческих отношений все чаще будут давать о себе знать. Для решения этих вопросов были бы желательны некоторые дополнения к нормам действующего гражданского законодательства, а также и разъяснения высших судебных инстанций РФ»⁹. Естественно, такие дополнения связываются с предложениями установить особые юридические последствия признания сделок несостоявшимися. Это с неизбежностью повлечёт за собой дальнейшее усложнение и увеличение чиста споров, направленных на обессиливание юридических сделок.

Безусловно, появление в Гражданском кодексе положений о ничтожных и оспоримых сделках также явилось результатом стремления воплотить в жизнь теоретические разработки учёных-цивилистов. И дело здесь, очевидно, не столько в терминологии, сколько в естественном желании ученых закрепить на уровне закона некие принципиальные юридические различия между ничтожными и оспоримыми сделками.

Однако в настоящее время в отечественной науке гражданского права (как и на момент принятия ГК в 1994 году) не существует сколько-нибудь удовлетворительной теории недействительных сделок, способной без существенных внутренних противоречий объяснить правовую природу этих сделок, определить основания и порядок признания их недействительности, а также установить последствия этой недействительности. Это в полной мере относится к ничтожным и оспоримым сделкам, являющимся лишь разновидностями недействительных сделок.

В связи с этим достаточно отметить, что в истории науки российского гражданского права количество исследований, специально посвящённых недействительным сделкам, исчисляется единицами. Так, до 1917 года была издана лишь одна монография Растеряева, комплексно рассматривающая вопросы недействительных сделок¹⁰. В советское время данным вопросам было посвящено всего три крупных работы, одна из которых была написана Н.В. Рабинович¹¹, а две принадлежали перу В Л Шахматова¹².

В последнее время ярким свидетельством возросшего интереса к данной теме, причем не только цивилистов, является заметное увеличение числа публикаций в периодической печати, а также появление нескольких специальных работ, посвященных теоретическим и практическим проблемам недействительности сделок¹³.

При этом приходится констатировать, что вопросы оспоримости и ничтожности сделок во всех указанных работах рассматриваются лишь в общем контексте правового института недействительности сделок и не являются предметом специального исследования. Среди тех авторов, которые в своих работах уделяют сколько-нибудь значительное внимание делению сделок на ничтожные и оспоримые, нет единства мнений об основаниях и последствиях такого деления для сторон этих сделок и для третьих лиц.

К сожалению, недостатки юридической теории по данным вопросам самым непосредственным образом отражаются на состоянии действующего гражданского законодательства о недействительных сделках, а также на правоприменительной практике. В отсутствие четких теоретических установок суды разных инстанций по-разному квалифицируют одни и те же сделки: как ничтожные или как оспоримые, применяя при этом совершенно различные материально-правовые и процессуальные последствия.

Очевидно, что в сложившихся условиях юридические категории ничтожных и оспоримых сделок нуждаются в глубоком теоретическом осмыслении. Каждая из них заслуживает самого серьёзного внимания на уровне отдельных исследований, специально посвящённых ничтожным и оспоримым сделкам.

В данной работе я попытаюсь уделить особое внимание понятию недействительных сделок, делению недействительных сделок на ничтожные и оспоримые, определить правовую природу оспоримых и ничтожных сделок..При этом я буду рукоюдсгвоваться теоретическими работами, выработанными виднейшими представителями отечественной науки гражданского права

Исходя из этого, в первой главе работы будут рассмотрены общетеоретические положения, касающиеся понятия недействительной сделки, её сущности.

Вторая глава работы посвящена делению недействительных сделок на ничтожные и оспоримые. Юридическая природа каждого из этих видов недействительных сделок может быть выяснена через раскрытие их сущностных отличительных признаков.

В третьей и четвёртой главах будут рассмотрены уже практические вопросы данной темы, как: правовые последствия и профилактика этих видов сделок.

В заключении будет подведен итог о правовой природе оспоримых и ничтожных сделок и о необходимости их выделения в самостоятельные правовые категории, а также будут суммированы конкретные предложения по совершенствованию действующего законодательства Российской Федерации, возникшие в ходе рассмотрения теоретических положений различных авторов по данному вопросу.

Глава I Общие положения недействительности сделок:

Понятие недействительной сделки и его соотношение с понятием сделки.

В юридической науке широко используется термин «правовая природа» или «юридическая природа». К нему обращаются тогда, когда требуется дать исчерпывающую характеристику тому или иному юридическому факту, процессу, явлению и т.д. Поскольку одним из значений термина «природа» является: «сущность, основное свойство чего-либо»¹⁴, то применительно к недействительным сделкам выявление их правовой природы будет означать:

определение их места в системе юридических фактов;
указание на специфические признаки недействительных сделок, позволяющие отграничить их от других юридических действий.

Рассмотреть юридическую природу недействительной сделки невозможно без выяснения её соотношения с понятием «сделка», второе традиционно в отечественном гражданском праве определяется как действие участников гражданского оборота по поводу установления, изменения или прекращения гражданских прав и обязанностей (ст. 153 ГК РФ).

По мнению М.М. Агаркова, «выявление понятия сделки - сравнительно поздний результат юридического анализа»¹⁵, который показал, что оно вбирает в себя как договоры, так и односторонние юридические действия частноправового характера Так, уже в середине XVIII века в ряде национальных систем права Европы пользовались терминами «actus juridicus» (лат.) и «acte juridique» (фр), означавшими сделку в современном понимании этого слова. Несмотря на это, сам М.М. Агарков и другие отечественные цивилисты, в частности, К.Б. Новицкий¹⁶, полагали, что еще римские юристы употребляли особый термин «negotium» понимая под ним не только дело вообще, но также сделку и возмездный договор, противопоставлявшийся дарению. Так, И.Б. Новицкий утверждал, что именно о сделках (а не о контрактах) говорилось, что они могут быть: «nullum» (незаключенными), «nullius» (ничтожными), а также их можно «resindere» (считать недействительными), «dissolvere» (расторгнуть), «distrahere» (лишить юридической силы). Это подтверждается и соответствующими положениями

Латинско-русского словаря¹⁷.

Несмотря на употребление термина «negotium» , он все же не имел столь широкого применения в римском праве (что подтверждает Д.Б. Дождев¹⁸), как контракт или пакт, очевидно, потому, что этих категорий для общей характеристики оснований возникновения обязательств неделиктного характера было вполне достаточно. Кроме того, такое обязательство из односторонних действий, как, например, «negotiorum gestio» (ведение чужих дел без поручения), рассматривалось в римском праве не как односторонняя сделка, а как квази-контракт.

Таким образом, в римском праве лишь наметился процесс создания единой частноправовой категории, объединявшей основания возникновения договорных и некоторых внедоговорных обязательств под общим названием «сделка».

По мнению М.М. Агаркова, «уже в конце ХVIII и начале ХIХ вв. русская юридическая мысль, разрешая вопрос о системе юридических фактов, отчетливо противопоставляла вопрос правонарушения и волеизъявления (сделки) и различала одностороннюю сделку и договор. Выделение учения о сделке в составе общей части гражданского права стало впоследствии традиционным в русской цивилистической науке».¹⁹Попытки законодательного закрепления категории «сделка» начали предприниматься уже к концу ХIХ в. при разработке Проекта гражданского уложения. Согласно ст. 56 этого Проекта:

«Действия, совершаемые для приобретения и прекращения гражданских прав (сделки), суть:

изъявление воли одного лица, как-то: завещательные распоряжения, и
договоры или соглашения двух или нескольких лиц».

Данное явилось определенным рубежом научных изысканий виднейших представителей российской дореволюционной цивилистики (Дювернуа, Мейера, Шершеневича и др.) в интересующей меня области гражданско-правовой науки. Так, например, Д.И. Мейер, отмечая, что «чаще всего под сделкой разумеется договор или вообще какое-либо соглашение», а также и то, что «под наше понятие о сделке подходит не только договор, соглашение, но, например, и духовное завещании», констатировал, что в «общежитии сделка не имеет определенного юридического значения»²⁰. Другими словами, для простого обывателя термин «сделка» в дореволюционной России еще ничего не значил, поскольку практика гражданского оборота обходилась такими терминами, как договор, соглашение, одностороннее действие.

Дальнейшее развитие теория сделок получила в отечественной цивилистике в советское и постсоветское время, поскольку именно в этот период было определено, что сделки являются актами осознанных, целенаправленных, волевых действий участников гражданского оборота, совершая которые, последние стремятся к достижению определенных правовых последствий. Необходимо отметить, что именно в ГК РСФСР 1922 г. понятие сделки, как действия, направленного на возникновение, изменение и прекращение гражданских правоотношений, впервые появилось в законодательстве, а затем, почти в неизмененном виде, перешло в ГК РСФСР 1964 г. и действующий ГК РФ.

И для советской, и для постсоветской цивилистики был характерен поиск научного определения сделки, которое смогло бы вобрать в себя все ее характерные черты и по которому можно было бы отличить сделку от иных юридических фактов. Здесь особое внимание заслуживает работа М.М. Агаркова: «Понятие сделки по советскому гражданскому праву»²¹, в которой он, обобщив немногочисленный мировой и отечественный опыт исследования сделок, определил, что «сделками называются правомерные юридические действия, совершаемые одним или несколькими лицами, выступающими в качестве субъектов имущественных (гражданских) прав, и устанавливающие, изменяющие гражданские правоотношения, на установление, изменение или прекращение которых они направлены»²².

Вслед за М.М. Агарковым близкое к его определению понятие сделки дал И.Б. Новицкий: «сделкой называется правомерное юридическое действие, совершаемое одним или несколькими дееспособными лицами, выступающими, в качестве субъектов имущественных (гражданских) прав, направленное на установление, изменение или прекращение гражданских правоотношений»²³.

Значение данных определений сделки состояло в том, что в отечественной юридической науке было обращено внимание на такой ее важнейший признак, как целенаправленность.

Среди последующих изысканий в области определения понятия и характерных черт сделки заслуживает особого внимание монография В.Л. Шахматова²⁴, который предлагал не давать единого определения сделке, а рассматривать отдельно действительные и недействительные сделки. Действительную сделку он определял как «волеизъявление сделкоспособного субъекта (субъектов), направленное на законное и осуществимое воздействие на фактические общественные отношения путем возникновения, изменения или прекращения соответствующих гражданских прав либо обязанностей, содержание которого соответствует подлинной воле субъекта (субъектов), выраженное предусмотренным законом способам, и включает в себя условия, признаваемые правом существенными»

Подход В.П. Шахматова к определению сделки (в данном случае действительной сделки) значим тем, что в нем в логической взаимосвязи содержатся принятые наукой гражданского права условия действительности сделок, а именно: соответствие волеизъявления подлинной воле участников сделки, сделкоспособность участника сделки, законность ее содержания, соблюдение установленной законом формы сделки.

В 90-е гг. XX века рассмотрению понятия сделки были посвящены и некоторые работы Ю.Л. Егорова. В них отмечалось, что «сделка - это правомерное действие сделкоспособного субъекта, выраженное в допускаемой законом форме, воздействующее на фактические общественные отношения путем формирования материального содержания, прав и обязанностей порождаемого правоотношения»²⁵. Здесь, на мой взгляд, сущность сделки как одной из разновидностей юридического факта была отражена не в полном объеме, даже несмотря на то, что в первых строках данного определения справедливо подчеркивается правомерный характер сделки.

Вышедшая в свет в 1999 г. монография Ф.С. Хейфеца «Недействительность сделок по российскому гражданскому праву» во многом подытожила имеющиеся к настоящему времени подходы к определению сделки. Её автор считает, что: «сделкой признаётся правомерное юридическое действие одного или нескольких дееспособных субъектов гражданских (имущеапвеннък) прав, совершенное в установленной законом или их соглашением форме, соответствующее подлинной воле субъектов и приводящее к правовым последствиям (установлению, изменению или прекращению гражданских прав или обязанностей), на достижение которых оно направлено»²⁶.

Приведенные определения сделок позволяют выявить характерные черты рассматриваемого юридического факта и определить следующее:

Во-первых, сделка - волевое, дозволенное, правомерное юридическое действие;

Во-вторых, сделка направлена на достижение результата, который должен не противоречить действующему законодательству и выражаться в установлении, изменении или прекращении гражданских прав и обязанностей;

В-третьих, участниками сделок могут быть любые субъекты, обладающие гражданской правосубъектностью, (физические и юридические лица, а также публично-правовые образования: Российская Федерация, субъекты Российской Федерации, муниципальные образования);

В-четвертых, предметом сделки могут быть не только имущественные, но и иные гражданско-правовые отношения (за исключением правоотношений, возникающих по поводу нематериальных благ, перечисленных в ст. 150 ГК РФ).

В этой связи нельзя согласиться с суждениями М.М. Агаркова, И.Б. Новицкого и Ф.С. Хейфеца о том, что осуществление сделок возможно лишь в сфере имущественных отношений, что, намой взгляд, уже не вполне соответствует ныне действующему законодательству, регулирующему отношения гражданского оборота. Следует отметить, что поскольку согласно ст. 2 ГК РФ гражданское право регулирует имущественные, а также неимущественные, как связанные, так и не связанные с имущественными, отношения, вполне можно представить совершение сделок неимущественного характера, которыми, например, могут быть договоры, направленные на безвозмездное использование объектов интеллектуальной собственности или безвозмездное оказание услуг неимущественного характера.

К числу неимущественных сделок можно отнести и соглашение о заключении брака, которое до недавнего времени в отечественной юриспруденции не считали соглашением, обладающим свойством сделки. Семейное законодательство Российской Федерации предоставляет возможность полагать, что семейное право - это подотрасль гражданского права и дает основания для рассмотрения договорной природы брака. Причем брак, традиционно трактуемый отечественной юридической наукой как «свободный, равноправный и в принципе пожизненный союз мужчины и женщины, заключенный с соблюдением порядка и условий, установленных законом, образующий семью и порождающий между супругами взаимные личные и имущественные права и обязанности»²⁷, вполне укладывается в схему гражданско-правовой сделки, под которой ст. 153 ГК РФ понимает действия субъектов (в данном случае физических лиц - мужчины и женщины), направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей. Учитывая то, что заключение брака - это волевые совместные действия будущих супругов, порождающие для них новые права и обязанности, в первую очередь личного характера (поскольку цель брака - создание семьи), нетрудно убедиться в том, что брак располагает всеми необходимыми элементами договора - сделки. На это указывает и М.В. Антокольская: «В той части, в какой оно (т.е. соглашение о заключении брака) регулируется правом и порождает правовые последствия, оно является договором»²⁸.

Таким образом, не следует сужать значение регулятивного воздействия гражданско-правового института сделки только признанием его предметом имущественных отношений, поскольку и неимущественные права могут быть приобретены в результате совершения таких юридических действий.

Однако сделка способна породить те правовые последствия, которых хотели достичь ее стороны, лишь в случае, если она действительна. Здесь следует заметить, что юридическая техника как ГК РФ, так и ГК РСФСР 1964 г. при проведении различия между действительностью и недействительностью сделок пошла по пути прямого указания на перечень недействительных сделок, за пределами которого все иные действия, подпадающие под признаки сделок, являются действительными сделками.

Помимо этого, в науке гражданского права принято подразделять действительные и недействительные сделки на основании их соответствия условиям действительности сделок, к которым отечественная цивилистика²⁹ традиционно относит:

законность содержания сделки;
способность субъекта к участию в сделке;
соответствие волеизъявления участника сделки его подлинной воле;
соблюдение формы сделки.

Нарушение хотя бы одного из данных условий действительности сделок в цивилистике считается основанием для признания соответствующих действий недействительными сделками, если иное не предусмотрено законом (см. например, п. 1 ст. 162 ГК РФ).

Действовавшие в разное время на территории нашей страны Основы гражданского законодательства Союза ССР и республик, а также Гражданские кодексы РСФСР и РФ никогда в своих нормах не содержали операционного определения недействительной сделки. Ныне действующее гражданское законодательство, регулируя в ст. 166-181 ГК РФ максимально возможные вопросы, связанные с недействительностью сделок, продолжило данную традицию и ограничилось тем, что лишь определило их возможный круг. Пункт 1 статьи 166 ГК РФ говорит о том, что сделка недействительна по основаниям, установленным Гражданским кодексом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

Искомую дефиницию недействительной сделки можно обнаружить в монографических исследованиях, где попытки определения недействительной сделки только как сделки, совершенной с нарушением хотя бы одного из условий ее действительности, имеют чисто эмпирический оттенок и не учитывают, на мой взгляд, правовой природы данного явления.

Укоренившееся в отечественной науке гражданского права понимание недействительной сделки как сделки, не создающей правовых последствий для сторон, ее совершивших, привело к полемике по поводу понятия и природы недействительной сделки, один из вопросов которой - является ли недействительная сделка вообще сделкой.

По этому поводу в отечественной цивилистике выработались следующие позиции.

Ряд ученых, например, Д.М. Генкин, И.Б. Новицкий, В.Л. Шахматов, И.С. Самощенко, полагали, что термин «сделка» должен включать в себя и недействительные сделки, так как в независимости от того, были ли применены к ничтожной сделке последствия недействительности либо оспоримая сделка признана недействительной, фактический состав действия, направленного на возникновение, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей (пусть даже и неправомерного), имел место. Так, Д.М. Генкин утверждал, что «правомерность или неправомерность действия не является необходимым элементом сделки, а определяет лишь те или другие последствия сделки»³⁰.

И.Б. Новицкий³¹ же отмечал, что строгое разграничение сделки и правовых последствий необходимо и для противоправной сделки, так как нельзя сказать, что она совсем не вызывает никаких юридических последствий. Она не приводит к тем результатам, на достижение которых была направлена, но в результате ее исполнения для лиц, ее совершивших, наступают другие, нежелательные последствия. И.С. Самощенко, исследуя позицию И.Б. Новицкого по данной проблеме, писал: «И.Б. Новицкий оспаривал мнение, что если сделка недействительна, то она вообще не есть сделка»³². Таким образом, И.Б. Новицкий с определенными сомнениями склонялся к мнению о том, что недействительная сделка все же является сделкой.

В.Л. Шахматов, считая, что «недействительная сделка - это сделка, состав которой не соответствует описанным в нормах права признакам состава сделок данного вида в силу общественно вредных или общественно нежелательных свойств»³³, полагал, что и действительная и недействительная сделки являются сделками, а правомерность действия относил только к признаку действительной сделки. Однако, подчеркивая общественную вредность и нежелательность недействительных сделок, В.П. Шахматов выделил из их группы, так называемые противоправные сделки. И это не мешало ему считать недействительную сделку разновидностью сделки.

И.С. Самощенко отмечал, что «сделка - один из видов действий участников общественных отношений. Регулируя их, гражданское право не только определяет общие условия и порядок их совершения, не только регламентирует отдельные типы сделок, но и определяет, какие сделки независимо от их типа запрещены»³⁴. Из чего следует, что запрещенная, то есть недействительная, сделка есть сделка, влекущая особые последствия для ее участников.