Определение места искусства в Советской Белоруссии -20-е годы К.А. Алексютович

Введение

Эстетическое освоение действительности органиче­ски связано с жизнью художника. Без знания творче­ского пути мастера невозможно не только правильно понять его произведения, но и определить их место в искусстве. Именно поэтому исследователи, разраба­тывая те или иные теоретические проблемы, всегда соотносят произведения художника с конкретными фактами его биографии.

В последние годы у нас в республике издан ряд мо­нографических исследований о жизни и творчестве видных мастеров различных видов искусства. Насто­ящая работа посвящена балетмейстеру Константину Алексютовичу — человеку, с именем которого связано становление национальной хореографии.

Константин Андреевич Алексютович относится к тому поколению деятелей культуры, которые заклады­вали фундамент искусства Советской Белоруссии. Лю­бой разговор о белорусском танцевальном искусстве сегодня нельзя вести, не вспомнив Алексютовича — балетмейстера, педагога и общественного деятеля.

Хореографическая деятельность Константина Алек­сютовича, начавшаяся еще до революции, наиболее плодотворно развернулась в советское время. Она охва­тывает первые четыре десятилетия нынешнего века.

В отличие от театра белорусская хореография не смогла до революции выйти на профессиональную сцену. Попытка В. Дунина-Марцинкевича как-то изме­нить существующее положение к успеху не привела. Местная Терпсихора так и не перешагнула рамки лю­бительства, однако в будущем сыграла немаловажную роль в развитии национального танцевального искус­ства. Впервые сценическое воплощение белорусский народный танец получил в труппе Игната Буйницкого — профессиональном коллективе, репертуар которо­го включал различные виды искусства. Зрители Петер­бурга, Вильно, многих городов, местечек и деревень Белоруссии восторженно встречали белорусских тан­цоров. Газета «Наша Нiва» в одной из корреспонден­ции сообщала: «Начались на сцене танцы: «Лявонiха», «Мяцелiца», «Юрка» и «Верабей» под деревенскую белорусскую музыку. Нужно признаться, что они уда­лись на славу. По три-четыре раза пришлось танцевать один танец. Танцоры, ребята и девушки, под руковод­ством Буйницкого подобрались такие, что сцена дро­жала от лихого топота и в глазах мелькало, когда тан­цевали «Лявонiху», «Мяцелiцу» или когда 10 красиво одетых пар свивались длинным шлейфом в «Вераб'е».

Всевозможные препятствия, чинимые царскими властями развитию белорусской культуры, и экономи­ческие трудности вынудили Буйницкого оставить сце­ну. А вспыхнувшая вскоре первая мировая война надолго прервала развитие белорусского танца.

Великая Октябрьская социалистическая революция освободила белорусский народ от рабства, открыв но­вые горизонты для становления искусства. Сразу же после освобождения Белоруссии от буржуазно-помещи­чьей Польши Народный комиссариат просвещения БССР развернул большую работу по организации раз­личных очагов культуры. Начавшаяся гражданская война заставила деятелей науки и искусства республи­ки выехать в глубь России. В мае 1921 года вернув­шийся в Минск из Саратова Константин Алексютович назначается балетмейстером Первого Белорусского го­сударственного театра. Создав здесь балетную студию, Алексютович одновременно работает с драматическими актерами, ставит в спектаклях белорусские танцы, игры, хороводы, которые, будучи сами по себе интерес­ными хореографическими номерами, обогащали сюжет и придавали спектаклям особый колорит, красочность. Уже в первых постановках молодого балетмейстера. Отчетливо проявилась неразрывная связь его творчес­ких поисков с фольклором. Рисунок танца отличается непосредственностью, эмоциональной насыщенностью и прямо связан с народными традициями. Константин Алексютович вовлекает зрителя в стремительный вихрь танца, заражает его оптимизмом, пробуждает в нем высокую духовность.

Возникновение первого Белорусского Драматического театра.

Истоки белорусского танца восходят к древнеславянским игрищам, из элементов которых в период формирования белорусской народности образовались различные народные пляски (многие танцы до сих пор исполняются в синтезе с игрой и песней). Белорусские танцы разнообразны по тематическому содержанию и формам. Они насчитывают около сотни названий и отражают многие стороны жизни народа, богаты по композиционному рисунку и танцевальным ритмам, жизнерадостны по настроению. Преобладающий музыкальный размер — двудольный, построение танцующих — парно-массовое, сольные танцы встречаются сравнительно редко. Основу белорусской танцевальной лексики составляют мелкие партерные движения (перемещающийся шаг, па-де-баск, галоп, притоп и др.); женский танец существенно не отличается от мужского, исключение составляют лишь присядки и большие прыжки, исполняющиеся только мужчинами. Наиболее популярные белорусские танцы: «Лявониха», «Метелица», «Юрочка», «Крыжачок», «Микита», «Толкачики», хоровод «Подушечка», местные варианты польки, кадрили и др.

Впервые белорусский народный танец был выведен на сцену в белорусской комической опере С. Монюшко «Селянка» (либретто В. И. Дунина-Марцинкевича, пост. 1852). В начале 20 в. белорусские народные танцы исполнялись в спектаклях труппы И. Т. Буйницкого. Профессиональные танцевальные коллективы были созданы только в советское время: Ансамбль белорусской народной песни и пляски в Минске (1937), Белорусский ансамбль песни и танца в Белостоке (1940). В Б. работают (на 1970): Государственный ансамбль танца БССР (создан в 1959) и Государственный народный хор БССР (организован в 1952), а также несколько самодеятельных народных ансамблей танца.

Первыми профессиональными исполнителями народных танцев были скоморохи (12 в.). В 18 — 1-й половине 19 вв. в поместьях и некоторых городах функционировали крепостные театры (Несвижский, Гродненский, Слонимский, Шкловский), где выступали белорусские танцовщики.

Профессиональный балетный театр возник в Б. после Октябрьской революции. В 1920 в Минске открылся 1-й Белорусский драматический театр (ныне Белорусский театр им. Янки Купалы), который имел небольшую балетную труппу (балетмейстер К. А. Алексютович). В 1930 была создана в Минске Государственная студия оперы и балета, реорганизованная в 1933 в Белорусский театр оперы и балета. Были поставлены балеты: «Красный мак» Р. М. Глиэра (1933), «Коппелия» Л. Делиба (1935), «Лебединое озеро» П. И. Чайковского (1938) и др. В 1939 балетмейстер А. Н. Ермолаев поставил первый национальный балет «Соловей» М. Е. Крошнера; в новаторской хореографии этого балета выразительно прозвучала тема борьбы белорусских крестьян за свободу. В лексике «Соловья» слились в единое целое классический танец и народная хореография.

Белорусский хореографический фольклор широко использовался в одном из лучших национальных балетов «Князь-озеро» В. А. Золотарёва (1949), а также в балете «Подставная невеста» Г. М. Вагнера (1958) и в др. В 1961 поставлен белорусский балет на современную тему «Мечта» Е. А. Глебова, в 1963 — «Свет и тени» Г. М. Вагнера, в 1967 — одноактный балет Е. А. Глебова «Альпийская баллада», в 1969 — его же балет «Избранница».

В репертуаре театра балеты: «Жизель» А. Адана (1953), «Лебединое озеро» (1948, 1967), «Спящая красавица» (1954), «Щелкунчик» (1956) П. И. Чайковского, «Тропою грома» К. Караева (1960), «Дон Кихот» Л. Ф. Минкуса (1962), «Спартак» А. И. Хачатуряна (1964), «Золушка» (1965) и «Ромео и Джульетта» (1968) С. С. Прокофьева и др.

В балетной труппе театра работали: народные артисты БССР А. В. Николаева, 3. А. Васильева, С. В. Дречин, Л. М. Ряженова, В. И. Крикова, В. П. Миронов, Н. К. Шехов; заслуженные артисты БССР Н. Ф. Млодзинская, Б. 3. Карпилова, Е. М. Глинских и др.; балетмейстеры народный артист СССР и БССР А. Н. Ермолаев, народный артист РСФСР Ф. В. Лопухов, заслуженный деятель искусств БССР К. А. Муллер и А. Л. Андреев. В республике ставили спектакли балетмейстеры: заслуженный артист БССР и заслуженный деятель искусств Литовской ССР К. Я. Голейзовский, заслуженный артист РСФСР В. И. Вайнонен, народный артист СССР Р. В. Захаров. В балетной труппе театра (1970): артисты балета — народные артисты БССР Н. С. Давыденко, А. А. Корзенкова, И. Н. Савельева, В. К. Давыдов, заслуженный артист РСФСР К. Н. Малышева, заслуженные артисты БССР И. Д. Дидиченко, Р. Е. Красовская, Л. С. Чеховский и др.; балетмейстер заслуженный артист РСФСР О. М. Дадишкилиани и др. Среди ведущих балетоведов республики — Ю. М. Чурко. Национальные кадры артистов балета готовит Белорусское хореографическое училище (основано в 1944).

Истоки творчества К.А. Алексютовича.

Константин Андреевич Алексютович родился 20 мая 1884 года в деревне Бахаревичи Игуменского уезда (ныне Пуховичского района) Минской области. Его отец, как и все безземельные крестьяне, вынужден был с утра до вечера гнуть спину на помещика. Недоедая, с трудом сводя концы с концами, семья ютилась в покосившейся, вросшей в землю хатенке с тремя под­слеповатыми окошками.

Единственное, сохранившееся с детства, светлое воспоминание было связано с учебой в церковно-приходской школе, куда зимой вместе со своими ровесни­ками бегал и маленький Костик. Школа находилась в соседней деревне, и всю, в несколько верст, дорогу стайка ребятишек не умолкала ни на минуту, переска­зывая друг другу услышанные от старших сказки и страшные истории, а то и просто незамысловатые де­ревенские новости и происшествия.

Свой первый кусок хлеба босоногий подпасок зара­ботал в восемь лет у того же помещика, на которого батрачил и отец. Жизнь рано приучила его к самосто­ятельности, выработала в нем упорство, сильную волю.

Крестьянские дети сызмала входили не только в круг интересов и забот семьи, но и вбирали в себя чу­десный и необъятный мир богатой народной поэзии. Как ни тяжел был труд, как ни горька участь белорус­ского крестьянина, задушевная песня и искрометный танец, меткое слово и сказка сопровождали его с пе­ленок до смерти. Да и о себе, о своей жизни он прав­диво и в то же время с легким юмором говорил: «Жы-ву — часам з квасам, а парою з вадою».

Весь этот наполненный невзгодами, чрезвычайно сложный мир не мог пройти мимо впечатлительного, вдумчивого мальчика, не мог не оставить глубокий след в его восприимчивой душе. Он мог часами, словно завороженный, слушать чарующие белорусские песни, которые исполняли деревенские женщины на посиделках. Форми­рованию образно-ху­дожественного воспри­ятия мира во многом содействовала и обста­новка в семье. Мать Константина Андрее­вича знала много пе­сен и любила петь, отец хорошо играл на небольшой самодель­ной дудочке. Мальчик быстро овладел этим незатейливым инстру­ментом и легко вос­производил любую ус­лышанную мелодию. Знакома ему была и пастушеская  свирель. Но больше всего Кос­тю привлекали танцы.

На семейных вечерах и народных празднествах он ли­хо отплясывал белорусского «Казачка», был как бы солистом, а остальные, старшие ребятишки, танцевали вокруг, подражая ему. Этот танец позже, в 1926 году, был сценически разработан и поставлен Константином Алексютовичем в ансамбле танца при Доме комсомола.

«Кастусь подолгу любовался красотой природы,— писал его друг, в будущем известный композитор И. Любан,— полюбил народные песни, сказки, на ко­торые большими мастерами оказались старые пастухи, увлекался прекрасными, полными отваги и лихости народными танцами. В деревне Кастусь был первым заводилой на вечерах. (Приходилось иногда краем глаза видеть танцы на балах у графа)... Единственной его мечтой стало — быть танцором» .

В 1900 году Кастусь против воли родителей, не желавших и слушать о мечте сына, тайком уезжает в Киев, где, как он слышал, существует танцевальная студия. В большом незнакомом городе пятнадцатилет­ний деревенский подросток, как и следовало ожидать, не смог ничего добиться — сына батрака нигде не принимали. Но неудача не разочаровала его, а, наоборот, еще больше укрепила желание осуществить свою меч­ту. Этому в значительной степени способствовало зна­комство с уже известным в то время молодым танцором М. А. Соболем, первым увидевшим в мальчугане талант и поверившим в его будущее. Случайная встреча пере­росла в большую многолетнюю творческую дружбу.

Вернувшись в Белоруссию, Константин поступает в Минскую хореографическую студию и школу бально­го танца Н. Соколовского, известного в прошлом артис­та Петербургского балета. Опытный мастер сразу же обратил внимание на новичка, который с первых дней занятий обнаружил незаурядные способности, выде­ляясь среди учеников.

Учитель был в преклонном возрасте, часто недомо­гал и вскоре стал охотно поручать Константину Алексютовичу проведение уроков, практических занятий, вечеров танцев. Юноша проявил неплохие педагогичес­кие и организаторские способности. За сравнительно короткий срок он закончил курс обучения, получил диплом преподавателя хореографии и бальных танцев.

Вскоре молодой балетмейстер почувствовал, что по­лученное образование уже не удовлетворяет его, что для успешного творческого роста необходимо дальней­шее профессиональное совершенствование. Его бывший педагог советует учиться дальше. И вот в 1903 году они вместе едут в Петербург. Несмотря на то, что Кон­стантин Алексютович был старше многих абитуриен­тов и не обладал необходимой общей подготовкой, его, благодаря яркой сценической одаренности, зачисляют в Петербургское театральное училище, где под руковод­ством известных мастеров столичного балета он овла­девает искусством танца. С Петербургом — одним из самых крупных центров русской культурной жизни — были связаны долгие годы творчества Константина Андреевича.

Обогащенный профессиональными и общекультур­ными знаниями и навыками, Алексютович в 1906 году возвратился в Минск и начал работать танцмейстером, преподавателем пластики и танца в женской гимназии. Одновременно он открыл хореографическую студию и школу бального танца, которые вскоре приобрели в го­роде известность, а их основатель и руководитель заво­евал авторитет одного из лучших преподавателей хореографии в Белоруссии. Начинается концертная деятель­ность К. Алексютовича. Его студия дает концерты, осуществляет постановки для дивертисментов. Это вре­мя и следует считать началом творческой биографии Константина Андреевича как балетмейстера-поста­новщика. Тонкое чувство стиля танца, его рисунка и большой вкус, соединенные с высокой требователь­ностью, позволяли педагогу точно и умело осущест­влять свои художественные замыслы.

В начале сценического пути балетмейстер обратил­ся к характерным танцам, в которых сам часто соли­ровал, исполняя наиболее ответственные, технически трудные партии. Используя балетные качества (высо­кий прыжок, стремительные вращения и т. д.), он со своей группой поставил украинский «Гопак», «Мазур­ку», «Краковяк», «Фанданго».

Константин Алексютович навещал своих родных, как правило, в дни народных праздников. С большим удовольствием он не только наблюдал, но и участво­вал в различных обрядах, которые сопровождались песнями, танцами, играми. Именно народное искусство открывало перед балетмейстером широкие творческие горизонты. Отсюда, как из неиссякаемого источника, он черпал бесценные сокровища для сценических за­мыслов. Позже, когда Константин Андреевич работал в Белорусском театре, он широко использовал народное творчество в постановочной работе.

Внимательно следил он и за театральными новинка­ми. С этой целью часто посещал Петербург. Общение со столичным миром искусства давало ему большой ду­ховный заряд. Посещая спектакли и концерты с учас­тием известных артистов, анализировал каждый их жест, старался постичь тайну сценичной вырази­тельности.

В 1913 году Константин Андреевич вместе с женой присутствовал на концерте Анны Павловой и Федора Шаляпина. «Их успех был ошеломляющим,— вспоми­нала Лидия Николаевна.— Публика долго не давала им уйти со сцены. Великим актерам было преподнесено столько корзин с цветами, что авансцена буквально скрылась под ними. После исполнения «Умирающего лебедя» под бурные овации Павлова прошлась на пуан­тах возле всех корзин. «Браво, Павлова! Браво!— не смолкали возгласы в зрительном зале».

Константин Андреевич часто вспоминал прославлен­ную русскую балерину, восхищался ее огромным талан­том не только как танцовщицы, но и актрисы. Искус­ство Анны Павловой оставило глубокий след в его душе. Оно раскрыло перед ним новые грани хореографии, ранее незнакомые для него психологические глубины танцевальных образов. И это позволило ему найти в своей последующей работе меру «золотого сечения», благодаря которой многие его постановки обрели дол­гую жизнь на сцене.

Великий Октябрь Константин Алексютович встре­тил в Саратове, где открыл балетную студию и школу бального танца. Эту работу он совмещал с должностью балетмейстера Детского театра и драматической студии.

Как и многие демократически настроенные работни­ки искусства, он целиком отдался служению револю­ции. Благотворительные спектакли, эстрадные выступ­ления в пользу детских приютов, сирот, вдов, раненых красноармейцев, голодающих; концерты в лазаретах, воинских частях, рабочих клубах — далеко не полный перечень бескорыстного служения артиста освобожден­ному народу.

В вихре революционных событий определялось демократическое направление в искусстве, формиро­вался и новый зритель со своими эстетическими взгля­дами, запросами.

Константин Алексютович довольно быстро устано­вил контакт с новой аудиторией. Ему, выходцу из наро­да, хорошо был известен зритель в рабочей куртке и серой солдатской шинели.

Исполнительская деятельность артиста, к сожале­нию, оказалась непродолжительной. На одном из кон­цертов во время неудачного прыжка он получил серьез­ную травму, и его судьба как танцора была предрешена. Константин Алексютович полностью переключился на педагогическую и балетмейстерскую работу.

Для развития сценического мышления и способнос­тей к самостоятельному составлению композиций К. Алексютович прививал, как это делал когда-то Н.Соколовский, наиболее подготовленным ученикам навыки преподавания.

Оценивая педагогическую работу Алексютовича в Саратове, нужно сказать, что он не только воспитал ряд талантливых артистов балета, но и отдал им час­тичку своей души.

В первом Белорусском Государственном театре.

Еще не отгремели залпы гражданской войны, а мо­лодое Советское государство приступило к восстанов­лению разрушенного хозяйства. Одновременно развер­нулась интенсивная работа в области культурного строительства.

1 августа 1920 года Наркомпрос БССР объявил о создании Первого Белорусского государственного теат­ра — ныне Белорусского государственного ордена Тру­дового Красного Знамени академического театра име­ни Янки Купалы. Становление и развитие белорусского советского искусства было сопряжено с большими труд­ностями. Прежде всего, не было профессиональных кад­ров. Чтобы в какой-то степени изменить такое положе­ние, 12 мая 1921 года Совет Народных Комиссаров РСФСР принял постановление об откомандировании в распоряжение Наркомпроса БССР всех деятелей куль­туры родом из Белоруссии.

Приезжает в Минск из Саратова и Константин Алек­сютович. Наркомпрос республики назначает его балет­мейстером Первого Белорусского государственного театра. Назначение радует Константина Андреевича. Правда, хорошо представляя себя в роли балетмейстера театра, Константин Андреевич не мог вообразить, как можно работать без балетной группы. Надеяться на подрастающие кадры не приходилось: в республике их не было. А задача, поставленная перед ним, была пре­дельно конкретной: в короткий срок организовать ба­летную группу и на ее основе создать национальный балет.

Дело пришлось начинать с организации хореогра­фической студии с ускоренной программой подготовки профессиональных артистов балета. Интенсивный труд, высокая требовательность, которые удачно сочетались в Алексютовиче-педагоге с врожденным тактом и корректностью, позволили вскоре из наиболее способных учениц студии, таких как М. Тарасевич, Т. Узунова, К. Кизина, 3. Кусова, Б. Контарович, Г. Иоселева, С, Перлова, Л. Алексютович, 3. Злотникова, Ю. Хираско, Т. Гуринович, создать балетную группу театра.

Следуя лучшим традициям русского балета, группа осваивает основы классического и характерного танца, одновременно ведется скрупулезная работа над бело­русским танцем. Артисты изучают элементы движе­ния, композиции, фрагменты отдельных хореографи­ческих построений, манеру исполнения, обогащая бело­русские танцы новыми сценическими вариантами. Группа участвует не только в балетных, но и музыкаль­но-драматических спектаклях, а также в концертах, подготовленных Константином Алексютовичем. Иссле­дуя этот период, искусствовед Ю. Чурко писала: «Тем­пы работы были настолько высокими, что уже в первые десять лет балетмейстер К. Алексютович поставил несколько (понятно, пока еще несложных) классиче­ских балетов, а четыре белорусских народных танца — «Крыжачок», «Юрачка», «Мяцелiца» и «Таукачыкi» — вышли на всесоюзную сцену и с большим успехом исполнялись в Москве на сцене Большого театра».

Одновременно Алексютович проводил занятия по сценическому движению и ритмике с драматическим составом театра.

Будучи чутким художником, Константин Андре­евич помогал артистам драмы глубже вживаться в ис­полняемые роли, точно передавать характеры сцени­ческих персонажей. Способным актерам он привил любовь к танцу. Активное участие в танцевальных но­мерах принимали В.Владомирский, Е.Романович, Б.Платонов, Э.Шапко, А.Лысуха, В.Былинский, В.Потапов, М.Швайко, В.Саладуха и др.

К.Алексютович очень быстро нашел общий язык с режиссером театра Евстигнеем Афиногеновичем Мировичем — человеком большой эрудиции, замечатель­ным мастером сцены, режиссером, драматургом, акте­ром и педагогом, блестящим знатоком театрального искусства. Совместная работа вскоре переросла в боль­шую творческую дружбу. Балетмейстер по достоинству ценил высокую культуру режиссера и с большим инте­ресом работал с ним.

Спектакли, поставленные в первые годы существования  вания БГТ-1, были в основном музыкально-драмати ческими. В   национальные   постановки   включали многие  жанры народного  творчества. В спектаклях «На Купалле», «Машека», «Кастусь Калiноускi» «Вяселле», «Каваль-ваявода», «Паулшка» и других широко использовались народная музыка, песни, танцы, обрядовые сцены, хороводы. Все это необходимо было не только тесно увязать с драматическим действием, но и добиться наиболее глубокого проникновения в сущность произведения. В созданных на фольклорном материале спектаклях всё было взаимосвязано и взаимообусловлено: разработка темы героической борьбы народа за своё социальное и национальное освобождение требовала привлечения различных жанров белорусского фольклора, их органической слитности с драматургической основой произведений

При участии в танцах драматических актеров! К.Алексютович стремился использовать несложные»т хореографические средства и, исходя из индивидуаль- ности каждого артиста, находил такие движения, жесты, которые были бы исполнены естественно, легко, непринужденно.             

Репертуар театра пополнялся спектаклями, в которых отражалась многовековая духовная культура белорусов — не только песни и танцы, но и народные обряды, обычаи. В связи с этим у ведущих работников театра возникла необходимость глубже и всесторонне  изучить национальное фольклорное наследие. С этой целью К.Алексютович с артистами балета часто выезжал в глубинные районы Белоруссии, записывал народные танцы, игры, хороводы, обряды. В фольклорных  экспедициях участвовали композитор В.Теравский, художник О.Марикс и художественный руководитель театра Е.Мирович.

Во многих уголках республики побывали К. Алексютович и его единомышленники, кропотливо, по крупицам  собирая жемчужины народного творчества. Энтузиастов не пугали трудности в пути, бездорожье. Пешком или на  крестьянской телеге, подчас в непогоду, они передвигались от деревни к деревне, отыскивая    все новый материал для своей дальнейшей творческой деятельности. В самых отдаленных деревнях и местечках Константин Андреевич Алексютович находил местных старожилов, сохранивших в своей памяти традиции народной пляски.  

Фольклорные поездки давали много интересного, подчас неожиданного материала. Менялась жизнь деревни, преображался быт крестьянина, возникали новые по содержанию и тематике народные танцы, припевки, хороводы, игры. Константин Андреевич радовался этим переменам. Он брал у народа бесценный материал и возвращал его творчески обработанном, виде, развивал скрытые, порой глубинные истоки белорусского танца. В этом он видел дальнейший рост и прогресс танцевального искусства.

Постепенно рамки деятельности БГТ-1 расширяются. Балетная группа не только собирает фольклорный материал и участвует в спектаклях, но и активно пропагандирует национальное хореографическое искусство в заводских и фабричных клубах, воинских частях.

Первым музыкальным спектаклем, поставленным на сцене БГТ-1 в 1921 году, была драма в 3-х действиях по пьесе М. Чарота «На Купале» (музыка В Теравского, режиссер Е. Мирович, балетмейстер К.Алексютович). Спектакль фольклорно-обрядового плана передавал картины народного праздника в ночь на Купалье. Драма сопровождалась лирическими мелодиями, основанными на народном песенном материале.  Очень удачно был использован ряд купальских песен: «Купала, ночка маленька», «Ой, рана на Йвана», «Сеня Купала, а заутра Ян», «Купалiнка, цёмна ночка» и др. Используя эти песни, К. Алексютович создал интересные обрядовые хороводы, игры, танцы.

В спектакле был занят весь актёрский состав: драматические артисты, хор, балет. Музыкальное сопровождение , хоровые, сольные и танцевальные номера органично слились в единый сценический сплав, благодаря чему постановка приобрела особую фольклорную красочность.

Использованные в драме народные танцы были обработаны с большим мастерством и фантазией. Большое место в спектакле отводилось показу народных обрядов, купальских игр, хороводов. Танцы русалок, лешего, ведьмы. Домового, водяного и прочих сказочных персонажей удивительно ярко передавали атмосферу народного праздника. Все это служило своеобразным фоном драмы, на котором развёртывалась ее основная сюжетная линия.

В купальскую ночь, по старинному обычаю, с песнями, шутками, освещая дорогу факелами, люди шли в лес на поиски цветка папоротника, который якобы приносит счастье тому, кто его найдёт. На большой поляне начиналось народное гулянье. Юноши разжигали костры, через которые прыгали девушки. Если юноше удавалось поймать прыгающую девушку, он становился её суженым. Девушки собирали цветы, плели венки и бросали их в реку, гадая на своих возлюбленных. Когда веселье достигало наивысшего накала, мужчины вносили в самый центр хоровода высоко поднятое колесо, на котором горел самый настоящий костер. Я зыки пламени рвались в ночное небо.

К. Алексютович поставил в этой сцене интересные по своему рисунки хоровода, напоминающие орнаментальные узоры домотканых постилок.

В первом акте спектакля балетмейстер использовал танец «Кола», который тесно связан народным праздником Купалы и является как бы его лейтмотивом. «Кола» - зажженное колесо –символизировал  в обряде могущественное небесное светило – солнце.

Хоровод русалок из первого акта, разработанный балетмейстером в классическом плане, впервые на белорусской сцене исполнялся на пальцах.

Национальные танцы, обряды. Хороводы и игры К. Алексютович использовал в динамичных массовых сценах. Народное веселье было показано в спектаклях чрезвычайно красочно и живо. Несмотря на большой состав исполнителей в массовых сценах, балетмейстер с предельной точностью распределил мизансцены, что обусловило исключительную ансамблевую стройность постановки. Спектакль произвёл большое впечатление на З. Бядулю. «Фокус творчества, - писал он, - направляется главным образом на купальские обряды, надо признать, показаны великолепно. В них слышится биение живого сердца нашего народа. Этому, правда, помогли хорошая музыка Теравского, идеальная постановка Мировича, стилизованная декорация художника Елисеева и классический балет Алексютовича. Все вместе создало полную иллюзию белорусской купальной мистерии, котрая цветет красками необыкновенного настроения и поэтичности.