Влияние Грузино-югоосетинского конфликта

Содержание 

      Введение

     Мировое сообщество на рубеже XX-XXI веков вступило в качественно новый этап политического  развития. После распада биполярной системы набирают обороты процессы глобализации и регионализации, всё глубже проникающие на внутригосударственный уровень политики.

     Одним из заметных явлений современных  политических процессов становится активное участие внешних субъектов  политики в эволюции политической системы многих государств — акторов политического процесса, обладающих недостаточными ресурсами влияния. Оказывая воздействия на политические процессы регионального и государственного уровней, используя свои значительные экономические, политические и военные ресурсы, внешние акторы в состоянии «ослаблять» национальный суверенитет государств, диктовать направленность их политики.

     В этой связи актуальным представляется исследование политических процессов, происходящих в Грузии — государстве  с высоким конфликтным потенциалом.

     Современная Грузия - государство, проявлявшее долгосрочную нестабильность, так как она находится  на пересечении интересов многих государств, международных политических институтов и других акторов. В этом государстве проживает большое количество этнических групп, которые разделены особенностями своей культуры, вероисповедания, идентичности и интересами. В современных условиях политические процессы в Грузии неразрывно связаны с геополитической конкуренцией между США и Российской Федерацией. В результате внутренней нестабильности политическая система Грузии проявляет зависимость от внешних «игроков» политического процесса.

     Влиятельными  субъектами, влияющими на политический процесс Грузии, стали США и  Россия. Иным внешним акторам принадлежит второстепенная роль, их рейтинг влияния меняется в зависимости от краткосрочных политических факторов.

     Россия  рассматривает Южный Кавказ, как  зону национальных интересов важную для своей национальной безопасности. Для США контроль над Южным  Кавказом является весьма выгодным с точки зрения геополитических интересов во всем евразийском материке, поэтому устранение или хотя бы сокращение российского влияния является устойчивым приоритетом США.

     Грузия  как субъект политического процесса, представляет наибольшую функциональную важность. Это обусловлено не только ее транзитными возможностями, которые могут быть использованы и уже используются в планах по обеспечению альтернативных путей доставки энергоресурсов и прочих грузов в обход России, но и достаточно противоречивым внутриполитическим процессом, который в определенной мере может оказать воздействие на внутри- и внешнеполитические процессы соседних государств.

     Вследствие  нелегитимной смены власти в 2003 г. к  руководству пришел прозападно настроенный президент Михаил Саакашвили, который вносит в курс политического развития коррективы кардинального характера - ограничивается автономия политических акторов, урезается объем их ресурсов влияния, формируется проамериканский авторитарный режим.

     Вашингтон добился того, что стал активнейшим игроком во внутриполитическом поле Грузии, оказывая непосредственное воздействие на состав элит этого государства и выбор ее внутриполитической линии. США ограничили суверенитет Грузии, предложив ей взамен финансово-экономическую, политико-консультационную и военную помощь.

     Анализ  политического процесса в Грузии, выявление факторов, влияющих на него, а также исследование конфликтного потенциала политического процесса, представляется актуальным для экспертноаналитической деятельности органов государственной власти Российской Федерации, СМИ, неправительственных организаций.

     Исследуя  политический процесс в Грузии, мы пытаемся выявить влияние грузино-югоосетинского конфликта на развитие отношений России и США.

     Объектом  исследования являются причинно-следственные связи в эскалации грузино-осетинской напряжённости отношений между Россией и США.

     Предметом исследования является грузино-осетинский конфликт как конфликт идентичностей  отношений между Россией и  США.

     Цели  и задачи исследования. Основной целью работы является исследование политико-идеологических факторов, генерировавших грузино-осетинский конфликт и влияние на отношения между Россией и США. В этом плане автор считает необходимым решение ряда исследовательских задач:

     - выявить роль объективных противоречий в развертывании грузино-осетинского конфликта;

     - изучить механизм столкновения  позиций сторон в условиях  кризиса государственности России  и США; 

     - исследовать роль идейно-политических  установок национализма в эскалации грузино-осетинского конфликта отношений России и  США;

     - выявить сущность грузино-осетинского  конфликта, определить его тип; 

     - проанализировать основные факторы  консолидации политических элит;

     Методологическую  основу исследования составляет системный подход, позволяющий рассматривать любой этнический конфликт как результат действия комплекса кризисных факторов экономических, политико-правовых, идеологических, социокультурных. Поскольку, в конечном счете, этнический конфликт является деятельностью этнических субъектов и определенной формой их взаимодействия, автор использовал также субъектно-деятельностный подход, позволяющий через деятельность людей и социальных групп обнаружить на социально-деятельностном уровне противоречия между этническими группами. С позиции этого подхода этнический конфликт определяется как активное противоречие и противоборство самоопределяющихся субъектов межэтнического взаимодействия.

      1.Особенности  развития Грузино-Югоосетинского  конфликта

1.1. Принципы развития  Грузино-Югоосетинского конфликта

     В августе 2008 г. многолетний грузино-осетинский конфликт вылился в «пятидневную войну». За 17 лет это третье вооруженное  противостояние между Грузией и  Республикой Южная Осетия, де- юре  признаваемой (в том числе и  Россией до 26 августа 2008 г.) частью грузинского государства. Однако нынешнее противоборство качественно иное, чем два предыдущих, поскольку в нем напрямую участвовали Вооруженные силы Российской Федерации. Если в период грузино-абхазской войны 1992-1993 гг. мы имели дело с самодеятельностью отдельных военнослужащих РФ. то на сей раз действия Российской армии были не просто поддержаны на официальном уровне. Кремль оценил их как операцию по «принуждению Грузии к миру», призванную спасти осетинский народ от масштабной гуманитарной катастрофы. В отличие от предыдущих грузино- осетинских вооруженных противостояний (1991-1992, 1992-1993, 2004 гг.), в нынешний конфликт активно вовлечены США и государства Европейского Союза. Активность продемонстрировала Украина. которая пыталась сдерживать действия российского Черноморского флота во время военной операции против Грузии. В первый раз Тбилиси вел борьбу с сепаратистскими образованиями (Абхазией и Южной Осетией) одновременно - «на два фронта». События в Южной Осетии и вокруг нее стали едва ли не главным вопросом международной повестки дня. В первые сутки «пятидневной войны» Совет Безопасности ООН трижды собирался для обсуждения ситуации на Кавказа.¹

     Грузино-осетинский конфликт был первым межэтническим  противоборством в постсоветской Грузии, переросшим в масштабное вооруженное столкновение. Юго-Осетинская автономная область в составе Грузинской ССР - исторический предшественник непризнанного государственного образования Республика Южная Осетия - была образована 20 апреля 1922 г.

     Действия  режима Саакашвили в полной мере подпадают  под определение «геноцид». Погибли  тысячи мирных людей, вся вина которых  была в том, что они — осетины. Когда совершается умышленное убийство одного человека — это особо тяжкое преступление, когда совершаются серийные убийства — речь идет о маньяках и террористах. Когда совершается преднамеренное уничтожение народов — это преступление против мира и безопасности, против человечества. Ответ на вопрос о виновности режима Саакашвили в геноциде очевиден. Виновные в этом бесчеловечном акте насилия, приведшем к гуманитарной катастрофе, должны понести самое суровое наказание. 

     Со  стороны России были предприняты  очень точные, с точки зрения геополитических  интересов и с точки зрения населения Южной Осетии, меры. Россия открыто заявила и продемонстрировала всему миру нетерпимость ко лжи и насилию режима Саакашвили и готовность четко и своевременно выполнять взятые на себя обязательства. Справедливость, правда, чувство долга, уважение международных норм и процедур — основа наших действий в поддержке и защите осетинского народа. С юридической точки зрения наши действия являются абсолютно обоснованными и легитимными. Более того, они являются необходимыми. В соответствии с действующими международными соглашениями, в том числе с соглашением 1999 года, Россия выполняет не только функции миротворческого характера, но и обязана в случае нарушения одной из сторон соглашения о прекращении огня взять под защиту другую сторону. Что Россия и сделала, в полном соответствии с этими соглашениями, в данном случае применительно к Южной Осетии.

     Нельзя  говорить о «победителях» или  «проигравших» в этом кровопролитном конфликте. Штурм Цхинвала, этнические чистки в осетинских селах привели  к потере многих человеческих жизней и среди мирного населения, и среди российских миротворцев. Целый регион поставлен на грань гуманитарной катастрофы. Очевидно, что проведенная российскими Вооруженными Силами операция позволила предотвратить намного более серьезные человеческие жертвы и намного более тяжелые последствия для мира и безопасности в регионе. Нельзя не отметить профессионализм наших военных и их самоотверженность: в отличие, например, от времен первой чеченской войны, мы, наконец, увидели российскую армию такой, какой она была всегда. И увидели именно в той роли, которая ей наиболее свойственна — в роли защитницы и освободительницы народов от всякого рода агрессоров и оккупантов.

     Главная повестка дня сейчас уже не военная, а политическая. На сегодняшний день важнейшей задачей является сбор и обобщение фактической информации о последствиях грузинской агрессии в Южной Осетии. Такая задача поставлена Президентом России Д. Медведевым. Речь идет о подготовке полной, объективной и достоверной доказательной базы, которая необходима для привлечения к ответственности преступников, виновных в гибели тысяч людей, в разрушении осетинских населенных пунктов, в попытках решить исключительно силовым путем сложный грузино-югоосетинский конфликт.²

     Необходимо  обеспечить самый жесткий контроль за неукоснительным выполнением достигнутых договоренностей с тем, чтобы даже возможность повторной агрессии в отношении Южной Осетии была полностью исключена.

     Говорят, что Россия теперь непосредственный участник конфликта, следовательно, посредничать в регионе не может. Это не так. Россия в Южной Осетии продолжает миротворческую операцию в новых, не ею созданных условиях. И не Россия нарушила все имеющиеся на этот счет договоренности. Юридического тупика здесь нет. И желанного для Саакашвили «расширения формата» миротворчества не должно случиться.

     Будущее Южной Осетии прежде всего зависит  от выбора ее жителей. Вообще призывы  восстановить в регионе статус-кво, а вернее, «статус до войны», мягко  говоря, озадачивают. Этого там никогда  теперь не будет. Потому что погибших от рук грузинской армии осетин и павших российских миротворцев не воскресить. На Западе принято считать, и многие у нас, как правило, с этим соглашаются, что существует территориальная целостность Грузии, и поэтому любой конфликт на ее территории — это сепаратистский конфликт, забывая о том, что конфликт между Осетией, абхазами и грузинами начался до признания легитимности Грузии как независимого государства. Конфликт возник еще когда Тбилиси заявил о желании стать независимым государством. На него закрыли глаза, признали Грузию в границах союзной республики, а затем объявили осетин сепаратистским, как если бы конфликт между осетинами и грузинами возник на территории сотни лет существовавшего в этих границах государства.

     В России всегда относились к Грузии с огромным уважением, а грузинский народ считали братским народом. Такое отношение сохранится у России к Грузии и в будущем, несмотря на преступную политику сегодняшних грузинских правителей. Преступления грузинской армии в Южной Осетии, конечно же, требуют суда международного трибунала.

1.2. Анализ геополитического противостояния США и России во время Грузино-Югоосетинского конфликта

     Место постсоветской России на политической карте современного мира определяется становлением нового геополитического порядка, возникающего на месте биполярного, просуществовавшего более четырех десятилетий и обладавшего определенной устойчивостью. Период «геополитического перехода», по терминологии британского географа П. Тейлора, по всей видимости, близок к завершению. В данных условиях российская политическая элита и общественное мнение должны адаптироваться к новым мировым геополитическим кодам.

     Выработка геополитических кодов, осмысление меняющегося положения страны в мировом географическом и политическом пространстве, выявление реальных и потенциальных угроз национальной безопасности, налаживание отношений с зарубежными странами с целью противодействия этим угрозам неразрывно связаны с формированием национальной идентичности. В терминах нового направления в западной геополитике, так называемой критической геополитики, этот процесс предполагает использование как «высоких», так и «низких» геополитических представлений. «Высокие» представления формулируются в актах законодательной и исполнительной власти, таких, как концепция национальной безопасности, военная доктрина и т.п. «Низкие» представления формируются из более или менее связанного набора государственной и иной символики, образов, мифов, внушаемых рядовому гражданину в процессе его социализации (например, через школьные учебники), а также усваиваемых им в повседневной жизни (из газет, через телевидение, просмотров спектаклей, посещения выставок и т.д.). Из сочетания «высоких» и «низких» представлений, зависящего от уровня образования человека и отдельных социальных групп, складывается восприятие национальной истории (nation-time) и национального пространства (nation-space).

     В настоящее время, когда унаследованные от прошлого политические традиции постепенно исчезают, когда общественное мнение становится все более подверженным резким колебаниям, «низкие» представления, формируемые средствами массовой информации, во многом влияют на геополитические представления в обществе и характер нового мирового геополитического порядка, способствуя его легитимизации в глазах, прежде всего, избирателей. В особенности важна легитимизация в восприятии большинством населения гегемонии мирового Центра над Периферией. По мнению многих исследователей, экономические составляющие господства «центра» становятся важнее военных и политических, однако еще быстрее растет роль «человеческого капитала», фактора политической культуры, массовых социальных представлений.

     Так, именно средства массовой информации (СМИ), уделяя огромное внимание трагедии сотен тысяч албанских беженцев, сумели убедить общественное мнение на Западе в необходимости военной акции НАТО против бывшей Югославии весной 1999 г. В России в значительной мере именно СМИ сделали исключительно непопулярной «первую» (1994-1996 гг.) войну в Чечне. Подобных примеров можно привести немало.

     Исключением не стало и освещение СМИ случившегося в начале августа 2008 г. грузино- югоосетинского конфликта, значительно повлиявшего на характер и содержание всей системы международных отношений. Военное противостояние практически сразу же перешло с локального на глобальный уровень, а в его орбиту оказались включены не только непосредственные участники конфликта, но и другие государства, в том числе Россия и США, от позиции которых в современном мире традиционно зависит очень многое. Наше внимание фокусируется не на действиях, предпринятых российскими и американскими властями для нормализации ситуации на Кавказе, а лишь на одном из аспектов информационного противостояния указанных государств в обозначенном вопросе. А именно характер и особенности освещения августовских событий «Российской газетой» и «Вашингтон Пост», по праву считающимися одними из самых авторитетных печатных изданий в России и США.

     Осуществленная  подобным образом систематизация позволила нам составить общее представление об отношении «Российской газеты» и «Вашингтон Пост» к рассматриваемому конфликту, его причинам и значению. Кардинальные различия в позициях изданий становятся очевидными уже на стадии выявления инициаторов конфликта. Так, по мнению авторов «Российской газеты», войну при негласной поддержке США развязал президент Грузии Саакашвили. Как считает В. Шестаков, правительство США знало о готовящихся боевых действиях, но предпочитало держать это в тайне, хотя эта точка зрения спорная. Более того, разразившееся противостояние во многом было выгодно американцам, взявшим на вооружение метод дистанционного ведения войны против России - силами армейских подразделений третьей стороны. Как пишет В. Воробьев в другой статье, задача формулировалась достаточно просто: дождаться эскалации напряженности в этом регионе, обвинить базирующихся в нем российских миротворцев в том, что они не справляются со своими обязанностями, и потребовать их замены на западных военных

2.. Последствия Грузино-Югоосетинского конфликта для отношений России и  США

     2.1.Выявление  последствий Грузино-Югоосетинского  конфликта для  характера отношений  России и  США 

     Россия  не обязана оправдываться перед  Западом за действия, направленные на пресечение чудовищного акта агрессии Грузии по отношению к южноосетинскому народу. Сейчас стали слышны разговоры об изоляции России. Думается, США и странам Запада просто обидно, что их ставленник «сел в лужу» и опозорил своих покровителей, вот им и хочется найти виноватого. Европейцев нужно убеждать в том, что пожар на Кавказе подорвет возможность стабильного энергоснабжения. Кроме того, Западу нужна Россия как стратегический партнер — и здесь, кроме вопросов энергобезопасности, есть заинтересованность западной стороны в России как участнице урегулирования иранской проблемы, в поддержке действий США в Афганистане, и др.

     В августе 2008 года новый виток противостоянию России и США дало вторжение грузинских войск в Южную Осетию. Российские войска очистили территорию почти полностью захваченной непризнанной республики от грузинской армии и в течение нескольких дней продолжали бомбардировки военных объектов на всей территории Грузии, после чего Россия официально признала Южную Осетию и Абхазию независимыми государствами. Под вопросом оказалось дальнейшее существование Совета Россия-НАТО.

     «Вряд ли можно назвать американскую политику по отношению к России ответственной и осторожной, она безответственно агрессивна» (Пол Крейг Робертс, июль 2009 года).

     На  брифинге 07.01.2009, посвящённом политике уходящей администрации президента США Буша-младшего, его советник по нацбезопасности Стивен Хэдли, говоря об американо-российских отношениях, так сформулировал итоги последних лет: «…президент Буш работал над тем, чтобы перевести двусторонние отношения из русла противостояния времен «холодной войны» на путь сотрудничества в тех областях, где мы имеем общие интересы, решая при этом имеющиеся разногласия в открытой, последовательной и транспарентной манере». Среди достижений Хэдли отметил американо-российское сотрудничество в области сокращения ядерного оружия, нераспространения ОМП, в решении иранской и северокорейской проблем, поддержании переговорного процесса по достижению мира на Ближнем Востоке.³

     Мир уже начал меняться еще до конфликта. Основное изменение заключается в том, что Россия становится сильнее. Не «против кого-то» сильнее, а сильнее как страна, государство, держава. Россия всегда была великой державой, и сейчас постепенно вновь начинает возвращаться к этой позиции. И, благодаря этому, сложившийся в последние лет двадцать однополюсный мировой порядок начинает шататься. Ведь что такое великая держава? Это та держава, которая полностью самостоятельна в выборе своей собственной политики и мнение которой спрашивают другие при решении больших, мировых проблем. В грузино-югоосетинском конфликте Россия проявила себя именно так. И, безусловно, некоторым это может очень не нравиться. Во многом именно этим и объясняется столь неадекватная реакция некоторых западных стран на действия России в Осетии. Вероятно, по привычке, оставшейся еще с 1990-х, в нашей стране зазвучали голоса, утверждающие, будто у нас нет сил проводить то, что нам нужно, поскольку у нас нет союзников. На это следует отметить, что союзники могут быть только у сильного, на которого есть смысл опереться и который в состоянии защитить. И утрата нами союзников произошла прежде всего в силу того, что мы продемонстрировали в начале 90-х годов разрушение национальной государственной воли. Ее восстановление как раз и дает шансы нам вновь обрести союзников и создать условия для формирования новых конфигураций на мировой арене.

     Позитивное продвижение противоборствующих сторон в направлении урегулирования и успешная реализация «формулы БДЭП» могут быть осуществлены на практике лишь при непосредственном управляющем воздействии на конфликт внешних его участников – России и США. Эти страны обладают определенными рычагами воздействия на субъектов противостояния и могли бы способствовать налаживания мирного межэтнического взаимодействия в регионе. Однако следует признать, что на сегодняшний день посредничество России и США оказывает скорее деструктивное, чем конструктивное воздействие на общую динамику конфликта. Опыт 1990-х годов свидетельствует о том, что ни России, ни США не удалось нащупать оптимальных путей урегулирования грузино-осетинского, как и других южнокавказских конфликтов. Проекты Д.Бодена для Абхазии, Баденский документ для Южной Осетии и работа Минской группы по Нагорному Карабаху не дали практических результатов, поскольку посредники заняты более проталкиванием своих интересов в регионе, чем урегулированием конфликтов.

     США, со стороны России показало, что  несмотря на все усилия не допустить  этого Соединенным Штатам не удалось  ни остановить Россию, ни защитить Саакашвили. Тот факт что ни США, ни Западные страны не пошли на возобновление тотальной конфронтации с Россией говорит о том, что на самом деле утверждения Саакашвили, что нападение России на Грузию — это нападение на Запад и на демократию, не были восприняты ни в Вашингтоне, ни в других Европейских столицах как серьезный аргумент в пользу того, что действительно именно в Грузии и в российско-грузинском конфликте решается судьба демократии.⁴

     Так США стремятся закрепить свое экономическое и военное присутствие на Южном Кавказе, объявив его зоной своих жизненных интересов, и использовать этнические конфликты для активного проникновения в регион. Россия, в свою очередь, старается не сдавать и сохранить здесь свое былое присутствие и влияние. Поэтому вмешательство этих стран в процессы урегулирования этнических конфликтов становится практически частью глобального геополитического соперничества между Россией и США, «разногласия которых наиболее сильно проявляются на постсоветском пространстве».  Отсюда сходство и отличия в позициях США и РФ в отношении урегулирования южнокавказских конфликтов. Общим для обеих стран является признание территориальной целостности южнокавказских государств. Отличия в том, что РФ рассматривает власти этих стран и непризнанные территории как равных партнеров, а США настаивает на разрешении конфликтов в интересах сохранения территориальной целостности южнокавказских государств.

     Наиболее  отчетливо американо-российское соперничество  проявилось в зоне грузино-осетинского конфликта летом 2004 года. Правительство Российской Федерации, несмотря на различные прогнозы о том, что Россия, исходя из признания территориальной целостности Грузии, не будет вмешиваться в конфликт, заняло довольно жесткую позицию. Подобный поворот событий явился, скорее всего, реакцией на попытки грузинской стороны вытеснить РФ из процесса югоосетинского урегулирования. В этом контексте российские власти пытались урезонить грузинскую сторону и сохранить свое присутствие в Южной Осетии (миротворческий контингент).

     В отношении же югоосетинского урегулирования Российская сторона сохраняла приверженность своей посреднической миссии и учету  интересов всех сторон в зоне конфликта, справедливо считая, что «сдача Южной  Осетии нанесет невосполнимый урон авторитету России в Северной Осетии и на Кавказе, а войну (между Южной Осетией и Грузией) все равно предотвратить не удастся. Для России потеря Южной Осетии – это есть потеря всего Кавказа».   Поэтому российская позиция была официально сформулирована в заявлении представителя РФ в ПА ОБСЕ В.Кулакова: «Россия из Южной Осетии не уйдет».  При этом в российских СМИ весьма активно стала обыгрываться тема возможного признания независимости Южной Осетии, для которого «у России есть веские основания: (1) территориальная целостность Грузии ни исторически, ни юридически не обоснована; (2) Южная Осетия вышла из состава ГССР еще до того, как Грузия стала независимым государством; (3) референдум 1992 года в Южной Осетии: 98% высказались за присоединение к России».  ⁵

     Более того, курс Саакашвили на открытую конфронтацию с Россией (угрозы топить российские суда и задерживать российских граждан, направляющихся на отдых в Абхазию) способствовали появлению в российской политической элите и СМИ открытых требований о том, что «России пора перейти к демонстрации силы в отношениях с Грузией»,  и что «Россия должна дать надлежащий силовой отпор Грузии». 

     Несмотря  на то, что «России трудно самостоятельно урегулировать конфликты в СНГ»  российское правительство также активно выступило против идеи интернационализации конфликта в Южной Осетии, поскольку, согласно экспертам, «если Россия допустит интернационализацию конфликта, то она начнет терять авторитет в СНГ». 

     Другая  причина, подталкивающая Россию выступать  против интернационализации формата переговоров по Южной Осетии – это угроза появления войск НАТО на ее южных рубежах. По мнению российских аналитиков, в случае реализации такой угрозы, т.е. «размещения войск НАТО в Грузии, Россия пойдет на признание независимости Южной Осетии и Абхазии».  Именно по этой причине российское правительство «требует от Грузии подписать договор, гарантирующий, что после вывода российских баз на ее территории не появятся базы третьих стран». 

     Конечно, российская сторона прекрасно понимает, что американская администрация испытывает определенное чувство уязвленности. Впервые после окончания холодной войны страна, которая находится под патронажем Вашингтона, была наказана другим государством, что не может не вызывать недовольства Вашингтона. Российская сторона при этом исходит из того, что все-таки администрация США из этого сделает правильные выводы и ни в коем случае не воспримет это как вызов глобальным интересам США, потому что Россия не собирается ни конфликтовать, ни наносить ущерб каким-либо жизненным интересам США и Запада. В этом регионе она решает лишь очень конкретную задачу обеспечения стабильности на своих границах.⁶

     В раскладе сил летнего конфликта 2004 года отчетливо обозначилась и  роль США, открыто заявивших о  наличии в Закавказье своих «жизненных интересов». В этом отношении стратегический план США на 2005-2010 гг. «Project for New American Century» предусматривает вытеснение России из СНГ и ее развал.  По оценкам российских экспертов целью США является «создать по периметру границ РФ цепь недружественных государств, которые станут плацдармом для поддержки вооруженного сепаратизма в национальных регионах РФ. Это будет держать РФ в корсете этнических конфликтов».  Отсюда становится понятным пристальный интерес США к направлению развития внутриполитической ситуации в Грузии, когда в полном соответствии со стратегическими целями США «революция роз» в Грузии стала частью плана «Project for New American Century».