Внешняя политика Юстиниана

МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ  И НАУКИ,

МОЛОДЁЖИ И СПОРТА УКРАИНЫ

ХАРЬКОВСКИЙ НАЦИОНАЛЬНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ 

имени В.Н. Каразина

ИСТОРИЧЕСКИЙ ФАКУЛЬТЕТ

КАФЕДРА ИСТОРИИ ДРЕВНЕГО МИРА И СРЕДНИХ ВЕКОВ

Яковлев Георгий Владимирович

ВНЕШНЯЯ ПОЛИТИКА ЮСТИНИАНА I (527 – 565)

Курсовая работа

студента 3 курса

заочной формы обучения

Научный руководитель:

к.и.н., доцент

БАРДОЛА К.Ю.

Харьков – 2012

Введение

Курсовая работа «Внешняя политика Юстиниана» посвящена изучению внешней политики византийского императора Юстиниана I. Юстиниан родился около 482 г., умер 14 ноября 565 г., с 1 апреля 527 г. был августом и соправителем императора Юстина I, правил с 1 августа 527 г. С точки зрения хронологических рамок работа охватывает конец царствования Юстина I, а также период правления Юстиниана I с 527 г. по 561 г. На основании сохранившихся источников, с привлечением различных исследований в работе, делается попытка систематизировать известные факты, расширить круг анализируемых источников и дать собственную интерпретацию внешнеполитической деятельности Юстиниана. По ходу работы рассматриваются отдельные эпизоды военной, внешнеэкономической, дипломатической политики императора, прорабатываются сведения источников, мнения исследователей. Работа имеет значение для исследования внешнеполитической истории Византии.

Актуальность данной работы заключается  в том, что изучение внешней политики императора Юстиниана позволяет сделать важные в историческом плане наблюдения. Речь идёт о результатах как наступательных, так и оборонительных действий византийских армий, а также дипломатической деятельности правительства, длительное время оказывавших влияние на жизнь Византийской империи и всего средневекового мира в целом. Очень важным аспектом являются вопросы о политическом и военном управлении империей в период международной нестабильности на конкретном примере внешней политики императора Юстиниана. Главной целью является выяснение причин, вследствие которых Византия, одно из самых могущественных государств рассматриваемого периода, утратила былую значимость на международной арене.

Целью данной работы является оценка внешнеполитической деятельности Юстиниана в целом, а также попытка установить, идёт ли в данном случае речь о последовательной и планомерно осуществляемой политике с целью реанимировать Римскую империю, или же всего лишь о роковых случайностях и авантюризме императора, приведших к значительным изменениям на политической карте мира в VI веке.

Задачей данной работы является изложение  и оценка всей совокупности фактов, касающихся внешней политики императора Юстиниана как основы дальнейшего развития международных отношений Византийской империи со странами Европы, Азии и Африки в VI веке, а также исследование внешнеполитической деятельности императора Юстиниана I при наиболее полной доступности основных и второстепенных источников по данной проблематике за все время ее изучения.

При написании данной работы была сделана попытка привлечь комплекс известных источников, посвященных  царствованию императора Юстиниана, как  содержащих необходимые для целей работы сведения, так и относящихся к эпохе правления императора Юстиниана в целом. Наряду с ними также привлекались источники, не затрагивающие напрямую данную эпоху, однако служащие для прояснения некоторых аспектов относящихся к внешней политике Юстиниана событий, которые продолжали оказывать влияние на последующую историю. В подавляющем большинстве использованные источники являются традиционными и хорошо известными в исторической науке.

Изучение внешней политики императора Юстиниана привлекало и привлекает к себе внимание со стороны исследователей прошлого времени и современности. Однако следует констатировать, что, несмотря на огромный интерес исследователей к эпохе Юстиниана, имеется не так много общих работ, посвященных специально его внешнеполитической деятельности. Существует гораздо больше работ, посвящённых эпохе Юстиниана или ранневизантийской истории вообще, в которых внешнеполитический раздел входит лишь как часть в состав обширного исследования. В таких случаях этот предмет зачастую излагается на основе предшествующих общих работ, в разной мере дополненных собственными авторскими наблюдениями за некоторым набором источников. Подобные работы имеются в количестве, затрудняющем возможность их полного обозрения, поэтому данный историографический очерк ограничен лишь теми, которые посвящены избранному аспекту политики Юстиниана.

Прокопий Кесарийский, живший в  эпоху Юстиниана, написал ряд  произведений – «Война с персами», «Война с вандалами», «Война с готами», «O постройках» и «Тайная история». Известно, что он был секретарем Велизария, полководца Юстиниана, сопровождал этого полководца в походах и располагал большим количеством самых различных государственных, военных, географических и этнографических знаний.

«Хронография» Иоанна Малалы – это всемирная хроника, начало которой в единственно сохранившейся рукописи отсутствует и которая доводит описание событий до 565 г. 1. Последняя, XVIII книга его хроники посвящена правлению императора Юстиниана. Известные ему факты даны в хаотическом беспорядке: значимые события следуют за незначительными и наоборот. В отличие от Прокопия Кесарийского, в сочинениях которого наблюдается критическая оценка деятельности императора Юстиниана, у Иоанна Малалы подобная критика совершенно отсутствует.

Сочинение Агафия Миринейского «О царствовании Юстиниана» охватывает период времени с 552 по 558 г. и содержит описания войн с готами, вандалами, франками и гуннами, а также персидских войн и является ценным источником информации по истории, религии и этнографии современного ему периода. В своем труде Агафий Миринейский большое внимание уделяет стилю.

Значение  сочинения историка VI в. Иордана  «Getica» как важного исторического  источника определяется тем, что  Иордан, развивая основную тему, окружил  ее множеством сообщений из истории всей эпохи в целом. Таким образом, он сумел представить в своем изложении грандиозную картину «переселения народов» в IV—VI вв. Он обрисовал движение племен с востока и севера и их борьбу с империей на ее дунайских границах, в ее балканских и западных провинциях; он дал некоторые не только ценные, но уникальные описания и сообщил существенные подробности тех или иных исторических событий; он показал образование ранних варварских государств; он дал возможность уловить черты отношений между пришельцами-варварами и слабеющим Римом.

Следует отметить, что характерной чертой обобщающих работ по внутренней и  внешней политике Юстиниана является шаблонность при изложении материала. Одним из византинистов, кто задает этот шаблон, является французский историк Ш. Диль. Его монография о времени Юстиниана I – «Юстиниан и византийская цивилизация VI в.», вышедшая в свет в 1901 г., до сих пор не потеряла своей актуальности и значения для изучения этой эпохи.

Книга известного австрийского медиевиста и  варваролога Хервига Вольфрама представляет собой фундаментальное исследование этнической и политической истории знаменитого народа готов. В книге излагается не только событийная история, но и рассматриваются проблемы социальной организации, политических институтов, этнических процессов и развития культуры у готских народов.

Вторая  часть книги З. В. Удальцовой «Италия и Византия в VI веке» посвящена рассмотрению противостояния остготов и византийцев; в ней дана характеристика византийского завоевания и его роли в исторических судьбах Италии.

В книге  Г. Л. Курбатова «Ранневизантийские портреты» даны пять биографий людей, в том числе Прокопия Кесарийского и императора Юстиниана, каждый из которых  оставил заметный след в истории  Империи, истории общественной мысли, духовной и культурной жизни Византии.

В сочинении Ю. А. Кулаковского, создавшего обобщающий труд по истории Византии в 3-х томах, прекрасно изложена внешнеполитическая история и духовная эволюция Византии, описана жизнь столицы, императорского двора, достаточно много говорится о церковных делах и государственных учреждениях. Второй том исследования охватывает события византийской истории с 518 по 602 год.

«История  Византийской империи» - главный труд крупнейшего византиниста с мировым  именем Ф. И. Успенского. Исследование Успенского отличается авторской точкой зрения на причины и ход исторических событий, которая подкреплена знанием источников и владением историческим материалом. В разделе, посвященном эпохе Юстиниана, он характеризует императора как неоднозначную личность, дает оценку его внешней и внутренней политике, предлагает альтернативные варианты развития событий.

А. А. Черетаев является одним из немногих русскоязычных авторов писавших о Юстиниане. Большую часть его  книги «Византия. Юстиниановская эпоха» занимает пересказ «Истории войн» Прокопия Кесарийского.

«История  Византийской империи» А. А. Васильева  — работа общего плана, где кратко, ясно, с большим количеством ссылок на основные источники и исследования дана характеристика всех периодов истории Византии.

Также для написания курсовой работы были использованы труды Феофана, Евагрия  Схоластика, Евсевия Памфила, Ж.К. Шейнэ, Дж. Хелдона, Дж. Бейкера, Адриана Голдсуорти, Ганса Иоахима Диснера, Дитриха Клауде, С. Д. Сказкина.

Несмотря  на достаточно большое количество свидетельств, источников этого периода и специальных трудов, посвященных этой теме, приходится констатировать, что избранная в данной работе тема далеко еще не исчерпана. И что изучение источников позволяет сделать много новых наблюдений и уточнений, а также прийти к выводам, во многом отличным от принятых в существующей литературе. Для того чтобы получить обоснованную и непредвзятую оценку деятельности императора Юстиниана, историческая объективность требует серьезного научного исследования, освещающего международные политические, внешнеэкономические и дипломатические проблемы, с которыми пришлось столкнуться византийскому правительству, а также проанализирует те действия, которые оно принимало для их решения.

В соответствии со своей целью и предметом курсовая работа состоит из введения, историографического обзора, четырех глав, заключения, перечня источников и использованной литературы.

Война с персами в период правления Юстиниана в 527 – 531 гг.

Взаимоотношения ранней Византии и Персидского государства изучаются давно. Как в работах общего характера, так и в специальной литературе отчётливо показываются все важнейшие направления исследований, среди которых наиболее видное место занимают византийско-персидские войны. Постоянное внимание к хронологии персидских военных кампаний привело к оформлению в историографии специфической «военной» тематики, которая включает такие вопросы, как исследование дипломатии (поиск союзников в войне или на случай войны), военной доктрины в рамках внешней политики, а также военного строительства в приграничных зонах. Особое место всегда занимала проблематика пограничных и спорных территорий, которая ограничивалась изучением, в основном, политических проблем.

Война между персидским царством Сасанидов и Византийской империей началась в последний год царствования императора Юстина I (518–527). Причин было несколько. Персидский царь Кавад попытался ввести зороастризм в маленьком, преимущественно христианском царстве Иверия, находившемся под персидским протекторатом. «Каваду же вздумалось насильственно обратить их в свою веру. Он потребовал от их царя Гургена , чтобы он выполнял все те обряды, которых придерживаются персы»¹ Царь Иверии восстал и призвал на помощь силы империи. Ему пришлось бежать на запад, на побережье Черного моря, в византийскую Лазику. «В то же время персидский царь напал на царя лазов за то, что он присоединился к римлянам».² В то же самое время Кавад желал обеспечить нейтралитет Византии при назначении своим преемником своего третьего сына Хосрова, несмотря на оппозицию этому плану при персидском дворе. Кавад предложил императору Юстину признать Хосрова приемным сыном, что было одобрено императором, но отклонено его советниками на том основании, что Хосров был варваром и не мог пользоваться теми же правами, которые получили вожди германских племен. «…квестор Прокл, муж умный и проницательный, доказал всем, что под этим скрывается злоумышление и предательство против римлян».³ Царь персов и его сын были глубоко оскорблены этим ответом, который повлиял на их решение как можно скорее расправиться с мятежным царем Иверии. Юстин ответил вторжением в персидскую Армению, поставив во главе армии молодых военачальников Ситту и Велизария. Вначале предпринимая довольно успешные действия, они были вскоре разбиты и отброшены превосходящими силами персов. Тем временем в Месопотамии византийские войска осадили крепость Нисибия в ответ на набеги на римскую территорию бедуинов, союзников персов, но потерпели неудачу и были вынуждены отойти. «При царе Каваде нарушили союз и персы. Оставив свои жилища, они напали с войском сперва на Армению и, взяв местечко, по имени Феодосиополь, отправились к укрепленному городу Месопотамии, Амиде, который, после продолжительной осады, также заняли».⁴

В начале августа 527 г. умер Юстин I, однако новый император Юстиниан не внёс особых изменений в ход военных действий. Вообще причиной пассивной внешней политики Юстиниана на Востоке в 20-е гг. VI в. необходимо признать его бурную деятельность в столице: укрепление личной власти в первой половине 20-х гг., широкое строительство во второй половине 20-х гг., наконец, административная и религиозная политика в первое пятилетие после коронации. Всё это требовало огромных средств, которых, соответственно, не давала война с Персией. Юстиниан начал с предложения мирного урегулирования. Но персы медлили, что вынуждало византийских послов напрасно терять время в Даре. Планы Юстиниана построить новую крепость для усиления охраны границы недалеко от крепости Нисибия, захваченной персами во время царствования Анастасия (491–518)⁵, натолкнулись на категорические возражения со стороны персов. Вместо того чтобы вести переговоры, Кавад отправил тридцатитысячную армию, разбившую византийские силы прикрытия и сровнявшую с землей начатое строительство. В 529 г. военные действия велись вяло и с переменным успехом, но в 530 г. Велизарий был назначен главнокомандующим армией и послан восстановить господство Византии в регионе, придав военным действиям более динамичный характер.⁶

Велизарий и его заместитель  Гермоген привели к крепости Дара большую часть Восточной армии – приблизительно 25000 солдат, установили контроль над дорогой в Нисибию, и стали ждать возобновления переговоров. Персы появились в количестве 40000 воинов.⁷ «Над всеми ними один был поставлен в качестве главнокомандующего, перс родом, по своему положению мирран (так персы называют эту должность), по имени Пероз»⁸. Эти силы достигли Нисибии в июне 530 г. и разбили лагерь приблизительно в 4,5 км от расположения византийской армии.⁹ Несмотря на численное превосходство неприятеля, ромейские командующие решили не укрываться в крепости, а занять оборонительные позиции в поле, готовясь отразить вражеское нападение. Вероятно, они исходили из того, что большая часть персидской армии состояла из довольно ненадежного, насильно рекрутированного крестьянства, плохо вооруженного и не представлявшего особой боевой ценности. Оба войска долго стояли в боевом порядке, не решаясь начать битву. В большом сражении, за которым население имело возможность наблюдать со стен крепости, персы понесли тяжелое поражение и отступили в Нисибию. Можно предположить, что успех битвы для византийцев зависел от конницы герулов, которая укрывалась за неровностями ландшафта и которая в нужное время была введена в дело. Велизарий, опасаясь засады, запретил преследовать бегущего противника. Прокопий Кесарийский, находившийся тогда в Даре, исчисляет потери персов в 5000 человек.¹⁰

Вскоре после этого Кавад разрешил посольству императора Юстиниана явиться для переговоров. Переговоры прошли успешно, и в сентябре месяце послы вернулись в Константинополь с выработанными условиями мирного договора. Юстиниан принял с радостью готовность Кавада заключить мир, но надежды императора на быстрое заключение мира не осуществились. Перемену в настроении Кавада Ю.А. Кулаковский, ссылаясь на Иоанна Малалу, приписывает посольству самаритян, отправленному к нему в начале восстания против Византии в 529 г. Самаритяне звали царя в Палестину, говорили о богатствах Иерусалима и обещали стать на сторону персов, если царь пошлет туда свои войска.¹¹ Ф. И. Успенский пишет, что обстоятельства снова приняли неблагоприятный оборот вследствие перехода на службу персов одного начальника бедуинов по имени Аламундар и проведенной им диверсии в Сирии.¹²

В любом случае персидский царь одобрил план движения в Сирию, и в 531р. персидское войско направилось на юг Месопотамии. Туда же поспешил с небольшим отрядом Велизарий и встретил персов недалеко от города Каллиника. В битве под Каллиником, в апреле 531р., перевес оказался на стороне персов.¹³ Т.к. после этого Велизарий был отозван с восточного фронта и заменен, по утверждению Прокопия Кесарийского, Ситтой, а после этого, стратигом Мундом¹⁴, то можно предположить, что в поражении был обвинен именно он, но ни Прокопий Кесарийский ни Иоанн Малала прямо об этом не говорят. По всей вероятности, исход сражения зависел от наёмной варварской конницы, которая не смогла противостоять превосходящим силам персидской армии.

Военные действия на южном участке не возобновились после весеннего набега, окончившегося поражением Велизария. С большей настойчивостью действовали персы в тот год на армянской территории. Персидское войско численностью 6000 человек вошло в римскую Армению с целью захвата города Мартирополь.¹⁵ В происшедшем поблизости от города сражении победу одержали византийцы, захватив в плен двух персидских военачальников со своими знаменами. Неудача под Мартирополем не остановила персов. Вскоре они подошли к городу с большими силами и начали длительную осаду, применяя осадные механизмы и подрывая стены с помощью подкопов. Однако все попытки персов овладеть городом были безуспешны. Осада прекратилась, когда в лагерь пришла весть о смерти царя Кавада. «Седьмого сентября персидский царь Кавад услышал об ущербе, нанесенном персам римлянами. Так как у него внезапно отнялась правая сторона, он, призвав своего второго сына Хосрова, провозгласил [его] царем и возложил на его голову венок. Проболев пять дней, царь персов Кавад умер в возрасте восьмидесяти двух лет и трех месяцев».¹⁶

К осени 532 г. переговоры о выработке условий мирного договора приняли более конкретный и предметный характер. Хосров требовал уплаты 110 кентенариев золота 3 (по 500 фунтов за 22 года, истекшие со времени последней уплаты), сдачи крепостей, взятых во время войны в Армении, перенесения резиденции магистра армии из Дары в Константину. Крепости в Лазике он также пожелал удержать за собой.¹⁷ Уполномоченные императора соглашались на все условия, кроме вопроса о крепостях в Лазике. Хосров, узнав о несогласии Юстиниана с этим пунктом условий, был оскорблен, и мирные переговоры были близки к срыву; но Руфин, имевший большой опыт в дипломатическом общении с персами, вынудил Хосрова пойти на уступки. Мир был заключен без указания срока и его назвали «вечным».

Условия договора были тяжелыми для Византии, и Империя признавала себя побежденной стороной, несмотря на крупную победу византийского оружия при Даре. Однако Юстиниан считал этот мирный договор благом для его государства. Мир на востоке был ему нужен для того, чтобы, во-первых: решить административные, экономические и религиозные проблемы внутри страны, во-вторых: получив передышку, перегруппировать военные силы Империи для проведения завоевательной политики. Маловероятно, что Юстиниан в то время планировал направить силы Империи на запад, где переворот в государстве вандалов в 530 г.,¹⁸ якобы, открывал широкие горизонты для восстановления власти римского императора в Африке, где православное население находилось под игом иноверных варваров. Можно предположить, что Юстиниана, скорее, больше беспокоили восточные и южные границы Империи, т.к. варварские королевства были, в большинстве своем, лояльны к Римской империи и, хоть и номинально, но признавали константинопольского императора своим сюзереном и даже чеканили монеты с его изображением.¹⁹ Например, Шарль Диль пишет, что когда франки заняли Прованс, отвоевав его у остготов, они стали считать себя законными владельцами его лишь после того, как Юстиниан формальной грамотой утвердил их в правах.²⁰ Основная и постоянная угроза в то время исходила как раз от Персии на востоке, от воинственных арабских племен на юге и от варваров на дунайской границе. Таким образом, с некоторой долей уверенности можно утверждать, что такой желанный для Юстиниана мир с Персией на тот момент никоим образом не служил поводом для военной экспансии на запад, а давал лишь возможность византийскому государству собраться с силами для окончательного утверждения своего влияния на востоке и юге. Скорее всего, будучи дальновидным политиком, в то время Юстиниан понимал, что «вечный» мир далеко не вечен. Это стало очевидным в 540 г. вначале второй персидской войны, которая могла бы закончиться несколько по иному, не будь у Византийской империи такой неожиданной и затяжной военной кампании на западе, начавшейся через 2 года после заключения «вечного» мира на востоке.

Война с вандалами 533 – 534 гг.

В отличие от, в основном, оборонительной войны с Персией, войны в Африке и в Италии носили наступательный характер. Практически все историографы утверждают, что византинизм в VI в. стремился к универсальной империи с целью восстановления Римской империи в ее прежних границах. Юстиниан, видя в себе наследника римских цезарей, считал своим священным долгом восстановить единое государство в пределах I–II века. Действительно, заключив мир с Персией на не совсем выгодных для Византии условиях ежегодной уплаты персидскому царю крупной суммы денег, он получил некоторую свободу, и возможность высвободить необходимые ресурсы для проведения военных кампаний в другой части света.

В то время Северная Африка представляла богатейший регион: теплый и мягкий климат, высокая степень романизации населения, высокий уровень культуры и урбанизации, развитое сельское хозяйство и ирригация. Однако, несмотря на богатства региона, открывающего большие возможности для развития, вандальское королевство в Северной Африке просуществовало очень недолго. Вандалы переправились в Северную Африку под давлением вестготов и к середине V в. Вандальское королевство превратилось в сильнейшее государство Среднеземноморья. В 455 г. вандалы во главе с королем Гейзерихом (442-477 гг.) захватили Рим, откуда они вывезли огромное количество золота и рабов. В 468 г. они разгромили большой флот, направленный против них Восточной империей. В 476 г. восточно-римский император Зенон официально признал за Гейзерихом права на Африку, Сицилию, Корсику, Сардинию и Балеарские острова.²¹ Однако, добившись крупных успехов в борьбе с империей, Вандальское королевство все же не смогло обеспечить себе сколько-нибудь прочные позиции в Северной Африке.

Напряженность в отношениях с Византийской империей при Гунерихе (477–484 гг.), который часто предпринимал грабительские рейды на море, чем дестабилизировал византийскую экономическую деятельность на Средиземном море, меняется на более гибкую политику со стороны вандалов. Гунерих отказывается от всяческих претензий к Римской империи и добивается дружественного союза с императором Зеноном.²² А при короле Трасамунде (496–523 гг.) византийско-вандальские отношения можно назвать добрососедскими и даже дружественными. «Трасамунд казался из всех правивших вандалами до этих пор вождей самым сильным и могущественным. И с василевсом Анастасием он был в большой дружбе»²³. Об этом свидетельствуют вандальские монеты. «…на золотых монетах Трасамунда появляются надпись DN (Dominus Noster) Anastasius РР (Pater Patriae) Aug(ustus) (государь наш Анастасий, отец отчизны Август) и изображение этого императора».²⁴ Его преемник Хильдерих (523-530 гг.) отказался от союза с остготами и пошел на тесное сближение с Византийской империей Юстина и Юстиниана и также чеканил монету с изображением византийского императора, учитывая практику некоторых его предшественников или королей других варварских государств. При восшествии на византийский престол Юстиниана византийско-вандальские отношения приобрели еще более дружеский характер. Прокопий Кесарийский пишет, что Хильдерих был ближайшим другом и гостем Юстиниана, который, еще, не будучи василевсом, правил государством по своему усмотрению, так как его дядя Юстин был очень стар и не очень опытен в государственных делах. Юстиниан и Хильдерих обменивались ценными дарами.²⁵

Из этого может следовать, что вплоть до 530 г. Юстиниан не помышлял о «восстановления Римской империи в ее прежних границах» с обязательным нападением на Вандальское королевство. И даже после заговора высокопоставленных вандалов, сгруппировавшихся вокруг претендента на трон Гелимера, против короля Хильдериха, он ограничился нотой протеста, главной целью которой была попытка оставить Хильдериха по крайней мере в качестве «фиктивного» короля. В послании Гелимеру Юстиниан пишет: – «Если ты поступишь так, то и от Всемогущего получишь милость, и от нас дружбу».²⁶ То есть можно с большой долей уверенности предполагать, что если бы Гелимер принял предложение Юстиниана, то военной кампании против вандалов могло бы не состояться вообще или она бы была отложена на неопределенный срок. Однако Гелимер, руководствуясь собственными амбициями и нетерпением, действовал несколько иначе. Он ответил на это требование ужесточением содержания Хильдериха и ослеплением его племянника Гоамера, после чего император письменно потребовал немедленной их выдачи. «Ты же пошли к нам Ильдериха, слепого Оамера и его брата, чтобы они получили утешение, какое могут иметь люди, лишенные власти или зрения».²⁷ Теперь уже соглашаться на это было бы никак нельзя, так как «фиктивный король» в руках Юстиниана мог, да и должен был стать поводом для разнообразных политических спекуляций. Мало того, что по сообщению Прокопия Кесарийского, Гелимер, не только сообщил императору о своем отказе, но и поставил себя в своем письме на одну ступень с Юстинианом в качестве василевса, что не могло быть воспринято иначе как беспрецедентная дерзость и провокация. Гелимер ответил: «Хорошо бы, чтобы каждый занимался управлением своей собственной страной и не брал на себя чужих забот. Так что и тебе, имеющему собственное царство, не пристало вмешиваться в чужие дела».²⁸ Естественно то, что после этого месть не заставила себя долго ждать.

Ф.И. Успенский в своем труде  «История Византийской империи» утверждает, что Юстиниан вступил на престол уже с определенным планом по отношению к германским государствам – вандальскому и остготскому. «Об этом плане читаем в законе, изданном в 533р.: «Об одном мы умоляем святую и славную Деву Марию, чтобы по ходатайству Ее удостоил Господь меня, Своего последнего раба, воссоединить с Римской империей то, что от нее отторгнуто, и довести до конца высочайший долг наш». Этот долг понимал Юстиниан гораздо шире, чем дано было ему осуществить, он мечтал о единстве политическом и религиозном, в его планы входила Римская империя во всем ее величии и беспредельности».²⁹ С этим трудно спорить: расширение территории – благое дело для государства, тем более, что амбициозные планы Юстиниана способствовали укреплению его политического авторитета внутри страны. Однако иметь план войны – еще не значит вести военные действия. Мысль об объединении всего известного мира в единое христианское государство была радужной перспективой, которую православная вера открывала императорскому честолюбию, и все, как императоры Византии, так и их подданные, были единодушны в признании этой священной миссии. Такие идеи были очень распространены в VI веке и, естественно, Юстиниан не мог думать иначе. В истории до и после Юстиниана можно найти немало примеров правителей, рассуждавших аналогично и стремившихся к территориальному и религиозному мировому господству. Вместе с тем Шарль Диль в своей книге «Юстиниан и византийская цивилизация VI в.» отмечает, что постоянным принципом Византии было — никогда не признавать понесенных Империей территориальных потерь. Константинопольские василевсы неизменно видели себя законными наследниками римских цезарей, мало беспокоясь о том, что на самом деле некоторые провинции превратились в независимые королевства. Они никогда не считали эти отчуждения легитимными, и всегда отстаивали историческое право Империи на утраченные области. ³⁰ В их глазах варварские короли, воцарившиеся в Африке, Италии и Галлии, оставались связанными с византийским двором тесными отношениями вассальной зависимости: они были представителями василевса, его уполномоченными или слугами, и, чтобы зафиксировать данную зависимость, императорская канцелярия удостаивала этих правителей титулами византийской придворной иерархии. В связи с этим возникает резонный вопрос – зачем тратить свои далеко не безграничные ресурсы, подвергать огромному риску свою армию, флот, лучших военачальников на аннексию территорий, которые и так, хоть и номинально, но все же считались Византией своими, и которые можно бы было попытаться захватить другими, более дипломатичными способами? Можно предположить, что изначально Юстиниан руководствовался лишь местью и желанием наказать одного из своих провинившихся слуг, а заодно и воспользоваться своим правом сюзерена над варварами лишить его права на предоставленные ему земли.

Прокопий Кесарийский в «Войне с вандалами» описывает совещание, на котором обсуждался вопрос об экспедиции в Африку и на котором эпарх двора Иоанн Каппадокийский выразил общее мнение практически всех финансовых и военных советников Юстиниана. Речь шла о рисках, связанных с перевозкой достаточно больших сил за море, вдалеке от каких либо византийских операционных баз, с ведением войны в неизвестной стране, где малейшая неудача могла оказаться роковой, и наконец, с риском подвергнуть восточную часть Империи, лишенную основной армии, постоянной угрозе вторжения персов. «И если, о Василевс, после расторжения тобой мира произойдет с тобой неудача, то всю опасность и бедствия ты навлечешь на нашу землю. Одним словом, от победы тебе не будет никакой пользы, а всякое изменение судьбы в худшую сторону принесет бедствие теперешнему счастливому положению».³¹ В конечном итоге, после долгих дискуссий, на окончательное решение Юстиниана, по всей видимости, повлияло свидетельство одного епископа, который увидел сон про страдания африканских православных от гнета варваров-ариан.³² Таким образом, был задействован фактор «Священной войны», который, по крайней мере, в формальном отношении, придавал этим действиям нужный оттенок и смог бы сбалансировать провал, возможность которого не исключалась.

Потенциал для набора войска, по всей видимости, был ограничен, однако армия насчитывала 10 000 пехоты и 5000 всадников, набранных из регулярных солдат и из федератов, 400 герулов и 600 массагетских конных стрелков. Было собрано значительное количество военной техники и задействован довольно большой флот, насчитывающий около 500 кораблей с 20000 гребцов.³³ В июне 533р. Флот вышел из Константинополя, с целью сделать остановку в Сицилии, где в области, принадлежащей остготской королеве Амаласунте, Велизарий мог запастись провиантом и лошадьми и собрать сведения о ситуации в Африке.³⁴ Гелимер, по всей видимости, не ожидал такого стремительного нападения византийцев, к тому же, в это время, его руки были связаны набегами мавров, отложением знатного провинциала Пуденция в Триполитании и восстанием на Сардинии.³⁵ Таким образом, византийцы появились как раз в тот момент, когда их противники оказались в довольно сложной ситуации, которую можно было использовать. Очевидно, что Гелимер недооценил противника и тем самым способствовал его успехам. 31 августа 533 г. Византийские войска беспрепятственно высадились у предгорья Капут Вада (Рас Кабудия) и двинулись в сопровождении флота на север.³⁶ Велизарий, не забывая об эффективности пропаганды, везде по пути находил сторонников среди населения провинций, в основном придерживавшегося ортодоксального вероисповедания, заявлением, что византийские войска пришли только как «освободители» от тирании. Поначалу, этот лозунг был встречен с большим доверием, так как гражданское население еще не познакомилось с грабежами солдат Велизария, а также с византийским налоговым прессом.