СОДЕРЖАНИЕ 
 

     ВВЕДЕНИЕ 

     На  протяжении трех последних десятилетий  человечество имело возможность наблюдать за некоторыми развивающимися странами, демонстрировавшими миру "экономические чудеса". Конечно же, речь идет о молодых наиболее развитых  государствах, которые в 60-70 гг. выделились и обособились в отдельную группу, получившую название "Новые индустриальные страны "(New industrializing countries). Эта группа постоянно пополняется, и в настоящее время в нее входят около полутора десятков стран и территорий. Прочное место среди них занимает Южная Корея.

     О быстром  экономическом росте  Республики Корея говорилось немало.  Эту "историю успеха" связывают с высокими темпами роста ВНП, которые составили 8,6% в период с 1962-1988г и превращением страны из традиционно сельскохозяйственной во вполне индустриальную,  среди достижений которой уровень ВНП на душу населения более 5000$ и 13 место  в  списке  ведущих торговых государств мира.

     На  стремительный рост экономики Южной  Кореи оказывали и оказывают  влияние самые различные факторы - объективные и субъективные, экономические  и  политические,  внутренние  и внешние, такие как:

     - ориентированная на экспорт, на  взаимодействие с внешним миром  стратегия развития;

     - благоприятный  международный   экономический   климат 60-х-первой  половины 70-х годов,  облегчивший  доступ к внешним источникам  ресурсов;

     - сильное и эффективное руководство в лице авторитарных     правительств, отложивших демократические и политические преобразования в пользу экономического развития;

     - относительно малые затраты на  содержание военно-промышленного  комплекса  (2-3%  против 60-70%  северо-корейских     затрат);

     - привлечение иностранных  капиталовложений - как финансовых, так и технологических:  промышленное  оборудование  и     "know how";

     - этническая и культурная однородность,  а также конфуцианская традиция, придающая особую ценность трудолюбию, образованию, жизненному успеху и преданности своей нации.

     Эти и  многие другие факторы во многом определили быстрые темпы развития экономики Республики Корея.

     К сожалению,  вопросы, касающиеся экономического развития Южной Кореи в настоящее время недостаточно широко  освещены в  России.  Именно поэтому, особую актуальность приобретают вопросы анализа торгово-экономических отношений между нашими странами.  
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

     ГЛАВА 1. Характеристика внешнеэкономических связей Южной Кореи И РФ

     1.1. Международные соглашения между Россией РФ 

     Ситуация, складывающаяся в отношениях между  Россией и Южной Кореей, неоднозначна.

     Еще в конце 1980-х Ли Мён Бак выступил одним из первопроходцев осуществления  торгово-экономического сотрудничества между двумя государствами. Затем, будучи мэром Сеула, он посещал Москву и активно работал для развития двусторонних связей. В Сеуле сегодня отдают себе отчет в том, что Россия быстро восстанавливает свое экономическое и политическое присутствие в АТР и становится страной, способной все активнее влиять на обстановку на Корейском полуострове и вокруг него.

     Администрация Ли Мён Бака исходит из того, что  деятельное участие Москвы в шестисторонних переговорах по северокорейской  ядерной проблеме и устойчивый характер развития ее отношений с Пхеньяном в перспективе повысят значимость России и для Южной Кореи, и в деле построения в будущем системы мира и безопасности в Северо-Восточной Азии. 
Благоприятствующим моментом является отсутствие сколько-нибудь заметных политических проблем, способных тормозить развитие отношений между Российской Федерацией и Республикой Корея. Весь спектр южнокорейской политической элиты – от крайне правого до левого фланга – исходит из убеждения, что Россия всегда будет оставаться важным соседом и партнером Южной Кореи, с которым желательно поддерживать дружественные связи, выстраивать двусторонние отношения в расчете на долгосрочную перспективу. Вместе с тем специфика менталитета сеульской администрации, позиционирующей себя в качестве «прагматической», отразилась и на выборе приоритетов. Укрепление связей с Россией рассматривается в первую очередь с точки зрения создания условий для стабильного обеспечения Южной Кореи энергоресурсами и минеральным сырьем. Учитывается и важность расширения экспорта в нашу страну промышленной и потребительской продукции южнокорейского производства.

     Ставка  делается на инициативы межгосударственного  уровня, касающиеся участия национальных компаний в освоении газовых, нефтяных, угольных месторождений Сибири и  Дальнего Востока. Речь идет о совместной разработке, аренде или приобретении в собственность наиболее лакомых с позиций южнокорейского бизнеса участков. В Республике Корея подключены к этой деятельности не только экономические ведомства, но и МИД, президентская администрация, которые навязчиво ставят перед российской стороной вопросы участия южнокорейского бизнеса в реализации наиболее перспективных, по их мнению, энергетических и сырьевых проектов.

     В некоторых аналитических документах Сеула красной нитью проходит мысль о том, что одной из главных целей контактов с Москвой должно стать получение Южной Кореей возможности занять место ключевого партнера России в Северо-Восточной Азии применительно к энергетической сфере – по аналогии с позицией, которую в европейской политике России занимает Германия.

     Таким образом, наша страна все-таки воспринимается прагматичным Ли Мён Баком в первую очередь как «сверхдержава природных  ресурсов», или – попросту – «энергетическая  кормушка». При всем понимании важности энергетического сотрудничества курс на энергодипломатию может быть расценен не иначе как объективное снижение уровня двусторонних отношений. Достаточно вспомнить, что в 2004 году на саммите в Москве президенты Владимир Путин и Но Му Хён объявили об установлении многостороннего доверительного партнерства между обеими странами. В соответствии с таким комплексным подходом в предшествующие годы во всех межправительственных документах упор делался на кооперацию в широком спектре отраслей, в первую очередь в области высоких технологий, космоса, инфраструктурных проектов и т. д.

     Так что и на российском направлении  в первые месяцы деятельности новой  администрации Южной Кореи вопросов, по-видимому, накопилось больше, чем  ответов. В процессе подготовки первого  саммита новых руководителей Российской Федерации и Республики Корея, который состоялся в конце сентября 2008 года в Москве, официальные представители обеих стран пытались максимально наполнить его программу серьезным и многогранным содержанием.

     На  первый взгляд визит был успешным: принят крупный политический документ – совместное заявление, где стороны договорились поднять взаимоотношения до уровня стратегического партнерства, а также наладить стратегический диалог по вопросам внешней политики и безопасности. Южная Корея гарантированно остается одним из ведущих экономических партнеров России в АТР, объем торговли уже в ближайшие два-три года может вырасти до 30–40 млрд долларов.

     Однако  свыше 90 % российского экспорта в  Южную Корею приходится на энергоносители, сырье и металлы, в то время как та поставляет в Россию готовую промышленную продукцию. Вопрос об изменении столь неблагоприятного соотношения в экономической кооперации обсуждался на переговорах в Москве, но реально изменить его в ближайшее время вряд ли удастся хотя бы потому, что южнокорейская сторона заинтересована именно в таком «разделении труда».

     Иными словами, под «стратегическим партнерством»  администрация Ли Мён Бака понимает прежде всего политическое сопровождение  усилий бизнеса для облегчения доступа  к российским природным ресурсам и обеспечение более выгодных конкурентных условий по сравнению с такими странами, как Китай и Япония. Планы Сеула под маркой «стратегического партнерства» предусматривают создание в отношениях с Россией такой договорно-правовой базы, которая давала бы южнокорейским компаниям уникальные возможности и преимущества над другими странами в деле освоения природных богатств, и в первую очередь углеводородного сырья Сибири и Дальнего Востока.

     Что же касается более высоких сфер партнерства, в частности координации по актуальным международным вопросам, то эту задачу в Южной Корее относят на второй план и не считают на данном этапе актуальной.

     Последние контакты показали, что Сеул остается для Москвы привлекательным, но непростым  партнером. Будучи объективно заинтересованы в развитии отношений с Россией по широкому спектру вопросов и не испытывая идеологически мотивированной предвзятости к Российской Федерации, власти да и бизнес Республики Корея все же вынуждены выстраивать свои подходы с постоянной оглядкой на Вашингтон.

     Весьма  неопределенной, хотя и по другим причинам, остается судьба многосторонних экономических  проектов на Корейском полуострове, таких, к примеру, как соединение транскорейской железной дороги с Транссибом, строительство газопровода через территорию Северной Кореи на юг полуострова, сотрудничество в области доставки электроэнергии за счет ее переброски из энергоизбыточных регионов России. Неурегулированность ядерной проблемы, а также напряженность в межкорейских отношениях, возникшая отчасти по причине непродуманных действий Сеула, откладывают реализацию многих из важных начинаний, представляющих несомненный интерес для России. 

     1.2. Торгово-экономическое сотрудничество Южной Кореей и РФ 

     Российский  рынок рассматривается деловыми кругами Республики Корея как потенциально очень емкий, с достаточно высоким платежеспособным спросом практически по всем товарным группам, которые представляют первостепенный интерес для южнокорейских экспортеров. Эксперты КОТРА (Торгового отдела посольства Республики Корея в Москве) считают его одним из самых перспективных рынков в мире, потому что в российской экономике сегодня наблюдаются положительные тенденции, имеются богатые и сравнительно недорогие природные ресурсы, отсутствует серьезная конкуренция со стороны российских производителей и имеется реальная возможность получения сверхприбыли для многих фирм из Южной Кореи. Кроме того, российский рынок считается одним из немногих, где спрос на потребительские товары остается очень высоким, а относительная узость их предложения по ассортименту при общем не столь уж высоком качестве открывает широкий простор для диверсификации товарной структуры за счет поставок именно южнокорейскими экспортерами. Примечательно, что спрос на российском рынке по своей структуре ближе к спросу характерному для большинства промышленно развитых стран. Основная масса потребителей в РФ стремится в максимальной степени имитировать типичную структуру потребления именно в таких странах. Это также создает дополнительные благоприятные стимулы для южнокорейских экспортеров, тем более, что конкуренция на российском рынке пока не достигла того уровня, который характерен для рынков большинства других стран. По мнению южнокорейских деловых кругов, на нем еще достаточно долго будет существовать немало свободных ниш, заполнить которые относительно легко могут именно корейские экспортеры.

     В плане расширения южнокорейского импорта  Россия, как внешнеторговый партнер, также представляет большой интерес  ввиду следующих обстоятельств:

1. на российском рынке южнокорейские импортеры имеют реальную возможность приобрести практически все основные необходимые им виды промышленного и частично сельскохозяйственного сырья, в первую очередь энергоносители — нефть, газ, уголь;
2. в России южнокорейские импортеры могут закупать по вполне благоприятным ценам и относительно высокого качества многие виды промышленных изделий, в первую очередь те, которые отличаются высокой материало- и энергоемкостью (полуфабрикаты, узлы и компоненты, продукцию базовой химии);
3. на российском рынке южнокорейские импортеры имеют также доступ к закупкам весьма сложной и нередко уникальной продукции и связанных с ее использованием технологий, например, научно-технические разработки в космической сфере, а также в военно-промышленном комплексе;
4. и наконец, последний, весьма существенный и характерный как для экспортных, так и для импортных операций на российском рынке фактор — это их относительно высокая прибыльность. Конечно, конкретная информация об уровне прибыльности торговли с Россией, как правило, имеет конфиденциальный характер, однако она, по мнению разных южнокорейских компаний, в 1996 г. составляла 50—100% от вложенного капитала. В последнее время уровень прибыльности значительно снизился, однако он поддерживается на уровне 20—30%.

     Организация внешнеторговых операций с Россией в целом не отличается особой оригинальностью и сложностью. В последние годы, по данным посольства Республики Корея в Москве, в торговле с Россией уже участвовали более 900 южнокорейских компаний. Около 50 из них имели свои постоянные представительства в Российской Федерации. При этом на долю примерно 20 крупнейших компаний приходилось около 80% оборота взаимной торговли, а на 4 из них — Самсунг (Samsung), Элджи (LG), Хендэ (Hyundai), Дэу (Daewoo) — почти 70%. Эти данные достаточно убедительно свидетельствуют о чрезвычайно высокой степени концентрации внешнеторгового оборота в руках крупного бизнеса, что вообще свойственно для Южной Кореи.

     Крупные предприятия уже с периода, предшествовавшего 90-м гг., имели разнообразный опыт маркетинга в отношении социалистических государств Восточной Европы, а после установления в 1990 г. дипломатических отношений между Южной Кореей и Россией на основе богатых финансовых ресурсов постоянно проводили исследования российского рынка, разрабатывали маркетинговые стратегии, направленные исключительно на российский рынок. Мелкие и средние предприятия, напротив, не имели возможностей проводить такого рода исследования, поэтому приоритет здесь не мог не оказаться на стороне крупных предприятий. Кроме того, малым и средним южнокорейским фирмам из-за отсутствия государственного кредитования и надежного страхования внешнеторговых сделок, а также из-за общей политической и экономической нестабильности в России, особенно в первой половине 90-х годов, было чрезвычайно сложно конкурировать с крупными южнокорейскими компаниями на российском рынке.

     Большая часть экспортных операций южнокорейских  фирм в России проходит по традиционной схеме: «производитель» — «экспортер» (чаще всего они объединены в одной компании) — «оптовик» — «розничная сеть». Однако при реализации ряда товаров (почти исключительно потребительских) в 90-е годы широко практиковалась также оригинальная схема экспортных поставок из Республики Корея в Россию, известная как «челночный» импорт. В этой схеме мелкие российские импортеры, и чаще просто частные лица, закупают необходимые им товары непосредственно в Южной Корее и самостоятельно вывозят их в Россию.

     Общие масштабы такого рода операций весьма впечатляют, хотя учитываются официальными органами лишь в очень небольшой степени. По оценке МИД РФ в 1993 г. объем незарегистрированного «челночного» импорта из Кореи достигал почти 300 млн. долл. Для сравнения, официальная таможенная статистика Республики Корея в том же году зафиксировала вывоз товаров из Республики Корея на сумму 601,2 млн. долл.

     В первой половине 90-х гг. у российских «челноков» не было южнокорейских деловых  партнеров, которым они могли  доверять, кроме того, им было необходимо самим выбирать товары, обходя южнокорейские  рынки, однако в результате многократных посещений южнокорейских рынков с целью приобретения товаров у них устанавливались регулярные деловые отношения с южнокорейскими экспортерами, а, с другой стороны, южнокорейские экспортеры тоже до определенной степени ознакомились с тенденциями закупок товаров российскими «челноками», и сейчас наступил этап, когда можно заключить сделку по факсу или электронной почте, не обязательно посещая при этом Южную Корею.

     Со  второй половины 90-х гг. объем торговли, осуществляемой через «челноков», значительно сократился. Несмотря на это, по оценке Б. Х. Пака, экономического атташе посольства Республики Корея в Москве, в последнее время (1999—2008 гг.) объем «челночного импорта» все еще составляет 10—15% от общего объема импорта из Южной Кореи в Россию, и в 1999 г. Южную Корею посетило примерно 150 тыс. граждан России, из них по коммерческим делам — свыше 120 тыс.

     Импортные операции южнокорейских фирм на российском рынке также не отличаются большим  разнообразием и проходят, как  правило, по традиционной схеме «производитель» — «экспортер» (эти два звена все чаще объединены) — «оптовый покупатель» (обычно крупная промышленно-торговая компания, или южнокорейская государственная организация), являющийся конечным потребителем.  
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

     глава 2. Анализ показателей  статистики внешней  торговли Южной кореей и Рф

     2.1.  Сравнительный анализ экспортно-импортных показателей российско-корейской торговли 

     В развитии торгово-экономических отношений между РФ и РК можно выделить четыре основных этапа.

• Первый — этап политической конфронтации и взаимного непризнания: вплоть до апреля 1989 г.;
• Второй — этап активизации: 1989—1996 гг.;
• Третий — этап застоя: 1997—1998 гг.;
• Четвертый — этап повторного прыжка: 1999 г. — до настоящего времени.

     Первый  этап — до открытия представительства KOTRA (Торгового отдела посольства Республики Корея в Москве) в Москве и представительства  ТПП (Торгово-промышленной палаты РФ) в  Сеуле в 1989 г. Это период, когда  между Южной Кореей и РФ отсутствовали  дипломатические отношения как таковые, его можно назвать периодом официально политического и соответственно торгово-экономического непризнания.

     В середине 70-х гг. начался процесс  постепенного установления торгово-экономических  отношений между двумя странами, стали робко разворачиваться первые непрямые торговые связи. В этот период наблюдалась тенденция к росту объемов торговли между двумя странами, несмотря на то, что она ограничивалась экспортно-импортными операциями, осуществлявшимися через торговых посредников из США, Канады, Японии, Сингапура, Германии и др. Но, несмотря на быстрый темп прироста объемов торговли, удельный вес ее по сравнению с большинством других торгово-экономических связей обеих стран оставался на чрезвычайно низком уровне. Поэтому можно констатировать, что торгово-экономические отношения между двумя странами до 1989 г. фактически не играли сколько-нибудь важной роли как по объему, так и по торговой номенклатуре.

     Начало  второго этапа — активизации  — можно отнести к апрелю 1989 г., когда в Сеуле было открыто отделение Торгово-промышленной палаты СССР, а в Москве — представительство KOTRA (Торгового отдела посольства Республики Корея в Москве), что фактически означало установление официальных торговых отношений между двумя странами (табл. 1).

     Этот этап длился вплоть до экономического кризиса в обеих странах в 1997 и 1998 гг. и характеризовался существенной активизацией двусторонних связей по всем направлениям сотрудничества. Значительно вырос объем внешней торговли, заметно диверсифицировалась ее структура. Получили развитие новые формы внешнеэкономических связей, в том числе инвестиционное и научно-техническое сотрудничество.

     Правительство Южной Кореи сделало серьезную  ставку на деловые контакты с Россией, полагая, что освоение этого огромного  рынка может вызвать подъем южнокорейской экономики. В свою очередь, правительство России надеялось найти в лице Южной Кореи новый, в противовес Японии, источник приобретения современной техники и технологий, относительно недорогих товаров массового спроса, значительных финансовых ресурсов и, разумеется, новый рынок сбыта своих сырьевых и промышленных товаров.  
 
 

     Таблица 1 
Динамика товарооборота между Республикой Корея и Россией в 1977—2008 гг., млн. долл. США*

     Торговля  между Южной Кореей и Россией  начала быстро развиваться, и за 7 лет  с 1989 по 1996 г., ее среднегодовые темпы  роста сохранялись на исключительно  высоком уровне. Распад Советского Союза в 1991 г., естественно, оказал немалое  негативное влияние на сохранение прежних темпов и объемов взаимного товарооборота. Немаловажными факторами было также то, что РФ в ходе крупномасштабных реформ по переходу к рыночной экономике столкнулась с серьезными трудностями. В результате объем южнокорейско-российской торговли в 1992 г. резко упал. Однако уже с 1993 г. южнокорейско-российское торгово-экономическое сотрудничество стало быстро выходить из шокового состояния и начало набирать темпы.

     Фактором  столь быстрого роста объема торговли служило быстрое повышение спроса российских граждан на бытовую электронику и прочие потребительские товары, однако представляется, что немалое воздействие здесь оказали также маркетинговые стратегии крупных южнокорейских предприятий. В первой половине 90-х гг., когда российские граждане имели меньше наличных денег, чем в настоящее время, они определили стратегию продаж, ориентирующуюся не на дорогие, но на дешевые товары, а установив продажные цены намного ниже, чем в самой Южной Корее, они определили такую стратегию маркетинга, которая привела к распространению в России понимания того, что качество корейских товаров намного выше по сравнению с их ценой. С первой половины 90-х гг. последовательно разворачивалась реклама товаров в СМИ, кроме того, в целях создания положительного имиджа, южнокорейские предприятия оказывали поддержку (выступали также в качестве спонсоров) популярным в России футбольным и хоккейным командам.

     Несмотря  на это, объем торговли с Россией  составлял лишь 0,8% в 1991 г. и 1,3% в 1996 г., когда был максимальный пик по объему торговли между двумя странами, от объема южнокорейской внешней торговли в целом.

     С валютно-финансового кризиса в  Южной Корее, имевшего место в 1997 г., начался третий этап (этап застоя) торгово-экономического сотрудничества между Республикой Корея и Российской Федерацией. В условиях общего ухудшения экономической ситуации в обеих странах, включая российский частичный дефолт в августе 1998 г., торговля несколько ослабла, обнаружив тенденцию к сокращению. В 1997 г. объем торговли между двумя странами понизился на 12,6% от уровня предыдущего года, а в 1998 г. еще на 36%.

     В частности, значительно сократился объем экспорта бытовых электротоваров, автомобилей и текстиля, составлявших основные товарные позиции южнокорейского экспорта в Россию.