Агрессивное поведение детей и подростков. 3

Федеральное агентство  по образованию РФ

ГОУ ВПО Бурятский  государственный университет

Кафедра Теории социальной работы

РЕФЕРАТ

«Агрессивное поведение  детей и подростков»

Выполнила: студентка 15251 гр.

Будаева Ю.Ю.

Проверила: ст. преподаватель

кафедры «Теории социальной работы»

Буртонова И.Б.

Улан-Удэ

2007

Содержание

Введение

Пожалуй, нет ни одного человека, который не осознавал бы, насколько в нашем обществе распространено насипространено насий день нас  информируют о происходящих в  мире войнах и убийствах. Акты насилия, с виду беспричинные, происходят почти повсюду и постоянно. Выросло целое поколение, для которого слова «война», «убийство», «терроризм» являются обиходными.

Это примеры лишь крайних  случаем агрессии. А сколько проявлений агрессивного поведения мы встречаем  каждый день? Грубость, окрик, хамство, к сожалению, стали обыденными формами общения. Вывод неутешителен: агрессия приобрела отчетливый социогенный характер.

Больше всего беспокоит  то, что агрессивные формы поведения  и насилие активно распространяются в подростковой среде.

Причем проблема агрессивности подростков, которая затрагивает общество в целом, вызывает как глубокое беспокойство педагогов, родителей, так и острый научно-практический интерес исследователей. Однако попытки объяснения агрессивных действий молодых людей затрудняются тем, что не только в обыденном сознании, но и в профессиональных кругах и во многих теоретических концепциях явление  агрессии получает весьма противоречивые толкования, мешая как его пониманию, так и возможности воздействия на нивелирование агрессивности.

Многоплановое психологическое  исследование этой проблемы в отечественной  психологии, по существу, только начинается, хотя отдельные вопросы изучения агрессии  и агрессивного поведения  привлекали внимание многих авторов, найдя  отражение в ряде работ (Г.М.Андреева, В.В.Знаков, С.В.Еникополов, Л.П.Колчина, Н.Д.Левитов, Е.В.Романин, С.Е.Рощин, Т.Г.Румянцева).

Необходимость определения  реальных психологических причин агрессивности  растущих детей, раскрытия условий, механизмов, средств ее предотвращения и коррекции обусловливает актуальность настоящей работы, т.о. целью является исследование агрессии у подростков, а также раскрытие причин агрессивных проявлений и коррекции.

1. Проблема агрессии  и ее решение в психологической  литературе

Первый шаг, который нужно сделать, чтобы понять сущность агрессии, состоит в том, чтобы найти ясную и точную формулировку этого термина. Дать ясное определение агрессии чрезвычайно трудно, потому что в широком обиходе этот термин используется в разных и весьма отличных друг от друга значениях. Одни авторы определяют агрессию как поведение, содержащее угрозу и наносящее вред другим (А.Басс). Подобное определение сразу же порождает очевидную проблему: невозможно отрицать, что «причинение вреда другому человеку» совсем неравнозначно умышленной попытке причинить кому-то вред. Пешеход, нечаянно толкнувший кого-то в потоке людей, конечно же, должен трактоваться иначе, чем школьный хулиган, намеренно обижающий других детей. А что мы скажем о тех случаях, когда человека намеренно причиняет страдание другим людям, чтобы помочь им, как, например, дантист или хирург?

Другой способ дать определение  агрессии, игнорируя понятие намерения, состоит в том, чтобы описывать  агрессивное поведение как нарушение  социальных норм. Не только многие неспециалисты, но и профессиональные психологи нередко называют человека агрессивным, если он или она совершает действия, нарушающие принятые в данном обществе правила поведения. Разделяя эту позицию, выдающийся психолог Альберт Бандура отличал, что многие из нас обозначают поведение как «агрессивное», когда оно противоречит социально одобряемой роли. Человека, использующий нож для того, чтобы ограбить кого-то, явно нарушает социальные нормы. Любой из нас сказал бы, что такой владелец ножа агрессивен, в то время как хирург, оперирующий пациента, никоим образом не агрессор, ибо его действие составляет часть социально одобряемой деятельности. Ясно, что слово «агрессия» для большинства людей имеет негативные коннотации, и мы, как правило, не называем чьи-то действия агрессивными, если одобряем это поведение.

Л.Берковиц определяет агрессию как действие, которое включает в  себя намерение причинить другому  обиду или оскорбление.

Другие говорят об агрессии как о специфически ориентированном  поведении, направленном на устранение или преодоление всего того, что угрожает физической и психологической целостности, живого организма (Х.Хекхаузен).

Р.Бэрон определяет агрессию как «любую форму поведения, направленного  к цели нанесения вреда или  причинение ущерба другому живому существу, которое мотивировано избегать надобного обращения»¹. Агрессор понимает, что поступает в отношении жертвы таким образом, что жертва явно против подобного с ней обращения. Вопрос не в том, рассматривает ли общество в целом такое поведение как нежелательное. Главное – знание атакующего о том, что жертва не хочет, чтобы с ней так поступали.

аса Аронсон определяет агрессивный поступок как «поведение, нацеленное на то, чтобы причинить  вред или боль другому человеку»². Следовательно, в том случае, когда в намерения участника игры в американский футбол входит просто с маниакальной эффективностью «уложить» соперника на траву, то такого игрока Аронсон не рассматривает как агрессивного; однако поведение нападавшего может оцениваться как безусловно агрессивное, если его целью было нанести сопернику боль или травму вне зависимости от того, преуспел ли нападавший в своем намерении или нет.

Чтобы проиллюстрировать  это, предположим, что трехлетний малыш  в гневе ударяет своего отца. Сам  удар может быть абсолютно неэффективным – скорее всего отец просто рассмеется. Но как бы то ни было, со стороны ребенка это – агрессивный поступок. В другой ситуации этот же ребенок может заехать отцу локтем в глаз, вызвав уже нешуточную боль и оставив колоритный синяк. Однако, поскольку болезненные последствия данного инцидента были непреднамеренными, данный случай агрессивным поступком назван быть не может.

Полезным оказывается  проведение еще одного разграничения  – уже внутри категории намеренной агрессии: между агрессией, которая является самоцелью, и агрессией, которая является лишь инструментом в достижении некоей цели. Первую Э.Аронсон называет «враждебной агрессией», вторую – «инструментальной»³, например, футболист может намеренно нанести травму защитнику соперников с целью вывести того из игры и с помощью этого увеличить шансы на выигрыш своей команды. Это – пример инструментальной агрессии или наш футболист ожжет совершить то же самое во время последней игры в сезоне, просто чтобы отплатить защитнику соперников за некое реальное или воображаемое оскорбление или унижение. Тогда это становится актом враждебной агрессии, поскольку в данном случае она выступает как самоцель. Поведение наемного убийцы, состоящей на службе у мафии, который застрелил намеченную жертву, было возможно, инструментально агрессивным, а поведение убийц, убивающих из удовольствия, вероятно нет.

Таким образом, враждебная агрессия – агрессия, побуждаемая  злостью и являющаяся самоцелью; а инструментальная – агрессия, являющаяся средством достижения какой-либо цели.

Агрессивные действия могут  быть классифицированы также и другими  способами. Они могут быть дифференцированы, например, с точки зрения их физической природы — как физические действия, такие, как удар или пинок, или  как вербальные суждения, которые могут подвергать сомнению ценность личности другого человека, быть оскорбительными или выражать угрозу объекту агрессии. Нас может интересовать вопрос, в какой степени действие является скорее прямой атакой агрессора на его первичную жертву (лицо, которому агрессор больше всего хотел бы причинить вред), нежели более косвенным путем к цели нанесения вреда этому человеку. (•Предположим, человек был оскорблен коллегой по работе. Он может ударить оскорбившего (прямая физическая агрессия) или, в свою очередь, оскорбить его (прямая вербальная атака), или же он может начать распространять об этом человеке порочащие сведения с тем, чтобы повредить его репутации (непрямая вербальная агрессия).

Прямая агрессия непосредственно  направлена против жертвы, при косвенной  агрессии жертва не присутствует, а против нее, например, распространяется клевета или агрессия направлена не против самой жертвы, а против объектов-заменителей, против суррогатов жертвы, представителей ее «круга». При косвенных агрессиях можно, например, отрицательно отзываться о работах жертвы.

Анализ различных  подходов убеждает в целесообразности понимать агрессию как целенаправленное разрушительное поведение, противоречащее нормам и правилам сосуществования  людей в обществе, наносящее вред объектам нападения (одушевленным и неодушевленным), причиняющее физический ущерб людям или вызывающее у них психический дискомфорт (отрицательные переживания, состояние напряженности, страха, подавленности и т.п.). По прямому смыслу слова — это нападение по собственной инициативе с целью захвата. Вместе с тем это такое состояние, которое может включать в себя не только прямое нападение, но и угрозу, желание напасть, враждебность.

1.1. Причины  агрессии

Следствия фрустрации

Самая распространенная в современной науке теория агрессии утверждает, что люди становятся агрессивными, когда они подвергаются фрустрациям, то есть когда они не в состоянии достичь своих целей или не получают ожидаемых вознаграждений. Например: теплый вечер. Уставший и томимый жаждой после 2-х часов занятий, вы берете взаймы у приятеля немного разменной мелочи и торопливо идете к ближайшему автомату с надписью «Прохладительные напитки». Пока автомат глотает мелочь, вы уже почти ощущаете вкус холодной, освежающей колы. Но вот кнопка нажата – и ничего не происходит. Вы снова нажимаете. Затем слегка щелкаете по кнопке возврата монет. Опять ничего. Тогда вы бьете по кнопкам. Вы уже колотите по ним и наконец трясете автомат. Облапошенный, несолоно хлебавши вы плететесь назад, к своим учебникам. Стоит ли вашему соседу по комнате поостеречься вас? Возрастает ли вероятность того, что вы скажете иди сделаете ему что-нибудь неприятное? Согласно одной из первых психологических теорий фрустрации – агрессии, ответ будет «да». Фрустрация всегда ведет к «какому-нибудь» проявлению агрессии» - говорили Джон Доллард и его коллеги⁴. Фрустрация – это все, что препятствует достижению цели. Фрустрация усиливается. Когда наша целеустремленность имеет очень сильную мотивацию, когда мы ожидаем получить удовольствие, а получаем, грубо говоря, шиш. Энергия агрессии не обязательно разряжается на своей первопричине. Постепенно мы научаемся подавлять гнев и вымещать его опосредованно, особенно когда несдержанность может повлечь за собой неодобрение или даже со стороны окружающих.

Вместо прямого ответа мы переносим наши враждебные чувства на более безобидные мишени. Именно о таком переносе идет речь в старом анекдоте о муже, который бранит жену, которая вопит на сына, который пинает собаку, которая кусает почтальона; и все это потому, что на работе муж получил нагоняй от босса.

Лабораторные  испытания теории фрустрации — агрессии дали смешанные результаты: иногда фрустрация усиливала агрессивность, а иногда нет. Например, если причины  фрустрации были вполне понятны —  как в одном эксперименте Юджина Бернстайна и асаи Уорчела, где ассистент экспериментатора срывал процесс группового решения проблем, потому что постоянно выходил из строя его слуховой аппарат (а не просто потому, что он был невнимателен), — фрустрация не приводила ни к раздражению, ни к агрессии.

Зная, что в  своем первоначальном виде теория преувеличивает значение связи фрустрации и агрессии, Леонард Берковиц пересмотрел ее. Берковиц выдвинул предположение о  том, что фрустрация вызывает озлобление и эмоциональную готовность реагировать агрессивно. Озлобление нарастает, когда тот, кто вызвал у вас фрустрацию, имел возможность не совершать фрустрирующего действия. Фрустрированный человек особенно часто разражается бранью, когда агрессивные подначки провоцируют высвобождение его с трудом сдерживаемого гнева. Иногда пробка вылетает из горлышка бутылки и без провокации. Но стимулы, ассоциированные с агрессией, усиливают агрессию.

Берковиц и  другие обнаружили, что таким стимулом является находящееся в поле зрения оружие. В одном поставленном ими эксперименте дети после игры с игрушечным оружием с большей готовностью разрушали постройку из кубиков, сделанную другим ребенком. В другом эксперименте разозленные мужчины посылали своему «мучителю» электрические разряды большей силы, когда в поле их зрения находились винтовка или револьвер (предположительно оставленный по недосмотру после предыдущего эксперимента), чем в том случае, когда «случайно оставленными предметами» были ракетки для бадминтона. Таким образом, Берковиц вовсе не удивился, когда обнаружил, что половина всех убийств в США была совершена с помощью личного огнестрельного оружия и что если дома хранится оружие, то велика вероятность того, что будут убиты скорее домашние, чем незваные гости. «Оружие не только позволяет совершить преступление, - оно может также стимулировать это преступление. Палец тянется к курку, но и курок тянется к пальцу»⁵.

Оружие не только провоцирует агрессию, но также создает  психологическую дистанцию между  агрессором и его жертвой. Как  было показано в работах Милгрема по изучению покорности, пространственная удаленность от жертвы облегчает проявление жестокости. Можно убить ножом, но это труднее и случается реже; куда легче совершить убийство, когда ты просто нажимаешь на курок и от жертвы тебя отделяет значительное расстояние.

Итак, наиболее резко фрустрация выражена тогда, когда  цель становится ощутимой (до нее рукой  подать), когда высоки ожидания и  когда продвижение к цели остановлено  без достаточных оправданий.

Эти факторы  помогают выявить важное различие между фрустрацией и депривацией. Разберемся, в чем оно состоит.

Предположим, после  окончания школы я решил не поступать в университет, а вы выбрали себе другой путь — продолжение  образования. Если спустя десять лет  окажется, что у вас работа лучше, это может вызвать у меня недовольство моей работой, но не фрустрацию: я был свободен в своем выборе, и то, что сейчас имею, — это всего лишь разумные следствия моего выбора. Однако, если высшее образование получили мы оба и ваша нынешняя работа — это работа «белого воротничка», в то время как я подметаю мусор, только потому что отношусь к чернокожим, к «чиканос» или являюсь женщиной, то я, очевидно, буду испытывать фрустрацию. Не миновать мне ее и в том случае, когда получить образование для вас не составило особого труда, тогда как мое детство прошло в бедном «гетто», и возможности получить образование у меня не было. И фрустрация будет обостряться всякий раз, как только я буду включать телевизор и видеть все то, чего никогда не достигну: эти прекрасные дома, в которых живут белые люди, и выставленные на продажу замечательные технические приспособления, и вообще всю эту красивую жизнь и развлечения, в которых я не могу принять участия.

Если учесть все экономические и социальные фрустрации, с которыми сталкиваются группы меньшинств в нашем равнодушном обществе, то поразительным является факт, что восстаний — считанные единицы! Как написал более 150 лет назад Алексис де Токвиль: «Зло терпеливо сносится до тех пор, пока считается неизбежным, и оно становится нестерпимым, как только возникает мысль об избавлении от него»⁶. Пока есть несбывшиеся надежды, будут существовать и фрустрации, которые в результате могут обратиться в агрессию. Ее можно уменьшить, либо дав этой надежде сбыться, либо лишив себя надежды.

Как говорил Л.Берковиц: «Я бы сказал, что человек испытывает депривацию, если он безнадежно лишен чего-то такого, что обычно считается привлекательным или желанным; но только тогда он может считаться фрустрированным, когда он уже предвкушает удовольствие от обладания объектом своего желания, но его ожидания не сбылись»⁷.

Таким образом, фрустрация – это не просто результат  депривации, это результат сравнительной  депривации. Это говорит лишь о  том, что фрустрация произрастает из зияющего разрыва между ожиданиями и достижениями.

Социальное  научение и агрессия

Хотя фрустрация и  боль могут рассматриваться как  главные источники агрессии, однако существует много других факторов, которые могут сделать человека агрессивным в том случае, когда  он испытывает совсем незначительную боль или фрустрацию; либо, наоборот, затормозить агрессивную реакцию в случае, когда он находится в состоянии сильной фрустрации. Эти факторы являются результатом социального научения.

На собственном опыте  и наблюдая за другими, мы узнаем, что  агрессия часто вознаграждается. Некоторые из них, кто склонны к насилию, продолжают быть агрессивными в течении многих лет, потому что получали вознаграждение за свое агрессивное поведение. Они часто атаковали других людей (по сути, «практиковались» в этом), и оказывалось, что агрессивное поведение всякий раз приносит им те или иные выгоды, окупается. А мы понимаем, что вознаграждаемое поведение закрепляется. Так, например, когда взрослые хвалят своих сыновей за то, что те умеют «дать сдачи», и если при этом не будет соблюдаться очень большая осторожность, то с высокой вероятностью можно ожидать, что тем самым они будут усиливать и общие агрессивные тенденции своих детей. Родители – не единственные, кто определяет процесс социализации ребенка. Друзья и знакомые также научают детей, как действовать в определенных ситуациях, вознаграждая принятием или явным одобрением, когда те ведут себя так, как эти люди считают правильным. В подростковых бандах их члены находят себе принятие и статус; здесь они чувствуют свою значимость, в то время как в любом другом месте они ничто. Здесь они находят взаимное подтверждение того, что их общие представления и установки верны и что опасности, которые они страшатся, могут быть преодолены.

Агрессия подростков может подкрепляться реакциями жертв. Можно выделить по крайней мере два аспекта этого подкрепляющего воздействия со стороны жертв:

1. жертвы могут перестать  раздражать или каким-то образом  причинять неприятности агрессорам, тем самым негативно подкрепляя  их действия.

2. боль и страдания жертвы могут приносить агрессорам удовлетворение, особенно если в этот момент они находятся в состоянии эмоционального возбуждения, и, таким образом, их действия получают позитивное подкрепление.

Альберт Бандура, ведущий  сторонник теории социального научения, убежден, что мы научаемся агрессии не только потому, что это бывает выгодным, но также и перенимаем и как модель поведения, наблюдая за другими людьми. Как и большинство прочих социальных навыков, мы усваиваем агрессивную манеру поведения, наблюдая за действиями окружающих и отличая последствия этих действий.

Это было продемонстрировано в эксперименте Венди Джозефсон.

В ее исследовании мальчики — учащиеся второго и третьего классов смотрели либо фильм со сценами  убийств, совершаемых солдатами  отрядов специального назначения, либо остросюжетный фильм с увлекательными сценами гонок на мотоциклах. После просмотра одной из этих лент детям была создана фрустрирующая ситуация: они узнали, что, к их великому разочарованию, просмотр ожидавшегося интересного мультика не состоится ввиду возникших технических проблем. И наконец, детей, находящихся «состоянии фрустрации, разделили на команды и предложили им сыграть в хоккей на полу. В результате игра тех, кто просмотрел фильм со сценами насилия, отличалась большей агрессивностью, чем игра тех, кто смотрел гонки на мотоциклах.

Сделав еще один шаг  вперед, Леонард Берковиц и его  коллеги показали, что в случае, когда индивид испытывает гнев или фрустрацию, простое упоминание слова или имени, ассоциирующегося с провоцированием насилия, увеличивает уровень его агрессии.

Очевидно, что описание человека или его имя могут  служить подсказкой, увеличивающей  направленную на него агрессию, даже если это описание или имя не имеют  ничего общего с тем, что данный человек реально делает.

Аналогичной подсказкой может послужить и простое  присутствие объекта, вызывающего  ассоциации с агрессией. В еще  одном исследовании участвовали  две группы испытуемых-студентов, которых  привели в состояние гнева: одна группа находилась в комнате с лежавшим на полу ружьем (его якобы случайно забыли после предыдущего эксперимента), а другая — в комнате, где вместо ружья на полу был «забыт» более нейтральный предмет — ракетка для бадминтона. После этого испытуемым была предоставлена возможность подвергнуть своего однокашника ударам электрическим током. Те индивиды, которых рассердили в присутствии объекта, стимулирующего агрессивность (ружье), наносили больше ударов током, чем те, которых рассердили в комнате с лежащей на полу бадминтонной ракеткой. Снова мы видим, что определенные подсказки, ассоциирующиеся с агрессией, увеличивают тенденцию человека к агрессивному поведению.

Все эти исследования подводят к  выводу, противоположному тому популярному лозунгу, который часто можно встретить на бамперах автомашин: «Людей убивают не ружья, а люди». Берковиц пишет: «Разгневанный человек может нажать на курок ружья, если желает совершить акт насилия; но и курок может «нажать» на палец или вызвать какие-либо иные агрессивные реакции со стороны человека, если тот готов к агрессии и не имеет сильных тормозов для предотвращения подобного типа поведения»⁸.

Влияние семьи на развитие агрессивности

Множество исследований свидетельствует  о влиянии семьи на развитие антиобщественных наклонностей.

На основе результатов ряда исследований, проведенных в нескольких странах, Маккорд пришла к заключению, что воспитание ребенка часто оказывает «длительное воздействие» на развитие антисоциальных наклонностей.

 Какие виды семейных влияний  могут иметь такие негативные  воздействия? В частности, какие особенности поведения родителей повышают вероятность того, что их сын станет злонравным и антисоциальным типом? Рассмотрение частных случаев показывает, что на эти вопросы не существует простого ответа.

Более тридцати лет назад А. Бандура и Р. Уолтере интервьюировали родителей 52 мальчиков из Калифорнии с целью изучения истоков подростковой агрессивности. Среди прочего они спрашивали матерей и отцов, побуждают ли те своих сыновей драться. Одна из опрашиваемых женщин рассказывала, как ее муж учил сына давать сдачи, когда ребенку было 6 или 7 лет:

Все мальчишки задиристые и драчливые, а он не дерется никогда. Его сестре всегда приходится драться вместо него… И вот однажды мой муж смотрел в окно и увидел, как двое мальчишек били его [Глена]. Тог да муж снял свой ремень, вышел на улицу и сказал: «Послушай, ты каждый раз приходишь домой и плачешься: «Он меня поколотил». Так вот, Глен, я хочу тебе кое-что сказать. Ты сейчас побьешь этих мальчиаса, или я тебя выпорю». Так он заставил его подняться на ноги и драться с обоими мальчишками.

Этот рассказ гораздо показательнее, чем видится на первый взгляд. Ведь кто-то, быть может, подумает, будто  родители были правы, так как они беспокоятся за Глена: «Мальчик должен уметь постоять за себя». Неважно, в какой степени вы соглашаетесь с политикой родителей «агрессия за агрессию», но то, что они заставляют Глена драться, может иметь такие последствия, которые вряд ли вам понравятся: представьте себе ребенка, который научился прибегать к насилию всякий раз, когда у него возникают проблемы в асаироях с окружающими. Однако нельзя забывать, что способствовать развитию агрессивности у ребенка может целый ряд факторов.

Многие дети вследствие крайне неблагоприятных  семейных условий действительно становятся склонными к насилию.

Плохое обращение родителей  с детьми может быть весьма разнообразным; например, они могут быть холодны  и безразличны к своим детям, подвергать их жестоким наказаниям за непослушание, требования к ребенку могут отличаться неясностью и непоследовательностью. Важно иметь в виду, что лишь немногие из таких воспитателей ограничиваются каким-то одним из вариантов плохого обращения, например безразличием, обычно им присуща тенденция к негативному обращению с детьми во многих аспектах. Сурово наказывающие детей матери и отцы, как правило, бывают холодны в отношении к ним и непоследовательны в применении дисциплинирующих методов. Отец Глена, по-видимому, был очень суров со своим сыном и готов побить его, когда бывал недоволен. Если это так, то существует большая вероятность, что этот человек был не очень-то нежен с ребенком и часто непоследователен в своем обращении с ним.

Родительское отвергание, очевидно, болезненно для маленьких детей, потому не вызывают удивления полученные в исследованиях данные, свидетельствующие о том, что очень агрессивные мальчики имеют холодных и безразличных в отношении к ним родителей. Например, по данным Маккордов и Ховарда, матери и отцы агрессивных подростков из их выборки в общем были менее теплыми и любящими по отношению к своим сыновьям по сравнению с родителями неагрессивных детей. Джоан Маккорд выявила, что половина из тех, кто в детстве были отвергаемы нелюбящими родителями, когда стали взрослыми, оказались осуждены за серьезные преступления, даже если их не подвергали физическим наказаниям. Другими учеными были получены сходные результаты.

Данные различных исследований достаточно хорошо согласуются. Необходимо, однако, помнить, что антисоциальные последствия родительского отвержения могут быть сглажены другими влияниями. Так, например, в проведенном в Массачусетсе исследовании было выявлено, что безразличные, нелюбящие матери не оказывали заметного влияния на формирование преступных наклонностей у их сыновей, если эти женщины были уверенными в себе и последовательными в применении дисциплинирующих воздействий у отвергаемых подростков открытая агрессивность развивается главным образом в тех случаях, когда отсутствуют четкие внутренние стандарты, которые могли бы служить им ориентирами для усвоения социально одобряемых форм поведения. Таким образом, не родительская холодность и безразличие сами по себе обусловливают развитие антисоциальных тенденций, но родительское отвергание в сочетании с другими негативными влияниями.

Взрослые, разумеется, могут причинять страдания своим отпрыскам как дурным обращением, так и игнорированием их. Неудивительно, что в семьях, где к детям применяются грубые и суровые наказания, с большой вероятностью вырастают агрессивные и антисоциальные подростки.

Согласно результатам интервьюирования членов неблагополучных семей, чем больше родители бьют своих детей, тем чаще они нападают не только на братьев и сестер, но и на родителей.

Следует ли из этого, что родители никогда не должны физически наказывать своих детей, даже если подростки явно и вызывающе не подчиняются их требованиям? Мнения специалистов, занимающихся проблемами развития и воспитания детей, по этому вопросу расходятся. В то время как одни из них считают, что в определенных ситуациях применение физических наказаний допустимо, другие настаивают на том, что матери и отцы никогда не должны бить своих детей, пытаясь контролировать их поведение.

Негативные эффекты, приписываемые  применению родителями наказаний, в действительности могут быть обусловлены, по крайней мере частично, не наказанием как таковым, но непоследовательностью, отсутствием избирательности, излишне суровым и/или неразумным наказанием. Важно учитывать также различие между эмоциональной родительской агрессивностью и хорошо контролируемым использованием физических наказаний. Существует огромная разница между импульсивным ударом кулаком или ремнем и хладнокровной, намеренной пощечиной или подзатыльником. При соответствующих обстоятельствах матери или отцы могут эффективно использовать физические наказания в дисциплинировании своих детей, не вызыаса у них устойчивой тенденции к агрессивности. Не каждая порка обязательно становится шагом в развитии подростковой преступности.