Аксиология как отрасль этики

Содержание

1. Аксиология как отрасль этики…………………………………………………..3

2. Различные иерархии ценностей в разных субкультурах………………………9

3. Этический анализ преступной субкультуры…………………………………..13

Список литературы…………………………………………………………………14

1. Аксиология как отрасль этики

Аксиология - теория ценностей; исследование обобщенных устойчивых представлений:

- о предпочитаемых материальных и духовных благах;

- о стремлении достичь более высокого социального положения в обществе.

Судьба аксиологии в отечественной философии складывалась непросто. Следует сказать, что сама аксиологическая проблематика стала разрабатываться сравнительно недавно: первые работы по вопросам теории ценностей относятся, как известно, к 60-м гг. XX в., т.е. к периоду «оттепели». В годы «застоя» она вновь оказалась на периферии интересов российских философов, во всяком случае по аксиологии книг почти не издавалось и диссертаций не защищалось. Возрождение интереса к проблеме ценности в философско-научном сообществе относится к середине 80-х гг. И это не случайно: аксиология вместе с этикой и эстетикой оказалась заложницей сложных социально-политических процессов, происходивших в российском обществе, когда на протяжении десятилетий в общественном сознании, хотя и в скрытой форме, господствовал сциентизм. Марксистско-ленинская философия, как известно, имела статус единственно научной, а значит, истинной, и вопрос о соотношении гносеологического и аксиологического аспектов отражения действительности был просто неуместен, поскольку нарушал целостность тоталитарного мировоззрения.

В настоящее время с известной долей условности можно выделить два основных подхода к разработке ценностной проблематики: первый — в рамках проблемы духовности [1], т.е. на стыке этики, эстетики, социальной философии и психологии, и второй — в русле собственно аксиологии. Во втором случае в качестве центрального выступает вопрос: чем являются ценности: значениями, идеалами или тем и другим одновременно [2]? До сих пор на него не получено однозначного и непротиворечивого ответа. Представляется, однако, что его поиск лежит на путях уточнения, конкретизации и дальнейшего развития частных аспектов теории ценностей, в том числе обсуждения проблем онтологического статуса ценностей, специфики ценностного (аксиологического) сознания и его соотношения с научным, с одной стороны, и с морально-этическим, эстетическим и религиозным — с другой.

Именно этим проблемам посвящена интересная и содержательная статья «Онтологические предпосылки этики», опубликованная в журнале «Философские науки» [3]. Ее автор, М.И. Зуй, рассматривая проблему онтологической укорененности ценностей, выделяет четыре основных типа отношений, лежащих в основе мира культуры: объект-объектные [4], субъект-объектные, субъект-субъектные и объект-субъектные. Именно на этих отношениях базируются соответственно наука, искусство, мораль и религия, а отражение их в сознании людей порождает научное, эстетическое, этическое и религиозное знание. Будучи в своей основе глубоким и конструктивным, данное утверждение, однако, нуждается в уточнении. В частности, исходя из того, что сознание человека существует на двух уровнях — обыденном и теоретическом, корректнее было бы рассматривать отражение всех типов отношений на обоих уровнях. В таком случае получается, что на уровне обыденного сознания объект-объектные отношения лежат в основе эмпирического знания, субъект-объектные — в основе художественно-образного восприятия (отражения) мира, а субъект-субъектные — в основе морально-нравственного. На теоретическом уровне им соответствует знание научное, эстетическое и этическое.

Религиозное сознание принадлежит к обыденному уровню и несет на себе печать синкретизма, отражая все типы отношений в специфической форме. Как известно, религиозные вероучения содержат в себе, не исчерпывая их полностью, как эмпирическое знание, так и моральные предписания и художественные каноны. При таком понимании основных видов человеческого знания правомерно понимать философию как теоретическое осмысление всех типов отношений в их синтезе посредством науки и религии. Наука дает философии материал для решения онтологических (физика, химия, астрономия и др.) и гносеологических (психология, физиология, в широком смысле слова — биология) проблем, т.е. для тех ее отраслей, которые изучают объект-объектные отношения. Но философия изучает эти отношения не в их обособленности (в отличие от науки), а в их взаимодействии между собой и с субъектом. Как справедливо писал Н.А. Бердяев, философия — это познание бытия, а бытие «раскрывается только в человеке, из человека и через человека» [5]. Религия же, если под ней понимать, как это предлагает С.Л. Франк [6], признание абсолютных ценностей реально существующими, дает материал для философской рефлексии над проблемами ценностей.

Этика, будучи частью философии, также черпает из двух источников: эмпирический материал — из частных наук (социологии, психологии, этнографии и др.) и материал для рефлексии над проблемами ценностей и формулирования должного — из морального сознания социальной общности и из религиозных учений. Таким образом, религия и философия представляют собой два полюса духовности: религия в синкретичной форме на уровне обыденного сознания выступает как единство сущего и должного, природного и социокультурного, а философия — как синтез на уровне теоретического сознания научного, этического и эстетического.

Виды знания (восприятия мира), отражающие те отношения, которые содержат в себе элемент субъективного (личностного), составляют знание аксиологическое. Оно выступает как отражение мира субъектом (индивидуальным и коллективным) в ценностных категориях: добро, зло, благо, истина, красота, справедливость, идеал, смысл и т.д. Ценностное знание не отрицает научного, сосуществует с ним, а не противостоит ему и не подменяет его. Это вненаучное знание. Если же попытаться придать ему статус научного, то оно трансформируется в квазинаучное.

Само существование аксиологического знания свидетельствует о его бытийственной укорененности. Для уточнения характера этой укорененности М.И. Зуй, как уже упоминалось ранее, вводит понятие «онтологические предпосылки» знания, понимая под ними, как было сказано выше, объект-объектные, субъект-объектные и субъект-субъектные отношения. Однако если следовать сложившейся в отечественной философии традиции, такие отношения правильнее определять как онтологические основания различных видов знания. А онтологическими предпосылками правомерно будет признать наличие функциональной асимметрии мозга [7], суть которой заключается в том, что каждое из полушарий человеческого мозга обладает собственной спецификой (левое характеризуется как преимущественно рационально-логическое, правое — как эмоционально окрашенное, художественно-образное и оценочное), а также индивидуальные психофизиологические особенности индивида и, наконец, самосознание, способность к рефлексии. Взаимодействие онтологических оснований (значимых для субъекта и подлежащих оценке связей и явлений) и онтологических предпосылок (самой способности оценивать эти связи и явления) формирует менталитет в процессе приобщения человека к культуре.

Наличие онтологических предпосылок и оснований аксиологического знания еще не служит достаточным аргументом, свидетельствующим о его значении для человека и человеческого общества. За долгие годы господства в европейской (а в советский период — и в отечественной) культуре рационализма, смыкающегося со сциентизмом, общественным сознанием традиционно недооценивается роль вненаучного знания. Между тем научное знание не может заменить знания ценностного не только потому, что в нем сохраняется возможность ошибки, но прежде всего потому, что в процессе научного исследования субъект (исследователь) изучает объект (объект-объектные отношения). Когда врач лечит пациента, относясь при этом к нему как к больному организму, он видит не субъект (человека, личность), а объект, и действует при этом, опираясь на научное знание того, как протекают биохимические, физиологические и другие процессы в организме человека как представителя определенного биологического вида. Когда же он видит в пациенте личность, неизбежно подключение и аксиологического сознания, так как в этот момент возникают субъект-субъектные отношения. Отношения врача и пациента могут осуществляться и без аксиологической окраски. В этом случае врач и пациент смотрят друг на друга как на объекты: врач видит больной организм, пациент во враче — средство избавиться от болезни. В то же время если они оценивают эти отношения не с точки зрения адекватности мер, предпринимаемых врачом для лечения болезни, а с точки зрения морали, то они вступают друг с другом в объект-субъектные отношения.

Наука — это исследование «вещей», объектов и объективных связей и отношений. Абсолютизация научного подхода к изучению человека и человеческого общества означает отношение к ним только как к объектам, что противоречит моральному императиву, требующему относиться к человеку как к цели (т.е. ценности, точнее даже, самоценности) и никогда как к средству (т.е. объекту).

Истина, которую ищет наука, может существовать только в мире жестко детерминированных причинно-следственных связей, т.е. при полном отсутствии свободы. Между тем свобода, степень свободы, присущая субъекту перед лицом природы, свидетельствует о его месте в иерархии бытия. Чем ниже статус (ступень) бытия, тем меньше свободы. Неорганический мир несвободен, степень свободы органического мира связана с местом той или иной формы жизни на лестнице Эволюции: насекомое менее свободно, чем млекопитающее. А свобода человека — это свобода культурного существа, если под культурой понимать способ внебиологической деятельности. Культурное существо — это существо, сумевшее преодолеть ограничения, налагаемые законами природы. Человек свободен в той мере, в какой сумел освободиться от природной (физической, биологической и проч.) детерминированности. Преодолеть природные путы человеку помогает научное знание, но его абсолютизация, доходящая до сциентизма, порождает новые проблемы и опасности, угрожающие самому существованию человечества. Об этом емко и точно писал Н.А. Бердяев: «Наука и научное предвидение обеспечивают человека и дают ему силу, но они же могут опустошить сознание человека, оторвать его от бытия и бытие от него. Можно было бы сказать, что наука основана на отчуждении человека от бытия и бытия от человека» [8].

Аксиологическое знание — продукт субъект-объектных и субъект-субъектных отношений: субъект относится к объекту и к другому субъекту как к ценности (реальной или потенциальной, положительной или отрицательной), и «с точки зрения гносеологии ценностное отношение — это отношение идеальное, это субъективный образ окружающей человека действительности, сознание человека, которое в форме идеи выступает исходным пунктом его деятельности» [9]. Научное же знание отражает объект-объектные отношения, и как следствие научный факт нейтрален в ценностном отношении, хотя отношение к истине, в том числе к научной истине, является ценностно окрашенным. Те или иные факты физического мира получают свою оценку в контексте социально-культурного бытия субъекта. Вне конкретной ситуации, при отсутствии заинтересованности субъекта научное знание не имеет ценностной окраски, хотя имеет ценность (значимость) само по себе, как возможность человека ориентироваться в мире, преобразовывать его, используя объективно существующие связи и зависимости. Но за пределами конкретной ситуации само содержание его нейтрально в ценностном отношении. Благом является само знание, а не тот факт, который оно отражает.

Положительное научное (теоретическое и дескриптивное) знание имеет объективное содержание, т.е. более или менее адекватно отражает объективно существующие связи и отношения, тогда как эстетическое (художественно-образное), этическое (ценностно-императивное) и религиозное является, с одной стороны, исторически и культурно обусловленным, а с другой — имеет специфически индивидуальное содержание, поскольку отражает психологические особенности субъекта. Поэтому, хотя научное знание и оценивается сознанием как ценность (т.е. имеет аксиологическую окраску), его природа качественно отличается от природы этического, эстетического и религиозного знания. Признавая это различие научного и вненаучного знания (у них разные онтологические основания), необходимо помнить, что человек как целостно познающий субъект не может относиться к миру иначе, как познавая, оценивать. Формирование образа объективной реальности в сознании человека как познающего субъекта осуществляется в результате взаимодействия гносеологического и аксиологического подходов к предметам и явлениям внешнего мира. С одной стороны, это выражается в том, что гносеологический образ возникает как продукт интерпретации субъектом эмпирических данных; причем характер интерпретации в значительной мере обусловлен социокультурным бытием самого субъекта, а с другой — полученное новое эмпирическое и научное знание способно менять структуру его потребностей, интересов и ценностных ориентиров.

Как отмечалось выше, ценностное сознание отражает субъект-объектные и субъект-субъектные отношения. Если первый тип отношений распространяется на объективно существующие и объективированные, т.е. укорененные в бытии, явления, то второй — на должное (нормативное). Морально-этические ценности существуют в сознании (индивидуальном и общественном), имеют межсубъектный статус и объективируются в поведении и отношениях людей. Морально-этическое знание — продукт и фактор субъект-субъектных отношений: личности и общества, межгрупповых и межличностных. В содержательном отношении морально-этическое сознание включает, во-первых, оценки поступков, черт характера, образа жизни и т.д. одним моральным субъектом другого морального субъекта и, во-вторых, идеал морального поведения, который формулируется в виде моральных императивов и норм. Кроме того, морально-этическое сознание включает в себя аксиологическое и деонтологическое содержание. Но оба они связаны друг с другом логически: долг, должное существует в сознании субъекта через категорию «благо». Иными словами, в качестве должного выступает только то, что есть благо, а благо — это то, что должно быть, к чему следует стремиться; должное — это то, что ведет к благу. Переживание блага вытекает из ощущения хорошего, положительной эмоции. Но социализированный субъект уходит от натуралистического содержания положительных эмоций вплоть до переживания противоположных. Социализированная личность может из чувства долга сознательно идти на страдания и гибель во имя морального удовлетворения от исполненного долга.

Содержание долга культурно обусловлено и зависит от системы ценностей общества, к которому принадлежит и с которым идентифицирует себя социализированный субъект. У несоциализированного (или слабосоциализированного) субъекта содержание должного и блага ориентировано на натуралистические ценности, т.е. на то, что выступает в виде удовольствия самого индивида. Таким образом, ценностное и императивное может сочетаться в сознании (мировоззрении) индивида по двум основным вариантам: а) у социализированного индивида доминирует социально значимое содержание долга и блага, совпадающее с содержанием долга и блага той социальной группы, с которой он себя идентифицирует; важно, что оно может входить в противоречие с благополучием — материальным и физическим — самого индивида, и б) у не- или слабосоциализированного индивида содержание блага имеет натуралистическую направленность, т.е. ориентировано на его собственное благополучие: физическое, психическое (сознательный отказ от действий и сведений, влекущих за собой отрицательные эмоции), имущественное и т.д. При этом чувство долга у такого индивида неизбежно будет ослабленным или деформированным: то или иное содержание долга (гражданского, родительского, профессионального) он распространяет на других, но не на себя. Это порождает одну из распространенных форм моральной деформации — моральный субъективизм.

Очевидно, что общество, состоящее из таких индивидов, не может быть устойчивым, не способно к развитию. Это «война всех против всех».

В связи с вышесказанным особое значение приобретает вопрос о механизмах усвоения индивидом морально-этических представлений и понятий, благодаря которым человек может действовать и действует в окружающем его мире, не только руководствуясь собственными ценностными отношениями, но и учитывая ценностные отношения других людей. Ряд исследователей в качестве способа объективации и материализации ценностного отношения называет язык. В частности, А.Н. Максимов утверждает, что благодаря языку чужое ценностное отношение проникает в сознание человека, накладывается на его ценностное отношение и в этом трансформированном виде выступает в качестве духовной основы его практической деятельности [10]. Но узнать чужие ценностные суждения — еще не значит принять и разделять их. Очевидно, должны существовать и какие-то иные механизмы приобщения человека к ценностям других людей. Если наука отражает объективно существующие связи и зависимости, пренебрежение которыми наглядно и неизбежно наносит ущерб самому индивиду, то морально-этическое знание отражает только то, что существует, так сказать, не в природе (т.е. не само по себе), а в культурном пространстве человеческого бытия. И «жизнь учит» только в той степени, в какой это должное объективируется в моральных отношениях и поступках, т.е. не всегда наглядно и с неизбежностью. Поэтому при самом первом приближении к проблеме можно выделить два основных механизма усвоения индивидом ценностно-императивного знания — это интериоризация и самоидентификация. Названные механизмы существуют объективно, и принцип их работы — предмет изучения науки, в первую очередь психологии и педагогики. Этика концептуально обосновывает конкретное содержание должного. К сфере же компетенции аксиологии в деле формирования целостного мировоззрения человека относится определение места и роли науки, с одной стороны, и этики, эстетики и религии — с другой.

2. Различные иерархии ценностей в разных субкультурах

Совокупность ценностей, верований, традиций и обычаев, которыми руководствуется большинство членов общества, называется доминирующей культурой. Однако, поскольку общество распадается на множество групп (национальных, демографических, социальных, профессиональных и т.д.), постепенно у каждой из них формируется собственная культура, т. е. система ценностей и правил поведения. Такие малые культурные миры называются субкультурами.

Все свойства культуры также применимы к понятию «субкультуры», которая появилась в результате сильного удара супериндустриальной революции, которая буквально расколола общество. Благодаря огромному выбору продуктов и культурных изделий появляется и огромный выбор социальных структур. И новые субкультуры, такие как хиппи, битники, теософисты, компьютерщики, культуристы и многие другие, врываются в наше существование. Можно сказать, что мы живем при «субкультурном взрыве». Почему же происходит такое деление общества на различные социальные группировки? Психологи и социологи объясняют это тем, что все мы подвержены глубокому влиянию, наши индивидуальности формируются благодаря субкультурам, которые мы выбираем, осознанно или нет, чтобы индивидуализировать себя. Люди ищут свою индивидуальность, причисляя себя к неформальным культурам, кланам или группам различного характера. Рост субкультур наиболее показателен в профессиональном мире. Много субкультур появилось среди специалистов различных профессий. Тут видна тенденция развития субкультур в тесной связи с развитием науки и технологий. Научная общественность может показаться единым целым, но в действительности она состоит из огромного числа фрагментов.

Научная общественность пересекается с формальными организациями и движениями, появляется все больше и больше специализированных журналов, проводятся различные конференции и встречи и т.д. Но эти «открытые» отличительные особенности сочетаются также со «скрытыми» отличиями. Например исследователи рака и астрономы не просто занимаются разными вещами, они говорят на разных языках, у них совершенно разные типы личности, они думают, одеваются и живут по-разному. Эти отличия очень часто пересекаются с межличностными отношениями. Говорит женщина-ученый: «Мой муж – микробиолог, а я – физик-теоретик, и иногда я удивляюсь тому, что мы уживаемся друг с другом». Ученые какой-либо специальности стремятся к отличительным особенностям, присущим их клану. Они объединяются в маленькие субкультурные общества, работают над престижем этих обществ, их также заботит благоприятное мнение других людей, заботит их внешний вид, политические убеждения, образ жизни. Процесс разделения на ячейки внутри профессии ярко виден на примере Уолл-Стрит. Уолл-Стрит была одной большой Белой Англо-саксонской Протестантской субкультурой. Представители этой субкультуры имели тенденцию посещать одни и те же школы, вступать в одни клубы, заниматься одним видом спорта (теннис, гольф, сквош), посещать одну церковь (Пресвитерианскую и Епископальную) и голосовать за одну партию (республиканцев).

Сегодня ситуация на Уолл-Стрит изменилась, но все же молодые люди, вступающие в бизнес, зажаты в тиски выбором субкультурного членства. Несмотря на то, что в области финансовой индустрии встречается большое количество греческих, еврейских и китайский имен, все же здесь существует определенный стиль жизни, высшая ценность группы – безусловное отличие от других.

Субкультура, явление присущее не только научным и финансовым кругам, является частью хобби, игр, видов спорта и развлечений. Можно видеть как пример любителей серфинга или парашютного спорта. Данные субкультуры демонстрируют нам то, что досуг может служить основой истинного образа жизни. Здесь можно вспомнить известный лет пять назад художественный фильм «На гребне волны» (американское название “Break point”). Группа серферов представлена там как совершенно обособленная, живущая своей жизнью группа, главной ценностью которой является свобода, не привязанность к одному месту, сплоченность, океан и большие волны. У них свой язык, отличительный внешний вид и манера поведения. Человеку со стороны приходится сложно внедриться в данный клан серферов, это занимает долгое время. Хотя он и становится членом группы, все же отношение к нему остается настороженным и в результате серферы понимают, что он чужак.

На примере серфинга видно как вид спорта становится субкультурой, которая приобретает вид символизма, который придает ему характер тайного общества или религиозного ордена. Реми Надо (Nadeau Remi) в своей книге “The New Society” пишет: «Опознавательный знак серферов – акулий зуб, орден Св. Христофора или мальтийский крест, небрежно висящий у кого-нибудь на шее. В течение долгого времени наиболее приемлемым видом транспорта был старой модели «Форд» с обшитым деревянными панелями кузовом».

Также интересен пример фрагментации общества по сексуально-семейным мнениям. Создаются субкультуры, основанные на супружеском статусе. Это в основном относится к Западному обществу, но определенные элементы этого движения заметны и в России. Мортон Хант, крупный специалист в области семейных отношений описывает то, что он называет «мир прежде женатых». «Эта группа, - говорит Хант, - является субкультурой со своими собственными механизмами совместного существования, своими собственными моделями регулирования раздельной или в разводе жизни, своими собственными возможностями для дружбы, социальной жизни и любви». Если члены подобной субкультуры отдаляются от своих женатых друзей, они очень быстро становятся изолированными от тех, кто еще в «брачной жизни» и стремятся к созданию своих собственных социальных ячеек со своими местами для встреч, со своим собственным отношением ко времени, со своими сексуальными воззрениями и обычаями.

Говоря об аспектах культуры можно упомянуть 4 основных параметра ценностей, выявленных G.Hofstede в результате исследования, они следующие:

параметр индивидуализма/коллективизма;
дистанция власти (power distance);
терпимость к неопределенности (uncertainty avoidance);
степень социальной дифферентации полов (masculinity-femininity);
взаимоотношение с группой.

Итак, В каждой субкультуре существуют свои ценности: модели поведения, этические нормы, степень рациональности, моральные установки.

Поскольку общество распадается на множество групп — национальных, демографических, социальных, профессиональных, — постепенно у каждой из них формируется собственная культура, т. е. система ценностей и правил поведения. Малые культурные миры называют субкультурами.

У одного языка — несколько диалектов. Группы, говорящие на разных диалектах,— субкультуры, группы, говорящие на разных языках,— различные культуры. Когда люди из двух групп, несмотря на несходство деталей образа жизни, разделяют общие базисные ценности и потому могут общаться беспрепятственно, их культуры — всего лишь варианты одной, господствующей, культуры.

Субкультура — это часть общей культуры нации, в отдельных аспектах отмечающаяся или противостоящая целому, но в главных чертах согласующаяся и продолжающая культуру нации, которая получила название доминирующей культуры. Субкультура отличается от доминирующей культуры языком, взглядами на жизнь, манерами поведения, прической, одеждой, обычаями. Различия могут быть очень сильными, но субкультура не противостоит доминирующей культуре. Она включает ряд ценностей доминирующей культуры и добавляет к ним новые ценности, характерные только для нее.

Контркультура обозначает такую субкультуру, которая не просто отличается от доминирующей культуры, но противостоит, находится в конфликте с господствующими ценностями.

Примером контркультуры, по мнению известного американского социолога Н. Смелзера, служит культура богемы. «Среди других ценностей богемы выделяются стремление к самовыражению, желание жить сегодняшним днем, требование полной свободы, поощрение равенства мужчин и женщин и любовь к экзотике. Это подразумевает отрицание таких ценностей господствующей культуры, как самодисциплина, самоограничение в настоящем ради награды в будущем, материализм, успех в соответствии с общепринятыми правилами».

Возникновение контркультуры на самом деле — явление вполне обычное и распространенное. Доминирующая культура, которой противостоит контркультура, упорядочивает только часть символического пространства данного общества. Она не способна охватить все многообразие явлений. Оставшееся делят между собой суб- и контр культуры. Те и другие крайне важны доминирующей культуре, хотя на одних она смотрит с недоверием, а на других — с враждебностью. Контркультурами были раннее христианство в начале новой эры, затем религиозные секты, позже средневековые утопические коммуны, а затем идеология большевиков.

Иногда провести четкие различия между субкультурой и контркультурой затруднительно или невозможно. В таких случаях на равных правах к одному явления применяют оба названия.

3. Этический анализ преступной субкультуры

Преступная субкультура, произрастающая в коллективных тюрьмах, которые называют «фабриками насилия», отличается специфическим поведением, правилами и даже языком. Здесь своя система иерархии и привилегий. «Особо привилегированные» (босс, бугор, рог зоны) — неформальные лидеры, имеют лучшее спальное место, лучшую пищу, эксплуатируют других. «Просто привилегированные» (борзый, отрицал) — сподручные и советники босса. Они — исполнители его воли и толкователи норм. Ниже по лестнице стоят «нейтральные» (пацаны) — основная масса осужденных. Им запрещается контактировать и оказывать помощь «непривилегированным» (шестерки, чушки, шныри), которые используются для грязной работы и служат орудием издевательств над «лишенными привилегий» (опущенные, обиженные). Для поддержания внутригрупповой стратификации (структуры) используется особый механизм «прописка». Она проводится в форме игры, загадок и других процедур испытания. Борьба за сохранение или повышение статуса носит, как правило, остроконфликтный характер и отличается особой агрессивностью, жестокостью и культом насилия. Конфликт с лидером чреват трагическими последствиями, которые нередко принимают форму самоубийства или членовредительства.

Список литературы

Анисимов С.Ф. Духовные ценности: производство и потребление. М., 1988.
Бердяев Н.А. О назначении человека. Опыт парадоксальной этики. М., 1998. С. 25.
Брагина Н.Н., Доброхотова Т.Л. Функциональные асимметрии человека. М., 1988.
Выжлецов Г.П. Ценности российской духовности: кризис и возрождение // Человек и духовно-культурные основы возрождения России. СПб., 1996. С. 12—33.
Выжлецов Т.П. Аксиология: становление и основные этапы развития // Социально-политический журнал. 1996. № 1.
Духовность, художественное творчество, нравственность (материалы «круглого стола») // Вопросы философии. 1996. № 2.
Зуй М.И. Онтологические предпосылки этики // Философские науки. 1991. № 10.
Каган М.С. Философская теория ценности. СПб., 1997.
Каган М.С. О духовности (опыт категориального анализа) // Вопросы философии. 1985. №9.
Куляскина И.Ю. Вестник Московского университета. Серия 7. Философия. №3, 2002. С. 90-97.
Максимов А.Н. Философия ценностей. М., 1997. С. 133.
Максимов А.Н. Философия ценностей. М., 1997, и др.
Панфилов О.М. Ценностные отношения: природа и генезис. СПб., 1994.
Платонов Г.В., Косичев А.Д. Проблемы духовности личности (состав, типы, назначение) // Вести. Моск. ун-та. Сер. 7. Философия. 1998. № 2—3.
Разин А.В. Ценностная ориентация и благо человека // Вестн. Моск. ун-та. Сер. 7. Философия. 1996. № 1.
Смирнов П.И. Ценностные основания общества. СПб., 1994.
Франк С.Л. Этика нигилизма // Вехи. Интеллигенция в России: Сб. статей 1909-1910 гг. М., 1991. С. 158.
Багреева Е.Г. Социокультурные проблемы в криминологии. М., 2001
Гусейнов А.А. Введение в этику. М., 2005
Основы этических знаний / Под ред. М. Росенко. СПб., 2002
Разин А.В. Этика: история и теория. М., 2002
Кравченко А.И. Культурология: Учебное пособие для вузов. - 3-е изд.- М.: Академический проект, 2001.

Аксиология как отрасль этики 📙 Реферат → 🆔 19120