« Красивый, молодой император Александр, в конногвардейском мундире, в треугольной  шляпе, надетой с поля, своим приятным лицом и звучным негромким  голосом привлекал всю силу внимания... Лицо Александра было еще прекраснее, чем на смотру три дня тому назад.  Оно сияло такой веселостью и  молодостью, такой невинною  молодостью, что напоминало ребяческую  четырнадцатилетнюю резвость, и вместе с тем это  было все-таки лицо величественного  императора».

      Л.Н.Толстой  «Война и мир» 

                                                                  Властитель слабый и лукавый,

                                                                       Плешивый щеголь, враг труда,

                                                                  Нечаянно пригретый славой,

                                                                 Над нами царствовал тогда.

              А.С. Пушкин 
 
 
 

СОДЕРЖАНИЕ 

Содержание………………………………………………………………………. 2

Введение ……………………………………………………………………….… 3

Глава 1. Первый период правления Александра I ……………………….......... 3

1.1 Детство, образование ……………………………………………................3-5

1.2 Заговор ……………………………………………………………................5-9

1.3 Восшествие на престол ……………………………………………….…..9-12

Глава 2. Реформаторская деятельность ………………………………….…….12

2.1 Начало реформ …………………………………………………………..12-14

2.2 Второй этап реформ ……………………………………………………..14-15

2.3 Внешняя  политика ………………………………………………………15-16

Глава 3. Консервативный период царствования ……………………….……..16

3.1 Отечественная война 1812………………………………………….........16-18

3.2 Священный союз…………………………………………………............18-19

3.3 Послевоенные реформы Александра I……………………………….…19-20

3.4 Аракчеевщина…………………………………………………......................20

Заключение  …………………………………………………..........................21-23

Список  использованной литературы ……………………………......................24

Приложение …………………………………………………………………..….25 

     «Мало, что умный человек, окинув глазами, памятники веков, скажет нам свои

примечания: мы должны сами видеть действия и действующих, тогда знаем историю».

                                                            Н.М.Карамзин. 

ВВЕДЕНИЕ

Александр I царствовал с 1801 по 1825 г. Александру I очень повезло с эпохой: в годы его правления произошла война с Наполеоном, зародилось декабристское движение, Россия обрела мощный авторитет в Европе на несколько десятилетий. Во многом из-за этого именно эпоха Александра I  подарила нам таких творческих людей как А.С.Пушкин и А.С.Грибоедов (не говоря уже о В.А.Жуковском, Е.А.Баратынском, И.А.Крылове…), а также О.А.Кипренский, В.А.Тропинин, В.Л.Боровиковский. Несмотря на то, что Александр I не был ни гениальным правителем, ни гениальным полководцем

период царствования его - один из самых ярких периодов в истории России.

В начале правления Александр провёл умеренно либеральные реформы, разработанные Негласным комитетом и М. М. Сперанским. Во внешней политике лавировал между Великобританией и Францией. В 1805—1807 годах участвовал в антифранцузских коалициях. В 1807—1812 годы временно сблизился с Францией. Вёл успешные войны с Турцией (1806—1812 годы), Персией (1804—1813) и Швецией (1808—1809 годы). При Александре I к России присоединены территории Восточной Грузии (1801 год), Финляндии (1809 год), Бессарабии (1812 год), Азербайджана (1813 год), бывшего герцогства Варшавского (1815 год). После Отечественной войны 1812 года возглавил в 1813—1814 годы антифранцузскую коалицию европейских держав. Был одним из руководителей Венского конгресса 1814—1815 годов и организаторов Священного союза.

В последние  годы жизни нередко говорил о  намерении отречься от престола и  «удалиться от мира», что после его  неожиданной смерти от брюшного тифа в Таганроге породило легенду  о «старце Фёдоре Кузьмиче». Согласно этой легенде, в Таганроге умер и  был затем похоронен не Александр, а его двойник, в то время как  царь ещё долго жил старцем-отшельником  в Сибири и умер в Томске в 1864 году.

ДЕТСТВО, ОБРАЗОВАНИЕ

Александр Павлович Романов - старший сын Павла  Петровича (Император с 1796 по 1801гг) и  Марии Федоровны, урожденной принцессой Виртембергской, принявшей в браке  православие, был в младенчестве отнят своей бабкой Екатериной у родителей. Екатерина не любила своего сына Павла и решила воспитать себе преемника в старшем внуке. В духе своих педагогических воззрений, Екатерина стремилась дать внуку не столько широкое и солидное образование, сколько идеологическое воспитание и поручила это дело швейцарцу Фридриху Цезарю Лагарпу, республиканцу по взглядам. Республиканец в те времена вовсе не означало определенного политического воззрения. Это был скорее некоторый моральный тип, благородный характер, воплотивший в себе начала «гражданской добродетели», твердого служения усвоенным принципам справедливости, человеческого достоинства и стоического мужества в этом служении.

В.О.Ключевский писал:

'' Его  учили, как чувствовать и держать  себя, но не учили думать и  действовать; не задавали ни  научных, ни житейских вопросов, которые бы он разрешал сам,  ошибаясь и поправляясь: ему  на все давали готовые ответы - политические и нравственные  догматы, которые не было нужды  проверять и придумывать, а  только оставалось затвердить  и прочувствовать. Его не заставляли  ломать голову, напрягаться, не  воспитывали, а … насыщали  лакомствами европейской мысли''.

              В итоге воспитание Александра  носило отвлечённый характер  и не имело национальной основы. Великий князь стал для своего  времени относительно образованным  человеком, но совсем не знавшим  собственной страны. Педагогика Лагарпа приучила Александра не только к искусной технике лицемерия, но также применению повышенных идейных критериев в оценке людей, среды и самого себя. И зародила в нем то «большое недоверие к самому себе», какое отмечает в Александре Строганов и которое также окрепло, в трудных условиях его юношеской жизни между двумя дворами-«большим» и «малым», как их называли,- петербургским и гатчинским. Внешний блеск и условная величественность плохо прикрывали для юноши, жившего в этой обстановке, крайнюю распущенность нравов и быта, разгул мелких интриг и корыстных происков, низость характеров и отношений, цинизм хищений и произвола. Он видел императрицу окруженной «людьми, которых не желал бы иметь у себя и лакеями», а в их руках-власть над обширной империей. Ее царствование, в его конечных итогах, вызывало в нем суровое осуждение. Александр - В. П. Кочубею**, 10 мая 1796 года:

"Придворная  жизнь не для меня создана.  Я всякий раз страдаю, когда  должен являться на придворную  сцену, и кровь портится во  мне при виде низостей, совершаемых  на каждом шагу для получения  внешних отличий, не стоящих  в моих глазах медного гроша. Я чувствую себя несчастным в обществе таких людей, которых не желал бы иметь у себя и лакеями, а между тем они занимают здесь высшие места, как, например, князь Зубов, Пассек, князь Барятинский, оба Салтыкова, Мятлев и множество других. Одним словом, мой любезный друг, я сознаю, что не рожден для того сана, который ношу теперь, и еще менее - для предназначенного мне в будущем, от которого я дал себе клятву отказаться тем или другим способом... Мой план состоит в том, чтобы, по отречении от этого неприглядного поприща (я не могу еще положительно назначить время сего отречения), поселиться с женою на берегах Рейна, где буду жить спокойно частным человеком, полагая свое счастье в обществе друзей и в изучении природы".

Разлад  Александра с петербургской средой, нашел поддержку в его связях с «малым», гатчинским дворцом. Родители сумели, в известной мере, вернуть  себе влияние на сына, хотя прямой интимной близости между ними так и не установилось. Строжайшая дисциплина во всем, отчетливый порядок, больше простоты в ежедневном быту, семейная жизнь, резко отличная от столичной распущенности, более скромная, но и более искренняя культурность. Воспитание Александра было прервано его ранней женитьбой. 10 мая 1793 года по воле императрицы в возрасте 15 лет он был объявлен женихом 14 –летней Луизы, дочери наследного принца Баденского, ставшей после бракосочетания сначала русской великой княгиней, а впоследствии – императрицей Елизаветой Алексеевной. Елизавета Алексеевна пользовалась симпатией русского общества, но не была любима мужем.

ЗАГОВОР

"Блестящий  век Екатерины" близился к  концу. "Да посрамит Небо всех  тех, кто берется управлять  народами, не имея в виду истинного  блага государства", - писала Екатерина  в молодости. Сама она не  только искренно желала блага  России, но и была единственным  государем после Петра I, кто  понимал, в каком направлении  следует двигаться. Но время  и вязкое сопротивление, оказываемое  колесам государственной телеги  российской действительностью, гасили  в ней былую энергию. Она  с грустью сознавала это и  в 1789 году говорила Храповицкому: "Старее ли я стала, что  не могу найти ресурсов, или  другая причина нынешним затруднениям?" В последние годы брожение  умов, ею же вызванное, испугало  ее саму и толкнуло на действия, недостойные ни ее ума, ни  сана, - вроде поступков с Новиковым  и Радищевым. Оттолкнув от себя здоровые силы общества, и убедившись в несбыточности своих преобразовательных планов, она утешала себя тем, что ее преемник будет следовать ее начинаниям и докончит "недостроенную храмину". В 1794 году Екатерина сделала решительный шаг, объявив императорскому Совету, что намерена "устранить сына своего Павла от престола" - по причине его "нрава и неспособности" - в пользу великого князя Александра. Но, к ее удивлению, цесаревич нашел защитников в Совете. Граф Валентин Платонович Мусин-Пушкин возразил, что после вступления на трон нрав наследника может измениться, а граф Безбородко обратил ее внимание на худые последствия, которые может повлечь это решение, так как страна, по его словам, привыкла считать Павла Петровича наследником. Совет нашел их доводы разумными. Раздосадованная Екатерина приостановила дело.

Затем она взялась за вопрос о престолонаследии с другой стороны. Пользуясь тем, что Павел Петрович уехал в  Павловск, оставив жену в Царском  Селе, она предложила Марии Федоровне  подписать бумагу, содержавшую требование к цесаревичу отречься от престола. Великая княгиня с возмущением  отказалась. 16 сентября она вызвала  Александра к себе и впервые откровенно высказала внуку свои соображения  о необходимости государственного переворота. Подробности беседы остались неизвестны. Единственным документом, позволяющим судить о реакции  великого князя на предложение занять престол, является его письмо к бабке  от 24 сентября:

"Ваше  Императорское Величество! Я никогда  не буду в состоянии достойно  выразить свою благодарность  за то доверие, которым Ваше  Величество соблаговолили почтить  меня, и за ту доброту, с которой  изволили дать собственноручные  пояснения к остальным бумагам*. Я надеюсь, что Ваше Величество, судя по усердию моему заслужить  неоцененное благоволение Ваше, убедитесь, что я вполне чувствую  все значение оказанной милости.  Действительно, даже своей кровью  я не в состоянии отплатить  за все то, что Вы соблаговолили  уже и еще желаете сделать  для меня. Эти бумаги с полной  очевидностью подтверждают все  соображения, которые Вашему Величеству  благоугодно было сообщить мне  и которые, если мне позволено  будет высказать это, как нельзя  более справедливы. Еще раз, повергая к стопам Вашего Императорского Величества чувства моей живейшей благодарности, осмеливаюсь быть с глубочайшим благоговением и самой неизменной преданностью

Вашего  Императорского Величества

всенижайший, всепокорнейший подданный и внук

АЛЕКСАНДР".

Это письмо - образец придворной дипломатии - написано девятнадцатилетним молодым человеком. Что можно понять из него? То, что  Александр одобряет все те соображения, которые ему представила бабка, но при этом письмо не содержит и  намека на его личное отношение к  ее доводам. Екатерина вольна была понимать слова внука, как ей вздумается, и она поняла их так, как ей хотелось. После беседы с Александром она удовлетворенно сказала своему окружению: "Я оставляю России дар бесценный - Россия будет счастлива под Александром". Однако существует и другой документ - письмо Александра Аракчееву, помеченное 23 сентября, то есть днем, предшествующим отправке письма к Екатерине. В нем великий князь называет отца "Его Императорское Величество", а не "Высочество", и это, конечно, не описка. Возможно, подозрительный Павел заранее привел к присяге своего старшего сына. Один современник передает также, что слышал от Александра следующие слова: "Если верно, что хотят посягнуть на права отца моего, то я сумею уклониться от такой несправедливости. Мы с женой спасемся в Америку, будем там свободны и счастливы, и про нас больше не услышат". Как бы то ни было, Екатерина, уверенная в согласии внука, готовилась принародно объявить свое решение. Осенью в Петербурге распространились слухи, что 24 ноября, в день тезоименитства императрицы (называли также и 1 января нового года), последуют важные перемены. Говорили о якобы заготовленном манифесте, подписанном важнейшими лицами империи: Зубовым, Безбородко, митрополитом Гавриилом, Румянцевым, Суворовым и другими. Нельзя сказать, что Павлу очень сочувствовали, лишь некоторые из россиян, по словам очевидца, желали видеть его на престоле, "не ведая сами, ради чего". Очевидно, если бы императрица дожила до следующего года, верноподданные увидели бы Александра на российском престоле на пять лет раньше, чем это произошло в действительности. Но судьба в этот раз избавила его от необходимости выбора между государственной пользой и сыновним чувством. В первые годы нового царствования Александр пользовался всеми официальными почестями, полагающимися ему как наследнику, и полным доверием отца. Помимо сана цесаревича Александр получил от отца должность военного губернатора Санкт-Петербурга, был назначен шефом лейб-гвардии Семеновского полка и исполнял обязанности инспектора по кавалерии и пехоте Санкт-Петербургской и Финляндской дивизий; с 1 января 1798 года он еще и председательствовал в военном департаменте "за труды его в благодарность", как сказано в высочайшем рескрипте, а в конце 1799 года был назначен сенатором и должен был присутствовать на заседаниях Императорского Совета. Эти занятия и обязанности поглощали почти все его время. Ежедневно в семь часов утра цесаревич подавал императору рапорт. За малейшую ошибку в рапорте, незнание или тем более укрывание каких-то упущений по службе следовал такой разнос, что придворные часто видели, как великий князь покидал кабинет государя весь бледный, с трясущимися руками. Благорасположение и строгость Павла, смена его настроений были непредсказуемы, их нельзя было избежать, от них невозможно было укрыться; оставалось смириться и трепетать. Отца Александр боялся смертельно - до той степени ужаса, который уже граничит с любовью к карающей руке. Вместо того чтобы оказывать покровительство другим, цесаревич вынужден был сам искать его у тех, кто имел влияние на царя, ибо Павел, этот грозный самодержец, на удивление легко поддавался влиянию более сильных или просто ловких натур. При таких обстоятельствах точное и неукоснительное исполнение наследником своих многочисленных служебных обязанностей сделалось в глазах Павла показателем его лояльности. В первую очередь это касалось военной службы. Неопытный и слабовольный Александр, к тому же близорукий и глуховатый, не мог, конечно, в одиночку справиться со сложными требованиями новых уставов; ему был необходим знающий, дельный помощник. И он легко нашел его. Таким советником и оберегателем Александра стал Аракчеев. По настоятельной просьбе наследника он с готовностью муштровал "хорошенько" вверенные Александру войска и не оставлял его своими советами. Поглощенный своими обязанностями при дворе, на службе, Александр располагал собой только вечером, после обеда. Это время, несмотря на утомление, он проводил  с молодым князем Чарторийским. Разговаривали о будущем России. Сбросив мундир, наследник становился горячим и искренним другом свободы. Деспотизм отца производил на него "сильное и тяжелое впечатление"; предстоящая ему самому коронация вызывала в нем отвращение и протест. "Его искренность, прямота, способность увлекаться прекрасными иллюзиями придавали ему обаятельность, перед которой было невозможно устоять", - вспоминал князь Адам, который и тридцать лет спустя сохранил уверенность, что "убеждения его были искренними, а не напускными". Александр сблизился со Строгоновым, Новосильцевым, Кочубеем. Интимный кружок наследника просуществовал недолго. Ухудшение отношения Павла к старшему сыну сказалось и на его друзьях. Первым неудовольствие царя вызвал Новосильцов, остававшийся верным своему принципу независимости. На совещании молодых друзей наследника было решено отослать его в Англию подальше от беды. Новосильцев был хорошо принят русским посланником в Лондоне графом Семеном Романовичем Воронцовым и возвратился в Россию только после кончины Павла Петровича. Политику Павла, внешнюю и внутреннюю, часто называли непредсказуемой и произвольной. Действительно, на первый взгляд может показаться, что она целиком зависела от его минутной прихоти. Но прихоти Павла имели в своей основе старомодное чувство рыцарской чести, чуть ли не в средневековом его значении. Он желал быть монархом, чьи действия определяют не "интересы", не "польза", тем более не "воля народа", а исключительно высшие понятия чести и справедливости.

ВОСШЕСТВИЕ НА ПРЕСТОЛ

Заговор против Павла созрел среди его  ближайшего окружения. Первоначально  заговорщиков было двое: вице-канцлер  граф Никита Петрович Панин и адмирал  Осип Михайлович де Рибас. Вице-канцлер не питал к царю личной вражды. Составляя против него заговор, он действовал из соображений идеалистических, желая "спасти государство" отстранением Павла от престола и передачей власти в руки наследника, великого князя Александра, который, как он надеялся, установит в России конституционный образ правления. Де Рибас, разделявший планы Панина, скоро умер, и вице-канцлер стал подыскивать другого сообщника. Его чутье безошибочно указало ему на барона фон дер Палена, как на наиболее подходящую фигуру. Однажды, когда царь выказал желание улучшить деятельность петербургской полиции, Панин предложил назначить губернатором столицы Палена. Он представил личные и деловые качества отставного генерал-лейтенанта в таком выгодном свете, что царь, по своему обычаю, не только вернул его на службу, но и повысил в чине и пожаловал Андреевскую ленту. В должности петербургского губернатора Пален в короткое время сумел завоевать полное доверие Павла; в 1800 году царь назначил его еще и первоприсутствующим в коллегии иностранных дел и сделал главным директором почт. Теперь, имея в руках высшую военную власть в столице и контролируя деятельность полиции, заговорщики решили действовать. Прежде всего, следовало добиться согласия великого князя Александра на государственный переворот. Убедившись в относительной безопасности, они открыто высказали Александру свои мысли. Дело было представлено так, что "пламенное желание всего народа и его благосостояние требуют настоятельно, чтобы он был возведен на престол рядом со своим отцом в качестве соправителя, и что сенат, как представитель всего народа, сумеет склонить к этому императора без всякого со стороны великого князя участия в этом деле". Александр возмутился этим замыслом и ответил, что "вполне сознает опасности, которым подвергается империя, а также опасности, угрожающие ему лично, но что он готов все выстрадать и решился ничего не предпринимать против отца". Однако содержание разговора вновь осталось тайной от Павла.

Пален сделался смелее. Имея по роду службы почти ежедневные сношения с Александром, который являлся военным губернатором Петербурга, он все чаще заговаривал с ним о необходимости переворота, пугая его, что революция, вызванная всеобщим недовольством, должна вспыхнуть не сегодня - завтра, и тогда уже трудно будет предвидеть ее последствия. "Я, - вспоминал Пален, так льстил ему или пугал его насчет его собственной будущности, представлял ему на выбор - или престол, или же темницу и даже смерть, что мне, наконец, удалось пошатнуть его сыновнюю привязанность и даже убедить его установить вместе с Паниным и со мною средства для достижения развязки..." Вообще, в Палене заговор обрел настоящего вождя, хладнокровного, властного, циничного, скрытного, неразборчивого в средствах. В отличие от Панина, он преследовал в заговоре только личные цели, хотя впоследствии и был не прочь подчеркнуть, что "совершил величайший подвиг гражданского мужества и заслужил признательность своих граждан", и был сторонником физического устранения Павла. Итак, Александр дал согласие на переворот. Как видим, против него шла тонкая игра, заговорщики, по сути, обманывали его, преувеличивая недовольство Павлом и пугая последствиями какой-то мифической революции. Конечно, от двадцатитрехлетнего молодого человека можно было ожидать большей проницательности, но ведь Пален возглавлял полицию, и поэтому у Александра все-таки были веские причины верить ему. Но было в его поведении также нечто, что позволяет говорить о полусознательном сочувствии планам заговорщиков, обмане самого себя относительно реальных последствий заговора; он и желал переворота, и боялся его, а пуще того - своего участия в нем, участия, которое ставило столько мучительных вопросов перед его совестью. Он был бы счастлив вообще не знать о том, что готовится, ибо доверие к нему заговорщиков все-таки не могло не оскорблять его, оно заставляло его задумываться об истинных чувствах к отцу, о том, что, в конце концов, он, именно он окажется ответственным за все. Если тут уместны литературные параллели, то можно сказать, что Александр оказался в роли одного из героев Достоевского - Ивана Карамазова, мучимого стыдом за своего отца, презрением к его убийце Смердякову и отвращением к самому себе.

В ночь на 12 марта 1801 г. произошел последний  в истории русского самодержавия дворцовый переворот, Павел I был убит группой заговорщиков. Память об этом дне нависла тяжелой тенью над всей дальнейшей жизнью и деятельностью Александра. Он был участником заговора. Он не только не объявил убийц преступниками, он сохранил их себе сотрудниками, а если кого и отдалил, то по иным мотивам; главный виновник трагедии Беннигсен не испытал никакой «опалы», а если и получил временно назначение вне столицы, то и это не было какой-либо карой, а лишь тактическим приемом Александра.12 марта петербуржцы читали манифест, составленный по поручению Александра сенатором Трощинским: "Судьбам Всевышнего угодно было прекратить жизнь любезного родителя нашего, Государя Императора Павла Петровича, скончавшегося скоропостижно апоплексическим ударом в ночь с 11-го на 12-е число сего месяца. Мы, восприемля наследственно Императорский Всероссийский Престол, восприемлем купно и обязанность управлять Богом нам врученный народ по законам и по сердцу в Бозе почивающей Августейшей Бабки нашей, Государыни Императрицы Екатерины Великия, коея память нам и всему отечеству вечно пребудет любезна..." Эти слова вызвали ликование всего дворянства. "Все чувствовали какой-то нравственный восторг, - писал современник, - взгляды сделались у всех благосклоннее, поступь смелее, дыхание свободнее". Даже погода, казалось, радуется вместе с людьми: после предыдущих хмурых, ветреных дней с утра двенадцатого марта выглянуло яркое, настоящее весеннее солнце, весело застучала капель... Царство Гатчины рухнуло в один день. Косички и букли были немедленно отрезаны, узкие камзолы скинуты; все головы причесались а-ля Титюс, в толпе замелькали панталоны, круглые шляпы и сапоги с отворотами, экипажи в русской упряжке, с кучерами и форейторами, вновь во весь дух мчались по улицам, обдавая зазевавшихся мокрым, грязным снегом. От прошлого уцелел лишь неизбежный вахтпарад. Выйдя к одиннадцати часам к войскам, Александр был более обыкновенного робок и сдержан; Пален держал себя как всегда; Константин Павлович суетился и шумел сверх меры. Появилась мода причислять себя к деятелям 11 марта: казалось, в столице не осталось ни одного человека, который бы не присутствовал в ночь убийства в спальне Павла или, по крайней мере, не участвовал в заговоре. Однако когда общее возбуждение пошло на убыль, стали замечать, что проявление радости от кончины Павла не обеспечивает успеха при дворе. Молодой царь вовсе не выглядел веселым и счастливым, напротив, малейший намек на прошедшие события вызывал на его лице гримасу ужаса и отвращения. Позже Александр говорил, что должен был в эти дни скрывать свои чувства от всех; нередко он запирался в отдельных покоях и предавался отчаянию, безуспешно пытаясь подавить глухие рыдания. Гибель отца он воспринимал и как свою нравственную смерть, чувствуя вместо души - больное место. Елизавета Алексеевна - единственная из всей императорской семьи встретившая смерть Павла спокойно - выступила первое время посредником между заговорщиками и мужем, который не мог переносить даже их вида.

НАЧАЛО РЕФОРМ

Александр I взошел на российский престол, намереваясь  осуществить радикальную реформу  политического строя России путем  создания конституции, гарантировавшей  всем подданным личную свободу и  гражданские права. Он сознавал, что  подобная “революция сверху” приведет фактически к ликвидации самодержавия и готов был, в случае успеха, удалиться  от власти. Однако он также понимал, что нуждается в определенной социальной опоре, в единомышленниках. Ему необходимо было избавиться от давления как со стороны заговорщиков, свергнувших Павла, так и поддерживавших их “екатерининских стариков”. Уже  в первые дни после воцарения  Александр объявил, что управлять  Россией будет “по законам  и по сердцу” Екатерины II. 5 апреля 1801 был создан Непременный совет  — законосовещательный орган  при государе, получивший право опротестовывать  действия и указы царя. В мае  того же года Александр внес на рассмотрение совета проект указа о запрещении продажи крестьян без земли, но члены  Совета дали понять императору, что  принятие подобного указа вызовет  брожение среди дворян и приведет к новому государственному перевороту. После этого Александр сосредоточил свои усилия на разработке реформы  в кругу своих “молодых друзей” (В. П. Кочубей, А. А. Чарторыйский, А. С. Строганов, Н. Н. Новосильцев). 
Ко времени коронации Александра I (сентябрь 1801) Непременным советом были подготовлены проект “Всемилостивейшей грамоты, Российскому народу жалуемой”, содержавшей гарантии основных гражданских прав подданных (свобода слова, печати, совести, личная безопасность, гарантия частной собственности и т.д.), проект манифеста по крестьянскому вопросу (запрет продажи крестьян без земли, установление порядка выкупа крестьян у помещика) и проект реорганизации Сената. Сенат остался прежним Сенатом, но в утешение поборникам русской свободы Александр велел именовать его впредь "правительствующим Сенатом". Вообще, молодые друзья царя стали замечать, что преобразования идут как-то туго. Не подлежало никакому сомнению, что Александр многим был недоволен в существующем порядке вещей, многое желал изменить, исправить, но равным образом было несомненно, что ни один из проектов реформ не исходил от него лично, все они не без труда внушались ему, причем его согласия на то или иное новшество нередко добивались с величайшими усилиями. О конституции Александр продолжал говорить с величайшей охотой, но только говорить, не более, а проекты освобождения крестьян были сведены на указ о вольных хлебопашцах. Создавалось впечатление, что царь является наибольшим консерватором из всех членов негласного комитета. Тогда молодые друзья царя решили взять дела в свои руки. С этой целью Александру было предложено заменить коллегии министерствами как более деятельными и ответственными органами исполнительной власти. Лагарп в данном вопросе был согласен с другими членами комитета. Успеху этого проекта помог случай. Однажды Александр пришел к Лагарпу в страшном волнении и со слезами на глазах поведал, что сотни жителей Иркутска погибают от недостатка в городе продовольствия, а все усилия отыскать виновных остаются напрасными. Воспользовавшись настроением царя, Лагарп предложил ему учредить министерства. Под влиянием его доводов царь поручил негласному комитету рассмотреть этот вопрос. Манифестом 8 сентября 1802 года коллегии были преобразованы в восемь министерств: иностранных дел, военно-сухопутных сил, морских сил, внутренних дел, финансов, юстиции, коммерции и народного просвещения - с комитетом министров для обсуждения общего хода дел. Прежние коллегии были подчинены министерствам или вошли в них как их департаменты. Главным отличием новых органов была их единоличная власть: каждое ведомство управлялось министром вместо прежнего коллегиального присутствия; каждый министр был отчетен перед Сенатом. Кочубей был назначен министром внутренних дел, Строганов - товарищем министра внутренних дел, Новосильцов - товарищем министра юстиции (Державина), а Чарторийский - товарищем министра иностранных дел (Александра Воронцова). Реформа центрального управления наделала много шума в гостиных. Большинство вельмож и сановников, по словам современника, рассматривало эту реформу не с точки зрения ее действительных достоинств и пользы, которую она может принести государству, а по тому, как она должна была отозваться на личной карьере каждого. Получившие места в новых учреждениях одобряли ее, те, что остались за штатом, порицали как слепое увлечение молодости против древних учреждений, которыми возвеличилась Россия. Важные сановники, с которыми не посоветовались, чувствовали себя обиженными и желчно издевались над глупостью молодых людей и некоторых старцев, рабски подражавших Европе. Их поддерживала императрица Мария Федоровна, недовольная тем, что Александр редко прибегает к ее советам. Ее салон стал прибежищем всех противников реформ. А противников этих было немало. Прямодушный Державин открыто восставал против "коверканья" всех начинаний Павла, называл негласный комитет "якобинской шайкой" и обвинял его членов в том, что они, будучи набиты польским и французским конституционным духом, на самом деле ни государства, ни дел гражданских не знают. Другие, как, например, А. С. Шишков, были недовольны как раз тем, что молодой царь не исполнил свое обещание идти по стопам бабки. Новое царствование они оценивали как продолжение Павловского (вахтпарады, онемечивание армии), только без Павловских строгостей. Наконец, пессимисты по натуре признавали, что царь и его молодые друзья, "пожалуй, и умные люди, но лунатики". Но восхищение все же преобладало. "Если бы Государственный совет состоял из пятнадцатилетних мальчиков, - писал один современник, - то и его постановления были бы приняты как плоды высокой мудрости. Молодая Россия была без памяти влюблена в молодого Александра. А когда любовь бывает не слепа?" Другой свидетельствует, что для русского общества Александр был "идеалом совершенства. Все им гордились, и все в нем нравилось: даже некоторая изысканная картинность его движений, сутуловатость и держание плеч вперед, мерный, твердый шаг, картинное отставление правой ноги, держание шляпы так, что всегда между двумя раздвинутыми пальцами приходилась пуговица от галуна кокарды, кокетливая манера подносить к глазу лорнетку - все это шло к нему, всем этим любовались". Обществу нравилось видеть государя, гуляющего по столице пешком, без всякой свиты и без всяких украшений, даже без часов, и приветливо отвечающего на поклоны встречных; нравилось, что нигде в Европе нет правительства, так свободолюбиво настроенного, так искренне стремящегося к благу и справедливости. В ходе обсуждения проектов обнажились острые противоречия между членами Непременного совета, и в результате ни один из трех документов обнародован не был. Было лишь объявлено о прекращении раздачи государственных крестьян в частные руки. Дальнейшее рассмотрение крестьянского вопроса привело к появлению 20 февраля 1803 указа о “свободных хлебопашцах”, разрешавшего помещикам отпускать крестьян на волю и закреплять за ними землю в собственность, что впервые создавало категорию лично свободных крестьян.  
Параллельно Александр I осуществлял административную реформу и реформу образования.

ВТОРОЙ ЭТАП РЕФОРМ

В эти  же годы сам Александр I уже почувствовал вкус власти и стал находить преимущества в самодержавном правлении. Разочарование  в ближайшем окружении заставило  его искать опору в людях, лично  ему преданных и не связанных  с сановной аристократией. Он приближает к себе сначала А. А. Аракчеева, а  позднее М. Б. Барклая де Толли, ставшего в 1810 военным министром, и М. М. Сперанского, которому Александр поручил разработку нового проекта государственной  реформы. Проект Сперанского предполагал  фактическое преобразование России в конституционную монархию, где  власть государя была бы ограничена двухпалатным законодательным органом парламентского типа. Реализация плана Сперанского  началась в 1809, когда была отменена практика приравнивания придворных званий к гражданским и был  введен образовательный ценз для  гражданских чиновников. 1 января 1810 был учрежден Государственный совет, заменивший Непременный. Предполагалось, что изначально широкие полномочия Государственного совета будут, затем, сужены после учреждения Государственной  думы. В течение 1810-11 в Государственном  совете обсуждались предложенные Сперанским планы финансовой, министерской и  сенатской реформ. Реализация первой из них привела к сокращению бюджетного дефицита, к лету 1811 было завершено преобразование министерств. 
Между тем сам Александр I испытывал сильнейшее давление придворного окружения, включая членов его семьи, стремившихся не допустить радикальных реформ. Определенное влияние на него, по-видимому, оказала и “Записка о древней и новой России” Н. М. Карамзина, которая дала, очевидно, повод императору усомниться в правильности избранного им пути. Немаловажное значение имел фактор и международного положения России: усиливавшееся напряжение в отношениях с Францией и необходимость подготовки к войне давали возможность оппозиции трактовать реформаторскую деятельность Сперанского как антигосударственную, а самого Сперанского объявить наполеоновским шпионом. Все это привело к тому, что склонный к компромиссам Александр, хотя и не веривший в вину Сперанского, в марте 1812 отправил его в отставку.

ВНЕШНЯЯ ПОЛИТИКА АЛЕКСАНДРА I

Придя к власти, Александр I попытался проводить  свою внешнюю политику как бы с  “чистого листа”. Новое русское  правительство стремилось создать  в Европе систему коллективной безопасности, связав все ведущие державы между  собой рядом договоров. Однако уже  в 1803 мир с Францией оказался для России невыгодным, в мае 1804 российская сторона отозвала своего посла из Франции и стала готовиться к новой войне.  
Александр I считал Наполеона символом попрания законности мирового порядка. Но российский император переоценил свои возможности, что и привело к катастрофе под Аустерлицем в ноябре 1805, причем присутствие императора в армии, его неумелые распоряжения имели самые пагубные последствия. Подписанный в июне 1806 мирный трактат с Францией Александр отказался ратифицировать, и лишь поражение под Фридландом в мае 1807 вынудило российского императора пойти на соглашение. При первом его свидании с Наполеоном в Тильзите в июне 1807 Александру I удалось проявить себя незаурядным дипломатом и, по мнению некоторых историков, фактически “обыграть” Наполеона. Между Россией и Францией был заключен союз и соглашение о разделе зон влияния. Как показало дальнейшее развитие событий, Тильзитское соглашение оказалось более выгодным именно России, позволив России скопить силы. Наполеон же искренне считал Россию своим единственным возможным союзником в Европе. В 1808 стороны обсуждали планы совместного похода на Индию и раздела Оттоманской империи. 
На встрече с Александром I в Эрфурте (сентябрь 1808) Наполеон признал право России на захваченную в ходе русско-шведской войны (1808-09) Финляндию, а Россия — право Франции на Испанию. Однако уже в это время отношения между союзниками стали накаляться благодаря имперским интересам обеих сторон. Так, Россию не устраивало существование герцогства Варшавского, континентальная блокада наносила вред российской экономике, а на Балканах у каждой из двух стран были собственные далеко идущие планы. В 1810 Александр I отказал Наполеону, просившему руки его сестры великой княгини Анны Павловны (впоследствии королева Нидерландов), и подписал положение о нейтральной торговле, фактически сводившее на нет континентальную блокаду. Существует предположение, что Александр I собирался нанести Наполеону упреждающий удар, но после того как Франция заключила союзные договора с Австрией и Пруссией, Россия стала готовиться к войне оборонительной. 12 июня 1812 французские войска пересекли российскую границу. Началась Отечественная война 1812 года.

ОТЕЧЕСТВЕННАЯ ВОЙНА 1812

     Агрессия Наполеона в немецких землях, его интриги в герцогстве Варшавском и другие акции были открыто направлены против России. Интересы двух держав сталкивались и на Ближнем Востоке. Обострение внутренних проблем во Франции также толкало Наполеона на войну с Россией. В ходе дипломатической подготовки к войне Франция заключила союз  с Пруссией и Австрией, а Россия – с Англией, Испанией и Швецией. Бухарестский мирный договор 1812 году обезопасил южную границу России. 

     Военные приготовления французской  армии были закончены в марте  1812 года. В Германии были сосредоточены 3 корпуса под командованием маршалов Л. Даву, Н.Ш. Удино, М. Нея. В Италии находился корпус Е. Богарне. «Большая армия», предназначенная для похода в Россию, насчитывала огромные склады и обозы. Французы составляли лишь половину этой армии, в которую входили представители завоеванных Наполеоном наций. «Моя армия составлена так, что лишь движение поддерживает ее», - говорил Наполеон, рассчитывавший на быструю победу в приграничных сражениях.

     На западной границе России  находилось около 240 тысяч человек  с 960 орудиями. Три армии (командующие генералы М.Б. Барклай-де Толли, П.И. Багратион и А.П. Тормасов), растянутые на 600 км., далеко отстояли одна за другой. По плану кампании, грозившему стать ловушкой, главный удар принимала расположенная в районе Вильно армия Барклая-де Толли. При необходимости она отходила к лагерю на Западной Двине. Армия Багратиона должна была ударить во фланг и тыл противника.

     12 июня 1812 года Наполеон без объявления  войны переправился через Неман  и вступил на русскую территорию. Он рассчитывал окружить и разгромить две русские армии. Но Барклай, нарушив штабной план, начал отступление. Армия Багратиона двинулась на соединение с первой армией, ведя арьергардные бои. 22 июля они соединились в Смоленске. Отразив серию атак французской армии, русские войска 6 августа оставили город.

     Расчеты Наполеона на решающее  приграничное сражение были сорваны.  Неудачи преследовали его и на других направлениях (Рига, Петербург, Украина). На оккупированных землях началось партизанское движение. Продовольствия не хватало. Наполеон предложил Александру I мир. Не получив ответа, он двинулся на Москву.

     План М.И. Кутузова, назначенного 8 августа главнокомандующим русской  армией, заключался в проведении тщательно подготовленного контрнаступления. 26 августа у Бородина, в 110 км. от Москвы, произошло сражение, в котором участвовало 120 тысяч русских при 640 орудиях и 130 тысяч французов при 587 орудиях. После ожесточенных атак французы несколько потеснили русских, но к вечеру сами отошли на свои исходные позиции. Однако, не получив подкреплений, Кутузов предпочел отступить, пожертвовать Москвой и сохранить армию. 2 сентября Наполеон вошел в