Аллюзия, аппликация, перифраз в современных СМИ: проблема разграничения

     Институт  бизнеса и политики 
 
 
 
 
 
 
 

     Реферат на тему

     « Аллюзия, аппликация, перифраз в современных СМИ: проблема разграничения» 
 
 
 
 

     Выполнила студентка 5 курса

     факультета политики и культуры

     Хилюк Анна 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

     Москва 2010 год

     Введение 

     Средства  массовой информации (СМИ) уже давно  вошли в нашу жизнь. Все мы получаем информацию из газет, телевизионных  программ и радиопередач.

     И часто  слушая диктора или читая газету, мы не замечаем какие средства используются для того чтобы сухая информация не была столь жесткой и однообразной. Мы пересказываем увиденное или услышанное в СМИ, заимствуем выражения и словесные обороты, так как СМИ обладает функциями, которые напрямую направлены на получение и обработку нами полученной информации.

     Среди функций СМИ выделяют следующие:

     - информационную (часто изложение фактов сопровождается комментарием к ним, их анализом и оценкой)

     - познавательно-просветительную  (передавая многообразную культурную, историческую научную информацию, СМИ способствуют пополнению  фонда знаний своих читателей,  слушателей, зрителей)

     - функцию  воздействия (СМИ не случайно  называют четвертой властью: их  влияние на взгляды и поведение  людей достаточно очевидно, особенно  в периоды так называемых инверсионных  изменений общества или во  время проведения массовых социально-политических  акций, например, в ходе всеобщих  выборов главы государства)

     - гедонистическую  (здесь речь идет не просто  о развлекательной информации, но  и о том, что любая информация  воспринимается с большим положительным  эффектом, когда сам способ ее  передачи вызывает чувство удовольствия, отвечает эстетическим потребностям адресата). 

     Риторическое  усиление речи, например путем использования фигур и тропов, один из важнейших стилистических приемов и в тоже время средство повышения эстетического уровня текста.

     Осмысление  проблемы использования средств  речевой выразительности при  создании медиа-текста и отдельных вопросов, связанных с изучением выразительных средств лексико-словообразовательного и синтаксического уровней языка, находит отражение в работах многих исследователей. Проблеме культуры речи журналистов и использованию ими средств речевой выразительности при создании письменного медиа-текста посвящено большое количество научных исследований. Выразительные средства языка активно эксплуатируются печатными средствами массовой информации для привлечения внимания к своему изданию. Для более эффективного воздействия на адресата журналист формирует яркий, четкий образ через систему изобразительно-выразительных средств языка.

     В данной реферате рассмотрены примеры и способы употребления тропов и речевых фигур, которые часто употребляются в публицистической речи. 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

Содержание:

     1)Введение

     2)Фигуры речи. Аллюзия.

     3)Тропы. Перифраза.

     4)Аппликация  и случаи ее уптребления.

     5)Заключение

     6)Список  литературы 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

     Фигуры  речи. Аллюзия 

     Фигуры  речи - отступления от нейтрального способа изложения с целью  эмоционального и эстетического  воздействия. Стардантизованность обеспечивается воспроизводимостью фигур: в их основе лежат определенные схемы, которые в речи могут наполняться каждый раз новыми словами. Эти схемы закреплены многовековой культурной деятельностью человечества и обеспечивают «классичность», отточенность формы. Экспрессия возникает либо в результате ментальных операций сближения-противопоставления, либо вследствие разрушения привычных речевых формул и стереотипов, либо благодаря умелым изменениям речевой тактики

       Аллюзия (лат. allusio — шутка, намёк) — стилистическая фигура, содержащая явное указание или отчётливый намёк на некий литературный, исторический, мифологический или политический факт, закреплённый в текстовой культуре или в разговорной речи. 

     Например, доктор Джеймс Типтри-младший дебютировал в научно-фантастической литературе рассказом «Рождение коммивояжёра» (1968), в названии которого видна аллюзия, отсылающая читателя к названию пьесы американского драматурга Артура Миллера «Смерть коммивояжёра» (1949).

     Аллюзия в строгом смысле не является тропом и фигурой. Она представляет собой  прием текстообразования, заключающийся в соотнесении создаваемого текста с каким-либо прецедентным фактом - литературным или историческим. Аллюзия - намек на известные обстоятельства или тексты. Содержащие аллюзию высказывания помимо буквального смысла имеют второй план, заставляющий слушателя обратиться к тем или иным воспоминаниям, ощущениям, ассоциациям. Текст как бы приобретает второе измерение, «вставляется» в культуру, что и породило термин «вертикальный контекст».

            По содержанию аллюзии подразделяются на исторические и литературные. Первые строятся на упоминании исторического события или лица. Литературные аллюзии основаны на включении цитат из прецедентных текстов (часто в измененном виде), а также на упоминании названия, персонажа какого-либо литературного произведения либо эпизода из него. Встречаются и смешанные аллюзии, обладающие признаками как исторической, так и литературной аллюзии: «После августа девяносто первого в одно мгновение не стало трех китов, на которых все держалось: рухнула партия, развалилось союзное государство, приказала долго жить социалистическая ориентация. Все смешалось в России» «Общая газета». 1993.

     Примеры литературной аллюзии: «Все счастливые жители нашей деревни похожи друг на друга, а несчастные? Каждый по-своему»  Газета «Известия». 1996; «Третья сила умерла. Да здравствует «Третья сила?»  Газета «Московский Комсомолец». 1996; «Перекуем Иванов на Абаев» Там же. Из приведенных примеров видно, что  вертикальный контекст в печати нередко  строится из компонентов так называемой массовой культуры. Это вполне естественно  для данной сферы общения: пресса ориентирована на массового адресата. Последнее, несомненно, сказывается  на «качестве» аллюзий: ведь для того, чтобы разгадать «аллюзийный ребус», нужно понять смысл и хотя бы приблизительно знать его источник.

     И все  же в печати часто встречаются  сложно построенные, эстетически привлекательные, насыщенные глубоким смыслом аллюзии. Такие аллюзии чаще всего функциональны: они раздвигают временные рамки  и расширяют культурное пространство текста; обогащают его смысловыми и эмоциональными оттенками (в том  числе создают предпосылки для  возникновения у читателя разнообразных  ассоциаций); служат средством выражения оценки и создания комического эффекта; используются для усиления аргументации; наконец, способствуют формированию имиджа журналиста как человека высокой культуры, ср.: «Звезда, под которой родился будущий член Политбюро, оказались пятиконечной, красной и счастливой. Он принадлежал к первому чисто советскому поколению, с малых ногтей убежденному в том, что учение Маркса всесильно, потому что верно, а верно, потому что всесильно» Газета «Московские новости». 1994. Типично аллюзийный прием - «расширение» известного ленинского высказывания о марксизме путем перестановки слов, обозначающих причину и следствие, - значительно модифицирует смысл фразы и придает ей характер иронической оценки.

     Аллюзия в строгом смысле не является тропом или фигурой. Она представляет собой  прием текстообразования, заключающийся в соотнесении создаваемого текста с каким-либо прецедентным фактом — литературным или историческим. Аллюзия — это намек на известные обстоятельства или тексты. Содержащие аллюзию высказывания помимо буквального смысла имеют второй план, заставляющий слушателя обратиться к тем или иным воспоминаниям, ощущением, ассоциациям. Текст как бы приобретает второе измерение, “вставляется” в культуру, что и породило термин “вертикальный контекст”.

     По  содержанию аллюзии подразделяются на исторические и литературные. Первые строятся на упоминании исторического события или лица. Литературные аллюзии основаны на включении цитат из прецедентных текстов (часто в измененном виде), а также на упоминании названия, персонажа какого-либо литературного произведения либо эпизода из него. Встречаются и смешанные аллюзии, обладающие признаками как исторической, так и литературной аллюзии: “После августа девяносто первого в одно мгновение не стало трех китов, на которых все держалось: рухнула партия, развалилось союзное государство, приказала долго жить социалистическая ориентация. Все смешалось в России” (OR 1993).

     В газетных текстах используются следующие  разновидности литературной аллюзии: 

     1. Литературные  цитаты-реминисценции, имена персонажей, названия произведений и т.  д.: “Человек — это звучит горько”  (КП. 1995); “Все счастливые жители  нашей деревни похожи друг  на друга, а несчастные? Каждый  “по-своему” (Изв. 1996). 

     2. Видоизмененные  высказывания ученых, политиков,  деятелей культуры и т. д.: “Возникла  почти революционная ситуация, когда  низы не хотят жить по-старому,  а верхи не могут управлять . никак. Ни по-старому, ни по-новому” (КП. 1995). 

     3. Библеизмы (факты, имена, фразы из Ветхого и Нового. Завета): “Служба воздушного движения грубо нарушила наставления по производству полетов — своего рода “Отче наш” авиаторов” (Изв. 1996). 

     4. Цитаты, в том числе трансформированные, из популярных песен: “Любимый  урка может спать спокойно” (КП. 1993); “Что ж в июне капитан может стать майором” (Изв. 1996). 

     5. Измененные  названия теле- и видеофильмов, фразы из популярных фильмов и телепрограмм, рекламы: “Виртуальный офис — это реальность” (МН. 1996); “Внимание: всем послам!” (МК. 1993); “Куриные окорочка все-таки полетят в Россию” (Изв. 1996). 

     6. Трансформированные  крылатые выражения: “Теперь  все будет просто: пришел, увидел, поменял” (МК. 1996); “Третья сила”  умерла. Да здравствует “Третья  сила”?” (МК. 1996). 

     7. Названия  живописных полотен, скульптур  и других произведений искусства:  “Однако юные бойцы оппозиции  отвергают насилие и уверяют,  что не возьмут в руки оружие  пролетариата” (Изв. 1996); “Перекуем Иванов на Абаев” (МК. 1996). 

     Разумеется, здесь перечислены далеко не все  разновидности литературной аллюзии. Но и по приведенным примерам видно, что вертикальный контекст в печати нередко строится из компонентов  так называемой массовой культуры. Это вполне естественно для данной сферы общения: пресса ориентирована  на массового адресата. Последнее, несомненно, сказывается на “качестве” аллюзий: ведь для того, чтобы разгадать  “аллюзийный ребус”, нужно понять смысл аллюзии и хотя бы приблизительно знать ее источник. 

     И все  же в печати часто встречаются  сложно построенные, эстетически привлекательные, насыщенные глубоким смыслом аллюзии. Такие аллюзии чаще всего многофункциональны: они раздвигают временные рамки  и расширяют культурное пространство текста; обогащают его смысловыми и эмоциональными оттенками (в том  числе создают предпосылки для  возникновения у читателя разнообразных  ассоциаций); служат средством выражения  оценки и создания комического эффекта; используются для усиления аргументации; наконец, способствуют формированию имиджа журналиста как человека высокой  культуры, ср.: “Звезда, под которой родился будущий член Политбюро, оказалась пятиконечной, красной и счастливой. Он принадлежал к первому чисто советскому поколению, с младых ногтей убежденному в том, что учение Маркса всесильно, потому что верно, а верно, потому что всесильно” (МН. 1994). Типично аллюзийный прием — “расширение” известного ленинского высказывания о марксизме путем перестановки слов, обозначающих причину и следствие, — значительно модифицирует смысл фразы и придает ей характер иронической оценки.

     Как и вообще в прессе, в сфере создания и использования аллюзий в  печати наряду с тенденцией к экспрессивности (которая здесь, несомненно, является ведущей) действует и тенденция  к стандартизованности. Создаются своего рода аллюзийные стереотипы, которые с небольшими видоизменениями (или вообще без изменений) тиражируются разными изданиями: “Любимый урка может спать спокойно” (КП. 1993) — “Любимый город может спать спокойно?” (Изв. 1996); “Сколь бы фантастически много денег ни было — Боливар не вынесет двоих” (КП. 1994) — “Боливар не вынесет двоих” (заголовок: МК. 1995). Все сказанное об аллюзиях еще раз подтверждает вывод В. Г. Костомарова о природе языка, прессы: “Явным отличием газетного языка служит то, что вследствие высокой и интенсивной воспроизводимости отдельных вырабатываемых средств языка он как раз не претендует на их закрепление и, напротив, императивно тяготеет к их непрерывному обновлению” [14, 257].

     Действие  в средствах массовой информации двух тенденций - к стандартизированности и экспрессивности, - разумеется, не ограничивается на использовании тропов и фигур речи. Например, стремление к речевой выразительности нередко проявляется в создании новых наименований, отсутствующих в словаре, - окказионализмов. Вот несколько примеров из газет последних лет: путчелюб, кинороддом, гайдарономика, съезднутый, восьмидерасты, коржаковизм, демократ-расстрига. На следующий день после произошедшего катастрофического падения падение курса рубля газеты выходили с заголовками типа: Рублепад; Отрубились. 
 
 

     Тропы. Перифраза. 
 

     Выразительные возможности слова связаны прежде всего с его семантикой, с употреблением в переносном значении. Разновидностей переносного употребления слов много, общее их название  — тропы (греч. tropos  — поворот; оборот, образ). В основе тропа лежит сопоставление двух понятий, которые представляются нашему сознанию близкими в каком-то отношении. Наиболее распространенные виды тропов  —  сравнение, метафора, метонимия, синекдоха, гипербола, литота, олицетворение, эпитет, перифраза. Благодаря переносному метафорическому употреблению слова создается образность речи. Поэтому тропы обычно относят к средствам словесной образности, или изобразительным.

     Функционирование перифраза в газетной речи обусловлено основными функциями газеты: воздействующей и информативной. Перифраз - органичное явление газетной речи, являющееся средством создания экспрессии высказывания. В зависимости от задач высказывания выделяется несколько разновидностей перифрастических единиц (информативные, экспрессивно-оценочные, экспрессивно-образные, экспрессивно-эмоциональные, воздействующие), которые участвуют в создании особой выразительности газетного языка, так как газета не только использует готовые экспрессивные средства, но и создает их сама;

     В ходе исследования была выдвинута гипотеза о том, что переход перифраза  в газетную речь привел к изменению  характера перифрастических единиц. Основой экспрессивности перифразов стала их неустойчивость, новизна, способность  отражать авторское восприятие действительности и влиять на сознание читателей.

     Термином  «перифраза» в филологии обозначается достаточно широкий крут языковых (речевых) явлений, то есть этот термин не имеет  чет­кой и единой предметной отнесенности. В лингвистической и литературоведческой стилистике немало работ, посвященных перифразе, но актуальность лингвистического анализа этого явления бесспорна. С точки зрения терминологической важно прояснить предметную и понятийную отнесенность термина, что, в свою очередь, поможет понять лингвистическую природу перифразы, сделает более ясным соотношение перифразы со смежными явлениями.

     Анализ  дефиниций перифразы, взятых из справочной и специальной литературы, показал, что разброс в определении  и понимании перифразы большой. Содержание и объем понятия «перифраза»  существенно различны в определениях. 

     С точки  зрения предметной отнесенности (обозначаемая термином реалия) выделяется несколько  групп определений:

     1. Перифраза  определяется как описательное  выражение:

     «выражение, являющееся описательной передачей  смысла другого выражения или  слова» ( Розенталь, Теленкова, 1985);

     «выражение, являющееся описательной, распространенной передачей смысла другого выражения  или слова» (Словарь русского языка, 1987);

     «описательное выражение (иносказание), стилистический прием, заключающийся в непрямом, описательном, обозначении предметов  и явле­ний действительности...» (Лингвистический энц. словарь, 1990). 

     К этой же группе примыкают определения  перифразы как оборота речи («выражение - фраза, оборот речи» (ССРЛЯ,[1] 1959): «оборот, состоящий в замене названия предмета или явления описанием их существенных признаков» (Розенталь, 1974).

     При таком определении круг явлений, подводимых под понятие «перифраза», широк (объем понятия наиболее широкий). «Выражение», («оборот») - это и словосочетание, и предложение, и несколько предложений, описывающих что-либо. То есть термин «выражение» на уровне языковых единиц отграничивает перифразу только от слова. 

     2. Перифраза  определяется как стилистический  прием.

     «Стилистический прием, заключающийся в замене какого-либо слова или словосочетания описательным оборотом речи» (Квятковский, 1966);

     «Стилистический прием, заключающийся в непрямом, описательном обозначении предметов  и явлений действительности» (Лингвистический  энц.словарь,1990). 

     В эту  группу входят и определения, описывающие  перифразу как «фигуру речи» («фигура  речи - стилистический прием, словесный  оборот, используемый для усиления выразительности» (ССРЛЯ, 1959):

     «Стилистически-семантическая  фигура, состоящая в замене однословного наименования предмета или действия описательным многословным выражением» (Литературная энциклопедия, 1934).

     В перечисленных  определениях фиксируется как наиболее существенное в перифразе ее текстовая  функция - создание выразительности.

     При таком подходе объем понятия  «перифраза» сужается: перифраза  уже не любое описательное выражение, а только такое, которое используется для выразительности. 

     3. Перифраза  определяется как троп.

     «один из тропов...» (Словарь литературоведческих  терминов, 1974)

     «специальный  художественный троп...» (Словарь совр. русск. лит. языка, 1959) 

     Троп - переносное выражение, используемое для выразительности речи. Следовательно, объем понятия «перифраза» здесь  еще уже, чем в определениях перифразы  как стилистического приема. Перифразами  в данном случае признаются не все  описательные выражения в функции  создания выразительности, а только те из них, у которых непрямое, переносное значение. 

     4. Перифраза  определяется как словосочетание:

     «семантически неделимое словосочетание...» (Моложай, 1971, с. 23);

     «описательное сочетание, назначение основной части  которого подчеркнуть характерные  черты предмета или явления» (Синельникова, 1972, с. 38 ).

     Термины словосочетание и сочетание сужают понятие «перифраза» по сравнению  с термином «выражение» ( выражение - и словосочетание, и предложение). 

     5. Перифраза  определяется как номинация. «описательная номинация, чаще всего метонимическая» (Скребнев, 1975, с. 120) 

     Данное  определение прямо ставит перифразу  в ряд номинативных единиц языка. Термин «номинация» конкретизируется за счет признака описательности - «описательная  номинация». То есть перифраза - неоднословная номинативная единица.

     Среди дефиниций перифразы встречаются  и такие, в которых предметная отнесенность термина обозначена не очень четко или неодно­значно, или реалия обозначается через слишком широкий класс объектов, а значит неопределенно.

     Так, определение перифразы А.А.Потебни - «описание, обиняк, речь околицею» (Потебня, 1976, с. 116) - обозначает объект терминологической номинации неоднозначно: с одной стороны, это «описание» (языковая форма особой - признаковой - семантики), а с другой, это особый вид речи («речь околицею») и способ непрямого выражения содержания («обиняк»).

     Определение перифразы как «одного из средств  языка, которое... заменяет собой название соответствующего предмета или явления» (Ильина, 1954, с. 17) - пример слишком широкого, а значит, не очень определенного  обозначения предметной отнесенности этого термина.

     Заметны различия в определении перифразы  с точки зрения предметной отнесенности в литературе лингвистической и  литературоведческой.

     В литературе лингвистической (справочной и научной) преобладают определения перифразы  как «выражения» или «словосочетания». Такие дефиниции выражают взгляд на перифразу как на языковое явление  и позволяют увидеть соотношение  перифразы с единицами языка - словосочетанием и предложением.

     Справочная  литературоведческая литература определяет перифразу как стилистический прием, фигуру речи или троп. Все эти  дефиниции представляют взгляд на перифразу  как на средство выразительности.

     Таким образом, анализ существующих определений показывает, что у термина «перифраза» нет единой предметной отнесенности.

     Термином  «перифраза» обозначаются реалии разные, но взаимосвязанною. Так, перифраза как словосочетание (сочетание) - разновидность перифразы как словесного выражения (понятие «выражение» шире, чем понятие «словосочетание»). Перифраза как стилистический прием, фигура речи реально тоже описательное выражение, но только такое, которое используются в стилистической функции (как средство выразительности). Определение перифразы как тропа, в свою очередь, Уже, чем определение перифразы как стилистического приема. Понимание перифразы как описательной номинации связано с ее определением как словесного выражения. Ведь именно словосочетание и предложение («выражение») являются основными неоднословными номинативными единицами языка. То есть описательная номинация - это прежде всего языковое выражение в номинативной функции. 
 
 
 
 
 
 
 

     Аппликация  и случаи ее употребления. 
 

     Третье  место по частоте употребления в  тексте занимает аппликация - вкрапление общеизвестных выражений (фразеологических оборотов, пословиц, поговорок, газетных штампов, сложных терминов и т.п.), как правило, в несколько измененном виде, например: «Тут уж, как говорится, из «Интернационала» слова не выкинешь»  Газета «Известия». 1996. 

     Аппликация  совмещает в себе два вида речевого поведения - механическое, представляющее собой воспроизводство готовых  речевых штампов (ср. (в билетной кассе): «Два до Москвы», (в магазине) «Два молока»), и творческое, «не боящееся» экспериментировать с языком. Использованием аппликации достигается сразу несколько целей: создается иллюзия живого общения, автор демонстрирует свое остроумие, оживляется «стершийся» от многократного употребления устойчивого выражения образ, текст украшается еще одной фигурой. Однако журналист должен следить, чтобы в погоне за выразительностью не возникало двусмысленности и стилистических недочетов вроде: «Поэтому не стоит возмущаться, господа-джентельмены, когда русские яйца - в кои веки - осмеливаются учить американских куриц инспекции» Там же. .

     Аппликация  не только отражает массовое сознание, но и участвует в его формировании, поэтому фамильярные фразы типа: «Сколько стоит «договор на четверых»  Газета «Московский Комсомолец». 1996; «Они на троих делили нашу Державу, то сейчас хотят на троих собрать» Газета «Завтра». 1996 - выдают недостаток вкуса и здравого смысла у автора.

     аппликацию  — вкрапление общеизвестных выражений, фразеологических оборотов, пословиц и поговорок в текст, как правило, в измененном виде. Другими словами, берется известное выражение  и «трансформируется по случаю». Помимо «украшения» еще одной  фигурой речи, с помощью аппликации можно блеснуть остроумием, создать  иллюзию живого общения.

     В газетных текстах встречаются аппликация нескольких видов: механическая (то есть воспроизведение готовых штампов) и творческая (эксперименты с речью). Аппликация похожа на аллюзию, и также  требует «подготовленности».

     Например, «За океаном же хорошо, ведь у  них есть НХЛ — национальное хоккейное  лекарство от депрессии» («Прессбол», №130 (1888) от 4.11.2005). «Усилиями чешской гвардии «Рейнджерс» пошел на поправку — пенсильванский воз и ныне там» («Прессбол», №130 (1888) от 4.11.2005). 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

Заключение 

     Риторическое  усиление речи достигается с помощью  стилистических фигур и тропов. Их использование отвечает двум основным тенденциям языка газеты – стандартизированности и экспрессивности. Некоторые выразительные средства языка газетной печати превращаются в штампы.

     Появляется  одна очень важная закономерность: речь СМИ растягивается между двумя разнонаправленными стилистическими полюсами - деловой речью и речью разговорной.

     Сегодня газетной речью управляют четыре принципа: принцип ударной оценочности, принцип референтности, принцип диалогичности, принцип эгоцентричности.

     Употребеление тропов и речевых фигур в языке СМИ должно быть уместно и аргументировано. Средства речевой выразительности украшают речь и обогащаю язык, но частное их использование неуместно. Журналист должен уметь применять эти средства, чтобы обогатить свою речь, знать приемы и методы использования фигур и тропов, так как он ответственен за то, как воспримут его сообщение слушатели и читатели.

     СМИ в значительной степени определяют нормы языка и общения, и тем  более высока их ответственность  за то, чтобы эти нормы отвечали лучшим культурным традициям.