Американская социология ХХ века

       ФЕДЕРАЛЬНОЕ АГЕНТСВО ПО ЗДРАВООХРАНЕНИЮ И     

                          СОЦИАЛЬНОМУ РАЗВИТИЮ РФ 

       ГОСУДАСТВЕННОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ 

            ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ 

«САМАРСКИЙ  ГОСУДАРСТВЕННЫЙ МЕДЦИНСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ»

Кафедра социально-политических наук

АМЕРИКАНСКАЯ  СОЦИОЛОГИЯ XX века

Реферат

студентки 1 ого курса 

стоматологического факультета

О.С. Кошмидкина

 Научный руководитель:

кандидат  исторических наук,

доцент О.А. Рокутова

САМАРА

2010

Содержание:

1. Введение………………………………………………………………………………………………………………3
2. Постановка проблемы………………………………………………………………………………….……..4
3. История страны и ее интерпретации …………………..…………………………6
4. Американская социология и идеология………………..…………………………8
5. Особенности психического склада и мышления американцев, их влияние на развитие социологии………………………………………………..…………….10
6. Протестантский дух и социология……………………..……………………………………………..13
7. Антиисторичность и “психологичность” американской социологии………….…..15
8. Американские социологи и социологические центры…………………..………………..18
9. Проблема социальной институционализации дисциплины…………….……………..22
10. Заключение…………………………………………………………….………….23
11. Список использованной литературы…………………………….………………………………….24

                                                      ВВЕДЕНИЕ 
 
Современная социология ведет свою историю от учений О.Конта и Г.Спенсера, в середине XIX века заложивших фундамент позитивизма. Американская социология формируется позднее, поэтому ее основоположники вынуждены были следовать за европейскими учеными, перенося на свою национальную почву те идеи, которые в наибольшей степени отвечали духу развивающейся молодой нации. К середине 30-х гг. социологи США накопили значительный эмпирический материал, осуществив большое количество разнообразных по масштабу и тематике эмпирических социологических исследований, которые, однако, не выходили за рамки отдельных регионов страны и касались лишь некоторых проблем общественной жизни. Анализируя эмпирические факты, они добивались только частных обобщений частных явлений или их классов, увеличивая численность «дискретных теорий». Но чем больше появлялось таких теорий, тем острее осознавалась необходимость разработки систематической теории науки, которая сама является наиболее важным показателем ее зрелости. 
За решение этой задачи взялись многие социологи того времени: Р.Бейлз, Р.Мак-Айвер, Р.Мертон, Т.Парсонс, Н.Смелсер, Э.Шилз. Однако отцом структурного функционализма в социологии являлся преподаватель социологического факультета Гарвардского университета США Толкотт Персонс (1902-1979), который в 1937 г. опубликовал свою первую книгу «Структура социального действия». В ней он наметил стратегию построения общей социологической теории. Этой стратегии он в основном и придерживался на протяжении всего творческого пути: прежде всего в работах 50-х гг. - «Социальная система» и «К общей теории действия» (написанной вместе с Э.Шилзом); 60-х гг. - «Общества: эволюционные и сравнительные перспективы»; 70-х гг. - «Система современных обществ» и «Социальная система и эволюция теории действия». 
Другим важнейшим представителем этой социологической школы является Роберт Книг Мертон. Родился он в 1910г. в Филадельфии, в семье рабочего. В 1931г. он окончил университет в Темпле, штат Филадельфия, и получил стипендию для защиты докторской диссертации в Гарвардском университете, где на формирование его взглядов оказали влияние такие крупные ученые, как Питирим Сорокин, основатель социологического факультета в Гарварде, Джордж Сартон, выдающийся историк науки. Р.Мертон был одним из первых учеников Парсонса в Гарварде. Уже в 1938г. он защищает свою докторскую диссертацию диссертацию «Наука, техника и общество в Англии XVII века», опубликованную в 1938 г. Т.е. развитие ученика и учителя проходило одновременно, - обстоятельство, счастливым образом повлиявшее на судьбу структурно-функционального анализа в социологии. После трех лет обучения в Гарвардском университете и двух лет в университете Тулана, штат Нью-Орлеана, он стал профессором Колумбийского университета в Нью-Йорке, где и работал в течение 38 лет, вплоть до ухода на пенсию в 1979 г. В эти годы совместно с Полем Ф.Лазарсфельдом он стал основателем знаменитого Бюро прикладных социологических исследований. 
В 1957 г. Роберт К. Мертон был избран президентом Американской социологической ассоциации, получил самый почетный титул в сообществе американских социологов, а в 1968 г. стал членом Национальной академии наук. Одновременно он являлся президентом различных академических обществ и иностранным членом многих академий наук. Мертон был награжден многочисленными почетными степенями крупнейших университетов Соединенных Штатов и Европы. Его работы явились значительным вкладом в развитие различных социологических дисциплин: общей теории, социологии отклоняющегося поведения, социологии науки, социологии профессий, медицинской социологии, социологии средств массовой информации. Мертон является одним из авторов, наиболее часто цитируемых в современной социальной науке. Его основные труды: «Социальная теория и социальная структура» (1957), «Социальная структура и аномия» (1966), «Явные и латентные функции» (1968), «Социология науки» (1973)¹

Постановка  проблемы

Американскую  социологическую мысль нельзя рассматривать  в отрыве от европейской, и в то же время она формировалась на основе присущих лишь ей конституирующих черт. Они позволяют говорить об американской социологии как особой “галактике теорий” в социологическом “космосе”. По крайней мере до середины нашего века преемственность и взаимный обмен с европейской мыслью были преимущественно односторонними – европейские идеи переносились на американскую почву, где давали порой неожиданные всходы.

Можно определить несколько групп факторов, в наибольшей степени повлиявших на генезис социологических  идей. “Метафактором”, в той или  иной мере “оттенившим” все остальные, является “протестантизация” американского общества. “Хорошо это или плохо, – замечает известный американский историк А.Шлезингер, – но традиция белых англосаксонских протестантов в течение двух веков во многих существенных отношениях оказывала и оказывает сейчас преобладающее воздействие на американскую культуру и общество. Она сформировала стандарты, которым как ожидалось, должны были подчиняться иммигранты других национальностей, и культурную матрицу, внутри которой они должны были быть ассимилированы”²

Влияние протестантизма – “созвездия” церквей, сект, конгрегаций  и прочего, обнаруживается во всех сферах американской жизни. Известно, что многие американские социологи происходили  из семей протестантских проповедников  или/и “обращались” в науку через религиозную деятельность. Следует ли признать этот факт случайным или он указывает на некое существенное обстоятельство, характеризующее как состояние общества в целом, так и взаимоотношения между протестантизмом (различной ориентации) и социологией? Задачу статьи можно сформулировать в виде следующих вопросов. Что может связывать религию и социологию, кроме взаимной неприязни (европейский вариант) и конкуренции в борьбе за “души” людей и обществ? Разумно ли стремиться к установлению связей и закономерностей между типом религиозности, преобладающим в обществе, и “соответствующей” ему социальной наукой? Какое влияние на раннюю американскую социологию оказали ценности, нормы поведения, установки относительно теоретической деятельности, присущие различным течениям протестантизма? Какова природа этого влияния? Насколько направленность американской социологической мысли объясняется ее генетической связью (если таковую удастся выявить) со специфическим протестантским способом интерпретации социальной и политической действительности? Возможна ли экспликация подобной связи для широкого круга теорий позитивистского толка?

История страны и ее интерпретации

В качестве истории  Америки будут рассмотрены совокупность объективных данных – фактов и  событий из прошлого страны, составляющих тот контекст, в отрыве от которого невозможно показать, каким путем протестантские церкви обрели свой особый статус в обществе, прояснить их влияние на социологическую науку, а также размышления над исторической судьбой государства, предложенные в разное время американскими светскими и духовными лидерами.

Процесс конституирования бывших колоний в нацию протекал преимущественно после провозглашения независимости и в соответствии с политическим проектом, кодифицированным Декларацией независимости и Конституцией. Что же представляли собой недавно образованное государство и его население? Неосвоенность огромной территории, неопределенность государственных границ, отсутствие каких-либо институтов, кроме института государства и частной собственности, – таковы политико-географические особенности образованного государства. “Общество” же состояло из иммигрантов в первых поколениях, большинство из которых до сих пор жили общинами, объединенными по принципу национально-религиозной идентичности, среди которых преобладали протестанты различных направлений (переселявшихся в Новый Свет по политическим или экономическим причинам). Именно им американцы обязаны тем особым взглядом на историю страны, о котором Р.Нибур писал: “Мы имели религиозную точку зрения на свою национальную судьбу, которая истолковывала появление и существование нашей нации как попытку бога дать некое новое начало истории человечества” ³.

Сторонники  последней в зависимости от эпохи, в которой живут, колеблются между  оптимизмом и пессимизмом, основанном на негативном историческом опыте, связанном с так называемым американским “экспериментом”. Интерпретация истории преимущественно либо в “возрожденческом”, либо в “кризисном” духе есть результат возобладания одной из этих идей на фоне политической и экономической ситуации. Так, 70-ые годы прошлого века, получившие несколько ироничное название “золотого (или позолоченного) века” (Gilded Age), когда на американском интеллектуальном горизонте возникла социология, – это пример исторического времени, в котором доминирующей была религиозно-консервативная интерпретация. “Надрыв” традиции, сомнения в идеологии “избранности” вызвали потребность в новом “неопровержимом научном обосновании” старых американских ценностей⁴. Такого рода обоснования и должна была предоставить новая наука – социология. В этом качестве она приходила на смену американской “теологии избранности”.

Американская  социология и идеология

Европейская социология прошлого – начала нынешнего веков  профилируется на фоне модернизации общества, падения “старых режимов”, в тесной связи с формированием и столкновением буржуазной и социалистической идеологий. Социологическая теория такого общества, вероятнее всего, обнаруживает идеологическую “подкладку”, ответственную за отстаиваемые ею цели и ценности. В Соединенных Штатах сложилась уникальная политическая культура, в которой “идеологические дискуссии касаются вопроса о путях достижения целей, а не целей как таковых. Сердцевиной американской идеологической традиции является общее согласие по поводу двух основополагающих политических идей: что демократическая форма правления – наилучшая из возможных и что с самых первых своих дней американская история была историей прогресса и достижений”⁵.

С американской социологией ассоциируется прежде всего понятие эмпирической и аналитической социологии. Считается, что именно в Соединенных Штатах родилась традиция систематических “обзоров” общества с помощью анкетирования, различного рода опросов, деловой статистики, исследований, проводившихся с сугубо практическими целями. Их результаты предполагалось ориентировать на выработку разного рода практических решений ( “как” сделать то, что должно быть сделано; при этом то, “что должно быть сделано”, как правило, известно заранее, исходя из usum vitae, а не дедуцируется из теоретических построений), то есть в большей степени на “технологию”, задачи социального контроля. Социология, слившаяся с подобными до времени дисциплинарно не идентифицировавшимися исследованиями, имела больше шансов оставаться и в будущем свободной от какой бы то ни было идеологии. Х.Одум писал в этой связи, что “социология стремится к знанию и господству, используя методы социальной науки и воспитывая способных к творчеству социологов, вместо того, чтобы пытаться формировать новое общество с помощью идеологии и пропаганды”⁶.

Впрочем, на первый взгляд деидеологизированная ранняя американская социология может быть деконструирована таким образом, что обнаружатся  ее пред-убеждения относительно своего положения и роли в обществе, а также относительно “научности” собственных методов и выводов. В первом случае от взора американских обществоведов ускользало то обстоятельство, что практический акцент на управлении приближает социологию к черте, за которой происходит отождествление с властью. В этой перспективе по другому видятся и ее протестантские основания: в качестве источника нерефлектируемых предрассудков и стереотипов досоциологического мышления. Например, важный аспект американской социальной мысли – приятие “существующих властей” (Рим. 13:1), признание их авторитета и приоритета в деле управлении государством, отсутствие теоретических усилий, направленных на их дискредитацию – оказывается родственным интенциям протестантов. “То, что в Англии, Голландии, Германии и Женеве было априори антитезисом (святость и государственность), в Америке стало сдвоенным столпом универсальной эсхатологии”, – пишет С.Беркович в своем исследовании, посвященном влиянию протестантизма на формирование американской культуры ⁷.

  Особенности психического склада и мышления американцев, их влияние на развитие социологии

Америку создал определенный сорт людей, которым нельзя было отказать по крайней мере в  двух качествах: мужестве и жажде  деятельности. Опыт переселенца (иммигранта или мигранта), вынужденного постоянно вести борьбу с природой, уповая на “милость божью”, но надеясь только на самого себя, сформировал особый тип личности – не склонного к саморефлексии и отвлеченным рассуждениям homo faber с так называемым “горизонтальным” мышлением.

Столкновение с американской действительностью навело немецко-американского теолога П.Тиллиха на мысль о существовании двух типов мышления: “вертикального” и “горизонтального”. Первый, свойственный европейцам, был закреплен социальной структурой феодализма. В его рамках жизнь рассматривается как борьба “по вертикали” – между “божественным” и “демоническим” началами. До сих пор он определяет стиль европейского теоретизирования (и европейской теологии). Второй тип – американский – проявляется в борьбе “по горизонтали”, то есть борьбе “за человека”, реализацию его возможностей. Образование данного типа мышления является следствием уникальной констелляции исторических условий в Америке на протяжении приблизительно двухсот лет.⁸

Интересно, насколько при  этом оказались совмещены “утопия времени” и “утопия пространства”. Действительно, можно заметить, что сначала иммигрантами движет “утопия пространства”, заставляющая покидать родные “дома”, идти навстречу неизвестности в поисках “земли обетованной”, в которой, собственно, и должна осуществиться “утопия времени”. Реализовать “утопию пространства”, покидая пределы американской ойкумены – восточной и центральной части страны – было возможным вплоть до конца XIX века, времени “закрытия границы”. Одним из главных, на наш взгляд, общенациональных американских мифов является “миф о границе”, эксплуатирующий идею “исхода” из существующего несправедливого социального порядка, миф, который во второй половине XIX века “предлагался мигрантам и иммигрантам в качестве метафорической замены культурам и ценностям, которые они покидали, интегрируя себя в современное индустриальное общество”⁹.

В качестве причины, обусловившей особый тип мышления американца, А. де Токвиль выделил влияние политической системы. Это демократическая государственность  и демократические общественные институты, которые “хотя... и не сдерживают развития человеческого мышления, они, бесспорно, способствуют тому, что его усилия концентрируются по преимуществу в каких-либо определенных направлениях в ущерб другим. Равенство вызывает в каждом человеке желание самому судить обо всем; оно во всех отношениях развивает в человеке вкус к предметам реальным и осязаемым, воспитывая презрение к традициям и формализму...”. В результате происходит “уплощение” американского мышления и научного дискурса. К его положительным сторонам можно отнести недоверие к авторитетам и “проверенным” традиционным научным системам, утопическим социальным проектам и т. п., способствовавшее тому, что американская наука могла развиваться легче и свободней, особенно в направлениях, инспирированных практическими нуждами. Отрицательные стороны – “снижение” целей, пренебрежение высокоабстрактными теориями и тонкими различиями между ними, стремление извлечь немедленную выгоду из научных разработок.¹⁰

То, что было верным во времена Токвиля, осталось таковым и через сотню лет. К.Мангейм, характеризуя американское сознание, подчеркивает тот факт, что оно “пришло в полное соответствие с капиталистической действительностью” раньше, чем, например, немецкое. Далее автор “Идеологии и утопии” пишет: “Здесь (в Америке. – Е.Г.) социология сравнительно рано отделилась от философии истории, и все видение мира и его становление было ориентировано на центральную парадигму жизни – господство над действительностью организации и техники”. Впрочем, объекты “социологического реализма” в Европе и Америке были существенно различными: в первом случае социология сосредотачивалась на противостоянии классов, во втором – на “технических и организационных проблемах”. Направленная таким образом социология “означала для американца решение непосредственных технических задач общественной жизни”. По мнению Мангейма, “отсюда становится понятным, почему в европейской постановке проблемы всегда скрывается тревожный вопрос о дальнейшей судьбе и связанная с этим тенденция к пониманию целого; в американской же формулировке вопроса сказывается тот тип мышления, для которого важно прежде всего, как сделать это, как решить эту конкретную задачу. И в этих вопросах подспудно содержится оптимистическая уверенность: о целом мне беспокоиться нечего, проблема целого решится сама собой”¹¹.

                                    Протестантский дух и социология

Теология, по меткому  замечанию Дж.Мильбэнка, сама по себе есть “наука” об обществе [ 380]. Высказанное по поводу католической теологии оно кажется еще более верным в отношении теологии протестантской, анализ которой содержится в классическом труде Э.Трельча. Взгляд на общество и историю сквозь категории, имеющие религиозные корни, отличающий раннюю американскую социологию от других “национальных” социологий, получил достаточное распространение на грани веков. Такое положение вещей не случайно. Незначительные по численности квакеры с их учением о “внутреннем слове (Христе)”, свободой от ригидности догматики и символизма, простотой и бесхитростностью обрядовой жизни, были в наибольшей степени “изоморфны” демократичности американской жизни, возраставшей во второй половине прошлого века. ¹²

В перспективе исследования “избирательного сродства” протестантского  мировидения, его “символического универсума” и содержания социологических концепций именно либеральные течения представляют наибольший интерес. Для них характерна трактовка христианства прежде всего как этического учения, призванного быть основой для разрешения социально-политических конфликтов и прогресса общества, опирающегося на достижения рационального познания мира – науки и техники. “В течение ряда десятилетий вся энергия либеральной церкви была посвящена доказательству совместимости религии и науки; для достижения этой цели она пыталась отмежеваться от наиболее неправдоподобных элементов своего религиозного наследия и облечь оставшуюся часть в выражения, приемлемые для “современного разума”, – напишет об этом почти тридцать лет спустя Р.Нибур.¹³

В исторической ретроспективе особую важность приобретает  тот факт, что на территории Соединенных  Штатов отсутствовала единая государственная  церковь. Ни пуритане, ни приверженцы  других направлений протестантизма, начиная с конца XVIII века, не претендовали на какую-либо власть за пределами своих общин, государственному вмешательству в жизнь которых они, в свою очередь, всеми силами противились. Другие конфессии (прежде всего католическая церковь – самая большая и хорошо организованная) не были способны выполнить функцию общенациональной в силу исторических причин. Тем не менее они играли существенную роль, создавая фон, обрамление социальной активности протестантов, одним своим присутствием постоянно и непосредственно указывая на “нередуцируемую множественность” общественного бытия.¹⁴

Американский  опыт взаимоотношений церкви и общества привел в конечном счете к четкому  разделению “областей ответственности” между религией и наукой, религиозной  верой и научным знанием. Эти  области оказались разведенными в двух отношениях: субъективно и объективно. В первом, – когда обнаружилось, что не столь необходимо “выбирать между набором убеждений, позволяющих предсказывать и контролировать поведение окружающих людей, и набором убеждений, позволяющих сохранять мужество и придающих смысл нашим усилиям... посредством веры в Бога и веры в Дарвина, даже если есть потребность очистить веру в Бога, связав ее с особой космологией”. Во втором – в форме скрупулезно соблюдаемого на практике принципа отделения церкви от государства. Церковь в таком обществе является одним из многих субъектов политической, социальной или культурной деятельности. На это обращает внимание и П.Тиллих, отмечая, что в “американском христианстве церковь – действующий среди прочих социальный фактор, стремящийся в притягательности превзойти все остальные. Ее основания считаются – в большей или меньшей степени – чем-то само собой разумеющимся; практические же ее нужды, проистекающие из ее природы, находятся в центре ее интересов: как сделать человека лучше, помочь ему стать личностью, улучшить социальные условия настолько, чтобы они стали актуализацией Царства Бога на земле – такова функция церкви” ¹⁵

В культурном измерении  американского общества обнаруживается результат социальной активности протестантских церквей – распространения основных традиционных ценностей протестантов практически на все слои расово, этнически, национально, культурно и экономически дифференцированного общества через инкорпорирование в общенациональные мифы “американскую мечту”. До сих пор одной из существенных черт “американского образа жизни”, в частности, является обязательность религиозного вероисповедания, хотя и не всегда конфессионально определенного. Это требование настолько укоренилось в сознании “простого американца”, что вопрос “может ли действительно современный человек быть христианином?” – вызовет у него удивление. Конечно, да – самый вероятный ответ, отражающий существующее в стране “общее, само собой разумеющееся убеждение”, в то время, как во многих европейских странах ответ на тот же вопрос, заданный представителям разных слоев населения, будет во многих случаях таким: “конечно, нет”¹⁶.

Антиисторичность  и “психологичность” американской социологии

Социология  в течение долгого времени  представляла собой теорию идеального общества. Изучение общества “как оно есть” стало приоритетной задачей социологии ХХ века. Американская социология не испытывала затруднений с выбором идеала; ее представители, по крайней мере в начальный период, были рыцарями одного и того же образа – “посюстороннего совершенного” общества, представления о котором коренились в социальных доктринах протестантов.

Отношение к  теоретическому знанию в Америке, как  уже отмечалось, принципиально отличается от европейского. Если в Европе непосредственная цель научной работы лежала в области познания истины, а прагматические соображения отодвигались на второй план, то здесь социология, как и любая другая наука, рассматривалась лишь в качестве средства для достижения целей, причем целей внутри нее не определяемых. Один из основных этических принципов пуритан, по мнению Р.Мертона, – стремление к “социальному благосостоянию большинства”. Он пишет: “Существует практически полное совпадение между ними (то есть принципами пуританского этоса. – Е.Г.) и характеристиками, целями и результатами науки”. Данные слова относятся к ситуации, сложившейся в Англии в XVII веке, речь здесь идет прежде всего о естественных науках, однако и социология Америки первоначально развивалась “по образу и подобию” наук о природе. Более того, само существование социальных проблем трактовалось как неудача социальной науки, призванной создать новое общество, подобно тому, как физика проложила дорогу новой технологической цивилизации¹⁷.

Термин “социология” в эти годы имеет множество  значений, его используют в качестве синонима контовского и спенсеровского сциентизма, под социологией понимают также филантропическую и реформистскую деятельность, сбор статистических данных о населении и т. п. Согласно точке зрения Дж.Тернера и С.Тернера американская социология развивалась по трем основным направлениям, имеющим общие предпосылки. Первое – эволюционно-догматическое – представлено У.Самнером и его учеником С.Келлером. Внимание к микроуровневой проблематике, изучение непосредственных контактов между индивидами в рамках “первичных групп” отличает второе, социо-психологическое, направление. Его идеи были в дальнейшем подхвачены и развиты символическим интеракционизмом. Третье, в некотором смысле “компромиссное”, направление дуалистично. Концептуализируя социальную структуру в организмических и эволюционистских понятиях, его участники явно “психологизировали” свои теории, обращая первостепенное внимание на межындивидуальные взаимодействия и признавая сознательную роль человека в эволюционном процессе. ¹⁸

Поскольку либеральная  теология двигалась во встречном направлении, завоевывая себе сторонников в университетской среде, постольку открывалась возможность “легитимного” выведывания у природы ее сокровенных тайн. Демистифицированный мир раскрывает свои тайны тому, кто знает “как спросить”. При помощи статистических методов “замысел” относительно судьбы нации, человечества или, что то же самое, направление эволюции могут быть познаны. На основе такого “исчисления” целей возможно проведение необходимых реформ, корректировок развития, т. к. человек, обладающий разумом и волей, является уникальным существом, способным “отклоняться” от естественного пути развития по “законам природы”. Научно обоснованный реформизм, таким образом, сделался средством, обеспечивающим успех американского “эксперимента”.

Еще одно “формальное” совпадение между практикой американского  протестантизма и социологией заключается  в апелляции к проблемам “маленького  человека”. Э.Трельч  видит разницу  между церковью и сектой, в частности  в том, что церковь стремится  использовать государство и “правящие классы”, становясь “через них” элементом существующего социального порядка, идентифицируя себя с государственными институтами, в то время как секты по преимуществу имеют дело с “простым человеком” в своем непосредственном окружении, представляя структуру вне государственной иерархии. Сходным образом “социология в поддержку реформизма” была озабочена конкретными локальными проблемами. ¹⁹

Американские  социологи и социологические  центры

Исследователи истории американской социологии придерживаются различных мнений относительно момента, с которого следует вести летопись этой дисциплины. Далеко не все авторы готовы признать факт существования трудов по социологии в период, предшествовавший Гражданской войне. Тем не менее, уже в 50-е годы в Америке появляются люди, знакомые с системой О.Конта, и пытающиеся применить ее положения для описания американского общества.

Обострение  противоречий между промышленно  развитым севером и аграрным югом, использующим рабский труд, вызвало  у обеих сторон потребность в идеологической поддержке и оправдании соответствующих социальных порядков. Как пишут А.Лайман и М.Видич, пуритане севера, не выработавшие до этого времени четкой позиции по отношению к рабству, и пресвитериане юга, убедившие себя в возможности его теологической легитимации, находились в состоянии перманентной дискуссии. С ней может быть связан первый этап (определенно неакадемический) развития американской социологической мысли. Исходя из этого, можно считать, что работы по социологии в Америке появились во второй половине XIX века, но еще до Гражданской войны. Одной из первых был “Трактат по социологии” Г.Хьюза, опубликованный в 1854 г., в котором впервые в истории американской обществоведческой мысли был использован термин “социология”. Хотя в это же время в стране вышло множество книг по “обществоведению”, “Трактат”, по-видимому, может быть ретроспективно признан наиболее социологичным по способу интерпретации фактического материала, в духе социальной философии современной ему Европы.²⁰

Америка переживала модернизацию в условиях, когда почти 70% трудоспособного населения было занято в сельском хозяйстве и  принадлежало к сельским сообществам. “Завоевание пространства городами”, сопровождавшееся вторжением чужой  и чуждой урбанизированной (суб)культуры, вызвало серьезный кризис самосознания у большинства американцев; развитие капиталистических отношений не было для них естественным процессом и требовало адаптации традиционного уклада к новой действительности.²¹

Отношение Самнера  к этой “революционной эпохе” (Д.Бурстин) оставалось амбивалентным на протяжении всей жизни. Основной её конфликт, по мнению ученого, проистекал из “напряжения”, возникшего между “старым” и “новым” в общественном бытии, между стремительными структурными обновлениями и запаздывавшей культурной адаптацией. “Старое” – это протестантская цивилизация, ее ценности и принципы, основанный на них образ жизни “коренных американцев” (в данном случае – белых протестантов), чей уход в прошлое Самнер с сожалением констатирует, осознавая в то же время неизбежность этого. “Новое”, по его мнению, заключалось в изменениях экономической системы, государственной политики; последняя его явно не устраивала своей социальной направленностью. Наиболее же существенным проявлением “нового” в духовной жизни Самнер считал секуляризацию, интерпретированную как процесс изгнания из социального мира элементов идеи “божественного соучастия”, изгнания, следствием которого оказывается одиночество человека в противостоянии обществу. Иными словами, Самнер уподоблял отношения “индивид – общество” отношениям протестанта с (“личным”) Богом, видя их такими же “интимными”, ни общиной, ни церковью, ни государством, не опосредованными. И, наоборот, любая попытка со стороны государства существенным образом вмешаться в свободную игру экономических интересов, поставить между индивидом и обществом комплекс опосредующих и защищающих институтов греховна и аморальна, ибо: в политической практике ведет к коррупции и “разнузданной плутократии”, в экономической – к стагнации и упадку, в сфере общественной нравственности – к массовому распространению таких грехов как лень, праздность, “публичное потребление” (стремление к роскоши), необоснованный оптимизм и т. д.²²

Постулируя  социологию как науку, изучающую  общество в целом и объясняющую его “посредством космических законов и причин”, он тем не менее уделяет большое внимание проблеме свободы индивида, проблеме уравновешивания, увязывания эгоистических интересов индивидуума с интересами общества. Гиддингс оперирует тремя основными понятиями. Это: “сознание рода”, “добровольная ассоциация”, “социальная личность”. В понятии “сознание рода” отражается предрасположенность индивидов организовывать добровольные ассоциации на основе взаимного сходства, носящая характер всеобщего закона. В результате оказывается, что единственным фактором, связующим воедино элементы гетерогенного общества, может быть лишь мораль, нормы которой признаются всеми его членами. Носителем такой морали может быть только “социальная личность”, то есть личность, способная к осознанию своей ответственности перед обществом. Ближе всего к этому идеальному типу личности у Гиддингса стоит тип члена протестантской секты или конгрегации. Поэтому мир американских протестантских сект, с которым ученый был хорошо знаком, взят им в качестве модели социальной организации вообще. Таким образом, для сохранения единства и функциональной дееспособности общества необходимо распространить принципы, на которых основаны секты, во всем обществе. Как это возможно? Прежде всего с помощью секуляризованных ценностей протестантизма. Их политическим проводником в мире должна быть “демократическая империя”, несущая “бремя белого человека” по спасению остального мира от социального зла. “Только в духовном братстве такой мирской республики (демократической империи. – Е.Г.), созданной мечом и кровью не менее, чем мыслью и любовью, царство бога будет установлено на земле.²³