Аналитическая психология К.Юнга. 3

Введение.    

Швейцарский психолог К.Юнг (1875-1961) окончил  университет в Цюрихе. Пройдя стажировку у психиатра П.Жане, он открывает  собственную психологическую и  психиатрическую лабораторию. В  это же время он знакомится с первыми  работами Фрейда, открывая для себя его теорию. Сближение с Фрейдом оказало решающее влияние на научные взгляды Юнга. Однако вскоре выяснилось, что, несмотря на близость позиций и стремлений, между ними существуют и значительные разногласия, примирить которые им так и не удалось. Окончательный разрыв произошел в 1912 году, после того как Юнг опубликовал книгу «Символы трансформации». Разрыв был болезненным для обеих сторон.

К.Г.Юнг - Один из самых  значительных, самых сложных и  самых спорных теоретиков психологии. Задачей аналитической психологии Юнг считал толкование архетипических образов, возникающих у пациентов. Юнг развил учение о коллективном бессознательном, в образах (архетипах) которого видел источник общечеловеческой символики, в том числе мифов и сновидений. Юнг умер в 1961 году, но вот уже без малого столетие, а особенно последние шестьдесят лет - его идеи вызывают растущий интерес в мире, а последователи его метода - «психологи-юнгианцы» - продолжают развивать его методологию применительно к анализу явлений человеческой психики.

Аналитическая психология.

Аналитическая психология – одна из школ глубинной психологии, базирующаяся на понятиях и открытиях  в области человеческой психики, сделанных швейцарским психологом Карлом Густавом Юнгом (1875 – 1961). Юнг  предложил достаточно обширную и впечатляющую систему взглядов на природу человеческой психики. Его труды – 20 томов неполного собрания сочинений, выпущенного на немецком и английском языках, включают глубоко разработанную теорию структуры и динамики психического, - сознательного и бессознательного, - обстоятельную теорию психологических типов и детальное описание универсальных психических образов, берущих своё начало в глубинных пластах бессознательной психики.  

        Юнг, в частности, ввел в психоанализ понятие «комплекс», в том числе и «комплекс Электры», под которым понималось врожденное эротическое влечение девочки к отцу и связанное с ним неприятие матери. Архетипы. Личное и коллективное сознательное, бессознательное.

Отвергнув теорию сексуальности  Фрейда, Юнг предложил понимать под либидо психическую энергию человека, определяющую интенсивность психических процессов личности и психоэнергетическую основу развития культуры и цивилизации. 

Будучи уже известным  ученым, Юнг пришел к мысли о  том, что для изучения психики личности может быть использован метод ассоциаций (в частности, тесты на ассоциацию слов). Юнг разработал технику «свободных ассоциаций» и довел ее до уровня фундаментального метода психиатрического исследования.  

Согласно сложной концепции  Юнга, структура человеческой психики состоит из четырех универсальных элементов:     

     1. Личное сознание

2. Коллективное сознание

3. Личное бессознательное

4. Коллективное бессознательное («разум наших древнейших предков, способ, которым они постигали жизнь и мир, богов и человечески существа»). Некое отражение в душе индивида исторического опыта всех предшествующих поколений. Коллективное бессознательное включает в себя семейное, национальное, расовое, общечеловеческое бессознательное. Транслируется от поколения к поколению через структуры мозга и играет важнейшую роль в жизнедеятельности общества и личности.

По Юнгу, коллективно  наследуемые стороны бессознательного восприятия являют собой некие «архетипы».  

В общих чертах, «архетипы» образуют  наиболее древние и универсальные формы мышления , проявляющиеся в сознании в виде огромного количества коллективных образов и символов (мать, отец ребенок и. т. д.). Эти образы и символы представляют собой своеобразно закодированные, формализованные образцы и программы поведения человека. Основными архетипами индивидуального бессознательного Юнг считал:

1.Эго. Является центральным элементом личного со знания, как бы собирая разрозненные данные личного опыта в единое целое, формируя из них целостное и осознанное восприятие собственной личности. При этом Эго стремится противостоять всему, что угрожает хрупкой связности нашего сознания, старается убедить нас в необходимости игнорировать бессознательную часть души.

2.Персона. Та часть нашей личности, которую мы показываем миру, какими мы хотим быть в глазах других людей. Персона имеет и позитивное, и негативное влияние на нашу личность. Доминирующая Персона может подавить индивидуальность человека, развить в нем конформизм, стремление слиться с той ролью, которую навязывает человеку среда. В то же время Персона и защищает нас от давления среды, от любопытных взглядов, стремящихся проникнуть в нашу душу, помогает в общении, особенно с незнакомыми людьми.

3.Тень. Тень является центром личного бессознательного. Как Эго собирает данные о нашем внешнем опыте, так Тень фокусирует, систематизирует те впечатления, которые были вытеснены из сознания. Содержанием Тени являются те стремления, которые отрицаются человеком как несовместимые с его Персоной, с нормами общества. При этом, чем больше доминирует Персона в структуре личности, тем больше содержание Тени, так как индивиду необходимо вытеснять в бессознательное все большее количество желаний.

4. Анима (у мужчины) или Анимус (у женщины) – это те части души, которые отражают интерсексуальные связи, представления о противоположном поле. На их развитие большое влияние оказывают родители (мать – у мальчика и отец – у девочки). Этот архетип оказывает большое влияние и на поведение, и на творчество человека, являясь источником проекций, новых образов в душе человека.

5.Самость является центральным архетипом всей личности, а не только ее сознательной или бессознательной части; это «архетип порядка и целостности личности». Ее главное значение в том, что она не противопоставляет разные части души (сознательную и бессознательную) друг другу, но соединяет их так, чтобы они дополняли друг друга. В процессе развития личность обретает все большую целостность и, индивидуализируясь, становится все более свободной в своем выражении и самопознании.  

«Архетипы», по Юнгу, составляют материал сновидений, мифов, религий, искусства и в опосредованных формах являют себя в философии, социологии, политике и других видах деятельности людей.

Юнг отмечал, что психологически люди пребывают на стадии детства. У  них пока нет необходимого опыта развития и биопсихического закрепления культуры. Полагая, что основой культуры является прогресс символообразования, Юнг истолковывал развитие культуры и человека как болезненный процесс подавления инстинктивной природы людей.

Следует отметить, что, стремясь типологизовать систему взаимоотношений между личностью и средой, Юнг предложил классификацию личностей на основании их отношения к социальной среде. В качестве исходного признака он принял определенную направленность распространения психической энергии (либидо).

Юнг выделил два основных противоположных типа личностей: 

1. Экстравертированный - чуждый самосозерцанию, самоанализу, направляющий психическую энергию во внешнюю среду.

2. Интравертированный - обращающий психическую энергию внутрь самого себя. 

Эта типологизация, как  и ряд других фрагментов психосоциологии  Юнга, стимулировала интерес ученых к проблемам взаимоотношения  личности и социальной Среды и  оказала определенное влияние на развитие, как социологии, так и  социальной психологии.                         

Психоанализ.                                                                                                           Психоанализ – общая теория и метод лечения нервных и психических заболеваний. Психоанализ возник в начале века как одно из направлений  медицинской психологии сначала усилиями З. Фрейда, а затем и его последователей, постепенно превратился в учение, претендующее на оригинальное решение чуть ли не всех мировоззренческих проблем. Одновременно он стал частью повседневного существования миллионов людей в Западной Европе и, в особенности, в США. Психоанализ является, философским учением о человеке, социальной философией, таким образом он принадлежит, к факторам идеологического порядка.

Юнг начал работать над  «Психологическими типами» после своего окончательного разрыва с Фрейдом, когда он вышел из Психоаналитической ассоциации и оставил кафедру в Цюрихском университете. Этот критический период (с 1913 по 1918 годы) болезненного одиночества, который сам Юнг позже определил как «время внутренней неуверенности», «кризис середины жизни», оказался интенсивно насыщен образами собственного бессознательного, о чем он впоследствии и написал в автобиографической книге «Воспоминания. Сновидения. Размышления». Там, среди прочего, есть и такое свидетельство.

«Эта работа возникла первоначально из моей потребности  определить те пути, по которым мои  взгляды отличались от взглядов Фрейда и Адлера. Пытаясь ответить на этот вопрос, я натолкнулся на проблему типов, поскольку именно психологический тип с самого начала определяет и ограничивает личностное суждение. Поэтому моя книга стала попыткой заняться взаимоотношениями и связями индивида с внешней средой, другими людьми и вещами. В ней обсуждаются различные аспекты сознания, многочисленные установки, сознательного разума к окружающему его миру, и, таким образом, конституируется психология сознания, из которой просматривается то, что можно назвать клиническим углом зрения».

Подобно тому, как не ощущают сердца, пока оно бьет нормально, так первобытный человек не воспринимает психики, как чего-то, хотя и связанного с его природой, но всё же особенного, - пока эта психика функционирует без задержек и конфликтов. Собственно говоря, без осознанной душевной расколотости и не могла бы никогда возникнуть никакая, пусть даже очень далёкая от строгой научности, эмпирическая психология. Она есть плод, здоровый конечно, осознания этой расколотости, которое породило рефлексию и вызвало к деятельности особое начало, воспринимающее внутренний мир, в отличие от элементов восприятия, то есть психологического объекта. Так началось объективирование психики (на помощь которой, до того, приходила магия, мифология и религия) , то есть становление её предметом сознательного восприятия; и чем дальше шло это объективирование, тем более и более эти восприятия преобразовывались в познания, потому что тем более и более воспринимающий субъект освобождался в своей деятельности от определяемости душевными элементами. Дальнейшее развитие психологии , как специальной науки, а тем более возникновение психоаналитической теории и практики - есть результат таких коллективных и индивидуальных потрясений современного культурного человечества, которые уже не могли найти истолкование и умиротворяющий исход в мифологии, религии и метафизике, как то было в древности и в средневековье или сейчас ещё у первобытных народов. Психика должна была вскрыта и обнажена как внутренняя природа, чтобы ее теоретическая автономность, могла быть осознана в той же мере, в какой это уже давно имело место в физике.

Не одна ветвь психологии не оказалась  в такой мере на высоте упомянутых задач практики и теории, как психоанализ. Понятно, что идеи психоанализа волнуют  сегодня не только медицинскую и  философскую, но и общую литературу и беллетристику.

Среди теоретиков и практиков психоанализа Карл Густав Юнг занимает совершенно особое положение. Недаром он, чтобы и терминологически отмежеваться, называет своё учение аналитической психологией. Во врачебной практике он, разумеется, действует вполне согласно своей теории, не отметая, однако, при этом плодотворных приёмов, выработанных психоанализом венской школы в лице её основателя Зигмунда Фрейда. Не отвергает Юнг и ценных результатов, к которым пришёл первый из отступников – Альфред Адлер, вызвавший раскол в венской школе. Вполне обоснованное «отступничество» Юнга, высоко чтящего и по сию пору своего, как он выражается, «мейстера Фрейда», было неизбежным шагом не столько для него самого, сколько для всего психоаналитического течения. Ведь это последнее, принадлежит к тем явлениям культуры и цивилизации , которые носят преимущественно коллективистический характер и, раскрываясь в своём поступательном движении диалектически, обязывают своих представителей, поскольку для последних само дело важнее личных соображений, зорко всматриваться в целеустремлённость этого движения, в особенности же тогда, когда налицо тяготение (как это имеет место в венской школе) к тому, чтобы закрыть систему. Это тяготение отводит взор от намечающихся ближайших шагов – выполнение их, однако, и сделало бы невозможным и излишним закрытие системы.

Стагнация фрейдианства не подлежит сомнению, сколько бы сторонники его ни пытались отрицать её. Но констатировать это вовсе не означает быть противником  Фрейда, умалять великие заслуги  его не только как создателя психоаналитической терапевтики, но и как первостепенного теоретика психоанализа, собрание сочинений из одиннадцати томов классических трудов которого сохранит основополагающее значение. Замечательно, что отступившая от фрейдианства доктрина Адлера, с быстротой и блеском докатившись до заключительных своих выводов, впала в такую же стагнацию. Иной участи нельзя было ожидать для этой венской подшколы: она есть такого рода оппозиция, право на существование, которой основывается исключительно на законе компенсирующего контраста (взаимовосполнение противоположностей), поэтому она есть и останется спутником планеты, некогда оторвавшимся от неё и разделяющим её судьбу, именно постольку, поскольку психотпологизм Адлера есть противоположность таковому Фрейда. Адлер, сводящий всё к комплексу власти, - антитезис, психологически восполняющий тезис Фрейда, сводящего всё к эротическому комплексу, - лишь по недоразумению полагает себе адлерианство логически контрадикторным фрейдианству. Решительно критический момент для венского психоанализа наступил именно тогда, когда фрейдианство, выделив из себя адлерианство, не поняло смысла этого отступничества и не сумело вобрать его в себя обратно, дав предварительно ему добежать до своих последовательных выводов. Здесь пересёкся рост венского психоанализа. И фрейдианству, и адлерианству оставалось лишь расширяться в подробностях, распространительно применяя свои достижения. Именно здесь и вступает тема Юнга.

О ней нельзя сказать,  что она есть синтезис в том  смысле, в каком тема Адлера есть антитезис – только. Будь это так, не было бы цюрихской школы, а лишь цюрихское отделение венской школы, считаемое, разумеется, последней за ересь. Учение Юнга ни есть синтезис. Он только попутно не мог не совершить само собой диалектически наметившегося синтезиса – как раз созданием психотипологии – и Юнг поступил именно таким образом, в силу того, что нес с собой свою тему,  в корне иную, нежели фрейдистская . Что это так и не иначе, нельзя здесь доказать, а только слегка наметить, ибо несомненные определения требуют не строчек, а страниц.

Юнг вызывает гораздо сильнейшее противление , нежели Фрейд. Гораздо легче и удобнее принять острую психосексуальную теорию Фрейда, отведя ей строго очерченное и подобающее ей место. Пансексуальзм же, как миропонимание, есть притязание чересчур наивное. Иначе обстоит дело с аналитической психологией Юнга. Отклонить притязания последней не так-то легко . В противоположность психосексуализму она вторгается в область всей психической жизни не как тесно сомкнутая колонна, а как широко развернутая армия, разделенная на много отрядов, с различных сторон охватывающих психическую область, но, конечно, подчиненных единому намерению (саморегулированию психики как энергетического феномена).

Так или иначе, но как-то вдруг все заговорило о Юнге. Его имя, дотоле известное наряду с именами других выдающихся психоаналитиков, стало всюду произноситься как имя исследователя и мыслителя, имеющего сказать нечто крайне важное для современности. Вследствие этого публичные лекции Юнг вынужден нередко повторять, чтобы дать возможность всем желающим прослушать их. Знаменитый профессор синологии Рихард Вильгельм после изучения трудов Юнга и после бесед с ним, констатировал факт наличия в Юнге всей той подлинной китайской премудрости. Обрести которую немыслимо из старых или модных книг о культуре и религии Дальнего Востока . Окунуться в которую он , Вильгельм, имел счастье благодаря многолетнему пребыванию в Китае и случайному знакомству с последними наиболее выдающимися представителями древних учений конфуцианства и игинга.

Известный немецкий романист Оскар Шмидц решается поведать о том, «что, собственно говоря, делает Юнг?» По его мнению, «слово психоанализ покрывает собой лишь несущественное из того, чего добивается Юнг», - «он поступает прибегающими к нему так же, как поступали познаватели в прежние времена, например ,Пифагор или Сократ». «Но, - прибавляет Шмиц , - такой образ действий несёт с собой великое освобождение из больничной атмосферы, созданной прежними психоанализом». А в своей книге «Психоанализ и йога» Шмиц утверждает, что «система Юнга впервые даёт возможность психоанализу стать на служение высшему развитию человечества». Юнг – больше, чем психоаналитик, потому что он в глазах «только – психоаналитиков» и является не вполне психоаналитиком.

Юнг принадлежит к  тем странным, сложным натурам, призвание  которых не укладывается в рамки  определённой специальности, являющейся, поэтому лишь одним из проводников  их заданий. Тесно связана деятельность швейцарца Парацельса и Юнга. Их связывает, по-видимому, схожая борьба за новые познания: Парацельс - стремился высвободить вещество от вселившихся в него духов. Стремление же Юнга заключается в том, чтобы вобрать в психологию в психологию бессознательного (как он её понимает) этих духов, избавиться от которых Парацельсу всё-таки  не удалось. Освободиться от «духов» нельзя путем отвлечения внешней природы от них: они, как сама природа, входят в окно, когда их прогнали в дверь. Лишь «пристроенные», так сказать, в Юнговой психологии бессознательного, они теряют свою власть над человеком.

Идеи Юнга слишком  значительны и самобытны, чтобы не найти своего теоретического выражения и применения во всяком случае, то есть даже если бы Юнг шел в своем развитии совсем иным путём, нежели через медицину и психоанализ. Следует признать, что в настоящее время нет вообще ни одного психолога, который мог бы сравниться с ним как в практической проницательности, так и в теоретической глубине, смелости и без разных предрассудков. Его учение являет собой полнейший переворот в психологии, к которому фрейдианство дало лишь односторонний толчок. Нельзя не согласиться с одним французским критиком в том, что «среди многих никто не трудился с большим успехом, нежели Юнг, над тем, чтобы вывести психологию из грамматической темницы, в которой она была заточена».

Первый большой и  основополагающий труд Карла Густава Юнга «Либидо, его метаморфозы и символы» уделяет большее внимание бессознательной половине нашей психики и, несмотря ни на какие наивного читателя смущающие отступления, с логическим упорством клонит психологическое рассмотрение в последнем счёте к энергетической структуре, то есть по существу ориентируется естественнонаучно и даже физикально. Второй большой и столь же основополагающий труд: «Психологические типы» переносит внимание на сознание, на процесс индивидуации, путь, к пониманию которого идёт не иначе, как через типологию. Здесь психология, как центральная наука, начинает уже ориентироваться в значительной мере исторически научно, не становясь, разумеется, вполне и только наукой о культуре, продолжая сохранять свою связь с природоведением. Все направления психологической науки, пользующиеся правами академического гражданства, обязаны отныне считаться с оглашенным психоанализом , и при том не только отчасти, благодаря его некоторым верным наблюдениям и мыслям, но в целом, то есть они обязаны либо поставить вопрос о полном доверии психоанализу, либо дать обоснованный отрицательный ответ, не ограничиваясь ироническими отписками свысока.

Типология Юнга связана  с преобразованием психоаналитической техники, над которым он долго  работал в своей практике. Конструктивный метод Юнга не отменяет, как это сделал Адлер своим односторонне финальным методом, а дополняет этот прежний строго фрейдианский метод. Символический продукт бессознательного должен действовать освободительно; поэтому он рассматривается и «проспективно», то есть оценивается под углом зрения реально возможного будущего образа действия и жизни анализируемого пациента. Общее состояние сознания принимается особенно во внимание при помощи анализа соотношения образа мыслей пациента, в данный момент с одновременными продуктами его бессознательного. Юнг прежде всех психоаналитиков начал основывать свои наблюдения и описания на психологических данных индивидуального сознания. Его практика имеет важное систематическое значение для психологической науки, взятой в её целом. Психологов старой школы отвращает от психоаналитиков венской школы то обстоятельство, что последние как бы пренебрегают сознанием и занимаются бессознательным, существование которого академизм склонен не признавать вовсе. Поскольку современные психологи и психиатры без различия направления окажутся не в состоянии подорвать основы Юнговой психотипологии и опрокинуть всё здание её. Поэтому они обязаны признать, что последняя призвана водворить согласие между академическими учениями о психике и психоанализом, в особенности в том расширенном и углубленном его построении, которое дала ему аналитическая психология Юнга.

Отрицать культурносозидающее  значение «Психологических типов», как  подлинной психологии индивидуации – немыслимо. С другой стороны, огорчаться или радоваться тому, что в этой книге всё взято с точки зрения психологической, взято намеренно и беспощадно, было бы наивным недоразумением. Именно смешением субъективности психического отношения к той или другой сущности с объективностью самой сущности. Впрочем, как раз релятивизм (точнее, реляционизм) «Психологические типы», оправдыванием именно юнговского психологизма, нашедшего недавно в одной из лучших его публичных лекций: «Душевная проблематика современного человека» следующую заостренную формулировку: «Мой голос есть только один из голосов – мой опыт только капля в море – мои знания так велики, как размеры микроскопического полезрения – мое духовное око – зеркальце, отображающее один из мельчайших уголков этого мира – наконец, моя идея есть субъективная исповедь».

Проблема «Психологизма» вообще, правильный реляционизм и  антифилософский догматизм в  психологии, с одной стороны, казуистика этих проблем в аналитической  психологии Юнга, с другой стороны, - это не такие вопросы, на которые может быть дан краткий ответ.

Юнг не занимался методологическими  вопросами науки  - как почти  все имперические исследователи, Юнг  проходит мимо или касается попутно, а потому иногда недостаточно осторожно, тех философски принципиальных вопросов, которые встают на пограничных линиях между отдельными областями жизни и таковыми же познаниями. Надо прочитать всё написанное Юнгом, чтобы мочь вычертить среднюю линию уклонов его мысли в сторону к правильному психологизму и от него.

Прежде всего, стоит  уяснить, что психоанализ является научным методом, требующим известных технических приёмов; благодаря его техническим результатам развилась новая отрасль науки, которую Юнг назвал «аналитической психологией».

В начале своей статьи Юнг упоминает о двух предубеждениях против психоанализа. Первое из них считает психоанализ чем-то вроде анамнеза (анамнез – это совокупность сведений о развитии болезни, условиях жизни, перенесённых заболеваниях, собираемых с целью их использования для диагноза, прогноза, лечения, профилактики). Психоаналитик, обращая внимание на данные анамнеза, прекрасно знает, что это лишь внешняя история больного, которую нельзя смешивать с самим анализом. Второе предубеждение, большей частью, основанное на поверхностном знакомстве с психоаналитической литературой, считает психоанализ способом внушения, посредством которого больному навязывается «известная вера или учение о жизни», благодаря чему он излечивается. Но на самом деле психоаналитик не пытается навязать больному того, что он не может признать свободно.

Наперекор всем прежним  методам лечения психоанализ  стремится преодолеть расстройство психики посредством не сознания, а бессознательного, что требует  сознательного содействия больного, ибо, по словам Юнга, до бессознательного можно дойти лишь путём сознания. Другая наиболее сложная проблема – это то, что психоаналитик не может предположить какого-то раз и навсегда установленного решения различных своими корнями проблем, то ему приходится искать его в индивидуальности самого лица. Дело в том, что ни сознательный расспрос, ни рассудочные ответы  тут не помогут, ибо причины скрыты от сознания больного. Существует несколько путей добраться до бессознательных глубин психики человека.

Первое средство –  дать больному говорить обо всем, что  ему непосредственно приходит в голову. Аналитик же, должен тщательно следить за всем высказываемым и всё это отмечать, не пытаясь навязать больному свое собственное мнение. Но , разумеется , невозможно в каждом конкретном случае достигнуть успешных результатов применением этого бесхитростного способа, хотя бы уже потому, что лишь в редчайших случаях нужные психические данные лежат столь не глубоко, не говоря уже о том, что некоторые больные не хотят рассказывать о  своих мгновенных переживаниях врачу из-за того, что они могут быть болезненными для него. Иногда может так случиться, что больному представляется, будто никаких особых переживаний и не было, что его принуждают говорить о более или менее безразличных для него предметов. Поэтому врачу приходится прибегнуть к другим методам. Одним из таких методов является ассоциативный опыт. Второй же способ проникнуть в психику больного – анализ сновидений, являющийся классическим орудием психоанализа.

Анализ  сновидений. В традиции лечения души сновидениям всегда уделялось большое внимание. Классическим примером являются храмы Асклепия, в которых больной мог увидеть исцеляющие сны. В основе психотерапии Юнга лежит его вера в исцеляющие возможности психики, поэтому в сновидении мы можем увидеть скрытые движения души, следуя которым удается помочь клиенту как в разрешении его текущих проблем, так и в индивидуации. Начиная работать со сновидениями, Юнг предлагал забыть все наши теории, чтобы избежать редукционизма, не только фрейдистского, но и любого другого. Он считал, что даже если кто-либо обладает большим опытом в данной области, то ему все же необходимо - всегда и неизменно - перед каждым сновидением признаться самому себе в своем полном неведении и настраиваться на нечто совершенно неожиданное, отвергнув все предвзятые мнения. Каждое сновидение, каждый его образ является самостоятельным символом, нуждающимся в глубокой рефлексии. В этом отличие от подхода Фрейда. Юнг считал, что Фрейд использует символы сновидения как знаки уже известного, то есть зашифрованные знаки желаний, вытесненных в бессознательное. (Э. Самуэльс , отмечая, что современный психоанализ далеко отошел от идей Фрейда об обманном характере сновидений, ссылается на Райкрофта , который в своей книге «Невинность сновидений» утверждает, что символизация — это естественная общая способность сознания, а не метод сокрытия неприемлемых желаний.) В сложной символике сновидения или серии сновидений Юнг предлагал увидеть собственную лечебную линию психики.

Юнг выделяет два типа компенсации. Первый наблюдается в отдельных сновидениях и компенсирует текущие односторонние установки Эго, направляя его к всеобъемлющему пониманию. Второй тип можно заметить только в большой серии сновидений, в которой одноразовые компенсации организуются в целенаправленный процесс индивидуации. Для понимания компенсации необходимо иметь представление о сознательной установке сновидца, личном контексте каждого образа сновидения. Для понимания процесса индивидуации, лежащего в основе компенсации, по мнению Юнга, необходимо также обладать познанием в области мифологии и фольклора, знанием психологии примитивных народов и сравнительной истории религий. Отсюда следует два основных метода: циркулярное ассоциирование и амплификация, подробно рассматривавшиеся в предыдущих разделах. Очевидно, что в обсуждаемом сновидении мы не можем ограничиться только ассоциациями. Древность костей и океана за окном адресует нас к двух-миллионно-летнему человеку, о котором говорил Юнг : «Мы вместе с пациентом обращаемся к двух-миллионно-летнему человеку, который есть в каждом из нас. В современном анализе наши трудности по большей части возникают в результате потери контакта с нашими инстинктами, с древней незабытой мудростью, хранящейся в нас. А когда мы устанавливаем контакт с этим старым человеком в нас? В наших сновидениях». Примером классической амплификации образа духов во флаконе будет обращение к сюжету о духе в бутылке. Согласно алхимическому варианту сюжета, к которому обращается Юнг, в сосуде находится дух Меркурий. Загнав духа назад в бутылку хитростью, герой договаривается с духом, и тот за свое освобождение дарит волшебный платок, превращающий все в серебро. Превратив свой топор в серебряный, юноша продает его и на вырученные деньги заканчивает свое образование , став впоследствии известным доктором-фармацевтом. В своем не укрощенном обличии Меркурий предстает духом кровожадной страсти, ядом. Но водворенный назад в бутылку, в своей просветленной форме, облагороженный рефлексией, он способен превращать простое железо в драгоценный металл, он становится лекарством.