Анализ причин оттока русских с Северного Кавказа: описание проблемы

Анализ  причин оттока русских  с Северного Кавказа: описание проблемы

13.04.2011

Анализ причин оттока русских с Северного Кавказа: описание проблемы

Переходя к  анализу причин описанной ситуации, можно выделить несколько факторов, прямо или косвенно влияющих на отток  русского населения с Северного  Кавказа. Довольно существенную проблему представляет классификация внутрироссийского  миграционного движения в рассматриваемый  период. Если в случае вооружённых  этнотерриториальных конфликтов мы можем с уверенностью говорить о  вынужденном (принудительном) характере  перемещения местных жителей, то рассматривая фазу «тления» или относительного мира, говорить о естественной миграции в большинстве случаев так  же не приходится. Ввиду разбираемых  ниже обстоятельств мы находим приемлемым говорить о стрессовом (или добровольно-принудительном) характере миграции как объединяющем в себе спектр причин – от экономических  до политических – явным образом  связанных с наличием признаков  зачастую сознательного формирования условий неблагополучия с точки  зрения проживания конкретных групп  населения, в нашем случае – не «титульных» народов национальных образований Северного Кавказа, в первую очередь русских.

Геноцид русского населения

Итак, рассмотрим интересующие нас причины по порядку. Первая из них связана с этно-территориальными конфликтами на Северном Кавказе. Естественно, что данный фактор является определяющим при анализе ситуации не только в  самих «горячих точках», но и на прилегающих  к ним территориях. К тому же часто  такие конфликты имеют «тлеющий»  характер, при том, что их жертвами продолжают становиться представители  мирного населения. Важно отметить также, что наиболее интенсивное  сокращение русских в Чечено-Ингушетии  приходится не на период военной кампании 1994-1996 года, а как раз на период так называемого «хасавюртовского мира». Так бывший мэр города Коврова  Ирина Табацкова, часто бывающая в Чечне у родственников, в  интервью Северо-Кавказскому новостному агентству рассказывает о смерти своей родной тёти, проживавшей в  тот период в Грозном: «Мою тетю убили  в собственной квартире в 1996 году в Грозном после того, когда  генерал Лебедь подписал так называемый «хасавюртовский мир». Вот именно в тот момент к ней в квартиру пришли люди и расстреляли в неё  два автоматных рожка. Потом завернули  тело в ковер и выкинули со второго  этажа на улицу».[1]

Данный период характеризуется парадоксальной ситуацией, при которой легально принадлежность Чечни к России была закреплена, но при этом, по сути, была легитимизирована внеправовая политика этнодоминации  чеченцев на территории республики. В  течение этого периода тысячи русских были не только насильственно  изгнаны с мест своего проживания, но и лишены собственности, или просто убиты.

Применение термина  геноцид в отношении ситуации с русским населением, сложившейся  в Чеченской, а отчасти и Ингушской  республиках в период с 1991 по 1999 годы, обосновано тем, что убийства русских  в означенный период на означенных территориях фактически стали факторами  статистической убыли русского населения  наряду с миграционным оттоком и  отрицательным естественным приростом. Напомним, что согласно конвенции  ООН «О предупреждении преступления геноцида и наказании за него»  от 1948 года, геноцидом являются «действия, совершаемые с намерением уничтожить, полностью или частично, какую-либо национальную, этническую, расовую  или религиозную группу как таковую».[2] Причём к разряду таких действий относятся не только непосредственно  убийства, но и причинение тяжких телесных повреждений или умышленное создание невыносимых жизненных условий  лицам по указанным групповым  признакам. Сложность состоит в  том, что факты геноцида на протяжении означенного периода не только не учитывались статистически, но сознательно  замалчивались, в том числе и  усилиями федерального центра, не заинтересованного  в том, чтобы экстремальная острота  этнической напряжённости на российском Кавказе стала фактом общественного  сознания. При этом ряд примеров в их сопоставлении с общим  контекстом позволяет быть уверенным  в том, что политика уничтожения  русских имела систематический  характер.

Вот лишь несколько  примеров, взятых из открытых источников:

В. Кобзаpев, проживал в Грозненской обл.: «7 ноября 1991 года трое чеченцев из автоматов обстреляли мою дачу, я чудом остался жив».[3]

В. Hазаpенко, проживал в г. Грозном: «В г. Грозном жил  до ноября 1992 г. Дyдаев потворствовал  тому, что против русских открыто  стали совершаться преступления, и за это из чеченцев никто не нёс наказания. Hеожиданно исчез  ректор грозненского университета, а  через некоторое время его  труп случайно нашли закопанным в  лесу. С ним поступили так, потому что он не хотел освобождать занимаемую им должность».[4]

Б. Ефанкин, проживал в г. Грозном: «В мае 1993 года в моём гараже на меня напали вооруженные  автоматом и пистолетом двое чеченских  парней и пытались завладеть моей машиной, но не смогли, т.к. она находилась в ремонте. Стреляли у меня над  головой. Осенью 1993 года группа вооруженных  чеченцев зверски убила моего  знакомого Болгаpского, который отказался  добровольно отдать свою автомашину "Волга". Подобные случаи носили массовый характер. По этой причине я выехал из Грозного».[5]

О. Шепетило, 1961 г.р.: «В г. Грозном проживала до конца  апреля 1994 г. Работала в ст. Калиновская Hаypского p-на директором музыкальной  школы. В конце 1993 г. я возвращалась с работы из ст. Калиновская в  г. Грозный. Автобуса не было, и я  пошла в город пешком. Ко мне  подъехала машина "Жигули", из неё вышел чеченец с автоматом  Калашникова и, угрожая убийством, запихнул меня в машину, отвез на поле, там долго издевался надо мной, изнасиловал и избил».[6]

Д. Гакypянy, проживал в г. Грозном: «В ноябре 1994 года соседи-чеченцы  угрожали убийством с применением  пистолета, а затем выгнали из квартиры и поселились в ней сами»[7] и т.д. (Полную таблицу фактов геноцида русского населения в Чечне см. в Приложении)

Справедливости  ради надо сказать, что хотя и в  гораздо менее чудовищных масштабах, такая тенденция сохранялась  и на протяжении 2000-х. Вот лишь один пример: «Летом 2006 года от нападений  и поджогов пострадало более десяти русских семей на территории Республики Ингушетия, убита заместитель главы  администрации Сунженского района Галина Губина (занималась программой возвращения русских в республику). В ночь на 16 июля 2007 года в центре станицы Орджоникидзевская Сунженского  района было совершено убийство 55-летней учительницы Людмилы Терехиной  и двух её детей. Во время похорон  жертв этого убийства 18 июля 2007 года произошёл взрыв, ранения получили более десяти человек».[8]

Подъём этнического  самосознания на Северном Кавказе

Следующим фактором, выделяемым в числе основных и  имеющим прямое отношение к мотивации  поведения представителей титульных  этносов кавказских республик в  стрессовой политической ситуации, стало  такое масштабное явление, как подъём этнического самосознания населения. Проявляясь на культурном и информационном уровне, подъём этнизма породил явление, которое Г.С. Денисова (д. соц. н., проф. Ростовского государственного педагогического  университета) в выступлении 2003 года на конференции «Проблемы миграции и опыт их урегулирования в полиэтническом Кавказском регионе» в Ставропольском государственном университете обозначила как «Русский исход в северокавказском дискурсе».[9] В частности, по утверждению  Денисовой: «Знакомство с достаточно обширной региональной публицистической и научно-публицистической литературой  позволяет выявить несколько  переплетающихся сюжетов дискурса по проблеме исхода русских: 1. рассмотрение имперского прошлого исторического  взаимодействия русского народа и кавказских этносов, лейтмотивом которого является идея необходимого материального возмещения со стороны государства утрат, понесённых кавказскими народами. (Здесь возникает  оппозиция – сильный милитаризированный имперский (советский) центр и гордые, свободные, насильственно подчиненные, но не смирившиеся народы); 2. критическое  отношение к советскому опыту  строительства экономики в северокавказских республиках; 3. противопоставление повседневной, строго регламентированной культуры быта кавказцев и маргинального в  культурном отношении, деградирующего русского населения».

На сегодняшний  день данная тема уже стала объектом внимания целого ряда специалистов. Так  кандидат исторических наук В.М. Гатеев также обращает внимание на то, что  «усилия различных националистических идеологов отдельных народов  Северного Кавказа способствуют искаженному восприятию (частью коренного  населения) России и русских. Националисты, сторонники чеченских сепаратистов и «ура-патриоты» Северного Кавказа, пытаются представить регион не как  составную часть Российской Федерации, а как «особую территорию», где  экономические, политические, культурные ценности всей полиэтничной и поликонфессиональной страны противоречат фундаментальным  основаниям культур северокавказских народов».[10]

Так бывший мэр  города Коврова Ирина Табацкова, часто бывающая в Чечне у родственников, свидетельствует о том, что разделение понятий Чечня и Россия происходит постоянно и на всех уровнях. В  интервью Северо-Кавказскому новостному агентству она говорит: «В Червлённой был случай. Мы с мужем решили перекусить. А были в шортах, лето, жарко. Подошёл местный вояка, весь перепоясанный всякими браунингами американского производства. И говорит: «Вы где находитесь?» Мы отвечаем: «В Червлёной». «Это вам Чечня, а не Россия». Я говорю: «Удивительно, а я думала, что Чечня – это и есть Россия».[11] Далее по тексту: «Не потому что опасно, а потому что они думают, что мама сейчас выложит деньги. Вместо денег я им выложила корочку и сказала, что устрою им международный скандал, если мне сейчас сына не вернут в машину. Они: «Вы нарушаете наши порядки, у нас здесь Чечня, а не Россия». Это у них любимая поговорка».[12] Здесь следует обратить внимание, что речь идёт об актуальных событиях 2009 года. Таких примеров множество.

Активное муссирование этих тем певцами местной «самостийности», новоявленными «почвенниками» способствует в терминах кандидата исторических наук, доцента Ростовского-на-Дону государственного педагогического института Г.С. Денисовой  «расширению межэтнической дистанции», что в пределе приводит к «накоплению  потенциала межэтнической напряжённости».[13] Незамысловатые концепты, производимые такого рода авторами, служат апологией  регрессии административно-хозяйственных  форм, утверждая чуждость советско-модернизационного  «тягла» традиционно ориентированному на извлечение естественно-природной  ренты хозяйственному менталитету  местных кланов: «Тем самым, профессиональная деятельность представителей почвеннического  направления этнических интеллектуальных кругов направлена на разрушение достигнутых  в советский период результатов  модернизации кавказских социумов».[14]

Востребованность  такого дискурса автор доклада объясняет  потребностью в «компенсаторно-защитной реакции на те проблемы, с которыми столкнулись северокавказские республики в ситуации “шоковой терапии” 90-х  годов». В сфере же политического  поведения такой дискурс служит обоснованием для шантажа федерального центра со стороны местных элит. Для самих же публицистов-“почвенников”  его востребованность даёт возможность  «утвердить свою значимость в этнической культуре, затушевывая профессиональную неконкурентоспособность».[15]

Итак, отдельные  деятели культуры и массовой информации способствуют формированию негативного  отношения к русскому фактору  в жизни кавказских этносов, представляют русскую культуру и способы управления, привнесённые русскими, в качестве глубоко чуждых местным культуре, традициям и менталитету. Активно  внедряется идея «нашей земли» в противовес идее принадлежности к единой российской государственности. Всё это способствует формированию особого ментального  фона, на котором разворачиваются  уже гораздо более «осязаемые»  моменты означенного «подъёма»  этничности и представляющие его  наиболее грубые и деструктивные  формы.

Проявляясь на административном уровне этот «подъём» порождает диспропорцию, иногда колоссальную, в степени представленности «не  титульных» народов в органах  республиканского и местного уровней  и органах правопорядка. Характерным  примером данной тенденции является изменение избирательного законодательства, предпринятое в 2000-м году в республике Адыгея (на сегодняшний день Адыгея – единственный субъект Северного  Кавказа, где русское население  является численно преобладающим – 64,5% на 2002 год).[16] Согласно принятому  порядку формирования Совета представителей республиканского парламента, города Майкоп (75% из 154,6 тыс. человек – русские)[17] и Адыгейск (русских – 19% из всего 14,5 тыс. жителей)[18] получили в этом органе равное представительство. Уже на этом примере можно себе представить  примерные масштабы диспропорции в  представительстве русских республики по сравнению с адыгами. Менее  вопиющая, но в целом аналогичная  ситуация характерна и для остальных  национальных республик. Причём далеко не всегда вытеснение не титульных  народов из сферы управления сопровождается попытками его правовой легализации. Как правило, всё сводится к обыкновенной протекции, где решающим фактором становится пресловутая клановость.

Неблагоприятной для русского населения в плане  подъёма этнического самосознания черкесов является и ситуация в Карачаево-Черкесии, где русское население так  же оказалось в сложном положении. Об этом говорится в обращении  Регионального общественного движения «Русь» к Президенту России Дмитрию  Медведеву: «В последние годы в нашей  республике ситуация значительно ухудшилась и положение русских продолжает усугубляться. С молчаливого согласия руководства республики вольготно  чувствуют себя националистически  настроенные лица, которые своими псевдонаучными трудами, экстремистскими  высказываниями негативно настраивают  свою молодежь против других народов. На бытовом уровне идет выдавливание русских с мест их компактного  проживания. В Карачаево-Черкесии раньше насчитывалось более 50 населенных пунктов, где компактно проживали русские  люди. Сейчас таких населенных пунктов  в десять раз меньше», - утверждают авторы документа. - «У русскоязычной  молодежи сегодня в КЧР нет  будущего. Для неё существует негласный  запрет на работу в казначействе, налоговой  инспекции, КРУ, счётной палате и  других фискальных органах республики. Большая часть выпускников школ уезжает учиться и работать за пределы республики. Сегодня в высших учебных заведениях Карачаево-Черкесии учится менее 5 % русских, которые после их окончания не могут устроиться работать по специальности», - гласит текст обращения.

Экономические причины оттока русских

Далее, проявляясь в экономике и обусловливая «выдавливание» русских из производственной и коммерческой сфер, фактор этнизации выступает  как составная часть более  обширной темы, касающейся экономической  ситуации в регионе. А она является, как известно, откровенно плачевной. На сегодняшний день все субъекты, входящие в СКФО, дотируются из федерального бюджета. В целом по Северному  Кавказу фиксируется самый высокий  уровень безработицы и самый  низкий прожиточный уровень в  стране. При анализе данной ситуации в её связи с изменением этно-демографического баланса принципиально важно  учитывать роль русского населения  Северного Кавказа как преимущественного  источника профессиональных кадров для высокотехнологичных и высокоорганизованных хозяйственных отраслей, сферы науки  и образования. По общим оценкам  русские до сих пор составляют до 80% от общего числа занятых в  этих сферах жителей Северного Кавказа.[19] Соответственно, укрепление этномонополий  на производство автоматически влечёт за собой усугубление описанных  выше тенденций, порождая архаизацию, а в ряде случаев и отмирание  целых отраслей хозяйства. Характерный  пример тому – объёмный ВПК Дагестана  – на сегодняшний день полностью  остановленный.

Проблема трудоустройства  представителей не титульного этноса остро стоит, например, в Адыгее. Как рассказала корреспонденту СКФОnews председатель Союза славян Адыгеи Нина Коновалова, руководящие кадры в  республике занимаются преимущественно  адыгейцами. «Это же во многом относится  к правоохранке и юстиции. Перекос  очень большой в этническом плане. Беда здесь в том, что получают должности и возможности далеко не лучшие», – добавила она.[20] Впрочем, отметила Коновалова, вслух об этом не говорится, а видно только по результатам. «…получается, что адыги в четыре раза талантливее, чем вся остальная  молодежь, а все остальные намного  глупее», – отмечает председатель «Союза славян Адыгеи» в интервью Северо-Кавказскому  новостному агентству.[21]

В то же время  по парадоксальной, на первый взгляд, логике, чем меньше русских остаётся на Кавказе, тем всё более уверенно проявляет  себя тренд на «национализацию» всех сфер общественной жизни представителями  титульного этноса, тем тяжелее и  неуютнее становится жизнь остающихся русских, тем сильнее становится и их мотивация к тому, чтобы  уехать на Север. Как справедливо  отметил директор Южно-российского  независимого института социальных исследований О. Цветков, «за титульную  “государственность” русские голосуют ногами».[22]

Вопиющий случай того, как директор одного из предприятий  города Прохладный был силовым образом  отстранён и заменён на кабардинца, был рассказан одной из сотрудниц  данного предприятия корреспонденту Северо-Кавказского новостного агентства: «Начинала я свой опыт работы с  “Республиканской базы снабжения”. Третьяков (директор Базы) зарабатывал этот бизнес своим трудом и горбом. После некоторого времени стали замечать, что в  павильон директор стал приходить не один, а ещё с тремя людьми кавказской внешности. Выяснилось, что некий  Дешев хочет часть лакомого куска. В офисе началась активная подготовка ещё одного кабинета руководителя, напротив кабинета Третьякова. Так  появился ещё один директор. Вскоре на дом, в котором проживал Третьяков  со своей семьёй, напали вооруженные  люди в масках. Его сильно били, заставляли его оставить всё предприятие  и уйти, т.к. Дешев захотел не кусок, а полное царство. Дома в то время  находились жена и дети. Юля, дочь Третьякова получила перелом руки, Роман сотрясение мозга и долгое лечение в больнице. Больше всех досталось Виктору Григорьевичу. У него были отбиты почки, предстояло долгое лечение в больнице. Когда  он появился у нас, это был сплошной синяк. Глаза отекшие, красные, страшно  было смотреть. Он собрал нас всех и  сказал, что уезжает со своей семьёй, и нашим директором будет Дешев. Понять его тоже можно, если уже подняли  руку на его семью, тут уже и  выбора нет».[23]

В целом в  Кабардино-Балкарии проблема вытеснения русских из экономического сектора  республики стоит довольно остро. Об этом в частности свидетельствовали  представители казачества на встрече  с полпредом в СКФО Александром  Хлопониным и главой КБР Арсеном  Каноковым. Так Начальник штаба  Октябрьского станичного общества Майского района Евгений Урядов поднял вопрос о рабочих местах, о невозможности  найти работу. Его выступление  дополнил кандидат исторических наук, заместитель атамана Терско-Малкинского  казачьего округа Эдуард Бурда, который  рассказал, что «и при наличии  ученой степени невозможно найти  работу ни в Майском ни даже в  Нальчике».[24]

Не всё ладно  и в земельных вопросах. Так  советник президента КБР по казачьим вопросам Михаил Клевцов неоднократно подвергал критике земельные  переделы, происходящие на казачьей земле, когда у казаков, истинных хозяев земли, местные чиновники отбирают наиболее плодородные участки и  передают ее в аренду а то и в  субаренду пришлым арендаторам, в частности фирме «Агроплюс» были сданы в аренду на 49 лет земли  бывшего колхоза «Красная Нива»  станицы Котляревской.[25]

Естественно, что  жертвами процесса прогрессирующей  моноэтнизации республик Северного  Кавказа становятся не только русские, но вообще все «нетитульные» этносы, их населяющие. Таким образом, в данном контексте встаёт ещё и вопрос ответственности русских как  государствообразующего народа за судьбы всех остальных нетитульных этносов, оказавшихся не “в своих” республиках.

Разумеется, объективный  процесс целенаправленного вытеснения русских из занимаемых ими социальных ниш в подавляющем большинстве  случаев носит нелегальный характер. Примеры, подобные приведённому выше –  касательно изменений в избирательных  законодательствах – представляют собой попытки легализации такого вытеснения. Однако, очевидно, что в  целом ряде сфер такая легализация  не представляется возможной. Таким  образом, в этих сферах процесс давления на русское населения носит характер прямого нарушения его прав. Эти  нарушения колеблются в широком  диапазоне – от убийств и грабежей, широко практиковавшихся особенно в  периоды боевых действий, до искусственного создания бюрократических препон при  попытке русских открыть своё дело или расширить производство, устроиться на работу, получить социальные гарантии, купить или даже хотя бы сохранить  за собой имеющуюся жилплощадь.

Политический  ислам

Следующим важным фактором тревоги для русского населения  Кавказа, провоцирующим его отток, является активизация политического  ислама. Некоторые исследователи  придают этому фактору самостоятельное  значение, другие более склонны рассматривать  его как одно из проявлений того же этнизма и даже называют исламизм «камуфляжем» национализма. Однако при  этом нельзя отрицать того, что в  дискурсе ряда экстремистских организаций, по крайней мере, на уровне декларации религиозно-доктринальный компонент  явно превалирует над национал-сепаратистским. В первую очередь это касается всевозможных проектов построения на территории Кавказа независимой  теократии или включения этой территории в ещё более обширное образование теократического толка. Яркий пример тому «Кавказский эмират», чей лидер Доку Умаров одновременно с провозглашением создания «Имарата»  сложил с себя полномочия президента непризнанной Чеченской Республики Ичкерия, или проект «Великая Черкессия».

В любом случае политический ислам ревизионистского (в противоположность традиционному) толка является дополнительным фактором, усугубляющим отчуждение русского населения  Кавказа от местных социальных процессов  и вовлечённых в них этносов. Всё это – не говоря уже о  том, что террористическая активность исламистских боевиков создаёт общий  стрессовый фон, способствующий оттоку населения из «опасных» регионов. Те же, что остаются, не имея иной, в  первую очередь, собственной, православной идентичности, вынуждены, дабы снять  с себя социальное давление представителей титульных этносов, преимущественно  исламского вероисповедания, мимикрировать  под местное население – либо внешне, либо даже принимая ислам. Так, например, немногочисленное русское  население, сохранившееся в Чечне, стремительно «чеченизируется», сообщает источник Северо-Кавказского новостного агентства в Грозном. «Я видел  этих русских. Они очеченились. И  больше на чеченов похожи, чем сами чеченцы», – рассказал источник. Что же касается православных верующих, проживающих в столице республики, то, по словам источника, местный православный приход насчитывает не более 20 человек. «По праздникам, как они сами утверждают, собирается человек 50».[26] По словам Ирины  Табацковой, посетившей на пасху (04.04.2010) город Грозный, «за исключением  собственно празднования Пасхи, всю  последующую пасхальную неделю православный храм Грозного был закрыт».

На сегодняшний  день русское православное население  полностью вытеснено из общественной жизни Чеченской республики. Как  пишет газета Комсомольская правда, «немногочисленное русское население  Чечни вытеснено из политической, социальной и городской жизни  республики». Чечня «…Освободилась от русских. Русские вытеснены не только с этнографических территорий расселения чеченцев, они изгнаны  с исконных казацких земель - равнин по левому берегу Терека. Русскоговорящие  граждане устранены из политической, социальной и даже городской жизни. В республике установлен полный чеченский  контроль - ныне под эгидой Рамзана  Кадырова».[27]

Формирование  фоновых условий неблагополучия

К причинам, способствующим формированию негативного фона, провоцирующего отток русского населения, можно  отнести и многочисленные факты  насильственного удержания на Северном Кавказе русских с их физическим принуждением к бесплатному труду. Подобные факты также весьма многочисленны. Так в Адыгее курды-рабовладельцы  с декабря 2008 года по июль 2009 года насильно удерживали в своем домовладении в селе Верхне-Назаровское Красногвардейского района Адыгеи и заставляли бесплатно  работать на своем приусадебном участке  жителя станицы Ладожская Усть-Лабинского района Краснодарского края Владимира  Вишну.[28]

Фактическим рабством, продолжавшимся с февраля 2007 года по август 2009, закончилась поездка жителя Владикавказа Андрея Грузинцева на заработки  в Дагестан. Заработки обернулись более чем двухгодичным «рабством», т.к. там он работал по принуждению  под страхом смерти и побоев. Всё  это время Грузинцев числился в розыске, как без вести пропавший. Уже потом, в родной Северной Осетии, он будет рассказывать о целом  кладбище в Дагестане, где захоронены «русские рабы». В итоге Грузинцеву удалось сбежать, пешком, без документов он добрался домой. Однако дома у него возник конфликт с участковым милиционером Шамилем Исхаковым, который оказался представителем одного из дагестанских этносов, коорый периодически допускал высказывания типа «вас, русских, я  ненавижу!». Об этом говорится в заявлении  Грузинцева на имя председателя правления  «Славянского союза Осетии» Владимира  Писаренко от 27 января 2010 года. Грузинцев  так же отмечает, что подобные высказывания «оскорбляли и унижали» его «достоинство, как человеческое, так и национальное». Пользуясь страхом и подавленным  состоянием Грузинцева, Исхаков, и, по имеющейся информации, другие сотрудники ОМ №2 УВД по городу Владикавказу заставляли его работать на себя практически  бесплатно. В итоге мужчина, будучи очень хорошим паркетчиком, сделал паркет почти всему отделению. А 20 января 2010 года решением Мирового судьи  судебного участка №23 Затеречного  МО города Владикавказа «за публичное  оскорбление участкового уполномоченного  Исхакова Ш.М.» Грузинцев был осужден  к исправительным работам с удержанием 15% из заработка. Как утверждает сам  пострадавший, «Исхакова я не оскорблял. Все признательные показания  в суде и милиции я дал под  давлением Исхакова», который возил  Грузинцева «…в прокуратуру, расположенную  на ул.Пушкинской, где я подписал документы, с текстом которых  меня не ознакомили. Адвокат, назначенный  мне государством, Савлаева З.Ц., заставила  меня подписать признательные документы, угрожая мне большим штрафом  до 40 000 рублей». При этом обращает на себя внимание то, что характеристику с места жительства на Грузинцева писал не кто иной, как участковый Исхаков, несмотря на то, что по закону он, являясь стороной заинтересованной, не имел права этого делать. Однако судья не принял этот факт во внимание и постановил «…признать Грузинцева Андрея Викторовича виновным в совершении преступления предусмотренного ст. 319 УК РФ и назначить ему наказание  в виде шести месяцев исправительных работ в местах, определяемых органом  местного самоуправления по согласованию с органом, исполняющим наказание  в виде исправительных работ, с удержанием 15% из заработка осужденного в  доход государства». Соответствующий  документ подписал мировой судья  Е.М. Доев. Апелляционная жалоба, которую  написал Грузинцев, осталась без  внимания.[29]

Неблагоприятную обстановку создают и эпизоды, подобные оспариванию законности строительства  храма Христа Спасителя на территории Нижне-Архызского историко-культурного  музея-заповедника главным государственным  инспектором Росохранкультуры по Кабардино-Балкарской и Карачаево-Черкесской республик  Биясланом Атабиевым. «Земли историко-культурного  назначения незаконно изъяты и переданы распоряжением главы администрации  Зеленчукского района в бессрочное пользование Русской православной церкви», - уверен Атабиев. С этим категорически  не согласен глава Зеленчукского  района Николай Беланов: «Все это  законно, там идут работы». Его поддерживают и представители епархии: «Епархия не клуб самоубийц, чтобы строить  храм без разрешения. Это невозможно - все строительство, землеотводы  ведутся на законных основаниях», - заявил пресс-секретарь Ставропольской и Владикавказской епархии РПЦ  Евгений Бронский. Он также отметил, что проблема в том, что на месте  строительства храма «хотели  сделать шашлычные».[30]

Отказом ответили власти столицы Северной Осетии города Владикавказа на запрос группы граждан, выступивших с инициативой о  создании в городе казачьей школы. «Нам пришло письмо, что это непрактично, что желающих нет, казаков у нас  нет. Выходит, что в городе, где 100 тысяч славянского населения, нет  желающих иметь такую школу», - сообщает председатель правления Славянского  союза Осетии Владимир Писаренко. Что  же касается реальных причин отказа, которые, по словам Писаренко, более имеют  отношение к действительности, нежели изложенные в письме, то это и  стремление городских властей использовать здание, которое, по имеющейся информации, уже продано, для других целей, и  нежелание иметь в городе казачью  школу. «Кто-то глаз положил на 14 школу, которую мы предлагали сделать казачьей. Сейчас ее реорганизуют, идет процесс  ликвидации этой школы. Ее прилепят к  другой, к 44 школе. Власти не хотят делать казачью школу. И это при том, что у нас есть грузинская школа, а также осетинская, греческая  и армянская» - утверждает Писаренко.[31]

Неприязненное отношение со стороны властей  не лучшим образом сказывается на моральном состоянии русского населения  в «национальных республиках», особенно там, где русские составляют большинство  населения. Одним из подобных примеров является решение президента Адыгеи Аслана Тхакушинова о нецелесообразности привлечения казаков к охране общественного порядка. В частности, глава Адыгеи заявил, что «Федеральное законодательство не предполагает обязательного  привлечения казачества к государственной  службе, а предоставляет такую  возможность органам исполнительной власти», - констатировал он в ходе встречи с активом республиканской  общественной организации «Адыгэ Хасэ», отметив, что «связи с реальной возможностью обострения межнациональных отношений  в республике привлечение членов Майкопского отдела Кубанского казачьего  войска к государственной службе и наделение казачества функциями  по охране общественного порядка  мы считаем нецелесообразным».[32] Здесь  же следует оговориться, что полномочный  представитель президента в СКФО Александр Хлопонин, напротив, неоднократно высказывался в пользу того, чтобы  привлекать казачество к охране общественного  порядка и заявлял, что «казаки  должны стать помощниками государственных  силовых ведомств в деле укрепления законности и борьбы с террором в  северокавказском регионе. Но всё это  требует большой и разноплановой  совместной работы. Эта работа пока ведётся неудовлетворительно. Казаки практически не представлены в местных  органах власти, их туда почти не допускают, зачастую, из-за противодействия  местных элит». [33] Также Хлопонин обещает поддержку казачьим обществам, отмечая, что «…впервые за двадцать лет своего существования правительство  РФ обратило внимание на казаков и  это неслучайно ибо русское население  и казаки являются тем стабилизирующим  ядром, который не дает разгореться  пожару на Северном Кавказе».[34]